Текст книги "История Украины. Становление современной нации"

Автор книги: Сергей Екельчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

22. Писатели Василий Стефаник и Ольга Кобылянская

Несмотря на то, что украинское движение Восточной Галиции в начале XX века пользовалось огромной народной поддержкой, к 1914 году оно не достигло ни одной из своих первоочередных целей: разделения провинции, открытия украинского университета, достижения полного равноправия украинского и польского языков в общественной жизни и образовании. Перед самой войной украинские политики почти договорились с Веной об учреждении украинского университета, а также о создании в галицийском сейме двух отдельных палат (украинской и польской) и двух отдельных инстанций по вопросам образования. Но война отложила эти планы на неопределенный срок.

В начале XX века в Галиции активно развивалась культура, прочной опорой ей служили национальная церковь, школы и сельские читальни. В распоряжении читателей было более семидесяти украинских периодических изданий, среди них – влиятельная газета «Дело» (печатный орган народовцев). В 1894 году надднепрянец Михаил Грушевский стал первым профессором истории Украины во Львовском университете. В его статьях и первых томах монументальной «Истории Украины-Руси» украинская нация обрела солидную историческую родословную, достигавшую времен Киевской Руси[109]109
  О концептуальном перевороте, предпринятом Грушевским, см.: Sysyn, Frank. Introduction // Hrushevsky, Mykhailo. History of Ukraine-Rus’. – Edmonton: CIUS, 1997. – Vol. 1; Plokhy, Serhii. Unmaking Imperial Russia: Mykhailo Hrushevsky and the Writing of Ukrainian History. – Toronto: U of Toronto P, 2005.


[Закрыть]. Современный украинский историк Ярослав Грицак указал на любопытную деталь, свидетельствующую о распространении исторической памяти среди национальных активистов Галиции: начиная с 1890-х годов детям в семьях украинских патриотов все чаще давали имена киеворусских князей, например Ярослав[110]110
  Грицак, Ярослав. Яких-то князів були столиці в Києві? До конструювання історичної пам’яті галицьких українців у 1830-1930-ті роки // Україна модерна. – 2001. – № 6. -С. 77–98.


[Закрыть]. Грушевский и его коллеги превратили Научное общество имени Шевченко в своего рода украинскую академию наук. Наиболее плодовитым украинским автором того времени был Иван Франко, он писал практически во всех жанрах и стал первым украинским прозаиком, бытопи-савшим индустриализацию. Произведения Василия (Васыля) Стефаника и Ольги Кобылянской ознаменовали начало эпохи модернизма в литературе, кроме того, Кобылянская первой затронула феминистскую тему.

Политическое и культурное развитие Буковины, хотя и с задержкой, в целом повторяло путь Восточной Галиции. Здесь основывали свои отделения галицийские партии, и единственным существенным отличием можно считать меньшую роль церкви, которая на Буковине была православной, а не греко-католической. В Закарпатье же правящие венгерские классы препятствовали политической мобилизации украинцев и даже ограничивали возможности их культурной жизни, которая не выходила за рамки начального образования и греко-католического церковного обряда.

Украинский вопрос во время Первой мировой войны

Первая мировая война, потребовавшая полной мобилизации экономики стран-участниц и принесшая огромные потери среди мирного населения, была результатом великодержавной политики в Европе. Хотя украинский вопрос не был основной причиной войны, все же он представлял собой источник сильной напряженности в отношениях между Романовыми и Габсбургами. Россия проявляла особый интерес к судьбе австро-венгерских славян. Государственные мужи Российской империи втайне надеялись присоединить «русские» земли Галиции, Буковины и Закарпатья и попутно уничтожить рассадник украинского национализма, откуда, по их мнению, тянулись нити в Надднепрянскую Украину[111]111
  Сарбей, Віталій. Національне відродження України. – К: Альтернативи, 1999. – С. 296–297.


[Закрыть].

С началом войны в августе 1914 года внушительная российская армия, в которой служили и новобранцы из Украины, двинулась на запад и к началу сентября захватила всю Восточную Галицию и Буковину. Вскоре царские войска были отброшены назад немцами, однако Львов в руках русских оставался до лета 1915 года.

Украинские патриоты в обеих империях поддержали свои правительства. Восточные украинцы, вероятно, принимали во внимание всенародный патриотический подъем в России, а западные надеялись, что поражение России принесет им новые политические возможности. Лидеры украинских партий Австро-Венгрии сразу же учредили Главную украинскую раду, во главе которой стал видный национал-демократ Константин (Кость) Левицкий. Рада заявила о верности украинцев престолу и призвала сформировать украинское воинское подразделение. Военное командование из множества добровольцев выбрало 2500 человек и организовало корпус Украинских сечевых стрелков. Помимо этого сотни тысяч украинцев были призваны в регулярную австрийскую армию и миллионы мобилизованы в царскую армию в Российской империи.

Заверения галичан в верности не помешали отступающим австрийским войскам вымещать свою злобу на русинских крестьянах и духовенстве. Одни были казнены, другие отправлены в печально известный концлагерь Талергоф по фальшивым обвинениям в шпионаже в пользу России. За отступающими австрийцами шли русские, которые начали преследования украинских активистов. И хотя у российских властей не было четкого плана по включению Галиции в состав империи, царский генерал-губернатор и русский националист граф Георгий Бобринский немедленно закрыл украинские культурные организации, газеты и кооперативы. При содействии местных русофилов власти попытались заменить украинский язык в школах русским, а также подорвать влияние Греко-католической церкви. Имперская пресса приветствовала «возвращение» Галиции и Буковины под скипетр русских царей, а весной 1915 года Львов посетил сам император Николай II[112]112
  См. одну из новых работ российских историков о царской политике в оккупированной восточной Галиции: Бахтурина, Александра. Политика Российской империи в Восточной Галиции в годы Первой мировой войны. – М.: АИРО-ХХ, 2000.


[Закрыть].

Этот эксперимент по ассимиляции вскоре прекратился из-за австрийско-немецкого контрнаступления. Тем не менее, он показал, что национальность стала важным фактором имперской идеологии, об этом же свидетельствовали преследования этнических немцев и евреев в России во время войны[113]113
  См.: Хаген, Марк фон. Держава, нація та національна свідомість: російсько-українські відносини в першій половині XX ст. // Український історичний журнал. – 1998. – № 1. С. 128; Lohr, Eric. Nationalizing the Russian Empire: The Campaign against Enemy Aliens during World War I. – Cambridge, Mass.: HUP, 2003.


[Закрыть]. В то же самое время Австро-Венгрия стремилась использовать потенциал украинского национализма против Российской империи, позволив Союзу освобождения Украины (группе эмигрантов-социалистов с Надднепрянской Украины) пропагандировать идею независимого государства в лагерях военнопленных среди украинцев-солдат царской армии. При официальной поддержке властей группа основала в Вене издательство и отправила своих эмиссаров в ряд стран[114]114
  Одно из последних исследований об этом Союзе: Лавров, Юрій. Початок діяльності Союзу визволення України // Український історичний журнал. – 1998. – № 4. – С. 3–32; № 5.-С. 3-15.


[Закрыть]. Тем временем Главная украинская рада выступила за независимость российской Украины и автономию Восточной Галиции.

В ходе войны в обеих империях усиливалось значение национального вопроса. Отступление российской армии положило конец галицийскому русофильству как организованному движению, поскольку его активисты или оказались вместе с отходящей царской армией в России, или были арестованы австрийскими властями. Таким образом украинские национальные партии упрочили свое и без того доминирующее положение и с большим напором стали требовать для себя уступок в Вене, однако правительство так и не пошло далее обещаний ввести некоторые реформы после войны. Подобные обещания снова прозвучали в конце 1916 года, когда после смерти старейшего европейского монарха Франца Иосифа на престол взошел молодой император Карл. В Российской империи украинская культурная жизнь также начала выходить из подполья, однако политическая деятельность по-прежнему оставалась вне закона.

Много сражений на Восточном фронте произошло на территории Галиции и Буковины, что обернулось тяжелейшими последствиями для этих регионов – огромными людскими потерями и разрушениями. В общегосударственном масштабе колоссальные военные усилия истощили административный и экономический потенциал Российской и Австро-Венгерской империй. В обоих государствах разложение социального и национального строя сопровождалось ростом широкого недовольства центральной властью, которое ощущалось повсеместно. Новым магнитным полюсом лояльности становилась национальность, а эпоха многонациональных династических империй быстро приближалась к концу.

* * *

В конце XIX – начале XX века индустриальный бум, урбанизация, становление массовой политики, а также Первая мировая война привели к возникновению в Украине общества нового типа. Неотъемлемой составляющей современной идентичности стало представление о национальности. К 1917 году украинские патриоты в России и Австро-Венгрии твердо знали, что они принадлежат к единой украинской нации, имеющей право на самоуправление в той или иной форме, а также на свободное развитие собственной культуры и языка. Однако национальная солидарность украинского народа в Галиции разительно отличалась от той сумятицы в вопросах национальной и социальной принадлежности, которая была характерна для украинских земель в составе России. Ни в одной из империй украинское движение не обладало достаточными силой или мужеством, чтобы выдвинуть требование политической независимости. Однако распад империй в результате Первой мировой войны открывал путь для украинской революции.

Глава 4
Украинская революция

Георгий Нарвут.

Обложка журнала «Солнце труда» (1919).

Бумага, тушь, гуашь

После развала Российской и Австро-Венгерской империй В 1917–1918 годах стало возможным создание украинского государства, которое впервые в истории объединило бы Восточную и Западную Украину. Украинская революция стала кульминацией движения за национальные права украинцев, и в то же время она была лишь звеном в цепочке масштабных политических катаклизмов, потрясших Восточную Европу после Первой мировой войны, самым ярким из которых была русская революция. Революцию в Украине нельзя назвать схваткой между социалистами и националистами (зачастую это были одни и те же люди), скорее это была беспорядочная борьба между разношерстными украинскими патриотами, местными социалистами всевозможных мастей и анархистами. Украинская революция стала возможной благодаря краху Российской и Австро-Венгерской империй, а ее исход был предопределен международным конфликтом, который последовал за этим распадом. Судьба украинских земель в значительной мере зависела от немецких и польских вооруженных сил, от действий Красной и Белой российских армий, а также от послевоенных политических решений Антанты[115]115
  См. последние работы, которые выходят за рамки традиционных историографических моделей и намечают план дальнейших исследований: Hagen, Mark von. The Dilemmas of Ukrainian Independence and Statehood, 1917–1921 // The Harriman Institute Forum. – 1994 (January). – № 7. – P. 7–11; Himka, John-Paul. The National and the Social in the Ukrainian Revolution of 1917–1920 // Archiv fur Sozialgeschichte. – 1994. – № 34. – P. 95–110; Грицак, Ярослав. Українська революція 1914–1923: нові інтерпретації // Україна модерна. -1999. – № 2/3. – С. 254–269; Szporluk, Roman. Ukraine: From an Imperial Periphery to a Sovereign State // Daedalus. – 1997 (Summer). – Vol. 126. – P. 85–120 (укр. перевод: Шпор-люк, Роман. Україна: від імперської окраїни до незалежної держави // Шпорлюк, Роман. Імперія та нації / Пер. з англ. Георгій Касьянов, Микола Климчук. – К.: Дух і літера, 2000; и специальный номер «Journal of Ukrainian Studies» (Summer 1999. – № 24) под редакцией Джона-Пола Химки.


[Закрыть].

Во время событий 1917–1920 годов утвердилось современное представление об Украине как о геополитическом и культурном образовании – в период между двумя войнами европейские державы уже были вынуждены рассматривать Украину как отдельную нацию. Однако ход революции разочаровал тех украинских интеллектуалов, которые пытались пробудить в простых людях национальные чувства. Национальные идеи едва ли находили большую поддержку в крестьянской среде – намного больше крестьян интересовал земельный вопрос. Неспособность правительства разрешить проблему, которая волновала все население, ослабила народную поддержку украинской идеи не меньше, чем отсутствие собственного среднего класса, запоздалый переход украинского национального движения к политическому этапу или долгий период царских репрессий.

Впрочем, говорить о существовании некой универсальной украинской идеи не приходится. У каждого революционного правительства, быстро сменявшего предыдущее, было свое представление об Украине – украинское государство мыслилось как автономия в составе демократической России, независимая социалистическая республика, консервативная монархия или националистическая военная диктатура, – однако ни одна из политических сил так и не добилась доминирования своего проекта над другими. Сегодня стало общим местом говорить о том, что коммунизм не принес Украине ничего хорошего, но во время революции идея радикальных общественных преобразований пользовалась большой популярностью в Восточной Украине, хотя и была столь же неопределенной, как и перспектива автономного государства.

Украинцы организуются

Как политическое событие украинская революция началась в далекой северной столице Российской империи, недавно переименованной в Петроград из звучащего по-немецки Санкт-Петербурга. Уличные демонстрации начались 8 марта 1917 года (23 февраля – по юлианскому календарю или старому стилю, которого в России придерживались до 1918 года), они были вызваны дефицитом продовольствия, но быстро переросли в массовые выступления против царского режима. Первым на сторону восставших перешел Волынский полк, состоявший главным образом из украинцев. Утратив власть над страной, 15 марта Николай II отрекся от престола, и в тот же день либеральные члены Думы сформировали Временное правительство, которое возглавил князь Георгий Львов. Тем временем радикально настроенная интеллигенция и лидеры профсоюзов организовали Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. Вскоре подобные Советы возникли и в других крупных городах. Этот неспокойный период сосуществования Временного правительства и Советов большинство историков называют «двоевластием», используя при этом ленинское определение.

Как и в других нерусских регионах, ситуация в Украине была еще более запутанной: скорее здесь можно было говорить о «троевластии», где в качестве третьей силы выступали националисты. Различные политические силы видели свою цель не только в достижении социальной революции, – они хотели добиться для Украины статуса отдельного политического образования, а также решить вопрос о ее будущих отношениях с Россией. Умеренные политики пытались сохранить гражданский мир, в то время как радикальная и националистическая интеллигенция стремились использовать народную энергию для создания своих организаций. Ни одна из этих сил не была в состоянии уничтожить самодержавие, более того, их превращение в серьезных политических игроков стало возможным лишь благодаря ослаблению царского режима.

В украинских губерниях разрушение старого порядка произошло бескровно. 13 марта, через несколько дней после того, как стали распространяться слухи о петроградских событиях, в Киев пришла телеграмма из Думы о революции в столице. Киевская городская власть и либеральные политики учредили Исполнительный комитет объединенных общественных организаций, который поддержал Временное правительство. Однако в последующие несколько дней социалисты образовали советы в крупных украинских городах: 15 марта – в Харькове, 16-го – в Киеве. Наконец, 17 марта украинские активисты создали собственный координационный центр – Центральную Раду. Ее председателем избрали влиятельного историка Михаила Грушевского, своих представителей в Раду направили практически все украинские партии.

Центральная Рада оказалась во главе широкого возрождения украинской политической и культурной жизни. Временное правительство ввело свободу слова и собраний, благодаря чему украинские политические партии смогли выйти из подполья, при этом они стали заметно более левыми. Умеренное Общество украинских поступовцев (т. е. прогрессистов) превратилось в Украинскую партию социалистов-федералистов, которая выступала за постепенные реформы и не одобряла конфискацию крупных землевладений. Между тем Грушевский отошел от своих бывших союзников и присоединился к обновленной Украинской партии социалистов-революционеров, которая отстаивала радикальную земельную реформу и быстро приобрела популярность у крестьян. Несмотря на то, что именно эта партия вскоре стала крупнейшим украинским политическим объединением и пользовалась наибольшей поддержкой избирателей, у руля украинской революции оказалась другая социалистическая партия. Это была Украинская социал-демократическая рабочая партия, в которую вошли известнейшие украинские патриоты того времени, в том числе Владимир Винниченко и Симон Петлюра. Однако, судя по недавно опубликованным сборникам документов, все ведущие украинские политические силы требовали всего лишь территориальной автономии в составе федеративной России[116]116
  См.: Українські політичні партії кінця XIX – початку XX століття: програмові і довідкові матеріали / Упор. В. Ф. Шевченко. – К.: Фенікс, 1993; Телешун, Сергій. Національне питання в програмах українських політичних партій в кінці XIX – на початку XX ст. – К.: Б. в., 1996.


[Закрыть].

23. Свидетельство члена Центральной Рады Симона Петлюры

После отмены царских ограничений на деятельность национальных меньшинств на территории всего региона стали вновь возникать филиалы «Просвиты», украинские кооперативы и культурные клубы. Главная украинская газета довоенного периода «Рада» возобновила свой выпуск под названием «Новая рада», помимо нее появились десятки других изданий. Деятели украинского национального движения вернулись было к своей культурной работе, которую они были вынуждены ненадолго прервать в XIX веке, однако в XX веке политическая ситуация была иной. В бурные дни весны 1917 года многие украинские активисты верили, что смогут «разбудить» народные массы. И действительно, одно время казалось, что идеи националистов нашли живой отклик среди населения. Первого апреля около 100 000 человек под желтоголубыми знаменами вышли на демонстрацию в Киеве в поддержку лозунга автономии Украины. Летом после того, как Временное правительство разрешило создание национальных военных подразделений, около 300 000 солдат распадающейся российской армии присягнули на верность Центральной Раде[117]117
  Эти две цифры – стотысячная демонстрация и триста тысяч «украинизированных» солдат – десятилетиями кочевали из одной книги в другую как доказательство широкой народной поддержки Центральной Рады (так же их трактовали и современники событий). На этом фоне выделяется точка зрения современного украинского историка, который интерпретирует эти цифры как свидетельство масштабности социальных и национальных потрясений 1917 года. См.: Солдатенко, Валерій. Українська революція: історичний нарис. – К.: Либідь, 1999. – С. 139, 292.


[Закрыть]. Впрочем, стоит иметь в виду, что людей привлекало сочетание националистической пропаганды с требованиями земельной реформы и призывами к всеобщему миру.

Дабы утвердить свою легитимность и заручиться народной поддержкой, Центральная Рада созвала в Киеве несколько съездов, на которые прибыли делегаты со всей Украины. В апреле на Всеукраинском национальном конгрессе было избрано 150 депутатов в Центральную Раду. В мае был проведен Военный съезд, в июне – Крестьянский, а в июле – Рабочий, и все они также делегировали в Раду своих представителей. В результате численность Рады увеличилась до 600 человек, и для решения повседневных вопросов была создана Малая Рада. Центральная Рада функционировала как революционный украинский парламент, и ее решения де-факто признавали большинство местных Советов. Основная проблема заключалась во взаимоотношениях Рады с Временным правительством, которое предпочитало иметь дело непосредственно со своими комиссарами в губерниях. Оглядываясь назад, можно сказать, что именно из-за отвлечения внимания на бесконечные переговоры с Петроградом Рада не смогла довести до конца такие насущные дела, как земельная реформа и создание эффективного административного аппарата. Но можно понять и тех украинских деятелей, которые стремились в первую очередь определить новые параметры отношений с бывшими имперскими властями.

И левые, и умеренные политики Центральной Рады видели автономную Украину в федерации с Россией, однако до созыва Учредительного собрания Временное правительство не хотело идти ни на какие уступки в национальном вопросе. 23 июня, после того как украинский план получения автономии был отвергнут, Центральная Рада приняла свой Первый универсал (так назывались указы казацких гетманов), в котором в одностороннем порядке провозгласила автономию[118]118
  Документы и универсалы Центральной Рады опубликованы в кн.: Українська Центральна Рада: Документи і матеріали / За ред. Владислава Верстюка: У 2 т. – К.: Наукова думка, 1997.


[Закрыть]. Затем Рада сформировала украинский кабинет министров – Генеральный секретариат, который возглавил Владимир Винниченко.

Временное правительство было всерьез обеспокоено этими событиями и направило в Киев делегацию во главе с военным министром и будущим председателем Совета Министров Александром Керенским. Именно в это время Германия и Австро-Венгрия нанесли российской армии несколько крупных поражений, и Петроград легче шел на уступки. Не считая саму Центральную Раду легитимной, Временное правительство официально признало власть Генерального секретариата в пяти из девяти губерний, где украинцы составляли большинство: Киевской, Черниговской, Полтавской, Подольской и Волынской. В это время представители национальных меньшинств Украины, которые с тревогой наблюдали за разворачивающейся борьбой между Киевом и Петроградом, наконец согласились занять места в Центральной Раде. Делегаты от русских, польских и еврейских политических организаций получили 202 из 822 мест в Центральной Раде и 18 из 58 – в Малой[119]119
  Верстюк, Владислав. Українська Центральна Рада. – К.: Заповіт, 1997. – С. 90, 99.


[Закрыть].

Впрочем, как показали июльские выборы в городские Советы, украинские партии не пользовались большой поддержкой в крупных городах, то есть как раз там, где это было особенно необходимо. В городах с населением до 50 тысяч они получили 12,6 % голосов, а в более крупных городах с населением свыше 50 тысяч – только 9,5 %[120]120
  Бойко, Володимир. Участь українських партій у муніципальній кампанії 1917 р. // Український історичний журнал. – 1997. – № 5. – С. 37.


[Закрыть]. Выборы во Всероссийское учредительное собрание принесли украинским партиям 67,8 % голосов (прежде всего украинским эсерам), большевики же получили лишь 10 %. Однако в Киеве за украинские партии проголосовали лишь 25 % избирателей, а в Харькове – 13 %[121]121
  Guthier, Steven. The Popular Base of Ukrainian Nationalism in 1917 // Slavic Review. -1979 (March). – № 38. – P 30–47.


[Закрыть]. Главной опорой украинского движения оставалось крестьянство, но Центральная Рада не выполняла главного требования крестьян – перераспределение земли. В сентябре 1917 года в знак протеста против затягивания земельной реформы украинские эсеры отказались заседать в новом Генеральном секретариате. В начале осени 1917 года крестьяне, более не надеясь на помощь сверху, начали проводить массовые захваты помещичьей и государственной земли[122]122
  Хміль Іван, Куташев Ігор. Наростання селянського екстремізму в Україні (березень-жовтень 1917 р.) // Проблеми вивчення історії Української революції 1917–1921 рр. / За ред. Владислава Верстюка. – К.: Інститут історії України НАНУ, 2002. – С. 53–76; Baker, Mark. Peasants, Power and Revolution in the Village: A Social History of Kharkiv Province, 1914–1921. Ph. D. thesis. – Harvard University, 2001.


[Закрыть].

Украинское правительство быстро утрачивало доверие населения и теряло контроль над селом. Как и многие тогдашние социалисты, Винниченко и другие украинские деятели считали, что существование буржуазного государственного аппарата и регулярной армии близится к концу. Ослепленные этой утопической мечтой, они так и не сформировали сильную национальную армию, хотя на верность Украине присягнули сотни тысяч солдат; не был создан и эффективный административный аппарат, несмотря на то, что в распоряжении властей были тысячи патриотически настроенных учителей и мелких чиновников. В итоге общественный порядок быстро распадался, а местные Советы в городах и импровизированные органы самообороны в селах все меньше внимания обращали на официальные распоряжения Киева.

Тем временем украинские политики окончательно разочаровались во Временном правительстве. После того как 7 ноября (25 октября по старому стилю) большевики в Петрограде свергли правительство Керенского, вооруженные отряды Центральной Рады при поддержке киевских большевиков выступили против верных правительству полков Киевского военного округа. Добившись победы, Рада провозгласила свою власть во всех девяти украинских губерниях: Киевской, Подольской, Волынской, Черниговской, Полтавской, Харьковской, Екате-ринославской, Херсонской и Таврической (за исключением Крыма). Третьим универсалом, изданным 20 ноября, Центральная Рада провозгласила создание Украинской Народной Республики, которая после созыва всероссийского Учредительного собрания должна была стать автономной республикой в составе будущей демократической федерации народов России.

Программа большевиков предполагала право наций на самоопределение, тем не менее коммунисты не собирались мириться с существованием самостоятельной Украины, в состав которой входили крупные промышленные и аграрные регионы бывшей Российской империи. В декабре 1917 года большевики созвали в Киеве Всеукраинский съезд советов для свержения власти Центральной Рады, но благодаря большому числу крестьянских делегатов украинским партиям удалось предотвратить этот акт. Большевистская фракция тогда переехала в Харьков, где 25 декабря на еще одном съезде советов была провозглашена Украинская Советская Республика. Тем временем из России прибывали вооруженные силы, вместе с местными красными отрядами они повели наступление на Киев.

Война с большевиками обернулась для Украинской Народной Республики настоящей катастрофой. Большинство из тех 300 000 солдат на Восточном фронте, которые перешли было на сторону Центральной Рады, вернулись домой, а нерегулярная украинская армия под командованием военного министра Симона Петлюры насчитывала 15 000 вольных казаков и добровольцев. По сути это была гражданская война, в которой моральный дух значил куда больше, чем численность, однако боевая готовность украинских отрядов особых надежд не внушала. По оценкам украинских историков, большевики начали наступление, имея не более 8000 штыков[123]123
  Гошиляк, Іван. Про причини поразки Центральної Ради // Український історичний журнал. – 1994. – № 1. – С. 36.


[Закрыть]. Но они были лучше организованы, имели отличных агитаторов и предлагали дезориентированному населению самую радикальную социальную программу. Война была выиграна скорее словом, чем оружием – солдаты добровольческих украинских полков массово переходили на сторону большевиков.

Завоевать поддержку рабочих Центральной Раде также не удалось. Если сравнить подготовку всех съездов, организованных украинскими властями в 1917 году, то можно сказать, что тяжелее всего шел созыв Рабочего съезда, а в ходе его проведения выяснилось, что именно рабочие относятся к правительству с наибольшим недоверием. Попытки властей установить контроль над рабочими объединениями или организовать отдельные украинские профсоюзы также провалились[124]124
  Гриценко, Ада. Українські робітники на шляхах творення національної держави. – К.: Інститут історії України НАНУ, 1992. – С. 4–6, 13–18; Мовчан Ольга, Реєнт Олександр. Міжпартійна політична боротьба у профспілковому русі України (1917–1922)// Український історичний журнал. – 1995. – № 5. – С. 8–27; Реєнт, Олександр. Українська революція і робітництво. – К.: Інститут історії України НАНУ, 1996. – С. 5–7.


[Закрыть]. При этом все большее влияние в украинских городах приобретали большевики. Когда с севера начала наступать Красная армия, во многих местах были предприняты успешные выступления рабочих. В Киеве подконтрольным Центральной Раде войскам удалось подавить восстание рабочих на заводе «Арсенал» (эта история затем была экранизирована в знаменитом фильме Александра Довженко). Однако уже через неделю украинскому правительству пришлось покинуть город. 29 января 1918 года, в последние трагические дни обороны столицы, близ станции Круты большевики окружили и уничтожили отряд из 300 украинских студентов, которые затем стали настоящими национальными мучениками в глазах антисоветской украинской интеллигенции.

24. Корпус завода «Арсенал» в Киеве со следами от пуль на фасаде, напоминающими о восстании 1918 г.

Тем временем начиная с декабря 1917 года советская Россия и Украинская Народная Республика вели мирные переговоры с Центральными державами. Большевики выступали против участия украинцев в переговорах, но Германия и Австро-Венгрия были заинтересованы в дезинтеграции бывшей царской империи и хотели создать несколько дружественных государств на ее западных границах. К концу января украинским лидерам стало понятно, что для того, чтобы выжить, им необходимо заручиться поддержкой стран Четверного союза. Поскольку международные соглашения может заключать только независимое государство, 25 января 1918 года Центральная Рада приняла Четвертый универсал (подписанный задним числом 22 января), в котором провозглашалась независимость УНР. Суверенитет Украины стал реальностью с ноября, однако украинские лидеры до последнего момента не были готовы окончательно разорвать все связи с Россией. Винниченко и Грушевский прямо говорили о том, что к этому шагу их подтолкнули внешние обстоятельства[125]125
  Прежде чем вынести Четвертый универсал на обсуждение в Малой Раде, Грушевский отметил, что его целью является «дать нашему правительству возможность довести дело мира до конца и защитить от всяческих посягательств нашу страну» (Українська Центральна Рада: Документа і матеріали / За ред. Владислава Верстюка: У 2 т. – К.: Наукова думка, 1997. – Т. 2: 10 грудня 1917 р. – 29 квітня 1918 р. – С. 101). См. также: Винниченко, Володимир. Відродження нації: У 3 т. – К.: Вид-во політичної літератури України, 1990. -Т. 2. – С. 243, 283.


[Закрыть].

9 февраля 1918 года, как раз в то время, когда большевистская армия входила в Киев, украинская делегация в Брест-Литовске подписала сепаратный мир с Центральными державами, которые признавали власть Центральной Рады в девяти губерниях и на Холмщине. Советская Россия, также подписавшая сепаратный мир, была вынуждена согласиться с существованием Украинской Народной Республики. Но большее значение имели секретные статьи, по условиям которых Германия и Австро-Венгрия оказывали Украине военную помощь в обмен на поставки продовольствия. Еще одно секретное соглашение предполагало объединение Восточной Галиции и Буковины в единую коронную землю под властью Габсбургов.

Захватив Киев, большевистская армия под командованием известного своей жестокостью Михаила Муравьева уничтожила от двух до пяти тысяч «классовых врагов»[126]126
  Історія України // Владислав Верстюк, Олексій Гарань, Олександр Гуржій та ін.; за ред. Валерія Смолія. – 3-тє вид. – К.: Альтернативи, 2002. – С. 230.


[Закрыть], однако в руках большевиков столица оставалась всего три недели. Их заставила отступить 450-тысячная немецко-австрийская армия, к апрелю очистившая от красных все девять украинских губерний. Украинские большевики были вытеснены в Россию, где они начали подготовку к длительной борьбе за Украину, победа в которой была невозможна без поддержки российских товарищей. Одним из их первых шагов стало создание Коммунистической партии (большевиков) Украины (КП(б)У), которая, однако, всецело подчинялась Российской коммунистической партии (большевиков).

Немецкая оккупация и Гетманам

Перед тем как сдать Киев большевикам в начале февраля 1918 года, Центральная Рада поспешно приняла законы о восьмичасовом рабочем дне и об отмене частной собственности на землю. Как полагают современные историки, подобные меры свидетельствовали о том, что украинские социалисты превратно понимали ожидания крестьян: крестьяне хотели не национализации земли, а раздела крупных помещичьих землевладений между крестьянскими хозяйствами[127]127
  Лозовий, Віталій. Аграрна політика Директорії УНР // Український історичний журнал. – 1997. – № 2. – С. 70–71.


[Закрыть]. Еще меньше эти инициативы нравились помещикам и зажиточным крестьянам, а после Брест-Литовского мира «социалистические» постановления Рады вызывали тревогу и у консервативного немецкого военного командования в Украине.

Немецкие генералы в Украине вскоре разочаровались в своих левых подопечных. Украинское правительство не имело действенного административного аппарата на местах, было неспособно поддерживать порядок и, что для немцев было важнее всего, не могло обеспечить заготовку зерна, в котором так нуждались Центральные державы. Уже в марте-апреле 1918 года немцы взяли под свой контроль железные дороги, отменили земельное законодательство Рады и объявили военное положение. До сих пор они мирились с существованием Центральной Рады, так как ждали подписания договора, который бы обязал Раду к концу июля поставить Германии и Австро-Венгрии 1 миллион тонн зерна, 600 миллионов яиц, а также огромное количество другого продовольствия и сырья. 23 апреля договор был подписан и судьба Центральной Рады, заведомо неспособной его выполнить, была предрешена[128]128
  Притуляк, Павло. Економічний договір з Німеччиною та Австро-Угорщиною 1918 р. // Український історичний журнал. – 1997. – № 1. – С. 62–72; Рубльов Олександр, Реєнт Олександр. Українські визвольні змагання 1917–1921 рр. – К.: Альтернативи, 1999. – С. 81.


[Закрыть]. Имея на руках этот договор, немецкие войска принялись сами собирать продовольствие.

В конце апреля состоялась секретная встреча между главнокомандующим немецкими войсками в Украине генералом Вильгельмом Грёнером и украинским консервативным политиком Павлом Скоропадским. Потомок казацкого гетмана XVIII века по побочной линии Павел Скоропадский говорил по-русски и был генералом царской армии; он приобрел известность летом 1917 года как организатор украинских добровольческих полков на базе своего кавалерийского корпуса. Грёнер посвятил Скоропадского в планы немцев по восстановлению монархии в Украине и предложил ему гетманскую булаву. Стороны достигли предварительной договоренности, при этом Скоропадский сразу принял негласные условия, ограничивающие его власть. 29 апреля 1918 года съезд Союза хлеборобов в цирке на углу Крещатика и Николаевской улицы в Киеве провозгласил Скоропадского гетманом Украины. В тот же день заседавшая в другом помещении на ул. Владимирской Центральная Рада поспешно приняла конституцию и избрала Михаила Грушевского президентом Украинской Народной Республики, – этот президентский срок продлился менее одного дня.

Новый консервативный режим был установлен мирно, почти без кровопролития. Скоропадский, о котором историки часто пишут несколько уничижительно как о немецкой марионетке, на самом деле символизировал возвращение к власти в Украине дореволюционных элит: царской бюрократии, офицеров, помещиков, промышленников, а также городского высшего и среднего классов. Реставрация оказалась более легким делом, нежели создание нового государственного аппарата, поскольку старые кадры имперской бюрократии и офицеры охотно поддержали гетмана. Были быстро реорганизованы и приступили к работе министерства, во главе местных администраций встали губернские и волостные старосты, назначенные из помещичьего дворянства и бывших царских служащих. Впрочем, большинство гетманских чиновников не владели украинским языком и тайно мечтали о восстановлении Российского государства, в которое вошла бы и Украина. Все крупные украинские партии отказались сотрудничать с режимом Скоропадского, что неизменно приводило к сложностям при формировании кабинета, поскольку немцы настаивали на назначении министрами украинских деятелей.