Текст книги "История Украины. Становление современной нации"

Автор книги: Сергей Екельчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

Глава 3
Эпоха массовой политики

Владимир Ризниченко.

Эскиз обложки литературно-научного альманаха «Просвита» (1907)

В начале XX века на политической карте Европы не было Украины. Граница между Россией и Австро-Венгрией делила территорию сегодняшнего украинского государства на две неравные части – большую восточную и меньшую западную, причем траектории исторического развития этих регионов все больше расходились. Восточная или Надднепрянская Украина еще в XVIII веке окончательно утратила политическую автономию, от украинской политической традиции здесь осталась лишь смутная память о казацкой славе и былых свободах. Западная Украина, включавшая Восточную Галицию, Буковину и Закарпатье, за годы австрийского правления еще дальше отошла от своего прошлого, нежели восточная часть. Поэтому утвердить право украинцев на самоуправление, исходя из давней исторической автономии ее регионов, было непросто даже для патриотически настроенной интеллигенции. Взамен этого националисты XIX века предложили новую идею Украины как территории, на которой живут этнические украинцы. К концу столетия активисты национального движения уже имели ясное представление об этой воображаемой Украине, земли которой расположены как в Российской, так и в Австрийской империях.

В 1900 году в обоих государствах проживали 26 миллионов украинцев (22,4 миллиона – в России и 3,8 миллиона – в Австро-Венгрии), которые были самым крупным национальным меньшинством в Европе и вторым по численности славянским народом после русских. Несмотря на свою многочисленность, и восточные и западные украинцы соответствовали социологическим критериям так называемых малых народов или недоминантных этнических групп; среди этих критериев – неимение собственного правящего класса, неполная социальная структура, прерванная традиция государственности, отсутствие поступательного развития литературного языка[91]91
  Kappeler, Andreas. The Ukrainians of the Russian Empire, 1860–1914 // The Formation of National Elites: Comparative Studies on Governments and Non-Dominant Ethnic Groups in Europe, 1850–1940 / Ed. by Andreas Kappeler with the participation of Fikret Adanir and Alan O’Day. – NY: New York UP, 1992. – Vol. 6. – P. 106; Kappeler, Andreas. A «Small People» of Twenty-Five Million: The Ukrainians circa 1900 //Journal of Ukrainian Studies. – 1993. -Vol. 18. – № 1/2. – P. 85–92.


[Закрыть]. Чтобы восполнить все эти крупные пробелы социального и политического характера, украинским националистам было необходимо установить отличительные особенности украинской нации. Многонациональные династические империи XIX века, например Российская и Австро-Венгерская, предполагали сосуществование множественных идентичностей. Так, украинский интеллигент мог быть верным подданным царя, представителем общерусского культурного сообщества и одновременно – патриотом Малороссии, как тогда официально именовали Украину Успешная национальная мобилизация могла произойти лишь после того, как утвердилось понятие взаимоисключающих национальных идентичностей[92]92
  Cm.: Magocsi, Paul Robert. The Ukrainian National Revival: A New Analytical Framework // Canadian Review of Studies in Nationalism. – 1989. – Vol. 16. – № 1/2. – P. 45–62.


[Закрыть].

Условия, в которых украинские активисты строили свои идеологические концепции и пытались распространить их в народе, в России и Австро-Венгрии резко отличались. Разница между традицией российского абсолютизма и социального угнетения и традицией австрийского парламентаризма и гражданских свобод предопределила многие черты исторического развития украинских земель в XX веке.

Российская империя: индустриализация и социальные изменения

На рубеже XIX–XX веков украинцы в большинстве своем были крестьянами. В 1897 году 95 % украиноязычного населения Российской империи проживало в сельской местности, и 87 % было занято в сельском хозяйстве[93]93
  Сарбей, Віталій. Національне відродження України. – К.: Альтернативи, 1999. – С. 176.


[Закрыть]. Поэтому нет ничего удивительного, что в неспокойный период между революциями 1905 и 1917 годов земельный вопрос был тесно связан с национальным. Освобождение крестьян в 1861 году не принесло решения аграрной проблемы, которая испокон веков стояла в России. Крестьянам теперь приходилось платить огромные выкупы, и у них не было средств, чтобы начать индивидуальное хозяйство. К 1900 году средний размер крестьянского надела в Украине уменьшился наполовину. Традиционно высокая рождаемость и улучшение качества медицинских услуг привели к огромной перенаселенности села; в связи с этим правительство стало поощрять внутреннюю колонизацию земель Российской империи в Азии, Сибири и на Тихоокеанском побережье. С 1896 по 1905 год более миллиона украинских крестьян переселились в эти регионы[94]94
  Сарбей, Віталій. Становлення української нації // «Українське питання» в Російській імперії (кінець XIX – початок XX ст.) / За ред. Віталія Сарбея. – К.: Інститут історії України НАНУ, 1999. – Т. 1. – С. 40.


[Закрыть].

Оставшиеся крестьяне в основном едва сводили концы с концами и с завистью поглядывали на крупные помещичьи владения, поставлявшие на рынок сельскохозяйственную продукцию, которых в Украине насчитывалось около 5000. У большинства крестьян почти не было зерна на продажу, и они за гроши обрабатывали помещичью землю. Волнения 1902 года в Полтавской и Харьковской губерниях начались с крестьянских грабежей в обширных дворянских поместьях, та же история повторилась во время революций 1905 и 1917 годов. И хотя советские ученые придавали особое значение возрастающему социальному расслоению крестьянства, которое выражалось в появлении богатых крестьян (около 12 % дворов)[95]95
  Рибалка Іван, Турченко Федір. Соціально-класова структура населення України напередодні Жовтневої революції // Український історичний журнал. – 1981. – № 11. – С. 29, 32.


[Закрыть], в начале XX века внутренние социальные противоречия в украинском селе еще не ощущались. Крестьяне мыслили себя единым сообществом, противопоставленным помещикам и чиновникам.

На рубеже веков крестьяне Над-днепрянской Украины были преданы своей семье, деревне, религии, церкви и, возможно, царю в далеком Петербурге. Они знали, что отличаются от русских, поляков и евреев, но пока не имели четкого представления о принадлежности к многомиллионной украинской нации. Французские крестьяне до наступления эпохи всеобщего образования и грамотности находились в точно таком же положении[96]96
  Cm.: Weber, Eugene. Peasants into Frenchmen: The Modernization of Rural France, 1880–1914. – Stanford, Calif.: Stanford UP, 1976.


[Закрыть]. До того как националистическая пропаганда достигла села, и даже после этого, украинских крестьян волновал прежде всего земельный вопрос.

В первое десятилетие XX века положение крестьян несколько улучшилось, но они по-прежнему страдали от бедности, эксплуатации и чрезмерных налогов. В 1905 году правительство аннулировало оставшиеся со времен отмены крепостного права выкупные платежи, но как раз в это время в украинские деревни стала проникать националистическая и социалистическая пропаганда, которая еще больше разжигала недовольство населения. Несмотря на земельные проблемы, накануне Первой мировой войны Украина по-прежнему исполняла роль житницы Европы: крупные помещичьи хозяйства поставляли 90 % пшеницы в Российской империи (20 % от всего мирового производства). Значительная часть урожая экспортировалась, а прибыль шла на экономическую модернизацию империи. Украина также была мировым лидером в производстве ячменя и сахарной свеклы.

Индустриализация в Восточной Украине началась поздно; она была частью всероссийского процесса бурного роста промышленности. Начало индустриальному буму, как и повсюду в Европе, положило строительство железных дорог. Первую железную дорогу в регионе проложили в 1865 году, она связала главные сельскохозяйственные области с одесским портом. В последующие десятилетия из соображений военной безопасности правительство вкладывало значительные средства в железнодорожное строительство в стратегически важных приграничных районах. Расширение железнодорожной сети, начатое государством в 1870-х годах, создало спрос на металл и уголь, которыми богата Юго-Восточная Украина. Однако усиленное промышленное освоение Донецкого и Криворожского бассейнов финансировалось большей частью зарубежным капиталом – французским, бельгийским и английским. Своего пика индустриальный бум достиг в 1890-1900-х годах, когда иностранные инвесторы финансировали строительство десятков больших заводов, оснащенных современной западной техникой. Донбасс стал основной базой по добыче угля в Российской империи, Криворожский регион лидировал в металлургическом производстве. Преобладание в Украине иностранного капитала повлияло на топонимику региона – так, индустриальный центр Донбасса город Юзовка был назван по имени валлийского предпринимателя Джона Хьюза (позднее был переименован в Сталино, а затем в Донецк). По оценкам украинских исследователей, прибыль Хьюза от украинских заводов, переправленная им в Великобританию, составила около 25 миллионов золотых рублей[97]97
  Лазанська, Тамара. Народонаселення України // «Українське питання» в Російській імперії (кінець XIX – початок XX ст.) / За ред. Віталія Сарбея. – К.: Інститут історії України НАНУ, 1999. – Т. 1. – С. 94.


[Закрыть].

Утечка капитала была лишь одной из проблем украинских земель, вызванных запоздалой индустриализацией, которую возглавили иностранцы. Добыча и первичная переработка угля и железной руды развивались значительно быстрее, нежели производство готовых товаров. В результате Украина превращалась в поставщика сырья для российской промышленности и импортера готовой продукции. Кроме того, экономическое развитие Украины было крайне неравномерным: индустриально развитый юго-восток и почти полное отсутствие промышленности на Правобережье.

Немногочисленный рабочий класс на украинских территориях по большому счету не осознавал себя частью украинской нации. Нежелание украинских крестьян переезжать в города и работать на фабриках современники объясняли их привязанностью к земле. Однако современный социолог предложил более простое объяснение. В самой России помещичье сельское хозяйство всегда шло трудно, и помещики часто заменяли трудовые повинности денежным оброком, что подталкивало крепостных наниматься на фабрики. Однако в Украине такой практики не было – благодаря плодородной земле и близости рынков сбыта помещикам было выгоднее эксплуатировать крестьянский труд в поле. Соответственно, когда в конце XIX века на юго-востоке Украины начался индустриальный бум, управляющие фабриками ввозили квалифицированную и мобильную рабочую силу из России. По состоянию на 1892 год 80 % всех рабочих в Юзовке недавно приехали из Московского региона; в 1897 году из 425 413 заводских рабочих в украинских губерниях 42 % родились в других районах империи. На Александровском (теперь – г. Запорожье) металлургическом заводе, крупнейшем в Украине, две трети рабочих составляли этнические русские[98]98
  Krawchenko, Bohdan. Social Change and National Consciousness in Twentieth-Century Ukraine. – Edmonton: CIUS, 1985. – P. 16–17, 42–43 (укр. перевод: Кравченко, Богдан. Соціальні зміни і національна свідомість в Україні XX століття. – К.: Основи, 1997).


[Закрыть].

Накануне Первой мировой войны и во время войны украинцев среди новых промышленных рабочих стало больше, и все же их национальный состав существенно не изменился. После конституционных реформ 1905 года процесс мобилизации украинского пролетариата возглавили не украинские националистические организации, а всероссийские политические партии и профсоюзы. Национальные идентичности в то время были изменчивыми, и если на фабрику приходил украиноязычный крестьянин, то под давлением среды он начинал говорить по-русски и даже отождествлял себя с русскими. Один из наиболее известных примеров такого рода – история Григория Петровского, видного украинского большевика, депутата Думы. Петровский родился в украинской семье, затем работал в Екатеринославе, позже названном в его честь Днепропетровском, где полностью ассимилировался и до конца 1920-х годов в графе национальность указывал «русский».

Вследствие ассимиляции украиноязычное население было практически незаметно в городах и, напротив, преобладало в деревнях. За годы, прошедшие после отмены крепостного права, и до переписи 1897 года численность городских жителей выросла более чем вдвое, однако украинцы составляли лишь 30 % горожан, русские – 34 % и евреи – 27 %. В больших городах украинцев было еще меньше[99]99
  Kappeler, Andreas. The Ukrainians of the Russian Empire, 1860–1914 // The Formation of National Elites: Comparative Studies on Governments and Non-Dominant Ethnic Groups in Europe, 1850–1940 / Ed. by Andreas Kappeler with the participation of Fikret Adanir and Alan O’Day. – NY: New York UP, 1992. – Vol. 6. – P. 108.


[Закрыть]. Чиновничество и интеллигенция состояли преимущественно из русских, в торговле доминировали евреи. Долгий период экономической отсталости и неблагожелательная политика властей привели к слабому развитию украинского предпринимательского класса. Столь же незначительным было число украинских торговцев и ремесленников, а ведь представители именно этих групп возглавили национальные возрождения в других восточноевропейских странах. В 1897 году 441 289 обитателей украинских губерний жили за счет вложения капитала, недвижимости или торговли, но этнических украинцев среди них было всего 17,5 %[100]100
  Лазанська, Тамара. Народонаселення України // «Українське питання» в Російській імперії (кінець XIX – початок XX ст.) / За ред. Віталія Сарбея. – К.: Інститут історії України НАНУ, 1999. – Т. 1. – С. 96. Этнические русские составляли 50,2 %, евреи – 23 %.


[Закрыть]. Украинцы составляли меньшинство и среди лиц интеллектуальных профессий в украинских губерниях (всего лишь 17 % юристов и 10 % писателей и актеров). Неполнота социальной структуры являлась большим препятствием для национальной мобилизации. Конечно, тогда было немного людей, которые могли осмыслить все эти явления и обозначить стоящие перед украинской нацией проблемы; лишь тысяча-другая украинских активистов в принципе могли вообразить, что однажды их народ получит независимость. Однако самой большой проблемой для украинских активистов было выжить под тяжестью громоздкой царской бюрократии.

Российская империя: политика и культура

Последний русский царь Николай II (1894–1917) был человеком слабого и нерешительного характера, но унаследовал огромную, ничем не ограниченную власть. Вплоть до 1905 года, когда незавершенная революция заставила царя согласиться на установление полуконституционного режима, Россия оставалась самодержавным государством, в котором воля монарха не знала пределов. Деспотический царский режим с громадным бюрократическим аппаратом препятствовал образованию независимых организаций и развитию общественного мнения, необходимых для становления гражданского общества. Кроме того, подданные империи не имели никакой возможности участвовать в политической жизни.

15. Император Николай II

К концу XIX века меры российских властей против украинского языка и культуры составили длинный перечень, однако царское правительство не придерживалось какой-либо последовательной украинской политики в частности или национальной политики в целом. Вплоть до 1880-х годов имперские власти не пытались ассимилировать малые народы, а когда они наконец поставили эту задачу, то почему-то взялись за малообещающих поляков и прибалтов. Главным изъяном российского имперского «проекта» современные ученые называют неспособность центра дать определение русской национальности[101]101
  См.: Миллер, Алексей. «Украинский вопрос» в политике властей и русском общественном мнении (вторая половина XIX века). – СПб.: Алетейя, 2000; Szporluk, Roman. Ukraine: From an Imperial Periphery to a Sovereign State // Daedalus. – 1997 (Summer). – Vol. 126. -P. 85-120 (укр. перевод: Шпорлюк, Роман. Україна: від імперської окраїни до незалежної держави // Шпорлюк, Роман. Імперія та нації / Пер. з англ. Георгій Касьянов, Микола Климчук. – К.: Дух і літера, 2000).


[Закрыть]. Чиновники никогда не задумывались о массовой русификации украинцев, так как считали их изначально «русскими» – малороссийской ветвью русского народа. Вместо того чтобы ассимилировать украинское крестьянство, власть пыталась не допустить проникновения в село националистических и радикальных идей. В 1917 году это позволило украинским активистам пробудить дремлющие народные силы во имя национального дела.

Тем не менее, в последние десятилетия XIX века царскому режиму удавалось подавлять организационную деятельность украинской интеллигенции. Даже громады, занимавшиеся в то время лишь сбором материалов для украинского словаря да чтением исторических и этнографических докладов на частных квартирах, вынуждены были уйти в подполье. Тем временем в среду украинских активистов довольно быстро проникали новые российские идеологические течения. Распространение марксизма и рождение рабочего движения заставляли их переосмыслить вопрос, над которым с 1860-х годов билось предыдущее поколение патриотов, – стоит ли ради социального освобождения всей России отодвигать на второй план украинский национальный вопрос?

В начале 1890-х годов в Украине возникли первые марксистские кружки и студенческие национальные группы, например, «Братство тарасовцев» (1891–1893, названо в честь Тараса Шевченко). К концу 90-х появились первые нелегальные политические партии. Вскоре среди левой интеллигенции и рабочего класса приобрела популярность Российская социал-демократическая рабочая партия (1898), ее радикальное большевистское крыло возглавлял Владимир Ленин. Долгое время социал-демократы не считали национальный вопрос отдельной сферой борьбы с царизмом. Кроме того, они выступали против разделения рабочих по этническому признаку в польские, еврейские и украинские политические организации.

В 1900 году группа харьковских студентов организовала первую украинскую политическую партию в Российской империи – Революционную украинскую партию. Как показывают новые архивные исследования украинских историков, РУП удалось создать по всей Украине сеть нелегальных ячеек, а в 1901–1902 годах партия оказалась причастна к крестьянским волнениям в Полтавской и Харьковской губерниях[102]102
  Лавров, Юрій. Виникнення і діяльність українських політичних партій // «Українське питання» в Російській імперії (кінець XIX – початок XX ст.) / За ред. Віталія Сарбея. – К.: Інститут історії України НАНУ, 1999. – Т. 2. – С. 252–258,280-283.


[Закрыть]. Однако попытка соединить социалистические и национальные идеи в конечном счете привела к расколу партии. Первой откололась фракция, которая затем переросла в Украинскую национальную партию. Однако более чувствительной стала потеря крупного социалистического блока «Спилка» («Союз»), члены которого сотрудничали с российскими социал-демократами. Оставшиеся руповцы, среди которых были будущие лидеры украинской революции Владимир Винниченко и Симон Петлюра, переименовали свое объединение в Украинскую социал-демократическую рабочую партию. По их мнению, лишь национальная украинская партия могла защитить украинские интересы в будущей социалистической федерации народов России.

16. Первый руководитель Директории Владимир Винниченко. Автопортрет

Организационная лихорадка охватила и умеренное крыло украинских патриотов. Сначала была создана аполитичная «Общая украинская организация» (1897), которая координировала культурную деятельность оставшихся громад; в 1905 году она превратилась в Украинскую радикальнодемократическую партию (УРДП). Как и украинские социалисты, члены УРДП предполагали, что империя будет преобразована в демократическую федерацию, однако они придерживались более консервативных взглядов по вопросу социальных реформ. Вскоре УРДП установила тесные контакты с кадетами, представлявшими всероссийскую организацию умеренных либералов – Конституционно-демократическую партию.

17. Украинский меценат, издатель и писатель Евгений Чикаленко

Во время так называемой «первой российской революции» 1905 года перед украинским движением открылись новые возможности, – в результате массовых забастовок, мятежей в армии и рабочих восстаний правительство потеряло контроль над некоторыми регионами. Во многих украинских губерниях вспыхнули крестьянские бунты, наряду с традиционными призывами раздать помещичьи земли все чаще звучали требования открыть украинские школы. Дабы приглушить недовольство, царь согласился на установление ограниченного конституционного режима. Свобода слова и собраний позволили украинским партиям выйти из подполья и принять участие в выборах в Думу, которая на деле обладала незначительной властью и существенное превосходство при выборах в которую получали представители имущих классов.

Социалисты бойкотировали выборы в первую Думу 1906 года, что позволило получить широкое представительство УРДП, хотя большинство ее кандидатов проходили по кадетскому списку. Члены УРДП создали Украинский парламентский клуб, выдвинули требования автономии для Украины, а также введения школьного образования на украинском языке. Во II Думе 1907 года украинские социалисты заняли еще больше мест, однако, как и год назад, Дума была вскоре распущена царем. Подавив революцию, правительство изменило избирательное законодательство с тем, чтобы в последующих Думах преобладали консервативные землевладельцы-дворяне. Во время революции самой влиятельной украинской партией на некоторое время стало объединение «Спилка», насчитывавшее около 7000 членов и шесть депутатов во II Думе (еще в апреле 1905 года «Спилка» на правах региональной организации присоединилась к российским социал-демократам)[103]103
  Головченко, Володимир. Політичний портрет Мар’яна Меленевського // Київська старовина. – 2000. – № 4. – С. 100; Кармазіна, Марія. Революція 1905–1907 рр. в Україні: парадокси стрімкої політизації // Політична історія України: XX ст. / За ред. Івана Кура-са. – К.: Генеза, 2002. – Т. 1. – С. 161–165,180-185.


[Закрыть]. Однако наступление консервативной реакции в 1907 году быстро положило конец деятельности радикальных организаций на местах.

18. Писатель Михаил Коцюбинский. Портрет Михаила Жука (1907)

Многие громады были легализованы как «украинские клубы». Кроме того, активисты воспользовались галицийским опытом и открыли в сельской местности более сотни филиалов общества «Просвита» и крестьянские кооперативы. Революция также способствовала быстрому подъему украинской прессы и книгоиздания. Впрочем, после 1908 года гонения возобновились. Помимо этого развитию украинской прессы препятствовала немногочисленность грамотных украинцев, которые могли позволить себе подписку на газету или журнал. Газета «Рада» (печатный орган УРДП) была единственным украинским ежедневным изданием, просуществовавшим целых девять лет (с 1905 по 1914); она выходила на деньги издателя Евгения Чика-ленко и некоторых богатых меценатов. В свои лучшие годы «Рада» имела около 4000 подписчиков[104]104
  Дорощук, Ніна. Культурницька діяльність українства між двома революціями (1907–1917 рр.) // Київська старовина. – 2000. – № 2. – С. 162; Лисенко, Олександр. Українська видавнича справа // «Українське питання» в Російській імперії (кінець XIX – початок XX ст.) / За ред. Віталія Сарбея. – К.: Інститут історії України НАНУ, 1999. – Т. 2. – С. 82–85.


[Закрыть].

После подавления революции царский режим перешел в наступление на окрепшее украинское движение. В 1907–1908 годах полиция провела серию арестов радикальных активистов, в том числе многих украинских социалистов. Под давлением властей один за другим распускались украинские клубы, УРДП вернулась исключительно к культурной работе, в то время как другие партии перестали существовать или ушли в подполье. В 1910 году власть закрыла «Просвиты» и возобновила прежние запреты на украинскую печать. Репрессии сопровождались истерией в русской националистической прессе, которая любые проявления украинской культуры клеймила как инспирированные австрийцами политический сепаратизм и «мазепинство». Преследования властей помешали украинским активистам начать массовую мобилизацию крестьянства во имя национальных интересов. Кроме того, лишь немногие украинские патриоты допускали мысль о политической независимости, а не просто об автономии.

19. Поэтесса Леся Украинка (1913)

В то время как государство ограничивало украинское движение этнографическими исследованиями и любительским театром (да и тот существовал полулегально), группа писателей порвала со старой народнической традицией описательного реализма. Рассказы Михаила Коцюбинского и поэзия Леси Украинки обозначили переход украинской литературы к модернизму. Владимир Винниченко мог развить успех своих ранних русскоязычных произведений, но выбрал куда менее завидную судьбу украинского литератора. В его психологических пьесах и рассказах появился новый для украинской литературы тип героя: интеллигента и горожанина. Несмотря на то, что украинские писатели были вынуждены печататься в Австро-Венгрии, в своих произведениях они ставили вопросы, актуальные для Российской империи.

1900–1914 годы были периодом прерванной национальной мобилизации и для других народов на территории Украины. Проживающие здесь русские не считали себя национальным меньшинством и, как правило, независимо от своих взглядов интересовались общероссийскими проблемами, а не украинской политикой. Важное исключение составлял Киевский клуб русских националистов, основанный в 1908 году и всю свою энергию направлявший на дискредитацию украинского движения[105]105
  См.: Волковинський, Валерій. Громадські організації великоруських шовіністів // «Українське питання» в Російській імперії (кінець XIX – початок XX ст.) / За ред. Віталія Сарбея. – К.: Інститут історії України НАНУ, 1999. – Т. 2. – С. 160–203.


[Закрыть]. Евреи, которые составляли второе по численности меньшинство, крайне тяжело переживали погромы 1881–1883 и 1903–1905 годов (зачинщиками погромов нередко были правые русские националисты). С конца 1890-х годов все больше евреев, которые остались в регионе и не эмигрировали, переходили на сторону российских социал-демократов (еврейская партия Бунд придерживалась того же идеологического направления), а также национального сионистского движения. Обе еврейские партии вместе с влиятельной Польской социалистической партией время от времени сотрудничали с украинскими активистами в общей борьбе за автономию и культурные права.

Большевики, будущие победители всероссийской политической схватки 1917 года, к украинским национальным устремлениям относились враждебно. Лишь в последние годы перед войной Ленин с опозданием осознал, что национализм нельзя сбрасывать со счетов как временный пережиток, которому вместе с капитализмом суждено остаться в прошлом. В соответствии с этим партия и ее главный «специалист» по национальному вопросу Иосиф Сталин провозгласили принцип национального самоопределения, но с существенной оговоркой: пока это не противоречит интересам пролетариата. Ни Ленин, ни Сталин еще не подозревали, сколь важную роль украинский вопрос сыграет в революции.

Украинцы в Австро-Венгерской империи

В 1860-е годы империя Габсбургов превратилась в парламентскую монархию, предоставившую украинцам определенные права и возможность принимать участие в политической жизни. Несмотря на узкие рамки австрийского конституционализма, сама возможность публичных дискуссий по политическим вопросам и существование автономных общественных организаций давали украинским активистам большое преимущество по сравнению с украинцами в Российской империи. В отличие от Романовых, Габсбурги рано осознали важность национального вопроса. Поскольку титульная нация – австрийские немцы – пребывала в меньшинстве и не имела шансов ассимилировать разнообразные этнические группы империи, Габсбурги сталкивали разные национальности друг с другом и шли на компромисс с более сильными. Накануне Первой мировой войны украинцев и поляков в Галиции было приблизительно поровну – по 3,5 миллиона человек, причем в восточной части провинции преобладали украинцы. Тем не менее управление Галицией Вена доверила дворянству, состоявшему преимущественно из поляков.

На рубеже веков Галиция оставалась сельскохозяйственным регионом со слабо развитой промышленностью. Около 95 % украинцев были крестьянами, которые, как и их собратья в Российской империи, испытывали тяготы перенаселенности и нехватки земли. В Австро-Венгрии эта проблема зачастую решалась с помощью массовой эмиграции за океан: в 1890–1914 годах в Соединенные Штаты, Канаду и Латинскую Америку выехали около 717 000 украинцев[106]106
  Макарчук, Степан. Український етнос (Виникнення і історичний розвиток). – К.: Навчально-методичний кабінет Міністерства освіти, 1992. – С. 80.


[Закрыть]. Еще одним последствием аграрного кризиса стала постепенная радикализация крестьянства, которая в начале XX века привела к крестьянским волнениям и забастовкам.

Лишь около одного процента украинского населения было занято в индустрии – в основном в пищевой, лесной и нефтяной промышленности. Для австрийских чиновников Галиция была поставщиком сырья, а также рынком для сбыта готовых товаров, произведенных в экономически более развитых западных регионах империи. В 1870-х годах иностранный капитал начал интенсивно разрабатывать нефтяные месторождения близ Борислава и Дрогобыча, а перед Первой мировой войной они уже обеспечивали 4 % мировой добычи нефти. Этнические украинцы составляли менее пятой части немногочисленного рабочего класса провинции, большинство же рабочих были поляками и евреями.

Немногочисленные галицийские города прежде всего выполняли функцию административных центров, где доминировали польский язык и культура. Значительный рост населения наблюдался лишь в столице провинции Львове, однако он был несравним с масштабами урбанизации в Наддне-прянской Украине, обусловленной промышленным развитием. В начале XX века во Львове насчитывалось 200 000 жителей – вчетверо больше, чем в следующем по размеру городе провинции, однако по европейским меркам Львов оставался небольшим провинциальным центром. В восточной части Галиции украинцы составляли менее трети городских жителей, а во Львове – около 20 %. В городах и местечках их по-прежнему опережали польская элита и еврейские коммерсанты.

Отсутствие украинского дворянства и почти полное отсутствие украинской буржуазии, купечества и пролетариата позволили ученым говорить о неполной социальной структуре галицийских украинцев, что, однако, не помешало формированию в конце XIX века немногочисленной прослойки светской интеллигенции, преданной национальному делу и имеющей политический опыт. От своих собратьев в Российской империи галицийских украинцев отделяла и принадлежность к другому вероисповеданию. В отличие от католиков-поляков, почти все этнические украинцы Галиции относились к Греко-католической церкви, практикующей византийский обряд.

Массовая национальная мобилизация украинцев, которая продолжалась перед Первой мировой войной на протяжении двух десятилетий, началась со смены идеологии. В 1890-х годах наро-довская интеллигенция Галиции отказалась от русинского самоопределения и начала популяризировать новое название своего народа – украинцы. Естественно, таким образом подчеркивалось, что украиноязычное население Российской и Австро-Венгерской империй принадлежит к одной и той же национальности. Кроме того, это новое понятие свидетельствовало о победе украинской идентичности над другими национальными «проектами», существовавшими в Галиции в XIX веке. В тех же 1890-х годах украинские активисты впервые провозгласили идею независимой Украины, вскоре завоевавшую всеобщее признание в качестве конечной цели украинского национального движения[107]107
  См.: Himka,John-Paul. The Construction of Nationality in Galician Rus: Icarian Flights in Almost All Directions // Intellectuals and the Articulation of the Nation / Ed. by Ronald Grigor Suny and Michael D. Kennedy. – Ann Arbor: University of Michigan Press, 1999. – P. 109–166; Himka, John-Paul. Young Radicals and Independent Statehood: The Idea of a Ukrainian Nation-State, 1890–1895 // Slavic Review. – 1982. – Vol. 41. – № 2. – P. 219–235.


[Закрыть].

В 1893 году австрийское правительство по сути признало преимущество украинских народовцев над русофилами – в качестве официального языка обучения в галицийских школах вводился литературный украинский язык в варианте, который в Российской империи систематизировал Пантелеймон Кулиш. К 1914 году в восточной части провинции насчитывалось 2500 начальных украинских школ и 16 государственных и частных гимназий. Украинские школы доказали свою незаменимость при подготовке активистов национального движения. Не менее важной для деятельности украинских патриотов была поддержка нового греко-католического митрополита Андрея Шептицкого (его интронизация состоялась в 1900 году), который смог восстановить репутацию церкви, ставшей фундаментом украинской национальной идентичности.

20. Митрополит Андрей Шептицкий. Портрет Ивана Груша

Национальное движение в Галиции было бы совершенно иным, не испытывай оно воздействия надднепрянских украинцев, например идеолога социализма и федерализма Михаила Драгоманова, а также литераторов, которые могли свободно печататься только в галицийских изданиях. Влияние Драгоманова особенно сказалось на взглядах основателей Русинско-украинской радикальной партии (1890). Вначале социалисты находились в оппозиции к народовцам и грекокатолическому духовенству, однако в 1895–1896 годах они приняли программу украинской автономии, а со временем и независимости.

21. Мирослав Сичинский стреляет в Анджея Потоцкого (1908)

В 1899 году народовцы создали умеренную Украинскую национально-демократическую партию (УНДП), которая также стремилась к достижению национальной независимости, а своей ближайшей задачей считала разделение провинции на украинскую и польскую части. Вскоре это объединение стало самой влиятельной украинской партией в Галиции. Новая Украинская социал-демократическая партия (1900) заняла крайний левый фланг политического спектра. Галицийские русофилы оказались в стороне от украинских партий, – несмотря на поражение в споре о национальной идентичности местного восточнославянского населения, они сохранили некоторое влияние и в эпоху массовой политики и в 1900 году создали Русинскую народную партию.

Украинские партии опирались на широкую сеть филиалов «Просвиты», кооперативов, кредитных союзов и читален, что помогало им проводить национальную мобилизацию среди крестьян. После введения в 1907 году всеобщего избирательного права для мужчин украинофилы получили 23 мандата в венском парламенте (из них 17 принадлежало национал-демократам, 3 – радикалам и 2 – социал-демократам), в то время как галицийские русофилы смогли провести лишь двух своих депутатов[108]108
  Павко, А. Посилення впливу політичних партій Східної Галичини на громадське життя краю у 1900–1907 рр. // Український історичний журнал. – 2002. – № 5. – С. 75.


[Закрыть]. Однако благодаря неравенству избирательных курий на выборах в галицийский парламент в местном парламенте продолжали доминировать поляки. Это лишь подогревало украинско-польское противостояние в Галиции – в 1900–1910 годах оно проявилось не только в политических дебатах, но и вылилось в студенческие стычки и политический терроризм. В 1908 году украинский студент Мирослав Сичинский застрелил галицийского наместника графа Анджея Потоцкого.