Текст книги "История Украины. Становление современной нации"

Автор книги: Сергей Екельчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

51. Афиши к фильму «Веселые ребята»

На Первом съезде писателей 1934 года был определен новый официальный стиль советской культуры – социалистический реализм, требующий изображения не так, как есть, а так, как должно быть. Деятели украинской культуры, как и их российские коллеги, были вынуждены живописать советских людей, которые благодаря участию в революции и самоотверженному труду пронимались наконец коммунистическим сознанием. Яркий пример такой фабулы дает типичный соцреалистический роман Николая Островского «Как закалялась сталь» (1932–1934) – героическая повесть о революции и гражданской войне в Украине, написанная украинским комсомольцем по-русски. Одним из первых наиболее известных представителей соцреализма в украинской литературе стал Андрей Головко – автор романов о классовой борьбе и партийной работе на селе. Более тонкую и политически неоднозначную прозу писал Юрий Яновский, автор романа «Всадники» (1935), в котором гражданская война описывалась как борьба братоубийственная, но справедливая. Жертвами репрессий оказались прежде всего украинские поэты. Те, кому удалось пережить террор (здесь можно назвать имена трех наиболее выдающихся: Максим Рыльский, Павло Тычина и Владимир Сосюра), стали писать простенькие стихи, восхваляющие Сталина. Соцреалистическую литературу потребляла огромная армия новых читателей: в результате кампании по ликвидации неграмотности к 1939 году 90 % украинских граждан в возрасте до 50 лет умели читать и писать[216]216
  Кульчицький, Станіслав. Україна між двома війнами (1921–1939 рр.). – К.: Альтернативи, 1999. – С. 254.


[Закрыть].

Официальная критика внушала украинским художникам, что соцреализм требует живописи реалистичной и назидательной. Вслед за выдающимся немым фильмом «Земля» (1930) со сложной символикой и лирическими картинами природы Довженко создал свою первую звуковую ленту «Иван» (1932), где уже более прямолинейно изображалась индустриализация. В 1939 году, по совету Сталина, режиссер снял фильм «Щорс», который еще более приближался к стилистике соцреализма; фильм изображал героя гражданской войны в Украине[217]217
  См.: Liber, George. Alexander Dovzhenko: A Life in Soviet Film. – London: BFI Publishing, 2002. См. также примечание 176 к главе пятой.


[Закрыть]. Украинские авторы последовали примеру русских писателей, обратившихся к героическому прошлому своего народа. Так, драматург Александр Корнейчук написал пьесу «Богдан Хмельницкий» (1938), по которой в 1941 году режиссер Игорь Савченко снял популярный фильм.

Культура периода зрелого сталинизма была традиционной и консервативной, причем на первом плане всегда оказывались праздник и оптимизм. «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее», – заявил Сталин в 1935 году, и ему вторила вся советская культура. В том же году Постышев предложил вернуть запрещенную ранее традицию рождественской елки, что дало начало новому обычаю советской новогодней елки. Как и все советские граждане, украинцы радовались подвигам пилотов и исследователей Арктики, ходили на парады физкультурников и распевали песни из новых звуковых фильмов, например, из таких популярнейших мосфильмовских картин, как «Веселые ребята» (1934), «Цирк» (1936) и «Волга-Волга» (1938), которые в Украине, естественно, шли без субтитров или дубляжа. Русский музыкальный фильм, ставший символом сталинской массовой культуры, сочетал легкую комедию с идеологически выверенной моралью и не имел аналогов в украинском кинематографе. Сталинский режим все больше отождествлял себя с русским языком и русской традицией, а украинскую культуру стал отодвигать на задний план.

* * *

Советские газеты 30-х годов восхваляли индустриализацию, коллективизацию и борьбу с неграмотностью, благодаря которым Украина вышла из мрака отсталости и вступила в светлую эпоху социализма. В официальной пропаганде не было места темным сторонам сталинизма: неэффективной командной экономике, где преобладала тяжелая промышленность, уничтоженному сельскому хозяйству, которое должны были вытягивать на себе колхозники, а также политическому раболепию – следствию террора. Открыто говорить о голоде было невозможно. Превратив Украину в современное индустриальное общество, сталинская «революция сверху» уничтожила две социальные группы, традиционно служившие опорой национального движения, – крестьянство и интеллигенцию. По крестьянам ударили коллективизация и голод, среди интеллигенции было множество жертв репрессий. Другие проживавшие в Украине национальности также сильно пострадали. Курс Москвы на централизацию мало что оставил от экономического суверенитета республики, одновременно с этим на привилегированные позиции стала возвращаться русская культура. Советское государство более не придавало особого значения украинскому национальному строительству, а его политика напоминала имперское поглощение Украины.

Глава 7
Западная Украина: возникновение радикального национализма

Обложка украинского журнала «Глобус» (1929), аллегорически изображающая страдания украинского народа., разорванного между несколькими государствами

После окончания Первой мировой войны страны-победительницы провели в Париже ряд конференций, на которых была перекроена политическая карта Европы. Формально союзники исповедовали идею о праве наций на самоопределение, которую провозгласил президент США Вудро Вильсон, однако не все европейские народы получили собственное национальное государство. Когда Австро-Венгерская империя распалась, союзники разделили принадлежавшие ей украинские земли между двумя новыми государствами – Польшей и Чехословакией, и часть отдали Румынии. Кроме того, Польше и Румынии удалось получить ряд украинских территорий, ранее принадлежавших царской России, которая также прекратила свое существование. В результате западноукраинские земли – иными словами, населенные украинцами области, не вошедшие в состав Советского Союза[218]218
  Himka, John-Paul. Western Ukraine between the Wars // Canadian Slavonic Papers. -1992. – Vol. 34 (December). – P. 391–393.


[Закрыть] – в межвоенный период стали превосходить по территории прежние украинские владения Габсбургов. В начале 1930-х годов семь миллионов западных украинцев составляли одну из самых больших национальных групп в межвоенной Европе, не имевших своей государственности.

На Парижской мирной конференции были приняты соглашения, защищающие права национальных меньшинств. Новые государства обязались блюсти гражданское равноправие, способствовать развитию национальных языков и образования и даже предоставлять автономию крупным этническим группам, однако большинство этих обещаний выполнено не было. В частности, межвоенные Польша и Румыния, по выражению одного современного социолога, превратились в «национализирующие государства», которые открыто использовали мощь государственного аппарата для защиты привилегированного положения титульных наций, а также ассимиляции или маргинализации национальных меньшинств[219]219
  Cm.: Brubaker, Rogers. Nationalism Reframed: Nationhood and the National Question in the New Europe. – NY: Cambridge UP, 1996. – P. 83–93.


[Закрыть]. Однако такая политика давала обратный эффект. Она способствовала утверждению отдельной украинской национальной идентичности, а в тех районах, где национальное строительство в XIX веке шло особенно трудно и жители по-прежнему считали себя русинами или частью большой русской нации, наконец-то начала превалировать украинская самоидентификация. Язык политики все больше сводился к национальным формулам, и социализм начал терять почву в Западной Украине. Неудовлетворенное население отказывалось от умеренных принципов гражданского национализма в пользу радикальных националистических идей. К концу 1930-х годов большую часть политически активной молодежи Западной Украины охватило подпольное националистическое движение, которое не чуждалось террористических методов. Однако своей главной цели – краха репрессивного польского государства – оно так и не достигло. Это случилось только с началом Второй мировой войны в 1939 году. В любом случае судьба Западной Украины не зависела от внутренних процессов – ее вновь определяли геополитические планы великих держав.

Украинцы в Польше

В состав восстановленного польского государства вошли два региона с преобладающим украинским населением: Восточная Галиция и Западная Волынь. Несмотря на то, что еще с лета 1919 года Польша контролировала всю Галицию, решение о статусе провинции победившие державы откладывали вплоть до лета 1923 года, пока наконец не отдали ее Польше. Этот жест вызвал волну возмущения среди украинского большинства Восточной Галиции, возлагавшего огромные надежды на союзников; свой протест против установления польской власти украинцы выразили бойкотированием выборов 1922 года. У галицийских украинцев было сильно развито национальное самосознание – они тяжело переживали поражение Западно-Украинской Народной Республики и отказывались считать себя польскими гражданами. Центром национальной жизни были Грекокатолическая церковь и многочисленные украинские общественные организации, противостоявшие полякам. В отличие от Галиции, Западная Волынь, отошедшая к полякам после польско-советской войны 1920 года, представляла собой слаборазвитый аграрный регион с православным большинством. Малограмотные волынские крестьяне, которых почти не затронула националистическая пропаганда, имели слабое представление о своей национальной идентичности. Как показал один современный польский историк, во время переписи 1931 года около 700 000 волынян не могли определиться с родным языком и в графе «национальность» указывали просто «местные»[220]220
  Tomaszewski, Jerzy. Rzeczpospolita wielu narodow. – Warsaw: Czytelnik, 1985. – P. 30–32. Возможно, некоторые крестьяне притворялись неграмотными, поскольку они опасались открыто идентифицировать себя с украинской национальностью. См.: Грицак, Ярослав. Нарис історії України. Формування модерної української нації ХІХ-ХХ ст. – 2-ге вид. – К.: Генеза, 2000. – С. 189.


[Закрыть].

Если в советской Украине проводились ускоренная индустриализация и урбанизация, то украинские земли в Польше традиционно оставались аграрным захолустьем. Нефтяная промышленность Галиции пришла в упадок – это произошло в результате истощения месторождений, нехватки капиталовложений и высокой себестоимости добычи. Немногочисленный украинский рабочий класс в Галиции и на Волыни был занят в основном на лесозаготовках и в пищевой промышленности. Во время Великой депрессии ситуация осложнилась. Падение цен на сельскохозяйственную продукцию, а также отсутствие промышленности, которая могла бы обеспечить работой крестьян и таким образом смягчить перенаселение в селах, привели к тому, что единственным способом кардинально улучшить свою жизнь крестьяне считали эмиграцию. Однако в период между двумя войнами Соединенные Штаты и Канада ограничили приток иммигрантов из Восточной и Южной Европы, а также из Азии. Тем не менее около 150 000 западных украинцев смогли в эти годы эмигрировать – главным образом в Аргентину, Францию и Канаду. Все остальные пытались прокормиться с крохотных наделов земли.

Более половины галицийских крестьян владели участками, не превышающими двух гектаров или пяти акров земли. Аграрная реформа продвигалась медленно, а когда польское правительство наконец приступило к разделу крупных поместий, большую часть земель на украинских территориях отдавали полякам[221]221
  По подсчетам современных украинских историков, в конце 1930-х годов общее число хозяйств польских поселенцев в регионе составляло 47 000. См.: Кульчицький, Станіслав. Україна між двома війнами (1921–1939 рр.). – К.: Альтернативи, 1999. – С. 189–190.


[Закрыть]. Потребность украинских крестьян в земле оставалась неудовлетворенной, в 1930-х годах националисты стали использовать это недовольство для укрепления собственных позиций. Главной опорой националистов были крестьяне, поскольку большинство городского населения составляли поляки и евреи, при этом около 90 % украинского населения Восточной Галиции и Западной Волыни проживало в селах.

Экономических успехов в регионе удалось добиться лишь украинскому кооперативному движению, которое зародилось в конце XIX века, быстро развивалось и составило конкуренцию польским государственным органам и коммерческим предприятиям. К концу 1930-х годов в Восточной Галиции насчитывалось около 4000 украинских кооперативов, в которых состояло более 700 000 человек[222]222
  Форгель, Іван. Розвиток кооперативного руху в Західній Україні у 1918–1939 рр. // 1939 рік в історичній долі України і українців: матеріали Міжнар. наук. конф. 23–24 вересня 1999 р. / Ред. кол. Костянтин Кондратюк та ін. – Львів: ЛНУ ім. Івана Франка, 2001. -С. 62–65.


[Закрыть]. Наиболее влиятельным из них был «Маслосоюз», благодаря которому 200 000 хозяйств получили возможность сбывать свою продукцию в Польше и за рубежом. Крупные кооперативные организации обеспечивали стабильность цен, а также способствовали получению крестьянами сельскохозяйственного образования. Кроме того, они поддерживали украинскую культурную жизнь и предоставляли национальной интеллигенции рабочие места в делопроизводстве или администрации.

Украинцы не только находились в неблагоприятных экономических условиях, но и подвергались дискриминации со стороны польского государства. В соответствии с пожеланиями союзников, польская конституция 1921 года гарантировала права меньшинств, однако на практике эти требования почти не выполнялись. Правительство ликвидировало бывшую коронную землю Галиция как административную единицу и разделило ее восточную часть на три небольших воеводства так, чтобы ни в одном из них украинский электорат не составлял подавляющего большинства. Чтобы подчеркнуть, что Восточная Галиция представляет собой часть польской территории, Варшава начала называть этот регион Восточной Малопольшей.

Карта 2. Украинские земли в межвоенной Европе

За этим последовало наступление на украинские культурные институты. Польская администрация закрыла две трети читален «Просвиты» и прекратила деятельность украинских отделений Львовского университета. Власти не выполнили своего обещания по созданию отдельного украинского университета и при этом осложнили поступление украинцев в существующие высшие учебные заведения. В 1921 году украинцы создали нелегальный Украинский подпольный университет, который просуществовал почти четыре года и дал образование примерно 1500 студентам. В 1924 году употребление украинского языка было запрещено в государственных учреждениях, а старая австрийская система украинского начального образования уступила место двуязычной школе, в которой доминировал польский язык.

Осенью 1930 года дискриминация украинцев в Польше достигла своей высшей точки. Крестьяне, под влиянием националистической агитации, стали нападать на польские поместья, после чего в регион вошли польские войска – они закрывали украинские культурные организации, проводили жестокие рейды против всего населения и арестовывали тысячи людей. Подавив крестьянские волнения, власти предали суду 909 украинских активистов, в том числе пять депутатов Сейма. Так называемая «пацификация» 1930 года, т. е. усмирение населения Галиции и Волыни, еще больше отдалила украинцев от польского государства, а также вызвала бурные протесты в мире против того, как Варшава обращается со своими национальными меньшинствами.

Несмотря на то, что местные руководители старались действовать в соответствии с ассимиляционными замыслами польской элиты, новейшие исследования показали, что в конце 1920-х годов Польша не имела последовательной национальной политики. В начале 1930-х годов при польском Совете Министров был создан особый Национальный комитет, разработавший рекомендации по «государственной ассимиляции национальных меньшинств», через несколько лет в дополнение к ним была принята официальная программа «укрепления польско-сти» на восточных окраинах. Однако все эти проекты так и не получили систематического воплощения в жизнь, и польская национальная политика продолжала носить случайный характер[223]223
  Комар, Володимир. «Українське питання» в політиці урядів Польщі (1926–1939 рр.) // Український історичний журнал. – 2001. – № 5. – С. 124–127.


[Закрыть]. С самого начала польские власти для обозначения украинцев осознанно использовали их устаревшее самоназвание – русины. В 1930-х годах правительство пошло еще дальше: стало оказывать поддержку этнографическим подгруппам украинцев (бойкам, лемкам и гуцулам), считавшим себя отдельными национальностями. Чтобы еще больше ослабить национальное единство украинцев, польское правительство помогало оставшимся активистам русофильского движения. И все же попытки разжечь «племенную» вражду среди украинцев не были приоритетом польского правительства, свою главную задачу оно видело в изоляции Западной Волыни от националистической заразы из соседней Галиции.

52. Волынский воевода Генрик Юзевский

На Волыни польские власти пытались найти компромисс с украинским населением. Волынский воевода в 1928–1938 годах Генрик Юзевский шел на уступки украинским политикам и одновременно следил за тем, чтобы украинские крестьяне на Волыни получили выгоду от раздела крупных поместий. Однако результаты его политики оказались перечеркнуты мерами центрального правительства, в частности полонизацией начального образования, запретом украинских кооперативов на Волыни и особенно преследованием Православной церкви[224]224
  О Юзевском cm.: Snyder, Timothy. Sketches from a Secret War: A Polish Artist’s Mission to Liberate Soviet Ukraine. – New Haven, Conn.: Yale UP, 2005.


[Закрыть].

В то время как конкордат между Польшей и Ватиканом защищал права Греко-католической церкви, православные украинские приходы всецело зависели от воли польской администрации. Поначалу правительство терпимо относилось к Православной церкви на Волыни, поскольку опасалось усиления греко-католиков, которых оно отождествляло с украинским национализмом. Однако в 1930-х годах, когда галицийское политическое влияние на Волыни стало очевидным, официальная политика изменилась: если ранее власти лишь принуждали к ведению церковных служб на польском языке, то теперь они перешли к открытой конфискации церковной собственности. В результате так называемой «виндикации» (т. е. «возвращения») сотни церквей, перешедших в Российской империи из грекокатолического обряда в русское православие, теперь попали в лоно польской Римско-католической церкви. Множество храмов просто разрушили.

Тяжелое экономическое положение Галиции и Волыни, а также посягательства польского правительства на местные традиции, язык, образование и церковь вызвали рост недовольства во всех слоях украинского общества. Клапаном, предотвращающим взрыв, выступали немногочисленные украинские политические партии и общественные организации, но эта их функция зависела от того, насколько успешно они могут защищать свое население.

Украинские политические партии и рост влияния ОУН

К середине 1920-х годов ключевые украинские политические игроки были вынуждены признать вхождение Восточной Галиции в состав польского государства и стали принимать участие в политической жизни Польши. В 1925 году в результате слияния нескольких небольших партий возникло Украинское национально-демократическое объединение (УНДО) – национал-демократы возвращались к своей традиционной роли главной украинской партии, как это было до войны[225]225
  См.: Зайцев, Олександр. Українська народна трудова партія (1919–1925) // Україна модерна. – 2002. – № 7. – С. 69–90; Кугутяк, Микола. Історія української націонал-демократі! (1918–1929). – К., Івано-Франківськ: Плай, 2002. – Т. 1.


[Закрыть]. УНДО было умеренной либеральной партией, которая пользовалась поддержкой высших слоев украинского общества. Не отказываясь от идеи национальной независимости, она сосредоточилась на дальнейшем развитии украинского гражданского общества.

53. Председатель Союза украинок Милена Рудницкая

Новое объединение поддержали общество «Просвита», кооперативы, ведущая украинская газета «Дело», влиятельный глава Греко-католической церкви митрополит Андрей Шептицкий и возглавлявшая Союз украинок Милена Рудницкая. Союз украинок был основан в 1921 году с целью улучшения общественного положения женщин и их мобилизации во имя национального дела, в середине 1930-х годов в нем состояло 45 000 членов. К успехам умеренных националистов также можно отнести создание «Пласта» (украинского скаутского движения, запрещенного правительством в 1930 году) и частных средних школ. Поскольку польские власти вынуждали государственные украинские школы переходить на двуязычное обучение, общество «Родная школа» начало массовую кампанию по сбору средств, в результате которой к концу 1930-х годов более половины всех украинских средних школ действовали на частной основе (и таким образом не подпадали под требования двуязычия).

54. Глава возрожденного польского государства (II Речи Посполитой) Юзеф Пилсудский

Благодаря широкой сети филиалов и многочисленным сторонникам на выборах 1928 года УНДО без проблем набрало 50 % голосов украинских избирателей и стало самой многочисленной украинской фракцией в польском сейме и сенате (в сейм было избрано 46 украинских депутатов, И стали сенаторами[226]226
  Кучер Володимир, Павленко Валерій. Західна Україна: боротьба за соборність українських земель (1923–1939 рр.) // Київська старовина. – 1999. – № 1. – С. 82.


[Закрыть]). Однако в годы Великой депрессии и националисты, и левые все чаще стали использовать силу. Наступление правительства на украинские организации показало неспособность умеренных политиков защитить украинские интересы легальными способами. В 1935 году УНДО предприняло последнюю попытку договориться с польскими властями. В результате соглашения о «нормализации» правительство гарантировало украинцам постоянное число мест в парламенте, амнистировало политических заключенных и выделило кредиты для украинских кооперативов и банков. Новый глава УНДО Василий (Васыль) Мудрый стал вице-спикером сейма. Однако в 1935 году, после смерти маршала Пилсудского, Польша стала быстро клониться вправо. Следующим правительствам недоставало политической воли, чтобы договориться с меньшинствами, вместо этого они предпочли вернуться к старым планам ассимиляции и колонизации приграничных регионов. В конце 1930-х годов среди украинского населения и особенно в молодежной среде росло недовольство безуспешным «коллаборационизмом» УНДО. Партию раздирали конфликты, и украинская политика осталась без сильного объединяющего органа.

Просоветски настроенные левые предлагали другой вариант решения проблемы Западной Украины – объединение с советской Украиной. В 1920-е годы среди украинцев Польши были широко распространены просоветские настроения, население с завистью наблюдало за успехами украинизации на коммунистическом востоке Украины. В какой-то момент к просоветскому лагерю примкнул даже Евгений Петрушевич – бывший глава Западно-Украинской Народной Республики. Когда в 1990-х годах были открыты партийные архивы, оказалось, что многие украинские организации в Польше, в том числе общество «Просвита», частные школы, издательства, Этнографический музей и даже Научное общество им. Шевченко втайне получали советскую финансовую помощь[227]227
  Рубльов Олександр, Черченко Юрій. Сталінщина і доля західноукраїнської інтелігенції у 20-50-ті роки XX ст. – К.: Наукова думка, 1994. – С. 72–73; Кульчицький, Станіслав. Україна між двома війнами (1921–1939 рр.). – К.: Альтернативи, 1999. – С. 277.


[Закрыть]. Все эти организации не были прокоммунистическими, но советское руководство явно собиралось создать в Польше украинскую пятую колонну, что рано или поздно могло бы способствовать включению этих земель в состав УССР.

55. Организатор ОУН Евгений Коновалец

Существовали и откровенно просоветские организации. В 1923 году местные коммунистические ячейки объединились в Коммунистическую партию Западной Украины (КПЗУ), которая стала автономной организацией польской Коммунистической партии. В 1924 году польское правительство запретило КПЗУ, однако партия продолжала действовать под прикрытием легального Селянско-рабочего социалистического объединения (Сельроб). На выборах 1928 года на Западной Волыни коммунисты получили 48 % голосов, их лозунги находили отклик у беднейших крестьян. В Восточной Галиции они также набрали немало – 13 %. Впрочем, связи КПЗУ с «национал-коммунистами» советской Украины, а также протесты партии против сталинской национальной политики вскоре привели к конфликту с советской властью, который был усугублен окончанием политики украинизации и голодом 1932–1933 годов. К середине 1930-х годов от просоветских настроений в Западной Украине не осталось и следа, однако последнюю главу в историю КПЗУ вписал Сталин. В 1938 году он приказал распустить КПЗУ вместе с Коммунистической партией Польши, назвав их «бандой шпионов и провокаторов»[228]228
  Там же. – С. 302.


[Закрыть].

Безуспешный «коллаборационизм» умеренных и крах крайнего левого крыла открыли путь для становления радикального национализма. В украинской политике радикальное правое направление появилось в начале 1920-х годов, когда молодые участники украинско-польской войны во главе с полковником Евгением (Евгеном) Коновальцем основали Украинскую военную организацию (УВО). С самого начала организация практиковала террор как способ подрыва власти поляков над украинским населением. В 1921 году националистам почти удалось организовать покушение на Пилсудского во время его первого визита во Львов; в следующем году они убили Сидора Твердохлиба, лидера Украинской аграрной партии, который отказался бойкотировать выборы. Насилие и террор продолжались в течение всего межвоенного периода.

56. Памятник Степану Бандере во Львове (открыт в 2007 г.)

В 1929 году на съезде в Вене УВО объединилась с другими студенческими и эмигрантскими группами в Организацию украинских националистов (ОУН). Лидером организации стал Коновалец, однако ее главным идеологом был харизматичный Дмитрий Донцов, выходец с Восточной Украины, который формально даже не являлся членом ОУН. Бывший социалист Донцов проповедовал интегральный национализм, эта доктрина превозносила этническую нацию как высшую форму человеческой организации, имеющую право на собственное государство. Главной причиной поражения Украинской революции Донцов считал демократические и социалистические убеждения украинских националистов, взамен он предлагал более эффективный лозунг – «Нация превыше всего». Под влиянием Ницше, Шопенгауэра и итальянского фашизма Донцов прославлял волю сильного меньшинства – только благодаря ей украинцы могут выжить в мире, где нации борются между собой. Дон-цовский «национализм действия» предполагал в будущем создание этнически однородного украинского государства, в котором ведущую роль будут играть националисты[229]229
  См. одну из последних работ о Донцове: Квіт, Сергій. Дмитро Донцов: ідеологічний портрет. – К.: ВЦ «Київський університет», 2000.


[Закрыть]. Эти головокружительные идеи легли в основу программного для ОУН требования украинской независимости и породили практику революционного террора.

Правый радикализм вскоре стал массовым движением: его исповедовали ветераны войны, обедневшие крестьяне и образованная украинская молодежь, не находившая себе применения на польском рынке труда. В авангарде оуновского подполья стояли студенты и гимназисты, не разделявшие веры предыдущего поколения в парламентскую демократию. В ответ на репрессии со стороны польского правительства организация провела ряд актов террора и саботажа против польского государства; идеологи националистов представили эту кампанию как начало народного восстания против власти поляков[230]230
  Юрик, Юрій. Організація Українських Націоналістів у боротьбі за розв’язання українського питання в 1929–1935 рр. (військово-політичний аспект): Автореф. дис…. канд. іст. наук. – Львів: Національний університет «Львівська політехніка», 2004. -С. 12–13.


[Закрыть]. Однако жизни тех украинцев, которые выступали против программы ОУН, также не представляли для организации никакой ценности. В 1934 году ОУН совершила сенсационное покушение на министра внутренних дел Бронислава Перацкого и организовала убийство Ивана Бабия – уважаемого директора украинской гимназии, запрещавшего своим ученикам вступать в ОУН. Вместе с Греко-католической церковью УНДО осудило националистический террор, а сотни активистов националистического движения были арестованы и попали в печально известный лагерь в Березе-Картузской.

Будучи наследницей Украинской военной организации, ОУН сохранила контакты с немецкой военной разведкой. Вполне естественно, что украинские националисты симпатизировали реваншистским кругам в Германии, искавшим возможности изменить послевоенное устройство, которое они также считали несправедливым. В конце 1920-х годов украинские праворадикалы находились под обаянием антипольских и антикоммунистических взглядов нацистов, а затем в большинстве своем они приветствовали приход Гитлера к власти. Однако вскоре внутри организации возникли противоречия: на одной стороне было умеренное руководство ОУН за границей, пытавшееся заручиться немецкой поддержкой для украинского национального дела, на другой – радикальные элементы внутри самой Польши, которые исповедовали культ силы и уповали лишь на самих себя. После того как в 1938 году от бомбы советского агента в Роттердаме погиб Коновалец, ОУН раскололась на умеренную ОУН-м во главе с соратником Коновальца Андреем Мельником и радикальную ОУН-б, которую возглавил лидер галицийских оуновцев Степан Бандера. Внутренняя борьба 1938–1941 годов значительно ослабила организацию. В результате самая динамичная сила в западноукраинском обществе, насчитывавшая десятки тысяч человек, оказалась не готова встать на защиту населения, когда в край вошли иностранные армии.

Украинцы в Румынии и Чехословакии

В конце Первой мировой войны к Королевству Румыния были присоединены два региона, в которых проживало около миллиона украинцев. Среди них была Бессарабия – бедная аграрная область, бывшая российская провинция со значительным украинским населением на юге[231]231
  Большая часть исторической Бессарабии теперь принадлежит Молдове, однако Южная Бессарабия, присоединенная в 1940 году к советской Украине, входит в состав независимой Украины.


[Закрыть], и отошедшая от Австро-Венгрии Буковина, где вовсю кипела украинская политическая и культурная жизнь. В период между двумя войнами Румыния, как и Польша, придерживалась политики ассимиляции, но формулировала ее более четко и воплощала более жестко. Украинский и румынский языки имеют между собой мало общего, но идеологи правящей Национально-либеральной партии считали местных украинцев румынами, позабывшими родной язык. В первое десятилетие румынской власти (1918–1928) на Буковине действовало военное положение, это помогло властям разогнать украинские культурные организации, закрыть газеты и ликвидировать систему украинских государственных школ. Кроме того, правительство упразднило украинские кафедры в Черновицком университете. Православную церковь, к которой принадлежало большинство буковинских украинцев, подчинили Румынской православной церкви, и православные священники были вынуждены проводить богослужения на румынском языке. От земельной реформы, начатой в 1920-е годы, как и в Польше, выиграли принадлежащие к титульной нации поселенцы, но не украинцы.

57. Король Румынии Кароль II

Украинская культурная и политическая жизнь ненадолго возродилась в 1928–1933 годах, когда к власти в Румынии пришла Национальная крестьянская партия. С 1922 года была разрешена деятельность Украинской национально-демократической партии и других украинских политических организаций, хотя они и не могли выставлять своих кандидатов на выборах[232]232
  Піддубний, Ігор. Політичне життя українців Північної Буковини у перше міжвоєнне десятиліття (1928–1928 рр.) // Український історичний журнал. – 2001. -№ 5. – С. 133–139.


[Закрыть]. В 1927 году эта партия была переименована в Украинскую национальную партию. Разделяя идеологическую платформу галицийского УНДО, она стремилась объединить буковинцев для защиты национальных интересов и издавала единственную украинскую еженедельную газету на Буковине. Это недолгое возрождение закончилось в 1933 году с возвращением к власти румынской Национальнолиберальной партии. В середине 1930-х годов число недовольных буковинских украинцев резко увеличилось, и они стали присоединяться к подпольным группам радикальных националистов; этот процесс ускорился в 1938 году, когда Румыния превратилась в военную диктатуру под властью короля Кароля II, а все политические партии и украинские общественные организации были распущены.

В то время как украинская общественная жизнь на Буковине приходила в упадок, положение украинцев в Закарпатье значительно улучшилось. Чехословацкая республика была единственным новым государством в Восточной Европе, остававшимся либеральной демократией в течение всего межвоенного периода. Кроме того, не считая УССР, это было единственное государство, которое поддерживало украинское образование, культуру, а также использовало украинский язык в местной администрации. Эта мягкая по отношению к украинцам политика, с одной стороны, была следствием общей прославянской политики чехословацкого государства, с другой – объяснялась необходимостью нейтрализовать венгерские влияния в Закарпатье. Местные «русины», которых было около полумиллиона, не испытывали к Праге никакой неприязни. Более того, на референдуме 1919 года русинские эмигранты в США высказались за вхождение бывшей родины в состав нового чехословацкого государства.