Текст книги "История Украины. Становление современной нации"

Автор книги: Сергей Екельчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Глава 11
Независимая Украина

Рабочее место депутата Верховной Рады Украины

Крах Советского Союза в 1991 году не воспринимался гражданами Украины как следствие революции, победа которой привела к радикальной смене режима. С распадом Союза республика мирным путем обрела независимость, однако отцами-основателями независимого украинского государства стали те же функционеры и «красные директора», которые до этого десятилетиями строили социализм. Как и в других республиках бывшего СССР, в Украине была запрещена коммунистическая партия, правда, к тому времени она потеряла практически весь свой авторитет, и наиболее энергичные партийные чиновники уже успели перейти в парламент и правительство. Национал-демократическая оппозиция не могла свергнуть старый режим и взять власть в свои руки, поскольку ей не хватало поддержки электората. Вместо этого оппозиционеры пошли на молчаливую сделку с наиболее гибкими представителями советской элиты, прежде всего с Леонидом Кравчуком. Обе стороны приветствовали независимость Украины, оппозиция – из идеологических соображений, а перебежчики-коммунисты – для того, чтобы управлять своей вотчиной без указки Кремля. В результате этого негласного пакта у власти остался советский правящий класс, который очистился от наиболее одиозных фигур, не сумевших быстро сменить окраску. Более того, в первые годы президентства Кравчука в стране практически не было оппозиции: правые националисты его поддерживали, а Коммунистическая партия была запрещена.

Таким образом, тяжелейшие проблемы, с которыми Украина столкнулась после распада Советского Союза, никак не могли быть вызваны сопротивлением коммунистов тем демократическим реформам, которые проводило правительство. Причину возникновения этих проблем скорее стоит искать в том, что курс развития Украины определяли вчерашние партийные бюрократы, не считавшие реформы своей основной задачей. Между тем западные наблюдатели и демократы внутри страны верили в то, что Украина быстро перейдет от советского социализма к демократии и рыночной экономике. Однако вскоре они с удивлением обнаружили, что в действительности происходящие в постсоветской республике изменения ведут к клановому капитализму и политической олигархии.

93. Здание Кабинета Министров Украины. Архитектор Иван Фомин

Кроме того, общие теории посткоммунистических преобразований обходили стороной вопрос национального строительства, который для украинцев был вопросом первоочередной важности[364]364
  О том, что этому вопросу уделялось недостаточно внимания в литературе по «тран-зитологии», см.: Bunce, Valerie. Should Transitologists Be Grounded? // Slavic Review. -1995 (Spring). – Vol. 54. – P. 117–127; Kuzio, Taras. Ukraine: A Four-Pronged Transition // Contemporary Ukraine: Dynamics of Post-Soviet Transformation / Ed. by Taras Kuzio. -Armonk, N.Y.: M. E. Sharpe, 1998. – P. 165–180.


[Закрыть]. В Украине демократизация и экономическая трансформация были неотделимы от строительства национального государства и становления новой нации, а зачастую оставались в тени национальных проблем. Идея независимой Украины как государства этнических украинцев, в котором главное место наконец-то займут украинский язык и культура, получила широкое распространение в СМИ и политическом дискурсе, но, как правило, эта идея была тесно связана с протестом против длительного преобладания «имперской» русской культуры, а не с проявлением узкого этнического национализма и желанием ограничить права меньшинств. Из двух моделей нации – этнической, которая включала бы только украинцев, и политической, к которой принадлежали бы все граждане нового государства, – украинские политики выбрали вторую. Поскольку украинское слово «нація» обычно подразумевает этническую общность, в основополагающих документах украинского государства речь идет о многонациональном «народе Украины» или об «украинском народе».

Карта 3. Постсоветская Украина

Строительство национального государства: эпоха Кравчука

Символический разрыв нового государства с Украинской ССР произошел не с избранием президентом Леонида Кравчука (род. 1934) 1 декабря 1991 года, а в начале 1992 года, когда Верховная Рада приняла несколько законов, восстановивших государственные символы периода Украинской Народной Республики: желто-синий флаг, герб-трезубец и гимн «Ще не вмерла Україна». На самом деле перемены в основном ограничивались символикой и идеологией – официальная оценка коммунистического прошлого, роли старшего русского брата и капиталистического Запада просто-напросто изменилась на диаметрально противоположную. В молодом государстве действовали институции, унаследованные им от советской Украины. Избранная в 1990 году Верховная Рада проработала до 1994 года. После провозглашения независимости продолжил свою работу и Совет Министров (во главе с Витольдом Фокиным), хотя и под новой вывеской – Кабинет Министров. Вместо того чтобы полностью избавиться от старого административного аппарата, как это сделали бы настоящие революционеры, украинская власть усвоила новый политический язык, но сохранила прежнюю государственную машину. Многие министерства даже увеличили свой штат, особенно Министерство иностранных дел, которое в советские времена представляло собой небольшой комитет, ведающий приемом иностранных делегаций и украинской миссией в ООН. Теперь же для создания украинских посольств за рубежом и формирования международной политики нового государства потребовались сотни людей.

Как и другие только что получившие независимость государства, Украина активно добивалась международного признания своего суверенитета и границ. На практике это означало отмежевание от России. Главную роль в распаде Советского Союза сыграла именно ельцинская Россия, но как только имперский центр перестал существовать, российская власть начала агрессивно утверждать свои права на лидерство в регионе. Кремль выступал за тесную интеграцию бывших советских республик в Содружестве Независимых Государств и ревниво оберегал российские интересы в «ближнем зарубежье», в сферу которых входили бывшие советские военные базы и культурные права русского меньшинства. Что касается Украины, то многие российские политики ставили под вопрос само существование отдельной украинской национальности[365]365
  См.: Szporluk, Roman. Russia, Ukraine and the Breakup of the Soviet Union. – Stanford, Calif.: Hoover Institution Press, 2000. – P. 319–342.


[Закрыть]. При таком положении вещей украинская внешняя политика стремилась прежде всего утвердить независимость республики. Во время первых саммитов СНГ в 1991 и 1992 годах Украина выступила против идеи гражданства СНГ, договора о коллективной безопасности и создания межпарламентской ассамблеи. Несогласие Украины было одной из причин, по которым СНГ не превратилось в наднациональную структуру и субъект международного права. Однако значительно больше на создание напряженности в российско-украинских отношениях повлияли вопросы, связанные с Крымом и Черноморским флотом.

В 1991–1992 годах многие российские политики выражали сомнение в том, что Украина законно владеет Крымом, который в 1954 году был передан УССР Хрущевым в знак нерушимой дружбы между двумя народами[366]366
  Кульчицький, Станіслав. Утвердження незалежної України: перше десятиліття // Український історичний журнал. – 2001. -№ 3. – С. 51–52.


[Закрыть]. В 1992 году, вдохновленные поддержкой Москвы, пророссийские сепаратисты взяли верх в крымском парламенте и приняли декларацию независимости. Эта декларация вскоре была аннулирована, но одновременно с этим российский парламент объявил решение 1954 года неконституционным и недействительным. Крымский вопрос объединил в себе сразу несколько болевых точек постсоветской России. Большинство населения Крыма составляли русские, здесь же размещался советский Черноморский флот, кроме того, на территории полуострова произошли многие славные события российской военной истории. Таким образом, то, что Крым теперь оказался в составе другого государства, задевало патриотические чувства россиян, их представления о единстве нации, военной мощи и национальной гордости. Русских патриотов особенно беспокоили претензии Украины на Черноморский флот и его главную военно-морскую базу Севастополь, который царская армия героически защищала в Крымскую войну, а Красная армия – во Вторую мировую. Летом 1992 года Ельцин и Кравчук провели две специальные встречи в Крыму, что несколько ослабило напряжение. Президенты договорились о совместном российско-украинском контроле за Черноморским флотом в течение следующих трех лет, а его раздел планировалось произвести позднее.

Но Украине и России предстояло решить судьбу и другого вооружения. После распада Советского Союза в юрисдикции нового украинского Министерства обороны оказалось около 800 000 дислоцированных в республике солдат и офицеров, а также более 6500 танков, 1500 самолетов и около 5000 ядерных боеголовок (таким образом, в руках Украины находился третий по численности ядерный арсенал в мире). В основном это было тактическое оружие, которое уже начали сокращать в соответствии с советско-американскими договорами о разоружении; под давлением США Украина согласилась передать эти ядерные боеголовки России для утилизации. Но в распоряжении Украины еще оставалось оружие, обладающее самой большой разрушительной силой, – 176 межконтинентальных баллистических ракет и 1240 ядерных боеголовок[367]367
  Nuclear Weapons // Kohut Zenon, Nebesio Bohdan, Yurkevich Myroslav. Historical Dictionary of Ukraine. – Lanham, Md.: Scarecrow Press, 2005. – P. 385–386.


[Закрыть]. Украинское руководство не хотело отдавать этот арсенал России, рассчитывая заключить отдельный договор с Западом об утилизации ракет в Украине. Кроме того, Киев надеялся получить от США финансовую компенсацию и гарантии безопасности (в основном против возможной российской агрессии). Затягивание вопроса со стороны Украины и заявления некоторых украинских депутатов о том, что ядерное оружие – единственная гарантия независимости и залог помощи Запада, встревожили весь мир. Ненадолго оказавшись в компании «проблемных» ядерных держав вроде Северной Кореи, Украина тем не менее осознала, что она не в состоянии содержать весь этот устаревший советский арсенал. В январе 1994 года между Украиной, Россией и США был подписан трехсторонний договор, согласно которому за отказ от обладания ядер-ным оружием Украина получала компенсацию в виде российского топлива для своих атомных электростанций, а также значительную финансовую помощь от Соединенных Штатов и туманные гарантии территориальной целостности. В течение 1994 года Верховная Рада ратифицировала Договор об ограничении стратегических вооружений и Договор о нераспространении ядерного оружия. Последние ядерные боеголовки были вывезены с территории Украины в 1996 году, и Украина стала первым государством в мире, отказавшимся от своего ядерного арсенала.

Отношение американцев к Украине во время дискуссии о ядерном оружии начала 1990-х годов отражало основные тенденции первоначальной политики США на постсоветском пространстве. Администрация президента Буша-старшего постоянно становилась на сторону России как самого сильного постсоветского государства, способного обеспечить политическую стабильность в регионе. Однако ельцинскую Россию никак нельзя было назвать стабильным государством. Чем тяжелее давались России экономические и демократические преобразования, тем более напористыми становились ее действия на международной арене. В 1994 году американские политики наконец поняли, сколь важную геополитическую роль играет независимая Украина: ее существование гарантирует невозможность реставрации Советского Союза и препятствует распространению российского влияния в Восточной Европе. Влиятельный вашингтонский комментатор-«ястреб» Збигнев Бзежинский писал в журнале «Foreign Affairs»: «Невозможно переоценить значение Украины для России – без Украины Россия перестает быть империей, с Украиной же, подкупленной, а затем покоренной, Россия автоматически становится империей»[368]368
  Brzezinski, Zbigniew. The Premature Partnership // Foreign Affairs. – 1994. – Vol. 73. -№ 2. – P. 80 (рус. перевод см.: Бжезинский, Збигнев. Преждевременное партнерство // Полис. – 1994. – № 1).


[Закрыть]. Таким образом, улучшение американо-украинских отношений стало результатом ухудшения американо-российских.

Западные соседи Украины Польша, Венгрия, Словакия и Румыния приветствовали возникновение независимой Украины, так как она отделяла их от России, а российские действия были зачастую непредсказуемы. Несмотря на непростую историю польско-украинских отношений и потерю значительных территорий в 1939 году, посткоммунистическая Польша первой признала независимость Украины, а в дискуссиях с Западом последовательно выступала как защитник украинских интересов. По-другому дело обстояло в отношениях между Украиной и Румынией – некоторое напряжение здесь возникло из-за претензий румын на территории, аннексированные Советским Союзом в 1940 году, – Южную Бессарабию, Северную Буковину и богатый нефтью шельф вокруг острова Змеиный в Черном море. В конце концов Румыния была вынуждена отказаться от своих территориальных претензий, так как это было условием вступления в НАТО и Европейский Союз, но в 1990-е годы отношения между двумя государствами оставались прохладными[369]369
  Рудич, Фелікс. Геополітичний вимір України // Політична історія України: XX ст.: У 6 т. / За ред. Івана Кураса. – К.: Генеза, 2002. – Т. 6. – С. 650.


[Закрыть]. Западные соседи в целом одобряли развитие двусторонних отношений с Украиной, но крайне неохотно принимали новое государство в региональные структуры (которые были подготовительной ступенью ко вступлению в ЕС). Администрация Кравчука представляла «возвращение в Европу» как альтернативу былому тесному сотрудничеству с Россией, но до 1994 года в ЕС на Украину не обращали особого внимания.

Отсутствие поддержки со стороны Запада в 1991–1994 годах осложнило и без того трудный процесс перехода Украины от коммунизма к новому политическому и экономическому строю. Вопреки всеобщим ожиданиям, обретение независимости не улучшило экономической ситуации. Напротив, разрыв экономических связей с бывшими советскими республиками усугубил кризис, начавшийся еще в 1980-е годы. При советской командно-административной экономике в производственный цикл, как правило, были включены заводы, расположенные в разных республиках, а в новых государствах движению сырья, запчастей и товаров через границы препятствовали пошлины с обеих сторон, а также неразвитая система оплаты. (В начале 1990-х годов из-за высокой инфляции самым распространенным типом сделки был бартер.) Украина пострадала больше некоторых других республик, поскольку в ее экономике преобладала тяжелая промышленность и военно-промышленный комплекс – с ВПК были связаны около 80 % всех предприятий[370]370
  Бойко, Олександр. Історія України. – 2-ге вид. – К.: Академвидав, 2004. – С. 569.


[Закрыть]. Большая часть украинской промышленной продукции предназначалась для России, которая теперь не нуждалась в устаревшем промышленном оборудовании и таком количестве вооружения. В то же время начиная с 1992 года Россия стала повышать для Украины цену на нефть и газ, от которых сильно зависела украинская экономика, хотя еще более десятилетия эта цена оставалась намного ниже мирового уровня. Свою роль сыграл и тот факт, что в 1930-е годы Украина была плацдармом советской индустриализации, а к концу 1990-х годов промышленное и горнорудное оборудование в значительной мере устарело. Модернизация требовала огромных капиталовложений, однако таких средств в самой стране не было, а инвестиций из-за рубежа не поступало.

94. Одна из первых денежных купюр независимой Украины

Президент Кравчук занимался прежде всего государственным строительством и мало внимания уделял экономическим реформам. Возможно, такое пренебрежение экономическими вопросами было не случайным: ведь радикальная «шоковая терапия» по польскому образцу могла бы привести к социальному взрыву, что сыграло бы на руку левым оппонентам Кравчука; кроме того, подобная политика могла бы привести к потере поддержки в русскоязычных промышленных регионах на востоке страны[371]371
  Wilson, Andrew. Ukrainian Nationalism in the 1990s: A Minority Faith. – Cambridge: Cambridge UP, 1997. – P. 112–113.


[Закрыть]. Вместо того чтобы проводить приватизацию, правительство Витольда Фокина дотировало убыточные государственные предприятия, дабы не допустить массовой безработицы. Однако, поскольку финансовая система Украины еще не полностью отделилась от российской, кредиты раздавались в рублях. К осени 1992 года в Центральном банке России осознали, что такая экономическая политика Украины способствует развитию гиперинфляции в России, и прекратили обслуживать рублевые кредиты, выданные Национальным банком Украины. Недовольство инфляцией, которая в 1992 году достигла 2500 % в год, охватило и население Украины, а в сентябре острый дефицит повседневных товаров заставил Верховную Раду отправить правительство Фокина в отставку. В ноябре 1992 года Украина официально вышла из рублевой зоны и ввела собственную временную валюту – карбованцы[372]372
  Cm.: Prizel, Ilya. Ukraine’s Hollow Decade // Restructuring Post-Communist Russia / Ed. by Yitzhak Brudny, Jonathan Frankel and Stefani Hoffman. – NY: Cambridge UP, 2004. – P. 102–105; D’Anieri Paul, Kravchuk Robert, Kuzio Taras. Politics and Society in Ukraine. – Boulder, Colo.: Westview Press, 1999. – P. 188–192.


[Закрыть].

Однако появление новой валюты не означало, что власти изменили свое отношение к экономическим реформам. Новый премьер-министр Леонид Кучма (род. 1938), бывший директор крупнейшего в мире ракетного завода «Южмаш», попытался ужесточить монетарную политику, навести порядок в налоговой сфере и начать приватизацию. Однако затягивание поясов привело к еще большей напряженности. В стране росла задолженность по зарплате и пенсиям, и в июне 1993 года донецкие шахтеры начали массовую забастовку, которая подорвала еще остававшуюся на плаву часть экономики. Чтобы удовлетворить требования шахтеров, правительство напечатало такое количество денег, что номинальный ВВП вырос на 82 %[373]373
  Wilson, Andrew. Ukrainian Nationalism in the 1990s: A Minority Faith. – Cambridge: Cambridge UP, 1997. – P. 257.


[Закрыть]. В сентябре 1993 года Кучма в знак протеста подал в отставку, и его преемником стал бывший директор шахты Ефим Звягильский, отменивший большую часть проведенных реформ и раздавший полуживым заводам и колхозам еще больше денег. Карбованец немедленно поглотила гиперинфляция, которая в декабре 1993 года достигла 100 % в месяц, а за весь 1993 год составила 10 115 %[374]374
  Aslund, Anders. Why Has Ukraine Failed? // Economic Reform in Ukraine: The Unfinished Agenda / Ed. by Anders Aslund and Georges De Menil. – Armonk, N.Y.: M. E. Sharpe, 2000. -P. 265.


[Закрыть]. Так как монеты совершенно обесценились, некоторое время в 1993 году таксофоны и метро были бесплатными, пока не были введены жетоны и карточки.

В целом в начале 1990-х годов уровень жизни в Украине резко упал. Сбережения людей пропали из-за инфляции, зарплаты не поспевали за ростом цен, прилавки были почти пустыми. Большинство населения добывало средства к существованию, занимаясь примитивной торговлей и бартером, многим помогали выживать небольшие садовые участки. В первой половине 1990-х три четверти населения Украины находилось за чертой бедности[375]375
  Дергачов, Олександр. Формування громадянського суспільства // Політична історія України: XX ст.: У 6 т. / За ред. Івана Кураса. – К.: Генеза, 2002. – Т. 6. – С. 542; Кисельо-ва, Оксана. Бідність в Україні: Інформаційно-аналітичний огляд // Політична думка. -1990. – № 3. – С. 5.


[Закрыть]. Системы социального обеспечения и медицинской помощи пришли в упадок, что привело к резкому снижению средней продолжительности жизни и уровня рождаемости, из-за этого численность населения страны быстро сокращалась – с 52 миллионов в 1989 году до 48,5 миллиона – в 2001-м (согласно переписи 2001 года)[376]376
  Согласно обновленным данным Госкомстата, на 1 ноября 2009 года население Украины составляло уже 45,8 млн. См.: Котляр, Алла. 50 миллионов украино-китайцев, или Об особенностях демографического популизма украинских политиков // Зеркало недели. -2009. – № 51 (26 декабря – 14 января).


[Закрыть]. Еще одной из причин уменьшения числа жителей Украины была эмиграция, в частности массовый выезд украинских евреев в Израиль, Соединенные Штаты и Германию. Между тем среди эмигрантов в Северную Америку и Западную Европу было и множество украинцев, главным образом ученых и специалистов, покидавших родину в поисках лучшей жизни. Единственной социальной группой, получившей выгоду от сложившейся экономической ситуации, были нувориши – высокопоставленные чиновники, нелегально проворачивающие крупные сделки, а также частные предприниматели – нередко бывшие советские директора, комсомольские функционеры и теневики. При попустительстве властей новая элита сколачивала огромные состояния, разворовывая государственную собственность и перепродавая дешевую российскую нефть и газ в Европу по мировым ценам.

Столь плачевное состояние украинской экономики переходного периода объясняется не в последнюю очередь тем, что в стране не было крепкой демократии и влиятельных политиков-реформаторов. Кравчук и его правительство представляли собой политический центр, причем его состав оставался неопределенным, поскольку большинство министров первоначально не входили ни в одну партию, хотя, надо сказать, сильных центристских партий и не было. Новая элита по сути состояла из старых советских чиновников, пришедших к власти не в результате революции, а благодаря распаду империи и потому не ощущавших необходимости развивать демократические институты и рыночную экономику. Правые, которых на этом этапе по-прежнему олицетворял Рух, выступали за реформы по западным образцам, но их электорат ограничивался сторонниками украинского национализма (впрочем, вполне демократического толка). Правые пользовались популярностью в Западной Украине и среди интеллигенции в больших городах, но никак не могли утвердиться на русскоязычном востоке страны. В любом случае Рух придерживался своих обязательств, принятых по умолчанию в период «большой сделки» оппозиции и коммунистов, которая открыла путь к независимости. Рух поддерживал центристское правительство, пока оно оставалось верным делу укрепления украинского государства. Более того, после раскола в 1992 году на две политические партии Рух был сильно ослаблен. Более крупная фракция во главе с Черноволом, сохранившая название «Рух», насчитывала около 50 тысяч членов. С наступлением разочарования в демократическом национализме на политическую арену вышло бандеровское крыло ОУН, которое смогло легализоваться в Украине в 1992 году в качестве Конгресса украинских националистов. Однако эта организация так и осталась маргинальной политической силой. Кроме того, некоторые молодые радикалы в Западной Украине вступали в крайне правую организацию фашистского толка «Украинская национальная самооборона» (создана в 1991 году), которая постоянно конфликтовала с властями.

Появление крайних правых лишь подогрело недовольство населения в связи с ситуацией в стране, чем в итоге воспользовались левые. Тем не менее в 1991–1993 годах Кравчук не сталкивался с серьезной оппозицией слева. После того как в августе 1991 года была запрещена Коммунистическая партия, более 60 тысяч человек вступили в Социалистическую партию Украины, главой которой стал Александр Мороз; в стране, где у большинства населения политика теперь вызывала стойкое отвращение, СПУ вскоре стала крупнейшей политической партией. Социалисты в целом поддерживали независимость Украины и некоторые экономические реформы, чего не скажешь о Коммунистической партии, которая была возрождена в 1993 году на съезде в Донецке. Под руководством Петра Симоненко коммунисты призывали вернуться к советской системе и выступали против многих экономических преобразований. Кроме того, они пропагандировали введение русского языка как второго государственного в Украине, а в перспективе – и восстановление Советского Союза. Численность партии моментально возросла до 130 тысяч человек, среди которых преобладали люди пожилого возраста[377]377
  Nahailo, Bohdan. The Ukrainian Resurgence. – Toronto: U of Toronto P, 1999. – P. 455.


[Закрыть]. Коммунистам теперь доставались голоса протестного электората и тех, кто испытывал ностальгию по советской социальной политике.

Даже пока коммунисты не были представлены среди политических сил Украины, у Кравчука зачастую возникали серьезные разногласия с Верховной Радой, избранной еще до распада Советского Союза. Рада, в которой доминировали «красные директора» и влиятельные региональные лидеры, успешно противодействовала попыткам президента наделить своих представителей в областях губернаторской властью и создать при президенте серьезный совещательный орган. Все же Кравчуку удалось расширить президентскую власть, превратив Администрацию президента в нечто похожее на Кабинет Министров со значительным административным аппаратом. Как бы то ни было, принятые Кравчуком меры не были частью какой-либо последовательной программы преобразований и являлись скорее результатом борьбы за власть, в которой использовались старые административные методы[378]378
  Harasymiw, Bohdan. Post-Communist Ukraine. – Edmonton: CIUS Press, 2002. – P. 164.


[Закрыть]. Наиболее значимым вкладом Кравчука в государственное строительство была украинизация государственного аппарата и образования, вызывавшая большие споры.

Постсоветская элита вынесла из событий 1991 года новую идеологию, которая легитимизировала ее власть и была заимствована у националистов. Приняв за основу национальную концепцию украинской истории как вековой борьбы против российского гнета, Кравчук доказывал правомерность своей политики, направленной на отделение Украины от России[379]379
  Wilson, Andrew. Ukrainian Nationalism in the 1990s: A Minority Faith. – Cambridge: Cambridge UP, 1997. – P. 110–111.


[Закрыть]. Стараясь как можно дальше отойти от Москвы, он способствовал утверждению украинской национальной идентичности – подобные шаги горячо поддерживались его союзниками справа и резко критиковались в Восточной Украине, которая с электоральной точки зрения была крайне важным регионом. Новая элита понимала, что, создавая новое украинское государство, нужно сделать его более «украинским», что национальная независимость не будет прочной, пока делопроизводство и обучение ведутся преимущественно на русском языке. С точки же зрения правых националистов, украинизация выглядела вполне естественно – для них украинское государство представляло собой форму самореализации украинской нации и поэтому его следовало полностью украинизировать.

95. Леонид Кучма на первой пресс-конференции в качестве президента. Слева – глава Администрации президента Дмитрий Табачник

Администрация Кравчука не призывала к насильственной украинизации, но на деле способствовала переходу бюрократического аппарата, сферы образования и средств массовой информации на украинский язык. Некоторые западные ученые даже предлагали включить Украину при Кравчуке, как и межвоенную Польшу, в категорию «национализирующих государств», которые занимаются принудительной ассимиляцией меньшинств[380]380
  Аргументы «за» и «против» того, чтобы причислить Украину при Кравчуке к «национализирующим государствам», см.: Arel, Dominique. Ukraine: The Temptations of the Nationalizing State // Political Culture and Civil Society in the Former Soviet Union / Ed. by Vladimir Tismaneanu. – Armonk, N.Y.: M. E. Sharpe, 1995. – P. 157–188; Kuzio, Taras. Nation Building or Nationalizing State? A Survey of the Theoretical Literature and Empirical Evidence // Nations and Nationalism. – 2001 (April). – № 7. – P. 135–154.


[Закрыть]. Однако, действуя довольно нерешительно, Кравчук ограничился тем, что придал украинскому языку статус государственного в многонациональной и многокультурной современной Украине. За другими начинаниями первого президента Украины стояла та же логика – утвердить суверенитет Украины, и эти начинания вызывали ту же реакцию. Кравчук поощрял активное использование сине-желтого флага, трезубца и гимна «Ще не вмерла Україна», хотя русскоязычный восток поначалу отвергал все эти символы как националистические. Президент поддерживал Украинскую православную церковь (Киевский патриархат), предпочитая ее всем остальным православным церквям в Украине, в том числе Русской православной церкви, паства которой была самой многочисленной. В результате политики Кравчука положение украинского языка как государственного значительно упрочилось, однако президенту пришлось заплатить высокую политическую цену за украинизацию, вызвавшую широкое недовольство в русскоязычных регионах на востоке и юге страны. В 1994 году, на этот раз без поддержки Москвы, в Крыму вновь вспыхнул русский сепаратизм, на волне которого президентом автономии был избран Юрий Мешков[381]381
  Еще одним фактором, разжигающим сепаратистские настроения, было массовое возвращение крымских татар. К концу 1993 года на землю предков вернулось около 250 тысяч татар, начались конфликты из-за выделения земли. См.: Майборода, Олександр. Націотворення // Політична історія України: XX ст.: У 6 т. / За ред. Івана Кураса. – К.: Генеза, 2002. – Т. 6. – С. 578–579.


[Закрыть].

Предчувствуя сложности, в период перед мартовскими парламентскими выборами 1994 года официальный Киев начал замедлять темпы украинизации. Однако увлечение государственным строительством в период экономической разрухи и вопиющей коррупции не снискало властям популярности. Из-за низкой явки избирателей было избрано лишь 338 из 450 депутатов; крупнейшей партией в парламенте стала Коммунистическая партия, к которой перешли 25 % мест (а вместе с социалистами и Крестьянской партией, вошедшими в левый блок с коммунистами, – 35 %). Рух получил только 6 % депутатских мест, а все правые партии вместе – 9 %. Крайним правым досталось всего 8 мест (2,5 %). Независимые депутаты, которые в большинстве своем представляли аморфный центр, заняли 168 парламентских кресел (почти 50 %)[382]382
  Birch, Sarah. Elections and Democratization in Ukraine. – NY: St. Martin’s, 2000. – P. 84.


[Закрыть]. Таким образом ни один блок не получил большинства голосов, и парламент оказался неработоспособным.

Поскольку Кравчук так и не создал собственной партии, результаты весенних выборов в парламент были в меньшей степени связаны с оценкой его деятельности, нежели летние выборы президента. Еще до президентских выборов началось противостояние между Кравчуком и Верховной Радой, избравшей спикером социалиста Александра Мороза и отвергавшей все кандидатуры на пост главы правительства, кроме бывшего председателя Совета Министров УССР Виталия Масола. В первом туре президентских выборов, проходивших в июне-июле 1994 года, с Кравчуком боролись шесть кандидатов самых разных политических взглядов, во второй тур вышли Кравчук и его бывший премьер-министр Леонид Кучма. Действующий президент не мог похвастаться достижениями в экономике и не имел внятного плана реформ, поэтому в ходе избирательной кампании он позиционировал себя как идеолога национального строительства. Кравчук возлагал большие надежды на свои недавние успехи на международной арене – в начале 1994 года Украина подписала договор о ядерном разоружении, начала получать значительную финансовую помощь от Соединенных Штатов, а также заключила соглашение о партнерстве с Европейским союзом. Однако недовольные избиратели расценили эти шаги лишь как свидетельство общей антироссийской направленности политики Кравчука. Кучма умело эксплуатировал темы экономической катастрофы и насильственной украинизации, связывая национализм с бездарным руководством. В своей предвыборной программе он особое внимание уделял необходимости экономических реформ, восстановлению связей с Россией и введению русского языка как второго государственного. Во втором туре Кучма обошел Кравчука, получив 52 % голосов. В целом выборы свидетельствовали об усилении противоречий между историческими регионами Украины: в то время как Кравчук набрал большинство голосов на украиноязычном западе, Кучма победил на востоке и юге, в более населенных русскоязычных регионах.

На стройке «кланового капитализма»: эпоха Кучмы

Несмотря на то, что президент Леонид Кучма (1994–2004) пришел к власти благодаря своим обещаниям восстановить связи с Россией и защитить русский язык, на деле он сохранил ориентацию на независимый внешний курс и ползучую украинизацию, поскольку такая политика легитимизировала существование нового правящего класса Украины. Как и Кравчук, Кучма предпочитал роль президента независимого государства, а не российской марионетки. Он поддерживал тесные контакты с Соединенными Штатами, в итоге в конце 1990-х годов Украина заняла третье место в мире по объемам получаемой американской финансовой помощи (после Израиля и Египта)[383]383
  Історія України // Владислав Верстюк, Олексій Гарань, Олександр Гуржій та ін.; за ред. Валерія Смолія. – 3-тє вид. – К: Альтернативи, 2002. – С. 419.


[Закрыть]. Президенты Клинтон и Кучма дважды обменивались официальными визитами (1995–1997 и 1999–2000), для развития двусторонних отношений была создана специальная комиссия во главе с вице-президентом США Альбертом Гором. В действительности Кучма пошел еще дальше Кравчука, который выступал всего лишь за сохранение внеблокового статуса Украины, – в феврале 1995 года Украина стала первым государством в СНГ, заключившим соглашение о сотрудничестве с НАТО и вступившим в программу «Партнерство во имя мира». В 1997 году НАТО и Украина сделали следующий шаг в развитии сотрудничества, подписав «Хартию об особом партнерстве». В целом во время своего первого президентского срока Кучма старался играть на противоречиях между Западом и Россией. Следуя этой политике, правительство часто принимало прозападные декларации, но на практике не слишком отдалялось от своего сильного северного соседа. Именно при Кучме, а не при антироссийски настроенном Кравчуке, Украина официально заявила о своем желании вступить в Европейский Союз.

Кучма не хотел, чтобы Украина превращалась в статиста России, и стремился использовать хорошие отношения с Соединенными Штатами, дабы нормализовать украинско-российские отношения. Будучи обеспокоенным переговорами Украины с НАТО, и в особенности совместными украинско-натовскими маневрами в Крыму, в июне 1997 года президент Ельцин заключил с президентом Кучмой «Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи», которой признавал территориальную целостность Украины и предусматривал раздел Черноморского флота. К Украине переходило 18 % кораблей, в то время как российский флот получал в долговременную аренду военно-морскую базу в Севастополе. Одновременно с этим Кучме удалось справиться с русским сепаратистским движением в Крыму. В 1995 году, воспользовавшись внутренним политическим конфликтом на полуострове, он сместил Мешкова, а в 1996-м добился упразднения поста президента Крыма.