Текст книги "История Украины. Становление современной нации"

Автор книги: Сергей Екельчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Глава 2
Имперские чиновники и творцы нации

Тарас Шевченко. Выдубецкий монастырь. Из серии «Живописная Украина». Офорт, 1844

С конца XVIII и до начала XX века земли современной Украины были поделены между двумя империями. Проживающие к западу от австрийско-российской границы украинцы были подданными Габсбургов, а их восточные собратья – Романовых. Обе империи представляли собой большие многонациональные государства, скрепленные не современными идеологиями, а традиционной лояльностью к правящей династии. Однако они существенно отличались друг от друга: Россия XIX века оставалась абсолютной монархией, в то время как под данные Габсбургов во второй половине столетия получили возможность принимать участие в политической жизни и развивать гражданское общество. Неудивительно, что украинцы в этих двух государствах приобрели очень разный политический и культурный опыт; эти различия проявились в начале XX века: если на западе страны происходила успешная национальная мобилизация, то на востоке ситуация продолжала оставаться достаточно неопределенной.

XIX век часто называли эпохой национализма. Американская и Французская революции положили начало периоду политической легитимности – государство, монарх и дворянское сословие более не признавались безоговорочными носителями власти. Революционеры и немецкие романтики провозгласили новые идеи: народ как источник государственной власти, равенство перед законом, суверенитет нации. Эта идеология привела к неожиданным результатам в Восточной Европе. Если в западной части континента располагались разделенные границами национальные государства, то на востоке преобладали многонациональные империи – Российская, Австрийская и Османская (Турецкая). Понятие народного суверенитета придавало силу и наделяло полномочиями лидеров наций, не имевших своей государственности. В этот же период возникла современная концепция нации. Следуя за немецкими философами-романтиками, восточноевропейские интеллектуалы усвоили новый взгляд на нацию как на общность людей, имеющих единый язык и культуру. Ученые выделяют три стадии национального возрождения в Восточной Европе. Сначала возник чисто научный интерес к собственной истории и культуре: появились исторические и фольклорные изыскания, интеллектуалы пытались определить национальные особенности своего народа. Следующая, культурная, стадия характеризовалась активным развитием новой высокой культуры и образования на национальном языке. Последняя стадия – политическая; в этот период происходила массовая мобилизация во имя нации[54]54
  Cm.: Hroch, Miroslav. Social Preconditions of a National Revival in Europe. A Comparative Analysis of the Social Composition of Patriotic Groups among the Smaller European Nations. -Columbia University Press, 2000.


[Закрыть].

Карта 1. Украинские земли в середине XIX века

История украинского национального возрождения в целом соответствует этой общей модели, но вместе с тем она предостерегает от слепой веры в телеологические схемы. Под влиянием мощных внешних факторов, например гонений со стороны имперских властей или международной ситуации, научная, культурная и политическая фазы могут взаимно пересекаться, протекать в обратном порядке или вовсе отсутствовать. Европейские войны и развалы империй способны определять судьбы народов, нарушая любые схемы. Успех украинского национального возрождения не был предопределен и зависел от сложной комбинации социальных и политических факторов, которые были различны в империях Габсбургов и Романовых.

Между двумя империями

В 1772, 1793 и 1795 годах Австрия, Пруссия и Россия совершили так называемые разделы Польши. Три восходящие европейские державы стерли с карты Европы внутренне нестабильное польское государство с его выборным королем, слабым центральным аппаратом и влиятельной шляхтой. Украинские земли Польши отошли к Австрии и России. После первого раздела 1772 года Австрии досталась Галиция, а в 1793–1795 годах Российская империя получила бывшие Киевское, Подольское и Волынское воеводства Речи Посполитой. Эти земли на правом берегу Днепра остались под властью поляков после восстания Хмельницкого и традиционно именовались Правобережьем.

Приблизительно в то же время, когда три великие державы делили между собой бывшие польские территории, клонящаяся к упадку Османская империя была вынуждена уступить ряд своих европейских владений. В 1774 году Габсбурги присоединили Буковину – гористую область к югу от Галиции, ранее принадлежавшую Молдавскому княжеству, которое, в свою очередь, находилось под протекторатом Турции. В северной части Буковины преобладало украинское население. В том же году российская армия нанесла поражение туркам и лишила султана власти над Крымским ханством, еще одним значительным турецким владением в Европе. В 1783 году Российская империя официально присоединила к себе Крымский полуостров, и крымские татары массово бежали в Турцию. В отличие от второстепенных в экономическом отношении приобретений Австрии, завоевание Россией Крыма и Северного Причерноморья открывало путь для морской торговли на юге. Кроме того, с исчезновением Крымского ханства крестьяне получали возможность осваивать бескрайние степи Южной Украины.

Имперские правительства России и Австрии изменили административное устройство украинских земель, однако и современники, и будущие ученые мыслили скорее понятиями исторических регионов с их традиционными названиями и уникальным культурным обликом[55]55
  Я делю российскую Украину на три исторических региона, что упрощает более детальную географическую структуру, принятую в специальных научных работах. См., например: Лисяк-Рудницький, Іван. Роль України в новітній історії // Лисяк-Рудницький, Іван. Історичні есе. – К.: Основи, 1994. – С. 145–171; Szporluk, Roman. Urbanization in Ukraine since the Second World War // Rethinking Ukrainian History / Ed. by Lysiak-Rudnytsky with the assistance of John-Paul Himka. – Edmonton: CIUS, 1981. – P. 180–202.


[Закрыть]. Путешественник начала XIX века, направляющийся из России на запад, проезжал сперва через Левобережье (территория бывшего Гетманата), где начиная с 1830-х годов находились Черниговская, Полтавская и Харьковская губернии. Местная элита состояла из потомков казацкой старшины, и память о казацкой Украине сохранялась здесь и в XIX веке. Однако после полутора веков российского господства большая часть здешнего дворянства ассимилировалась в русскую культуру. Кроме того, на Левобережье, особенно в крупных городах, проживало много этнических русских.

Переправившись через Днепр, путник попадал в Киев, расположенный на высоком правом берегу реки. Золотые купола киевских церквей были видны за несколько верст. Сам город еще со времен Хмельницкого пребывал под властью России, но земли за Днепром – так называемое Правобережье, включавшее Киевскую, Подольскую и Волынскую губернии, – лишь недавно были аннексированы у Польши. Господствующей социальной группой здесь оставалась польская шляхта, и в городах доминировала польская культура. На Правобережье, особенно в городах и небольших местечках – штетлях, жило многочисленное еврейское население. В XVIII веке в этом регионе широко распространился хасидизм – религиозно-мистическое течение в иудаизме. Российские чиновники не желали, чтобы новые еврейские подданные империи с бывших польских территорий переселялись в собственно Россию, и ограничили ареал проживания евреев в западных губерниях так называемой чертой оседлости, куда входили еврейские местечки в Украине, в Белоруссии и Литве. Если в конце XVIII века численность евреев Правобережной Украины составляла около 110 000 человек, то к 1880 году она возросла до одного миллиона[56]56
  Cm.: Klier,John Doyle. Russia Gathers Her Jews: The Origins of the «Jewish Question» in Russia, 1772–1825. – DeKalb: Northern Illinois UP, 1986. О росте еврейского населения на Правобережье см.: Хонигсман Яков, Найман Александр. Евреи Украины: краткий очерк истории. – К.: Учебно-методический кабинет Минобразования Украины, 1993. – Т. 1. -С. Ill; Нариси з історії та культури євреїв України / Упор, та ред. Леонід Фінберг і Володимир Любченко. – К.: Дух і літера, 2005. – С. 64.


[Закрыть].

Повернув к Черному морю, наш путешественник попадал в южную часть украинских земель Российской империи, исторически сложившуюся как отдельный регион; эта часть охватывала Екатеринославскую, Херсонскую и Таврическую губернии. До конца XVIII века здесь простиралась дикая степь, в которой происходили стычки между казаками и татарами, но Екатерина II и ее преемники привлекли сюда многочисленных поселенцев, жалуя им земли и освобождая от налогов. Среди этих поселенцев были русские и украинские крестьяне, греки, итальянцы, румыны и немцы (в числе последних – значительное число менонитов). Порт Одесса, основанный в 1794 году французом-губернатором на русской службе с помощью итальянских и греческих поселенцев, за несколько десятилетий превратился в главный торговый центр и один из крупнейших украинских городов, на улицах которого звучали десятки языков[57]57
  Cm.: Herlihy, Patricia. Odessa: A History, 1794–1914. – Cambridge, Mass.: HURI, 1986; укр. изд.: Герлігі, Патриція. Одеса. Історія міста, 1794–1914. – К.: Критика, 1999. – 383 с.


[Закрыть].

Вернувшись на Правобережную Украину и перебравшись через реку Збруч, путешественник через Галицию въезжал в Австрийскую империю. В восточной части этого региона преобладали украинцы, а в западной – поляки. Однако численное преимущество украинских крестьян, которые по-прежнему именовали себя русинами, никак не влияло на то, что единственным политическим классом здесь оставалась шляхта. Шляхта почти целиком состояла из поляков, чиновниками в основном были немцы, а тон в торговле задавали евреи. Среди жителей Львова – столицы провинции, в то время более известного как Лемберг или Львув, – украинцев было меньшинство[58]58
  Cm.: Lviv: A City in the Crosscurents of Culture / Ed. by John Czaplicka. – Cambridge, Mass.: HURI, 2005 (укр. перевод этой книги готовится к изданию в киевском издательстве «Критика»).


[Закрыть]. В отличие от Российской империи, где подавляющее большинство этнических украинцев исповедовало православие, а Униатская церковь в новоприсоединенных землях была со временем ликвидирована имперскими властями, местное население Восточной Галиции сохраняло приверженность Униатской или Греко-католической церкви. Ассимиляция в польскую культуру для украинцев проходила относительно легко, главным камнем преткновения оставалась религия, поскольку поляки принадлежали к Римско-католической церкви.

Небольшое отклонение от маршрута на юг привело бы нашего путешественника на Буковину – еще одну австрийскую провинцию, где проживало много украинцев. Ранее Буковина входила в состав Молдавии – одного из румынских княжеств, которое было гораздо больше современной независимой Молдовы, – и делилась на две примерно равные части: на севере преобладали этнические украинцы, на юге – румыны. Поскольку основной религией в Молдавии было православие, Униатская церковь сюда не проникла; буковинские украинцы были православными. Таким образом, религия на Буковине не была элементом национальной идентичности – румынский правящий класс и украинцы принадлежали к одной церкви. Индикатором отличия здесь служил язык: румынский, язык не является славянским, и, в отличие от русского или польского, он не был понятен простым украинцам.

Если бы в начале XIX века мы захотели посетить последний регион Австрийской империи, который теперь входит в состав Украины, нам пришлось бы верхом добираться узкими горными тропами[59]59
  Именно так еще в 1870-х годах в Закарпатье ехал Михаил Драгоманов, один из лидеров украинского движения, подданный Российской империи. См.: Драгоманов, Михайло. Австро-руські спомини // Драгоманов, Михайло. Літературно-публіцистичні твори. – К.: Наукова думка, 1970. – Т. 2. – С. 263–274.


[Закрыть]. Впрочем, упорный путешественник, пересекший Карпаты со стороны Галиции или Буковины, был бы щедро вознагражден живописными картинами горского быта гуцулов, которые с XI века сохраняли свой язык и традиции под властью венгерских королей. Католическая Венгрия, вошедшая в состав Габсбургской империи в конце XVII века, способствовала укреплению в Закарпатье Униатской церкви. Местное восточнославянское население, эксплуатируемое венгерскими правящими классами, было отделено от других украинских земель горной грядой, и национальное самосознание здесь зародилось позднее, чем в других украинских регионах.

7. Императрица Мария Терезия

Слово «Закарпатье», которое мы сегодня используем для обозначения этой области, является тоже сравнительно новым. Своим происхождением оно обязано современным националистам, поскольку «за Карпатами» этот район расположен только при взгляде из Киева или Львова – центров украинского национального движения. Местное население по другую сторону гор чаще называло свой регион Подкарпатской Русью[60]60
  См.: Wilson, Andrew. The Ukrainians: Unexpected Nation. – New Haven and London: Yale University Press, 2000 – P. Ill (укр. перевод: Вілсон, Ендрю. Українці: несподівана нація. – К.: К. І. С., 2004).


[Закрыть].

Путешественник, переезжающий из одной украинской области начала XIX века в другую, вероятно, разговаривал бы с российскими и с австрийскими чиновниками на французском языке (международном языке того времени), и, конечно, он обратил бы внимание на тесное сходство между двумя многонациональными империями. Оба государства были заняты укреплением своей власти на вновь присоединенных территориях. И там и там рационалистические идеи Просвещения о правильном управлении способствовали проведению административных реформ, развитию образования и росту государственного аппарата. Имперские чиновники все больше полагались на современные методы учета, классификации и управления населением новых земель. Некоторые реформы «просвещенных монархов» имели положительные последствия для их подданных.

В Габсбургской империи Мария Терезия (1745–1780) и Иосиф II (1780–1790) ограничили количество дней барщины и предоставили крепостным крестьянам определенные права. В ходе образовательной реформы 1775–1781 годов вводилось обязательное начальное образование, кроме того, значительно увеличивалось количество школ, в том числе приходских, в которых обучение велось на местном языке. Оба монарха проявляли религиозную толерантность: церкви на новых территориях получили те же права, что и преобладающая в империи Римско-католическая церковь. Это решение принесло особую пользу Униатской церкви, переименованной в 1774 году в Греко-католическую, где часть «греко» отсылает к византийскому обряду. Униатские священники стали получать государственное жалованье. В 1807 году власти способствовали восстановлению митрополичьей кафедры в галицийской столице Львове. Чтобы поднять образовательный уровень греко-католического духовенства, австрийское правительство основало в Вене семинарию (1775), которую затем расширили и перенесли во Львов (1784). В 1784 году был открыт Львовский университет. Первые двадцать лет при нем действовал «русинский коллегиум» (studium Ruthenum). Здесь учились украинские студенты, которые пока были не в состоянии слушать лекции на латинском и немецком языках[61]61
  См.: Грицак, Ярослав. Нарис історії України. Формування модерної української нації ХІХ-ХХ ст. – 2-ге вид. – К.: Генеза, 2000. – С. 41–45.


[Закрыть].

Преемники Иосифа II Леопольд II (1790–1792) и Франц I (1793–1835) отменили некоторые его реформы, но от многих нововведений отказаться было уже невозможно. Однако в национальной политике произошли важные перемены. Габсбургская империя представляла собой пеструю мозаику, включающую множество национальностей; эти национальности даже со временем не могли бы раствориться в немецкой культуре австрийской правящей элиты, поскольку австрийцы составляли меньшинство населения. (На самом деле до появления современной национальной идеи и массовой политики имперские чиновники едва ли обращали внимание на ассимиляцию меньшинств, – их главной заботой было обеспечение лояльности к династии.) Если Иосиф II ограничивал власть местных элит в пользу централизованного государственного аппарата, то его преемники предпочитали сотрудничать с правящими классами в разных провинциях. Так, например, в Галиции чиновники нашли общий язык с польской знатью, к большому недовольству украинского крестьянства и духовенства.

8. Император Александр I

Российская императрица Екатерина II (1762–1796) принципы Просвещения понимала иначе, нежели ее современник Иосиф II. В 1783 году, как раз тогда, когда Иосиф старался облегчить положение крепостных крестьян в Австрии, она установила крепостное право на Левобережье, в бывших землях Гетманата. Как и австрийские власти, Екатерина содействовала развитию образования и заботилась о священнослужителях, однако ее действия приводили лишь к дальнейшему поглощению украинских земель, где преподавание велось исключительно на русском языке, а украинское православное духовенство давным-давно стало частью Русской православной церкви. (На территориях, аннексированных у Польши в конце XVIII века, еще действовала Униатская церковь, однако Екатерина начала процесс обращения униатов в православие.)

Высшее образование активно развивалось при другом «просвещенном» монархе – Александре I (1801–1825). В 1805 году по инициативе местного дворянства в российских землях Украины, в Харькове, был основан первый университет. Преемник Александра Николай I (1825–1855) стоял на охранительных позициях; в 1834 году он учредил Киевский университет, который должен был стать оплотом русской культуры на Правобережье, – до сих пор культура этого региона находилась под польским влиянием. Между тем подход российских чиновников существенно отличался от позиции австрийских властей, полагавших, что на своем родном языке крестьяне-русины будут лучше внимать императорским указам и церковным наставлениям, чем на немецком. Российские министры, многие из которых происходили из ассимилированных казацких фамилий, считали украинцев «малороссийской ветвью русского народа», а украинский язык – не более чем диалектом русского. При таких условиях образование для украинцев было равнозначно ассимиляции в русскую культуру.

Все это свидетельствует о том, что в России национальные проблемы носили совершенно иной характер, нежели в Австрии. Австрийцы были незначительным меньшинством в собственной империи, в то время как русские в России составляли примерно половину населения. До конца XIX века российское правительство не уделяло серьезного внимания ассимиляции меньшинств: чиновники удовлетворялись лояльностью к династии, а в случае с восточными славянами – к Православной церкви. Но это не означало, что имперская бюрократия признавала украинцев и белорусов отдельными этническими группами. Напротив, их считали частью русского народа, и таким образом «русских» в империи Романовых оказывалось большинство[62]62
  Cm.: Kappeler, Andreas. Mazepintsy, Malorossy, Khokhly: Ukrainians in the Ethnic Hierarchy of the Russian Empire // Culture, Nation, and Identity: The Ukrainian-Russian Encounter (1600–1945) / Ed. by Andreas Kappeler, Zenon Kohut, Frank Sysyn, Mark von Hagen. -Edmonton: CIUS Press, 2003. – P. 162–181; укр. пер.: Каппелер, Андреас. Мазепинці, малороси, хохли: українці в етнічній ієрархії Російської імперії // Київська старовина. – 2001. -№ 5. – С. 8–20; Kappeler, Andreas. «Great Russians» and «Little Russians»: Russian-Ukrainian Relations and Perceptions in Historical Perspective. – Seattle: Henry M. Jackson School of International Studies, University of Washington, 2003.


[Закрыть]. В течение почти всего XIX века государство игнорировало существующие национальные различия, что для украинцев имело как положительные, так и отрицательные последствия. Будучи причисленным к титульной нации, любой чиновник-«малоросс» получал возможность сделать хорошую карьеру[63]63
  В XIX веке более половины российских чиновников на украинских землях были этническими украинцами, однако в подавляющем большинстве они считали себя малороссами или русскими родом из Украины. См.: Velychenko, Stephen. Identities, Loyalties, and Service in Imperial Russia: Who Administered the Borderlands? // Russian Review. – 1995. – Vol. 54. -№ 2. – P. 188–208.


[Закрыть]. Но как единая группа украинцы не могли развивать свою культуру, издавать книги на украинском языке или создавать украинские организации.

Из малороссов в украинцы

Украинское возрождение в Российской империи началось с Левобережья, и это объясняется не только сохранившимися в этих местах казацкими традициями. В начале XIX века почти вся местная знать, которая происходила из казацкой старшины, ассимилировалась в русскую культуру (на Правобережье такой же процесс наблюдался двумя столетиями ранее, когда русинская шляхта переняла польскую культуру). Некоторые местные жители все еще испытывали ностальгию по былым правам и вольностям гетманской державы, которой правили их предки. Но интерес этих людей к прошлому был сродни тому, что ощущает любитель древностей; чтобы начался процесс, который мы называем «национальным возрождением», должна была возникнуть идея национальности. Новой социальной группой, которая впервые начала апеллировать не к давним казацким вольностям, а к национальным особенностям современного украинского крестьянства, стала украинская интеллигенция[64]64
  О роли интеллигенции в украинском национальном движении XIX века см.: Kappeler, Andreas. Der schwierige Weg zur Nation: Beitrage zur neueren Geschichte der Ukraine. -Cologne: Bohlau Verlag, 2003.


[Закрыть].

Развивающееся государство нуждалось в чиновниках и учителях, что в конце XVIII века привело к увеличению числа коллегиумов и университетов. Однако вскоре выяснилось, что их выпускники склонны к вольнодумству. Среди прочего интеллигенция разработала современную концепцию национальности как эгалитарной общности, основанной на едином языке и культуре, – в противовес устоявшейся социальной иерархии многонациональных империй, державшихся на лояльности к трону. Украинской интеллигенции особенно пришлись по душе идеи немецкого философа-романтика Иоганна Готфрида Гердера, который в трактате «Письма для споспешествования гуманности» (1793–1797) превозносил народную крестьянскую культуру как основу нации. Гердер был высокого мнения об Украине, он называл ее «новой Грецией» и предсказывал небывалый расцвет в будущем.

Интерес интеллигенции к простому народу, его языку и традициям определил наступление первой, «академической» стадии украинского возрождения, стадии собирания традиций. Впрочем, едва ли эти первопроходцы помышляли о какой-либо конкретной национальной программе, в большинстве случаев ими двигало желание защитить интересы своей социальной группы или же простой этнографический интерес. Так, в начале XIX века появились новые работы по украинской истории (на русском языке), что было связано с тогдашними спорами о том, кто из бывшей казацкой старшины может претендовать на статус российского дворянина. В 1800-е годы была написана популярнейшая «История русов», ходившая в рукописных списках; ее автор превозносил казаков и выступал за самоуправление. Историк Дмитрий Бантыш-Каменский придерживался другого мнения: в четырехтомной «Истории Малой России» (1822) он представлял малороссов, по его словам, столь же прославленных, как и их история, частью русского народа и верными слугами престола. Текст Бантыш-Каменского отвечал интересам казацких претендентов на дворянство и в то же время удовлетворял имперских чиновников[65]65
  См.: Кравченко, Володимир. Нариси з української історіографії епохи національного відродження (друга половина XVIII – середина XIX ст.). – X.: Основа, 1996. – 295 с.


[Закрыть].

Авторы первых литературных произведений на современном украинском языке не ставили перед собой серьезную задачу развития национального самосознания. Поначалу тексты на простонародном языке имели целью развлечь гостей на светских вечерах уморительным контрастом «низкой» крестьянской речи и «высокой» литературной формы. (Обычный круг чтения слушателей включал старые книги на церковнославянском и современную серьезную литературу на русском языке.) Именно так появилась «Энеида» Ивана Котляревского (1798) – первая книга на современном украинском языке, блестящая пародия на классическую поэму Вергилия. Действие поэмы происходит в Украине, древнеримские герои одеваются и разговаривают, как украинские казаки. Картина изменилась с наступлением в литературе эпохи романтизма. Как реакция на рационализм Просвещения, романтизм превозносил природную непосредственность, спонтанность и живое чувство. Во многих странах интерес романтиков к природе перерос в любование крестьянской жизнью с ее национальными особенностями[66]66
  Об интересе украинских писателей-романтиков к национальному см.: Бовсунівська, Тетяна. Феномен українського романтизму. – К.: Інститут літератури ім. Т. Г. Шевченка НАНУ, 1997. – Т. 1: Етногенез і теогенез. – 154 с.


[Закрыть]. Украинские писатели-романтики и фольклористы объединились вокруг Харьковского университета. Между двумя литераторами из этого кружка было заключено пари, в результате которого появились первые серьезные произведения на современном украинском языке – «Малороссийские повести» (1833–1834) Григория Квитки-Основьяненко, которые должны были доказать, что возвышенные чувства можно выразить и на крестьянском языке[67]67
  Оппонентом Григория Федоровича Квитки-Основьяненко был Петр Петрович Гулак-Артемовский, писавший басни на украинском языке, а серьезную беллетристику – на русском. См. признание самого Квитки: Квітка-Основ'яненко, Григорій. Лист до П. О. Плетньова від 15 березня 1838 р. // Квітка-Основ’яненко, Григорій. Зібр. творів: У 7 т. – К.: Наукова думка, 1981. – Т. 7. – С. 215; а також: Ятищук, Оксана. Григорій Федорович Квітка-Основ’яненко в духовній історії України. – Тернопіль: ТДПУ ім. В. Гнатюка, 2003. – С. 39–40.


[Закрыть].

Именно в Харькове вышла первая грамматика «малороссийского» наречия Алексея Павловского (1818), а князь Николай Цертелев опубликовал «Опыт собрания старинных малорусских песен» (1819). Благодаря усилиям профессора Михаила Максимовича в 1820-1830-х годах филологические и фольклорные изыскания поднялись на более высокий уровень. Полагаясь на сравнительный анализ украинских и русских народных песен, Максимович доказывал, что украинцы и русские – разные, хотя и родственные, народы. Он также одним из первых стал использовать термин «украинцы» вместо официального наименования «малороссы», предполагавшего их принадлежность к большому русскому народу. Первый сборник народных песен Максимовича назывался «Малороссийские песни», а два последующих – «Украинские народные песни» (1827) и «Сборник украинских песен» (1849)[68]68
  В письмах к друзьям Максимович даже подписывался как «Старый украинец». См.: Короткий, Віктор. «Старий українець» Михайло Максимович // Максимович, Михайло. У пошуках омріяної України: Вибрані українознавчі твори / Вступ, ст. Віктора Скопенка, упор, і вступ, ст. Віктора Короткого. – К.: Либідь, 2003. – С. 9–27.


[Закрыть].

Как это ни парадоксально, на первых порах украинское национальное возрождение было поддержано имперским правительством. В Санкт-Петербурге были обеспокоены тем, что на Правобережье по-прежнему ведущую роль играет сепаратистски настроенная польская шляхта и доминирует польская высокая культура, поэтому пытались найти доказательства «русских» или хотя бы малороссийских корней этого региона. Польское восстание 1830–1831 годов, начавшись в Варшаве, охватило затем все Правобережье, что только усилило эту обеспокоенность. Полякам не удалось привлечь на свою сторону крестьян, и восстание было быстро подавлено российской армией. Далее последовали серьезные меры российского правительства, жестким репрессиям подверглась и польская шляхта Правобережной Украины – в последующие двадцать лет дворянского звания были лишены около 340 000 человек[69]69
  Конечно, большинство шляхтичей все равно не имело земли; и все же лишение сотен тысяч людей дворянского статуса стало одной из крупнейших в XIX веке попыток изменить социальную структуру общества. См.: Beauvois, Daniel. Le Noble, le Serf et le Revizor. La noblesse polonaise entre le tsarisme et les masses ukrainiennes (1831–1863). – Paris: Editions des Archives contemporaines, 1985; укр. изд.: Бовуа, Даніель. Шляхтич, кріпак і ревізор: Польська шляхта між царизмом та українськими масами (1831–1863) / Пер. з франц. Зоя Борисюк. – К.: Інтел, 1996. – С. 195, 383.


[Закрыть]. Помимо этого, правительство прилагало серьезные усилия, насаждая высокую русскую культуру взамен польской. В регионе, где большинство образованных людей говорили на польском языке, в 1834 году был основан Киевский университет, который должен был стать оплотом российской науки и образования. В борьбе против польского влияния на украинских землях имперские чиновники заручились поддержкой некоторых украинских патриотов, например, того же Максимовича, ставшего первым ректором Киевского университета. В 1843 году в Киеве была также учреждена Временная комиссия для разбора древних актов, которая со временем превратилась в Киевскую археографическую комиссию. Многотомные труды комиссии, созданной в противовес польскому влиянию на Правобережье, заложили основы украинской исторической науки.

9. Император Николай I

В 1840-х годах заканчивался первый «научный» этап украинского возрождения, и его центр переместился в Киев. Украинские патриоты не ограничились работой в области культуры и обратились к политике. В 1845 году группа молодых украинских интеллектуалов основала в Киеве Кирилло-Мефодиевское братство – нелегальный кружок, члены которого ратовали за отмену крепостного права и создание свободной федерации славянских народов. Этот резкий переход от культуры к политике был вполне закономерным в деспотической Российской империи, где правительство все равно бы не позволило развиваться независимой украинской культуре. Однако члены братства не пошли дальше бурных политических дискуссий и написания программных документов. Царские власти разоблачили кружок в 1847 году, еще до того, как он стал всерьез заниматься пропагандой, его участники были приговорены к ссылке и тюремному заключению.

Автором программы братства был Николай Костомаров – молодой литератор-романтик и историк, придерживающийся умеренных политических взглядов. Костомаров отделался непродолжительной ссылкой, а затем смог возобновить свою карьеру. Убеждение в том, что малороссы исторически являются отдельной нацией, не помешало ему впоследствии занять престижную позицию главы кафедры русской истории в Петербургском университете[70]70
  Существуют прекрасные биографии Костомарова на украинском и английском языках: Пінчук, Юрій. Микола Іванович Костомаров, 1817–1885. – К.: Наукова думка, 1992; Prymak, Thomas. Mykola Kostomarov: A Biography. – Toronto: University of Toronto Press, 1996.


[Закрыть]. Гораздо более суровое наказание ожидало радикально настроенного поэта Тараса Шевченко (1814–1861), который не только считал украинцев отдельной нацией, но и ратовал за их независимость.

Шевченко родился в небогатом селе Моринцы на Черкасчине. Крепостного крестьянина-сироту послали учиться живописи, а со временем выкупили на волю, и Шевченко смог закончить Императорскую академию художеств. Первый же сборник стихотворений «Кобзарь» (1840) принес поэту известность. Используя элементы народных песен, крестьянского просторечия и книжного языка старых авторов, Шевченко заложил основы современного живого украинского языка, в равной степени доступного интеллектуалам и крестьянам. В отличие от предшествовавших ему украинских мыслителей, считавших отличительные черты малороссов лишь региональным вариантом русской идентичности, Шевченко изображал украинцев независимым народом, порабощенным поляками, а затем русскими. Царь Николай I приговорил Шевченко к десяти годам службы рядовым в Средней Азии (что приравнивалось к каторге) с запретом писать и рисовать. Главной причиной такого наказания стали антимонархические произведения поэта, и лишь во вторую очередь – его участие в Кирилло-Мефодиевском братстве.

После помилования, дарованного новым царем в 1857 году, Шевченко не разрешили жить в Украине, но патриотические стихотворения и статус мученика за национальное дело сделали поэта героем в глазах молодого поколения. Страстный борец против национальных притеснений и социальной несправедливости, гениальный писатель, имеющий простое крестьянское происхождение, Шевченко стал символом новой Украины. Многие украинские интеллектуалы называли его «отцом» украинского народа. После кончины в Петербурге в 1861 году Тарас Шевченко стал культовой фигурой, а его прах был с почестями перевезен в Украину[71]71
  Див.: Грабович, Григорій. Шевченко, якого не знаємо (3 проблематики символічної автобіографії та сучасної рецепції поета). – К.: Критика, 2000. – 318 с.; Yekelchyk, Serhy. Creating a Sacred Place: The Ukrainophiles and Shevchenko’s Tomb in Kaniv (1861-ca. 1900) //Journal of Ukrainian Studies. – 1996. – Vol. 20. – № 1/2. – P. 15–32.


[Закрыть].

Репрессии против Кирилло-Мефодиевского братства заставили молчать украинских патриотов. За поражением России в Крымской войне (1853–1855) и реформами нового царя Александра II (1855–1881) последовала политическая либерализация, и участники украинского национального движения вновь стали заниматься культурной работой. По идее, украинская интеллигенция должна была выиграть от отмены крепостного права в 1861 году, ведь на их стороне оказывалась огромная группа освобожденных крестьян. Однако на деле отсутствие выборной власти и политических свобод, повсеместность тайной полиции и цензуры ограничивали деятельность интеллектуалов «безобидным» участием в культурной жизни.

В конце 1850-х годов в Киеве небольшая группа молодых поляков из шляхетских родов Правобережной Украины во главе со студентом Владимиром Антоновичем решила «вернуться» к украинским истокам, от которых столетия тому назад отошли их предки. Молодые энтузиасты, которых называли «хлопоманами», шокировали высшее общество тем, что одевались в крестьянское платье и разговаривали на украинском языке. Главным их детищем стала созданная в 1861 году первая «громада» – подпольная организация, ставившая перед собой задачу развития украинской культуры и просвещения масс. Численность киевской громады вскоре превысила 200 человек. Молодые интеллектуалы и студенты основывали воскресные школы для крестьян, ставили спектакли, издавали книги на украинские темы[72]72
  Катренко Андрій, Катренко Ярослав. Національно-культурна і політична діяльність Київської громади (60-90-ті рр. XIX ст.). – К.: КНУ ім. Т Г. Шевченка, 2003. – 180 с.


[Закрыть]. В других крупных городах патриоты создавали свои громады и, в знак приверженности ко всему украинскому, носили крестьянские вышиванки – эта традиция и поныне жива в Украине и в украинской диаспоре. Украинские активисты, в том числе Шевченко и Костомаров, образовали громаду в столичном Петербурге и начали издавать влиятельный ежемесячник «Основа» (1861–1862), где печатались литературные произведения и теоретические статьи, посвященные украинской тематике. Кроме этого Шевченко написал и издал украинский букварь для воскресных школ.

Имперские власти с тревогой наблюдали за развитием украинофильского движения. Царскую администрацию настораживала украинская пропаганда в воскресных школах – в 1862 году насчитывалось 67 таких школ, которые посещали уже несколько тысяч слушателей. В свою очередь, украинские интеллектуалы были обеспокоены тем, что в Петербурге их считали, и совершенно безосновательно, союзниками или даже агентами польских сепаратистов на Правобережье. На самом деле громады не имели ничего общего с польским восстанием 1863 года, которое, как и предыдущие выступления, охватило Правобережье, но было подавлено российской армией. Украинские крестьяне отнеслись к восстанию равнодушно. Тем не менее волна последовавших репрессий затронула и украинскую интеллигенцию. В 1863 году министр внутренних дел Петр Валуев разослал в цензурные комитеты секретное письмо, известное как «Валуевский циркуляр», которым запрещалось издание учебной и религиозной литературы на украинском языке (художественных произведений это не касалось)[73]73
  Див.: Saunders, David. Russia and Ukraine under Alexander II: The Valuev Edict of 1863 // International History Review. – 1995.– № 17 (February). – P. 23–51.


[Закрыть]. Многие украинские активисты были высланы в отдаленные концы империи, воскресные школы закрыты, а громады вынудили самораспуститься. За год до этого прекратил существование журнал «Основа», – это произошло не столько из-за репрессий, сколько из-за слишком узкой социальной прослойки, участвовавшей в украинском возрождении: в 1861 году количество подписчиков составляло 1400 человек, но за год сократилось до девятисот[74]74
  Дудко, Віктор. Аудиторія журналу «Основа» (1861–1862): Кількісний вимір // Київська старовина. – 2001. – № 6. – С. 79.


[Закрыть].