Текст книги "История Украины. Становление современной нации"

Автор книги: Сергей Екельчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

В 1951 году Кремль резко одернул украинское руководство, неожиданно раскритиковав популярное патриотическое стихотворение Владимира Сосюры «Любите Украину» (1944) как националистическое. Вслед за этим началась широкая кампания против националистических уклонов во всех сферах украинской культуры. С конца 1940-х годов сталинский режим стал притеснять украинских евреев. Начатая в 1949 году нелепая антисемитская кампания против «безродных космополитов», а также «дело врачей» в 1953-м серьезно ограничили доступ евреев к высшему образованию и ответственным должностям. До самой смерти Сталина в марте 1953 года население республики жило в атмосфере неизвестности, насыщенной слухами о грядущих чистках.

* * *

Вторая мировая война, унесшая жизни более 8 миллионов украинских жителей[285]285
  В одном из недавних украинских исследований говорится о 5,5 миллиона мирных жителей и 2,5 миллиона солдат (Дробот Іван, Кучер Володимир, Слюсаренко Анатолій, Чер-нега Петро. Український народ у Другій світовій війні. – К.: Школяр, 1998. – С. 227). В 2002 году в одной из телепередач со ссылкой на новые данные прозвучала иная цифра -8,5 миллиона: 5 миллионов мирных жителей и 3,5 миллиона солдат (программа новостей «Факты», телеканал ICTV, 9 мая 2002 года). Летом 2003 года историки, работающие над многотомными проектами «Книга памяти Украины» и «Книга скорби Украины», объявили, что книги будут включать имена 4,5 миллиона гражданских лиц и 6 миллионов солдат, погибших во время Второй мировой войны (см.: Война унесла жизни 6 миллионов украинцев // Сегодня. – 2003. – 21 июня. – С. 2).


[Закрыть], оставила республику в руинах. Однако в результате имперских завоеваний Сталина в Восточной Европе территория советской Украины увеличилась на четверть, на 11 миллионов возросло население; кроме того, впервые в истории практически все украинцы стали жителями одного государства. Сталин невольно воплотил в жизнь давнюю мечту националистов об объединении всех украинских земель; после неудачи украинской революции выполнение этой задачи оказалось под силу лишь великой державе. Своими политическими и географическими очертаниями современная Украина обязана войне больше, чем какому-либо другому событию XX века. Однако послевоенная Украинская Советская Социалистическая Республика не имела ничего общего с тем государством, о котором некогда мечтали украинские националисты. Идеи национального строительства превратились в пустую формальность, в то время как сталинская действительность с ее плановой социалистической экономикой, бдительным контролем партии за общественной жизнью и постоянными нападками на украинскую культуру была совсем иной.

Глава 9
Украина после Сталина

Строительство нового микрорайона в СССР.

Фото Марка Рибу

Сталин умер в марте 1953 года, оставив своим преемникам великую державу – многонациональное социалистическое государство, занимающее одну шестую часть суши, под влиянием которого находилось еще несколько стран-сателлитов в Европе и Азии. Советский Союз вышел победителем из самой страшной войны в истории человечества, и после этого ему удалось быстро восстановить свою промышленную базу. Кроме того, Кремль устранил всех своих реальных и вымышленных врагов, – в частности, на приобретенных после войны территориях было подавлено сопротивление украинских националистов. Конечно, сталинские чиновники не могли всецело контролировать повседневную жизнь людей, что, однако, не мешало им делать громкие заявления о формировании нового советского человека. И действительно, коммунистическую идеологию разделяло все большее число людей. Однако новые советские руководители понимали, что, не повышая уровень жизни советских граждан, невозможно и дальше требовать от них бесконечных жертв. Они остановили террор и отказались от самых страшных проявлений сталинизма, но при этом продолжали дальнейшее строительство социализма. На протяжении более чем тридцати лет преемники Сталина пытались наладить «нормальную» советскую жизнь – создать социалистическое государство, которое могло бы существовать без войн, «великих переломов» и поисков врагов.

В Украинской Советской Социалистической Республике этой цели пытались достичь с помощью ускоренного развития промышленности, урбанизации и становления полноценного современного общества. Однако помимо этого послевоенный период в Украине отмечен жестким политическим контролем со стороны Москвы и постепенной маргинализацией украинской культуры. В результате Второй мировой войны, Холокоста и принудительного обмена населением с Польшей этнический состав республики стал более однородным, чем когда-либо. Впрочем, этот баланс вскоре был вновь изменен благодаря значительному притоку русского населения, а также ассимиляционному давлению, заставлявшему украинцев переходить на русский язык. Украина во многом утратила свое богатое многонациональное наследие, и хотя среди населения было больше украинцев, в республике доминировала русская культура.

На фоне послевоенных лишений и повседневной изматывающей борьбы за лучшие условия жизни вопросы республиканских полномочий и национальной идентичности казались многим украинцам второстепенными, имеющими значение лишь для узкого круга интеллигенции. Постепенно жизнь действительно становилась лучше, отвечая все более высоким современным запросам. Граждане Украины, среди которых горожан к этому моменту стало больше, чем крестьян, переселялись в новые квартиры, пользовались бесплатной медицинской помощью, покупали первые холодильники и телевизоры. УССР лидировала в разработке советских компьютеров, самолетов и межконтинентальных баллистических ракет. В больших городах появлялись свои хиппи и битломаны. Однако основой политической идентичности республики продолжал оставаться украинский национальный проект, – это была единственная платформа, способная в переломный момент объединить против советского центра республиканскую политическую элиту и рядовых граждан.

Десталинизация и реформы Хрущева

Борьба за власть между преемниками Сталина неожиданно придала Украине больший политический вес. Лаврентий Берия, долгое время возглавлявший НКВД при Сталине, чтобы заполучить власть, решил привлечь на свою сторону национальные меньшинства, в частности украинцев. В июне 1953 года он добился смещения с поста первого секретаря ЦК КП(б)У преемника Хрущева Леонида Мельникова, обвинив его в игнорировании национального вопроса на западе республики. Утверждалось, что Мельников, будучи русским по происхождению, несет ответственность за введение обучения на русском языке в западноукраинских вузах, кроме того, руководителю Украины вменялось в вину, что там более охотно принимали на работу приезжих из восточных областей, нежели местных жителей. (Такая политика в Западной Украине действительно имела место, однако она являлась лишь частью общей кампании по советизации региона, и Мельников тут был ни при чем.) На место Мельникова назначили давнего протеже Хрущева – Алексея Кириченко, ставшего первым за тридцать лет украинцем, который возглавил Коммунистическую партию Украины (в 1952 году КП(б)У переименовали в КПУ)[286]286
  О Кириченко см.: Табачник Дмитро, Шаповал Юрій. О. I. Кириченко: Штрихи до політичного портрета першого секретаря ЦК Компартії України в 1953–1957 рр. – К.: Інститут історії АН УРСР, 1990. Перед Кириченко ЦК КП(б)У уже возглавлял украинец Дмитрий Мануильский, однако в начале 1920-х годов эта должность не имела такого большого значения.


[Закрыть]. Украинцы заняли и другие ответственные посты в республике, причем эта тенденция сохранилась даже после того, как Берия потерпел поражение в борьбе за власть.

Украинизация государственного аппарата продолжалась в значительной мере благодаря возвышению Хрущева в Москве. Он много лет руководил КП(б)У, считал республику своей политической вотчиной и старался понравиться населению, используя красивые политические жесты. В 1954 году, когда весь Советский Союз с размахом праздновал 300-летие Переяславской Рады, ЦК КПСС принял так называемые «Тезисы к трехсотлетию воссоединения», в которых излагался официальный взгляд на исторические события: Переяславская Рада представала огромным благом для всех украинцев, а главной движущей силой украинской истории оказывалось желание «воссоединиться» с Россией[287]287
  Об истории этого документа см.: Yekelchyk, Serhy. Stalin’s Empire of Memory. Russian-Ukrainian Relations in the Soviet Historical Imagination. – Toronto: U of Toronto P, 2004. -P. 154–156 (укр. перевод: Єкельчик, Сергій. Імперія пам’яті. Українсько-російські стосунки в радянській історичній уяві / Пер. з англ. Микола Климчук і Христина Чушак. – К.: Критика, 2008. – С. 255–263).


[Закрыть]. В промежутке между юбилейными днями в середине зимы и официальным празднованием в мае Кремль объявил о беспрецедентном «подарке», который одна советская республика делает другой. В знак нерушимой дружбы Российская Федерация передала Украине Крым.

Крымский полуостров являлся исторической родиной крымских татар, на его территории была создана Крымская Автономная Советская Социалистическая Республика; в 1921–1945 годах она входила в состав РСФСР, хотя еще с царских времен большинство населения Крыма составляли не татары, а русские и украинцы. Весной 1944 года якобы за пособничество нацистам Сталин депортировал все татарское население в Среднюю Азию. В следующем году автономный статус полуострова был упразднен, и он стал Крымской областью в составе Российской Федерации. На место депортированных татар прибыла новая волна переселенцев, преимущественно русского происхождения, и к моменту смерти Сталина крымская экономика почти полностью оправилась от военной разрухи. Знаменитые черноморские курорты Крыма стали излюбленным местом отдыха советских отпускников, началось бурное развитие крымского виноделия. Был восстановлен Севастополь, служивший базой Черноморского флота. Поскольку сухопутное сообщение Крым имел только с Украиной, то с ней у полуострова всегда были более тесные экономические связи, чем с Россией. Интеграция в украинскую экономику усилилась после 1954 года, тогда же в регион приехало много этнических украинцев, однако культурной украинизации полуострова так и не произошло. Перевод в Крым одного из украинских театров был скорее формальностью[288]288
  Баран Володимир, Даниленко Віктор. Україна в умовах системної кризи (1946-1980-ті рр.). – К.: Альтернативи, 1999. – С. 82.


[Закрыть] – русские по-прежнему составляли большинство населения, и на полуострове продолжала доминировать русская культура.

Юбилейная риторика, а также передача Крыма привели к тому, что украинский народ стал играть роль младшего партнера русских в управлении страной. Украинские чиновники могли сделать карьеру в Москве и в любом другом месте СССР и успешно пользовались этой возможностью. А после того, как в конце 1950-х годов Хрущев получил неограниченную власть в Кремле, десятки, если не сотни его ставленников из Украины пошли на повышение в Москву. Политическая поддержка со стороны украинского руководства не раз помогала Хрущеву в критические моменты, особенно в период борьбы за власть 1954 года, а также в 1957 году, когда «антипартийная группа Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова» попыталась сместить Хрущева. В том же 1957 году Хрущев перевел Алексея Кириченко в Москву на должность секретаря ЦК КПСС. В 1963 году точно так же продвинулся по карьерной лестнице и переехал из Киева в Москву преемник Кириченко Николай Подгорный, который тоже был украинцем. В конце 1960-х – начале 1970-х годов Подгорный играл важную роль в советской политике[289]289
  О Подгорном см.: Савельев, Володимир. Сторінки політичної біографії М. В. Під-горного // Український історичний журнал. – 1991. – № 1. – С. 78–86.


[Закрыть].

72. Выступление Никиты Хрущева. Фото В. Егорова

Постепенно в Украине сложилась традиция назначать на высшие партийные должности представителей коренной национальности (при Сталине это было не так). Наконец, после XVIII съезда Компартии Украины, состоявшегося в 1954 году, места всех секретарей ЦК КПУ и всех восьми членов Политбюро ЦК КПУ заняли украинцы. Последующие кадровые изменения несколько ослабили лидирующее положение украинцев в партийной верхушке, но общая тенденция сохранилась и в 1960-е годы. В конце 1950-х – 1960-х годах три четверти высших партийных и государственных должностей в республике занимали украинцы. Историки говорят о возникновении в послеста-линский период новой украинской элиты[290]290
  Первым об этом заговорил канадский социолог Богдан Кравченко (см.: Krawchenko, Bohdan. Social Change and National Consciousness in Twentieth-Century Ukraine. -Edmonton: CIUS, 1985. – Chapter 5 (укр. перевод: Кравченко, Богдан. Соціальні зміни і національна свідомість в Україні XX століття. – К.: Основи, 1997), а затем его слова подхватили украинские ученые (см., напр.: Баран, Володимир. Україна в добу Хрущова // Політична історія України: XX ст.: У 6 т. / За ред. Івана Кураса. – К.: Генеза, 2002. – Т. 6. – С. 105.


[Закрыть], однако вряд ли ее представителям можно приписывать какой-то особый украинский патриотизм, так как все они более чем охотно соглашались на лучшие должности в других регионах СССР.

Однако как бы украинские чиновники хрущевского периода ни относились к своей республике, они все равно действовали в совсем иной политической и культурной атмосфере, нежели при Сталине. В 1956 году в знаменитом закрытом докладе на XX съезде КПСС Хрущев осудил культ личности Сталина и террор как отступление от подлинного марксизма. Решения XX съезда ускорили процесс реабилитации политзаключенных, который негласно начался после смерти Сталина, однако и теперь он шел крайне медленно. Согласно данным из архивов КГБ, за период с 1953-го по 1961 год из 961 645 украинских граждан, репрессированных в 1929–1953 годы по политическим статьям, было реабилитировано всего 290 967 человек[291]291
  Пристайно, Володимир. Як починалась реабілітація // Початок десталінізації в Україні (до 40-річчя закритої доповіді М. Хрущова на XX з’їзді КПРС). Матеріали «круглого столу» в Інституті історії України НАН України (26 лютого 1996 р.). – К.: Інститут історії України НАНУ, 1597. – С. 67, 72.


[Закрыть]. Хрущевская реабилитация имела свои пределы: дела партизан, участвовавших в националистическом движении, тех, кто сотрудничал с нацистским режимом, а также осужденных по политическим делам до начала Большого террора пересматривались редко. Тем не менее, начиная с 1956 года некоторым бойцам УПА и членам их семей после окончания ссылки позволяли вернуться на родину. За первый же год в Западную Украину возвратилось около 60 000 человек, что вызвало беспокойство у республиканского руководства: власти боялись возрождения националистических настроений. Впоследствии людям, возвращавшимся из лагерей и ссылок, запретили селиться в западных областях, а на тех, кто уже успел там обосноваться, оказывалось давление, чтобы они переехали[292]292
  Баран, Володимир. Україна в добу Хрущова // Політична історія України: XX ст.: У 6 т. / За ред. Івана Кураса. – К.: Генеза, 2002. – Т. 6. – С. 133–136; Weiner, Amir. The Empires Pay a Visit: Gulag Returnees, East European Rebellions, and the Soviet Frontier Politics // Journal of Modern History. – 2006. – Vol. 78. – P. 333–376.


[Закрыть].

Помимо реабилитации людей, осужденных сталинскими трибуналами, большое значение имело восстановление доброго имени Николая Скрипника, ставшего символом украинизации, который покончил с собой в 1933 году после обвинений в национализме. В 1956–1958 годах Союз советских писателей Украины начал кампанию, в ходе которой были оправданы десятки писателей, павших жертвами Большого террора. Официальными постановлениями партии были отменены наиболее одиозные сталинские резолюции, осуждавшие литературные и музыкальные произведения.

Реабилитация репрессированных деятелей культуры была одним из проявлений «оттепели» – общей либерализации культурной жизни в СССР после смерти Сталина. В 1955 году газетная статья Александра Довженко, в которой он призывал «расширять творческие границы социалистического реализма», была воспринята в Украине как призыв к творческой свободе. В 1956 году Довженко умер, и его стали превозносить как одного из величайших деятелей украинской культуры, а украинские писатели постепенно расширяли границы дозволенного в литературе. После длительного молчания при Сталине опять открыто зазвучали голоса литераторов в защиту украинского языка.

73. Первый в СССР и один из первых в мире телевизоров КВН-49 (Кенигсон, Варшавский, Николаевский – 1949 год)

Наиболее заметно десталинизация отразилась на политике и культуре, однако коснулась она и экономики. Во время послевоенного восстановления народного хозяйства приоритеты расставлялись согласно главным ценностям сталинского государства. Сначала следовало восстановить тяжелую промышленность, поскольку от нее зависели престиж и обороноспособность страны. На дефицит продовольствия и товаров широкого потребления власти не обращали особого внимания. В последние годы жизни Сталина советское сельское хозяйство переживало глубокий кризис, да и после войны средств в него практически не вкладывали. Однако Хрущев верил в то, что при коммунизме, построение которого было целью Страны Советов, простые люди должны жить лучше, чем при капитализме. В 1957 году он поставил совершенно нереальную задачу – догнать и перегнать Соединенные Штаты по производству мяса, молока и масла на душу населения. Сегодня такой лозунг может показаться наивным, но тогда, после долгих лет голода и лишений, он звучал обнадеживающе.

74. Никита Хрущев во время визита в США

Так как Украина являлась крупным сельскохозяйственным регионом, то повышение государственных закупочных цен, проведенное в конце 1950-х годов, пошло республике на пользу: в семь раз поднялись цены на зерно, в восемь – на картофель и в пять – на мясо. Одновременно с этим проводилось списание долгов, обновлялась материальная база колхозов и совхозов, что также несколько улучшило положение. Во время одного из визитов в Украину Хрущев решил ликвидировать созданные при Сталине машинно-тракторные станции, помимо ухода за техникой, выполнявшие функции политического контроля на селе. В 1958 году государство продало всю технику МТС колхозам. В конце 1950-х сельскохозяйственное производство в Украине росло в среднем на 8 % в год[293]293
  Баран Володимир, Даниленко Віктор. Україна в умовах системної кризи (1946-1980-ті рр.). – К.: Альтернативи, 1999. – С. 85.


[Закрыть]. Улучшалось снабжение продовольствием городов, повышался уровень жизни колхозников. В то же время тысячи украинских агрономов и механизаторов выехали в Казахстан и Восточную Сибирь поднимать целину.

Хотя общая идея реформ выглядела разумной, некоторые эксперименты в сельском хозяйстве привели едва ли не к большим разрушениям, чем сталинские принудительные меры. В 1955 году государство вдвое уменьшило размеры приусадебных участков колхозников. Эти частные наделы земли хоть и выглядели подозрительно с идеологической точки зрения, тем не менее давали значительный процент сельскохозяйственной продукции.

75. Советская агитпродукция (1963)

Крестьяне не только кормились за счет этой земли сами, но и поставляли излишки урожая на рынок, что помогало обеспечить город продуктами. А значит, сокращение приусадебных хозяйств ударило как по селу, так и по городу. Помимо этого, к колоссальным убыткам привело чрезмерное увлечение Хрущева кукурузой. В конце 1950-х годов он распорядился отвести под кукурузу 20 % пахотной земли в Украине, что выполнялось за счет уменьшения посевов традиционной для региона пшеницы. Это сразу же привело к снижению темпов роста в сельском хозяйстве. А два неурожайных года – 1960-й и 1963-й – окончательно развеяли надежды Хрущева перегнать Америку по производству продовольствия. В 1963 году Советский Союз впервые с 1920-х годов был вынужден закупать зерно за границей. В 1962 году недовольство граждан ростом цен на продовольствие в государственных магазинах и на рынках вылилось в республике в столкновения с милицией и погромы магазинов[294]294
  Баран, Володимир. Україна 1950-1960-х рр.: еволюція тоталітарної системи. – Львів: Інститут українознавства ім. І. Крип’якевича НАНУ, 1996. – С. 196–197.


[Закрыть].

Хрущев справедливо полагал, что главная проблема промышленности заключается в ее бюрократической централизации, однако выход из этой ситуации он видел не в рыночной конкуренции, а в децентрализации. Вскоре после смерти Сталина в Москве началось сокращение числа союзных министерств. В 1953–1956 годы в подчинение украинским министерствам было переведено около 10 000 крупных предприятий и организаций, в результате чего доля управляемой из Киева республиканской промышленности возросла с 36 до 76 %. В этот же период в рамках кампании по повышению эффективности руководства было сокращено более 60 000 административных должностей[295]295
  Баран, Володимир. Україна в добу Хрущова // Політична історія України: XX ст.: У 6 т. / За ред. Івана Кураса. – К.: Генеза, 2002. – Т. 6. – С. 151.


[Закрыть].

Все эти мероприятия способствовали дальнейшему подъему советского хозяйства. Благодаря масштабному послевоенному восстановлению в 1950-е годы произошел значительный рост промышленного производства, который пошел на спад лишь в начале следующего десятилетия. На этой волне в 1957 году Хрущев ликвидировал многие центральные министерства и создал в регионах советы народного хозяйства (совнархозы), которые должны были заниматься развитием экономики на местах. Поначалу в Украине насчитывалось И таких совнархозов, но уже в 1960 году их число возросло до 14, и был создан республиканский Совет народного хозяйства УССР. В результате этих реформ в подчинении украинского руководства оказалось более 97 % всей промышленности республики.

Тем самым Хрущев пытался предотвратить такие ситуации, когда близлежащие украинские заводы не могли снабжать друг друга, потому что плановики в центре завязали их производственный цикл на предприятия в других регионах. После смерти Сталина на разных конференциях обсуждали десятки таких случаев. Например, ремонтники киевской электростанции получали кабель из города Куйбышева, расположенного в центральной России, хотя в Киеве имелся большой завод, выпускавший точно такой же кабель. Или, например, доски для строительных лесов поступали из далекого Архангельска, при этом они ничем не отличались от местных[296]296
  Государственный архив Киевской области (ДАКО – Державний архів Київської області). – Ф. Р-5. – Оп. 6. – Ед. хр. 248.


[Закрыть]. Впрочем, вскоре в Кремле обнаружили, что наделение местных властей экономическими полномочиями порождает регионализм. Директора предприятий и партийные руководители упорно защищали интересы своей области, а общий темп промышленного роста по-прежнему падал. В начале 1960-х годов Москва постепенно сменила курс, число украинских совнархозов было сокращено с 14 до семи, а позднее – до трех[297]297
  Баран, Володимир. Україна 1950-1960-х рр.: еволюція тоталітарної системи. – Львів: Інститут українознавства ім. І. Крип’якевича НАНУ, 1996. – С. 182–183.


[Закрыть]. После отставки Хрущева в 1964 году центральные отраслевые министерства были восстановлены.

Последним проявлением десталинизации стала попытка децентрализовать партийную вертикаль власти. В 1962 году Хрущев решил разделить областные и районные комитеты партии на «промышленные» и «сельскохозяйственные». В атмосфере усиливающегося недовольства партийных чиновников эта реформа была проведена и в Украине, за исключением девяти аграрных западных областей. Еще большее раздражение местных функционеров вызвало предложение Хрущева ограничить пребывание на партийных должностях тремя сроками. Украинские ставленники Хрущева, а также люди, которых он забрал из республики в Москву, приняли самое активное участие в сговоре против Хрущева. Летом 1964 года большая часть Политбюро вынудила Хрущева покинуть свой пост.

Две модели украинской советской идентичности

Подобно тому как личность и взгляды первого секретаря ЦК в Москве определяли советскую политику в целом, руководитель КПУ оказывал серьезное влияние на партийную линию в УССР. Демократические механизмы по-прежнему отсутствовали, а в Кремле на месте богоподобного Сталина теперь сидел такой же чиновник, как и бюрократы на местах, – в этих условиях местные лидеры еще больше укрепили свою власть. В Украине два первых секретаря ЦК КПУ Петр Шелест (1963–1972) и Владимир Щербицкий (1972–1989) различались не только по стилю руководства – проводимая ими политика реализовывала две различные модели украинской советской идентичности: в одном случае защищались экономические интересы республики и ее культура, в другом – проводился общесоюзный курс на централизацию и ассимиляцию. Назначение Щербицкого вместо Шелеста в 1972 году сигнализировало о восстановлении в республике жесткого контроля Кремля.

Шелест являлся одной из ключевых фигур в деле устранения Хрущева в 1964 году. Это был яркий руководитель, известный своей прямотой; прежде чем перейти на партийную работу в 1950-х годах, он сделал директорскую карьеру на производстве. После отставки в 1972 году его образ был сильно мифологизирован, прежде всего из-за официальных обвинений в пособничестве национализму, а также в проведении политики экономического регионализма. В Украине ходили слухи, будто Шелест тайно поддерживал диссидентов, а когда он снова появился на публике в конце 1980-х годов то стал представлять себя предвестником горбачевской гласности[298]298
  Интервью Шелеста 1989–1990 годов опубликованы в кн.: Петро Шелест: «Справжній суд історії ще попереду»: спогади, щоденники, документи, матеріали / Упор. Володимир Баран, Олеся Мандебура, за ред. Юрія Шаповала. – К.: Генеза, 2004. – С. 635–703. См. также мемуары Шелеста (что примечательно, на русском языке): Шелест, Петр. «Да не судимы будете»: Дневниковые записи, воспоминания члена Политбюро ЦК КПСС. – М.: Оригинал, 1995.


[Закрыть]. Начиная с 1970-х годов западные советологи спорили о том, считать ли Шелеста «национал-коммунистом» или представителем «украинского автономизма»[299]299
  Западные работы о Шелесте: Bilinsky, Yaroslav. Mykola Skrypnyk and Petro Shelest: An Essay on the Persistence and Limits of Ukrainian National Communism // Soviet Nationality Policies and Practices / Ed. by Jeremy Azrael. – NY: Praeger, 1978. – P. 105–143; Pelenski, Jaroslaw. Shelest and His Period in Soviet Ukraine (1963–1972): A Revival of Controlled Ukrainian Autonomism // Ukraine in the 1970s / Ed. by Peter Potichnyj. – Oakville, Ont.: Mosaic Press, 1975. – P. 283–305; Tillett, Lowell. Ukrainian Nationalism and the Fall of Shelest // Slavic Review. – 1975. – Vol. 34. – № 4. – P. 752–768. Более свежий взгляд можно найти в книгах: Kuzio Taras, Wilson Andrew. Ukraine: Perestroika to Independence. – Edmonton: CIUS Press, 1994. – P. 44–47; Nahailo, Bohdan. The Ukrainian Resurgence. – Toronto: U of Toronto P, 1999. – P. 26–38; Wilson, Andrew. Ukrainian Nationalism in the 1990s: A Minority Faith. -Cambridge: Cambridge UP, 1997. – P. 98–99.


[Закрыть].

76. Слева направо: Петр Шелест, Леонид Брежнев, Владимир Щербицкий, физик Валентин Бакуль

Рассекреченные архивы и мемуары заставляют по-новому взглянуть на период руководства Шелеста. Первый секретарь ЦК КПУ предстает убежденным коммунистом, который, тем не менее, считал защиту украинской экономики и культуры обязанностью руководителя республики[300]300
  Обширную подборку архивных документов, имеющих отношение к политике Шелеста, см. в книге: Петро Шелест: «Справжній суд історії ще попереду»: спогади, щоденники, документи, матеріали / Упор. Володимир Баран, Олеся Мандебура, за ред. Юрія Шаповала. – К.: Генеза, 2004. – С. 427–626. См. также обстоятельную вступительную статью Юрия Шаповала к этому сборнику: Шаповал, Юрій. Петро Шелест у контексті політичної історії України XX століття // Там же. – С. 5–20.


[Закрыть]. С точки зрения официальной идеологии, строительство социализма было невозможно без развития советских народов. По мнению Шелеста, советская Украина должна была стать сильной республикой с развитой экономикой и цветущей национальной культурой. А потому, отстаивая интересы своей республики перед московскими чиновниками, он был уверен, что защищает принципы ленинской национальной политики, а не подрывает устои Советского Союза.

Впрочем, нельзя отрицать, что позиция Шелеста отражала интересы послевоенной украинской элиты. До вступления в должность первого секретаря ЦК КПУ в 1963 году он возглавлял Бюро ЦК КПУ по промышленности и строительству, которое контролировало работу совнархозов. Эта деятельность, равно как и работа директором на заводе, оказала влияние на будущую политику партийного руководителя республики. Он выражал недовольство, что центральные плановые органы игнорируют нужды республики, и настаивал, чтобы капиталовложения в республику соответствовали ее отчислениям в общесоюзный бюджет. Само собой разумеется, что Шелест был против решения Кремля направить инвестиции не в украинскую угольную отрасль и металлургию, а в нефтегазовую промышленность Сибири.

Позиция Шелеста соответствовала также его роли лидера огромной Коммунистической партии Украины, численность которой продолжала расти, причем доля украинцев в КПУ была в этот момент больше, чем когда бы то ни было. В 1958–1972 годах количество членов КПУ возросло от 1,1 до 2,5 миллиона человек, а процент украинцев среди них составил рекордные 65 %. Украинцы по-прежнему преобладали в Политбюро ЦК КПУ в 1971 году девять из десяти членов Политбюро и все пять кандидатов в члены принадлежали к украинской национальности[301]301
  Krawchenko, Bohdan. Social Change and National Consciousness in Twentieth-Century Ukraine. – Edmonton: CIUS, 1985. – P. 246–248 (укр. перевод: Кравченко, Богдан. Соціальні зміни і національна свідомість в Україні XX століття. – К.: Основи, 1997).


[Закрыть]. (Следует отметить, что все эти назначения утверждал Кремль. Украинизацию республиканского руководства не считали опасной или противоречащей советской национальной политике.) Как глава КПУ Шелест гордился тем, что партия играет роль «политического авангарда» украинского народа. Люди, работавшие при Шелесте в аппарате ЦК КПУ, вспоминали, что ему очень не нравилось выражение «республиканская партийная организация», которое подчеркивало, что КПУ по сути является местным филиалом КПСС. Шелест предпочитал официальное название, которое звучало более независимо – Коммунистическая партия Украины[302]302
  Гаман, Віктор. Коридори ЦК: Дещо із записників 1968–1972 років та пізніших доповнень. – К.: Український письменник, Вир, 1997. – С. 4, 345.


[Закрыть].

Родным языком Шелеста был украинский, и, выступая внутри республики, он всегда говорил по-украински. В отличие от его предшественников и преемников, Шелест нередко отмечал важную роль украинского языка и исторического наследия Украины. Делопроизводство ЦК КПУ при Шелесте велось преимущественно на украинском языке. По-видимому, с подачи первого секретаря министр высшего и среднего образования республики Юрий Даденков в 1965 году издал указ об украинизации высшего образования, правда, вскоре этот указ был отменен. Тем не менее было бы ошибкой считать, будто Шелест имел связи с украинской интеллигенцией или втайне симпатизировал диссидентам. Западные наблюдатели в свое время предполагали, что Шелест или кто-то из его приближенных поддерживал Ивана Дзюбу, когда тот писал программную книгу украинских правозащитников «Интернационализм или русификация?», однако сам Дзюба этот факт отрицает[303]303
  Насправді було так: Інтерв’ю Юрія Зайцева з Іваном Дзюбою. – Львів: Інститут українознавства ім. І. Крип’якевича, 2001. – С. 68.


[Закрыть]. В одном из недавних газетных интервью поэт Дмитрий (Дмы-тро) Павличко рассказал о реальных отношениях Шелеста с интеллигенцией: «Шелест вызывал меня к себе и говорил: “Прикороти свой язык!”. И справедливости ради скажу, что он защитил меня от ареста, дал квартиру в Киеве»[304]304
  Бондаренко, Станислав. «Меня напрасно называют русофобом»: Интервью с Дмитром Павлычко // Киевские ведомости. – 2004. – 27 сентября. – С. 21.


[Закрыть]. Ясно, что партийный лидер Украины хотел предотвратить массовые аресты интеллигенции, которые свидетельствовали бы о недостатках на «идеологическом фронте» на вверенной ему территории, однако союзником украинской интеллигенции он тоже не был.

Книга самого Шелеста «Украина наша Советская» («Україно наша Радянська», 1970) была использована как предлог для его смещения с должности, и именно потому вызвала к себе особое внимание на Западе[305]305
  См. в частности: Tillett, Lowell. Ukrainian Nationalism and the Fall of Shelest // Slavic Review. – 1975. – Vol. 34. – № 4. – P. 752–768.


[Закрыть]. Книга действительно была выдержана в патриотических тонах, прославляла казаков и достижения украинской республики, однако, как и большинство книг партийных руководителей, была написана «литературными неграми» и тщательно отредактирована в отделах ЦК КПУ. Личный вклад Шелеста был минимален: в его дневнике можно найти только записи вроде «просматривал материалы для книги». Если в этой книге и были какие-то отклонения от официальной советской идеологии, то заключались они скорее не в прегрешениях Шелеста, а в обычных для 1960-х годов риторических фигурах, которые в новом политическом климате середины 1970-х получили совершенно иное звучание.

Приверженность Шелеста демократическим реформам вызывает не меньше сомнений, чем его симпатии к национализму. Во время Пражской весны 1968 года Шелест был среди самых воинственных советских руководителей. Он выступал за незамедлительный ввод войск, опасаясь, что либеральная зараза перекинется на соседнюю Украину. Что касается экономической политики, то на первое место Шелест по-прежнему ставил тяжелую промышленность и лишь во вторую очередь обращал внимание на производство товаров широкого потребления. Взлет и падение Шелеста были связаны скорее с изменениями кадровых пасьянсов и борьбой за власть в высшем советском руководстве, а не с чисто советскими проявлениями украинского патриотизма.

Закат карьеры Шелеста начался восьмью годами ранее – с отставки Хрущева. Переворот 1964 года прошел под лозунгом возвращения к «коллективному руководству», и действительно в первые годы после снятия Хрущева важные решения принимал триумвират в составе Леонида Брежнева, Алексея Косыгина и Николая Подгорного. Однако к концу 1960-х годов у власти утвердился первый секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев. (В 1966 году на съезде партии было восстановлено прежнее название занимаемого им поста – Генеральный секретарь.) В отличие от Сталина и позднего Хрущева, новый партийный руководитель маневрировал между разными группами в поисках консенсуса. Находясь у власти, Брежнев создал из своих ставленников одну из самых больших в советской истории властных группировок, которую позднее, после его смерти, стали называть «днепропетровской мафией».

По своему происхождению Брежнев был русским, однако он родился и начал свою партийную карьеру в Украине. Получив образование инженера, Брежнев в 1938 году пошел на партийную работу в своей родной Днепропетровской области, тогда на руку ему сыграл кадровый дефицит после Большого террора. Интересно, что в то время в графе национальность он указывал «украинец», по-видимому, для того, чтобы его причисляли к местным национальным кадрам. (Перейдя в 1950-х годах на повышение в Москву, Брежнев стал «русским».) Во время войны Брежнева заметил Хрущев, после чего он стал быстро продвигаться по карьерной лестнице – в Украине, в Молдавии и Казахстане, пока наконец не перебрался в Москву. Таким образом, Шелест, будучи таким же вероломным подопечным Хрущева, считал Брежнева ровней, бывшим соратником по сговору, но никак не патроном. Кроме того, Шелест поддерживал более близкие отношения с другим членом триумвирата – Подгорным. И когда Брежнев сосредоточил в своих руках власть в Кремле, его отношения с влиятельными республиканскими руководителями типа Шелеста стали натянутыми.

Альтернативу Шелесту в Украине Брежнев нашел в лице Владимира Щербицкого, своего давнего приятеля по Днепропетровской области[306]306
  Подробной биографии Щербицкого до сих пор не существует. Краткий биографический очерк опубликовал Дмитрий Табачник, см.: Табачник, Дмитро. «Апостол застою»: ескіз до політичного портрета Володимира Щербицького // Вітчизна. – 1992. – № 9. -С. 159–163; № 10. – С. 107–113; № И. – С. 119–123.


[Закрыть]. В начале 1960-х годов Щербицкий в течение короткого времени был председателем Совета Министров УССР, но вскоре его вернули обратно в Днепропетровск, где он занял должность первого секретаря обкома партии. В 1965 году Брежнев помог ему вновь стать председателем Совмина – в то время это была скорее административная работа, нежели политическая, однако Шелест оставался у власти еще семь лет, так как для его устранения Брежневу пока не хватало политического веса. Подготовка к отставке Шелеста началась в 1970 году, когда заменили верного ему председателя украинского КГБ, а вместе с ним и глав всех областных комитетов государственной безопасности. Начались преследования диссидентов, в печати развернулась кампания против украинского национализма, – все это пошатнуло позиции Шелеста. В конце концов в мае 1972 года Брежнев неожиданно перевел украинского руководителя в Москву, назначив его заместителем председателя Совета Министров СССР, а затем отправил на пенсию. Всего через год в партийной украинской печати появилась статья об «ошибках» Шелеста. Ему ставили в вину идеализацию украинского прошлого, стремление к экономической самодостаточности и «националистические уклоны».