Текст книги "История Украины. Становление современной нации"

Автор книги: Сергей Екельчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

В то, что Советскому Союзу удастся когда-либо догнать Запад по уровню жизни, не верил никто, однако в УССР ситуация была особой, и это не могло не тревожить советских идеологов. Украина была крупнейшей после России республикой, жители которой говорили на языке близко родственном русскому, что облегчало ассимиляцию, – поэтому республика оставалась лакмусовой бумагой советской национальной политики. Официальная теория национального вопроса была неоднозначной и гласила, что при социализме нации «расцветают» и вместе с тем «сближаются». Суть этого сближения власти намеренно не проясняли, чтобы это положение можно было каждый раз истолковывать по-разному, в зависимости от меняющейся линии партии, но в целом речь шла о политическом единстве и развитии культурных связей между народами СССР. Советские идеологи утверждали, что при наступлении высшей ступени развития социализма, то есть коммунизма, национальные различия исчезнут, хотя ни Маркс, ни Ленин не указывали, как именно это произойдет. После того как в 1961 году на XXII съезде партии Хрущев опрометчиво заявил, что коммунизм будет построен к 1980 году, в газетах стали писать не просто о «сближении», но о «слиянии» советских народов. Готовясь к этому «слиянию», советская власть при Хрущеве способствовала ассимиляции национальностей в русскую культуру и поощряла внутреннюю миграцию населения. Подобно другим нововведениям Хрущева, радикальная концепция «слияния» народов при Брежневе вышла из употребления, вместо этого в 1971 году было введено понятие «советского народа» – некой многонациональной общности советских людей, которые в качестве языка межнационального общения используют русский. Однако и с этой точки зрения ассимиляция расценивалась как положительное явление.

82. Актер Иван Миколайчук

В 1954 году был отменен обязательный экзамен по украинскому языку при поступлении в высшие учебные заведения. Проект всесоюзной реформы школьного образования 1958 года предлагал изучение второго языка в национальных республиках сделать факультативным – в случае УССР речь шла о преподавании украинского в русских школах и русского – в украинских. Украинская интеллигенция и даже государственные чиновники выступили против этого предложения, понимая, что его реализация сильно ударит по украинскому языку, поскольку родители предпочтут, чтобы их дети учили русский – язык межнационального общения СССР. На всесоюзном уровне этот проект был отвергнут, однако уже в следующем году он был внедрен в УССР – украинский язык стал необязательным в русских школах, в то время как русский остался обязательным в украинских. Современные историки говорят об этом законе как о ярком примере политики ассимиляции, но часто забывают указать, что он никогда не был полностью реализован на практике. В действительности все жители Украины, обучавшиеся в русских школах, изучали украинский как второй язык[328]328
  Упрощенный взгляд на закон 1959 года перекочевал из западных работ в украинские учебники, что довольно странно, поскольку хотя бы некоторые из их авторов не могли не помнить свои школьные годы в русских школах, где им, конечно же, преподавали украинский язык и литературу. От изучения украинского языка освобождались только дети, которые пошли в школу в других районах СССР и переехали в Украину позднее. Превосходный анализ этого закона и практики его применения содержится в книге Богдана Кравченко: Krawchenko, Bohdan. Social Change and National Consciousness in Twentieth-Century Ukraine. – Edmonton: CIUS, 1985. – P. 231–236 (укр. перевод: Кравченко, Богдан. Соціальні зміни і національна свідомість в Україні XX століття. – К.: Основи, 1997).


[Закрыть].

На самом деле право родителей выбирать, в какую школу отдавать детей – в украинскую или русскую, только помогало ассимиляции. Как пишет один из нынешних апологетов Щербицкого, первый секретарь «не заставлял» родителей выбирать русский[329]329
  Врублевский, Виталий. Владимир Щербицкий: правда и вымыслы. Записки помощника. – К.: Довіра, 1993. – С. 130.


[Закрыть], но именно при нем открывалось все больше и больше русских школ, а делопроизводство переходило на русский язык. За 1970-е годы доля украиноязычных журналов в республике упала с 46 до 19 %, а количество книг на украинском снизилось с 49 до 24 %. К концу семидесятых более половины школьников посещали русскоязычные школы (для сравнения, в 1958 году таковых было около 30 %). В конце 1980-х в таких крупных городах, как Донецк, Харьков и Одесса, не осталось ни одной украинской школы, а доля украиноязычных книг среди республиканской книжной продукции упала до 18 %[330]330
  Русначенко, Анатолій. Національно-визвольний рух в Україні: Середина 1950-х – початок 1990-х років. – К.: Вид-во ім. Олени Теліги, 1998. – С. 46–53.


[Закрыть]. В результате притока населения из Российской Федерации и выбора детьми от смешанных браков русской национальности процент русских среди населения республики вырос с 16,9 в 1959 году до 22,1 % в 1989-м[331]331
  Котигоренко Віктор, Андрущенко Віктор, Кремень Василь, Лісничук Олесь, Нагірний Володимир. «Розвинутий соціалізм» в Україні // Політична історія України: XX ст.: У 6 т. / За ред. Івана Кураса. – К.: Генеза, 2002. – Т. 6. – С. 310, 313.


[Закрыть]. В 1989 году более 4 миллионов украинцев родным языком считали русский, еще больше украинцев пользовались русским в повседневной жизни.

83. Поэт и композитор Владимир Ивасюк и певица София Ротару

Как бы то ни было, политика ассимиляции украинцев, об «успехах» которой так долго сокрушались диссиденты и диаспора, требует переоценки. Как показывают переписи населения, процент украинцев, считавших родным языком украинский, действительно уменьшался: в 1959 году он составлял 93,5 %, в 1979-м – 89,1 % и в 1989-м – 87,7 %. Однако опросы начала 1990-х годов представляют еще более печальную картину: тогда оказалось, что лишь 40 % взрослого населения республики используют украинский как язык повседневного общения[332]332
  Wilson, Andrew. Ukrainian Nationalism in the 1990s: A Minority Faith. – Cambridge: Cambridge UP, 1997. – P. 22 (Вилсон ссылается на исследования украинского социолога Валерия Хмелько).


[Закрыть]. Разница между данными переписей населения и опросов означает, что миллионы «ассимилированных» русскоязычных украинцев родным языком по-прежнему считали украинский. Механизмы национальной самоидентификации являются более сложными, чем выбор языка в повседневной жизни, и языковая ассимиляция не мешала этим людям ассоциировать себя с украинской историей и культурой. Увеличение численности русского населения не угрожало политической идентичности Украины, разве что с точки зрения узкого этнического национализма. В 1991 году большинство живших в республике русских были готовы поддержать украинскую независимость и стать лояльными, хотя и русскоязычными, гражданами украинского государства.

Вообще говоря, культурную и национальную политику 1953–1985 годов вряд ли можно считать полностью ассимиляционной. Среди достижений украинской культуры и науки 1960-1970-х годов были такие масштабные проекты, как два издания «Украинской советской энциклопедии», 26-томная история городов и сел УССР, монументальные издания по истории украинской литературы и искусства, 11-томный словарь украинского языка, а также несколько многотомных историй Украины. Конечно, все они прошли через горнило советской цензуры, и все же можно говорить о том, что благодаря этим трудам советская Украина приобрела определенную культурную базу, необходимую для становления современной нации. Государство никогда не отказывалось от поддержки украинской высокой культуры и конформистской интеллигенции, оно также поддерживало отдельные компоненты украиноязычной массовой культуры.

84. Юрий Андропов

Тем не менее власти не могли не приветствовать того, что в эпоху телевидения Украина полностью вошла в пространство советской массовой культуры, что московские кинофильмы и песни в Украине пользовались такой же популярностью, как и в Российской Федерации. Конечно, украинские шестидесятники обладали яркими и свежими идеями, и все-таки они творили лишь для узкого круга интеллигенции. Больше шансов выйти на широкую публику было у выдающихся фильмов Сергея Параджанова, таких как «Тени забытых предков» (1965) – это фильм об истории любви и смерти в карпатском селе XIX века, рассказанной в духе магического реализма. Актер Иван Миколайчук, сыгравший в этом и многих других фильмах «поэтической школы» украинского кинематографа, стал в республике настоящей звездой[333]333
  В последнее время в Украине возродился интерес к «поэтической школе» и, в частности, к творчеству Ивана Миколайчука. См.: Поетичне кіно: заборонена школа. Збірка статей і матеріалів / Упор. Лариса Брюховецька. – К.: АртЕк, Редакція журналу «Кінотеатр», 2001.


[Закрыть]. В культурном пространстве советской Украины было место и для массовой культуры. В 1960-е годы своими популярными мелодиями прославился певец и композитор Владимир Ивасюк, автор «Червоной руты». Украинские песни принесли известность певице Софии Ротару, однако карьеру на всесоюзной сцене она сделала уже с русским репертуаром. Миллионы телезрителей во всем Советском Союзе от души смеялись над колоритным комедийным дуэтом Штепселя и Тарапуньки, – они прославились благодаря диалогам, в которых один персонаж говорил по-русски, а другой – по-украински[334]334
  Украинская советская массовая культура до сих пор мало изучалась. Этой теме посвящен сборник полезных, хотя и неравноценных статей на украинском языке, см.: Нариси української популярної культури / Ред. – упор. Олександр Гриценко. – К.: Український центр культурних досліджень, 1998.


[Закрыть].

После смерти Брежнева в 1982 году в украинской политике, обществе и культуре мало что изменилось. Преемник Брежнева на посту генерального секретаря ЦК КПСС Юрий Андропов спутал причины кризиса в советском обществе с его следствиями и вместо того, чтобы начать масштабные экономические реформы, повел борьбу с прогульщиками и взяточниками. Бывший председатель КГБ Андропов не вынашивал планов какой-либо культурной или политической либерализации, да и вряд ли успел бы их реализовать. В 1984 году Андропов умер, и должность руководителя СССР занял старый друг Брежнева Константин Черненко, который происходил из семьи украинских крестьян, уехавших в Сибирь в начале XX века. Он был слишком старым и больным человеком, чтобы за год работы что-либо изменить. Несмотря на перемены в Кремле, первым секретарем ЦК КП У оставался Щербицкий, удержавшийся на этом посту и после начала горбачевских реформ, и все это время он держал республику в ежовых рукавицах.

* * *

Послесталинский период в истории советской Украины сегодня нередко описывают как тяжелое время ассимиляции и экономического застоя, однако на самом деле за эти годы УССР достигла немалых успехов. Украинская ССР давала украинцам определенную форму национальной государственности, но в то же время в республике возникло урбанизированное общество с развитой экономикой, в котором комфортно чувствовали себя и национальные меньшинства. Несмотря на то, что в последние годы советской власти государственная машина функционировала преимущественно на русском языке, институциональная матрица Украинской ССР обеспечивала воспроизводство украинской национальной идентичности. Известный украинский историк-эмигрант Иван Лысяк-Рудницкий еще в начале 1970-х годов предостерегал против недооценки формальной государственности советской Украины[335]335
  «Резюмируя, можем утверждать: номинальная государственность Украинской ССР, говоря на языке современной политической реальности, является абсолютным мифом, созданным в интересах правителей. Но миф, который вошел в сознание народов, становится скрытой силой. Хитрые манипуляторы могут однажды оказаться в положении волшебника, не способного управиться с духом, которого он сам вызвал» (Лысяк-Рудницкий, Иван.
  Советская Украина в исторической перспективе //Лысяк-Рудницкий, Иван. Между историей и политикой / Пер. с укр.; под ред. Дмитрия Фурмана, Ярослава Грицака. – М.-СПб.: Летний сад, 2007. – С. 584. Эта статья была впервые опубликована в 1972 году).


[Закрыть]. Действительно, само существование Украинской республики в составе СССР давало ее гражданам возможность испытывать патриотические чувства. Национальные политические институты – Верховная Рада и Совет Министров – десятилетиями механически одобряли решения партии, но случись в Москве что-то непредвиденное, власть в республике автоматически перешла бы к ним. Как в любом другом современном государстве, в УССР существовали все необходимые культурные институты – от Академии наук до национального театра и исторических памятников.

Глава 10
От Чернобыля до распада Советского Союза

Почтовые марки СССР, посвященные перестройке (1988)

Как и революционный взрыв 1917–1920 годов, события, происшедшие в Украине в 1985–1991 годах, нельзя объяснить, исходя лишь из внутренней логики украинской истории. К моменту прихода Михаила Горбачева к власти в марте 1985 года диссидентское движение в Украине было подавлено, местные элиты подчинялись центру, а большинство населения относилось к советской политической системе вполне лояльно. Инициированные Кремлем радикальные реформы были по сути «революцией сверху», и большую часть этого непростого пути украинские активисты шли дорогой, которая уже до них была проторена российскими демократами и прибалтийскими националистами. Возникновение независимого украинского государства в 1991 году нельзя считать следствием массовой национальной мобилизации или народного возмущения против коммунистической власти, хотя и то и другое имело место, – своим возникновением независимая Украина обязана прежде всего распаду СССР. Поэтому процесс обретения украинской независимости следует рассматривать в более широком контексте. Говоря о становлении суверенной Украины, необходимо начать с разговора о горбачевских реформах в Москве, затем следует упомянуть о Народных фронтах в прибалтийских республиках и о падении коммунизма в Восточной Европе 1989 года и, наконец, сказать о крахе Советского Союза в 1991 году.

Все эти внешние обстоятельства не умаляют значения внутренних политических факторов и украинского культурного возрождения. В результате реформаторских шагов союзных властей возникло политическое пространство, которое заполнили местные движения и собственно украинские проблемы, доставшиеся в наследство от прошлого и рожденные настоящим моментом. Московских и прибалтийских демократов последствия взрыва на Чернобыльской атомной электростанции волновали в меньшей степени, чем людей, живших поблизости; вопросы языка и культуры в России никогда не стояли так остро, как в Украине, а Западная Украина превратилась в оплот украинской национальной идентичности не в результате общесоюзных процессов – Галиция была таким оплотом уже добрую сотню лет. В украинском публичном дискурсе конца 1980-х годов присутствовали не только вопросы демократии, – не менее важное место занимала проблема национальных прав. Бывшие диссиденты объединились с провластной интеллигенцией и единым фронтом выступили за суверенитет, а в момент кризиса на их сторону перешла настроенная против центра политическая элита республики, сменившая коммунистические идеалы на национальные. Почти весь горбачевский период на ход событий в Киеве влияла обстановка в Москве, однако в декабре 1991 года роли поменялись: проголосовав за независимость своей республики, украинский народ определил судьбу всего Советского Союза.

85. Парадный фотопортрет Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачева

Огромную роль в политических процессах конца 1980-х – начала 1990-х годов сыграло наследие советского национального строительства. Созданные в СССР, но в действительности мало что значащие национальные институты – республиканские Верховные Советы, министерства, газеты на национальных языках, академии наук и исторические музеи – можно было легко превратить в реальные инструменты политического действия[336]336
  О попытках советской власти решить национальный вопрос с помощью формально существующих, но реально не функционирующих национальных институтов и о неудаче этого проекта см.: Suny, Ronald Grigor. The Revenge of the Past: Nationalism, Revolution, and the Collapse of the Soviet Union. – Stanford, Calif.: Stanford UP, 1993.


[Закрыть]. Чтобы УССР формально стала независимым украинским государством, нужно было лишь изменить национальную символику – флаг, герб и гимн. И УССР, и независимая Украина стали современными многонациональными государствами, но контуром своих границ они были обязаны историческому проекту, занявшему большую часть XX столетия, – проекту создания национальной родины для украинцев.

Чернобыль и гласность

Когда в марте 1985 года к власти пришел 54-летний Михаил Горбачев, он казался молодым и энергичным руководителем. Однако новый генеральный секретарь не имел четкого плана реформ. Впоследствии Горбачев признавался, что в 1985 году видел необходимость реструктуризации экономики, но не думал о политических преобразованиях. Он также не собирался смягчать национальную политику в республиках. Во время рабочей поездки в Киев в июне 1985 года Горбачев говорил главным образом о важной роли Украины в советской экономике и допустил серьезную оговорку: беседуя с киевлянами, он назвал Советский Союз «Россией», и это показали в прямом эфире по телевидению[337]337
  Nahailo, Bohdan. The Ukrainian Resurgence. – Toronto: U of Toronto P, 1999. – P. 53.


[Закрыть]. Генеральный секретарь везде появлялся вместе с Щербицким, и ничто не предвещало предстоящих в Украине перемен. Более того, в 1985 году возобновились репрессии против украинских диссидентов: несколько человек были приговорены к тюремному заключению, среди них – выдающийся поэт Василий (Васыль) Стус, впоследствии умерший в лагере[338]338
  Последний приговор «за антисоветскую агитацию» был вынесен в республике в конце декабря 1986 года. См.: Данилюк Юрій, Бажан Олег. Опозиція в Україні (друга половина 50-х – 80-ті рр. XX ст.). – К.: Рідний край, 2000. – С. 213–214.


[Закрыть].

Маловразумительная кампания Горбачева по «ускорению» темпов экономического развития в Украине, как, впрочем, и в других регионах СССР, серьезного действия не возымела. Официальная статистика зафиксировала в республике скромный рост промышленного и сельскохозяйственного производства (менее 1 и 3 % соответственно), но этот рост стал результатом прежде всего усиления трудовой дисциплины. Антиалкогольная кампания 1985–1986 годов, хотя и была оправданна с моральной точки зрения, стоила республиканскому бюджету около 10 миллиардов рублей. Советское руководство из идеологических соображений не жаловало свободный рынок, но искало компромиссные решения и принимало половинчатые меры, стараясь хоть как-то оживить экономику. В конце 1986 года государство стало поощрять создание кооперативов. Кооперативный бум пришел и в Украину: в 1989 году в республике насчитывалось 24 000 кооперативов, в которых работали 254 000 человек; однако кооперативы занимались в основном торговлей и предоставлением услуг и реальной конкуренции государственным отраслям экономики так и не составили[339]339
  См.: Бойко, Олександр. Україна у 1985–1991 рр.: Основні тенденції суспільно-політичного розвитку. – К.: Інститут політології і етнонаціональних досліджень НАНУ, 2002. -С. 23–24.


[Закрыть].

86. Поэт и правозащитник Василий (Васыль) Стус

В 1987 году Горбачев совершил попытку перевести промышленные предприятия на хозрасчет и самоокупаемость, однако она не увенчалась успехом, так как директора привыкли к старому укладу с гарантированными государственными заказами. В результате сокращения бюрократического аппарата к 1989 году из 55 украинских министерств осталось 46, но такое запоздалое и незначительное сокращение эффекта не дало. Половинчатые реформы приводили только к дальнейшему спаду производства. Экономика республики полностью отражала общий кризис советской экономики: в ней по-прежнему преобладали не поддающиеся реформам огромные металлургические и машиностроительные предприятия, построенные в 1930-х годах, когда никто не обращал внимания на колоссальные расходы материалов, энергоемкость и загрязнение окружающей среды. Украина давала яркий пример несбалансированного распределения ресурсов: 60 % ее экономики составляла тяжелая промышленность[340]340
  Історія України // Владислав Верстюк, Олексій Гарань, Олександр Гуржій та ін.; за ред. Валерія Смолія. – 3-тє вид. – К.: Альтернативи, 2002. – С. 387. Стивен Коткин указал на невозможность реформировать советскую тяжелую промышленность как основную причину провала реформ. См.: Kotkin, Stephen. Armageddon Averted: The Soviet Collapse 1970–2000. – Oxford: Oxford UP, 2001.


[Закрыть].

Через год после прихода Горбачева к власти к лозунгу «ускорение» прибавились два столь же неопределенных понятия: «перестройка» и «гласность». «Перестройка» означала необходимость радикальной трансформации экономики и общества в целом, а «гласность» подразумевала большую свободу прессы и более полную информированность населения о механизмах принятия политических решений. Прежде чем новые веяния достигли Украины, в республике произошла самая страшная техногенная катастрофа в истории. 26 апреля 1986 года в результате просчетов в конструкции советских ядерных реакторов и человеческой ошибки на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС прогремел взрыв, это случилось на расстоянии всего 80 километров к северу от Киева. Несмотря на то, что взрыв пара на АЭС привел к разрушениям, значительно меньшим, чем при ядерной реакции, возникающей при взрыве ядерной бомбы, в атмосферу поднялось огромное облако радиоактивной пыли, в котором содержалось в 90 раз больше радиоактивных частиц, чем при бомбардировке Хиросимы[341]341
  Баран Володимир, Даниленко Віктор. Україна в умовах системної кризи (1946-1980-ті рр.). – К.: Альтернативи, 1999.


[Закрыть]. Радиоактивные частицы покрыли значительную часть Украины и соседней Белоруссии, из-за ветра часть осадков дошла до Скандинавии.

Несмотря на все призывы к гласности, советская власть не прошла проверку Чернобылем. В первые три дня после аварии не было сделано никаких официальных заявлений; так продолжалось, пока тревогу из-за аномально высокого уровня радиации не подняли шведские метеорологи. В советских заявлениях масштаб катастрофы был сильно преуменьшен. А когда Щер-бицкий обратился в Москву с просьбой отменить первомайскую демонстрацию в Киеве, Горбачев пригрозил ему исключением из партии[342]342
  Врублевский, Виталий. Владимир Щербицкий: правда и вымыслы. Записки помощника. – К.: Довіра, 1993. – С. 210–211.


[Закрыть]. (В результате десятки тысяч людей, в том числе и автор этой книги, 1 мая 1986 года вместо того, чтобы уехать из зараженного радиацией города, были вынуждены выйти на улицу.) Первыми жертвами катастрофы стали более тридцати пожарных и работников станции, которые сразу же вступили в борьбу с огнем и вскоре скончались от лучевой болезни. Из 30-километровой зоны вокруг Чернобыля были навсегда эвакуированы около 135 000 человек, еще тысячи подверглись радиоактивному облучению во время масштабной операции дезактивации территории. Украинским врачам велели не искать связи между радиацией и болезнями граждан, однако позднее эта связь была установлена у 35 000 взрослых и 1400 детей[343]343
  Омельянець Микола, Карташова Світлана, Торбін Владислав. Медико-демографічні наслідки // Чорнобильська катастрофа / Гол. ред. Віктор Бар’яхтар. – К.: Наукова думка, 1996. – С. 436.


[Закрыть]. Ту или иную степень радиационного облучения получили 2,4 миллиона граждан Украины, а полный масштаб вреда, нанесенного людям и окружающей среде, станет очевиден только через несколько десятилетий[344]344
  Лучшая книга о Чернобыльской катастрофе и ее последствиях на английском языке: Marples, David. Chernobyl and the Nuclear Power in the USSR. – London: Macmillan, 1986; Marples, David. The Social Impact of the Chernobyl Disaster. – NY: St. Martin’s, 1988.


[Закрыть].

Советским инженерам удалось накрыть поврежденный реактор бетонным саркофагом, однако катастрофа имела серьезные политические последствия внутри страны. Первоначальное решение скрыть информацию о смертельно опасном выбросе радиации вызвало резкое недовольство населения. Авторитет Коммунистической партии в Украине был сильно подорван, Чернобыльская авария получила огромный общественный резонанс и воспринималась как символ преступной халатности советской власти.

Получив серьезный удар по репутации, горбачевское руководство решило дать новый импульс политике гласности. Вновь назначенные редакторы и чиновники от культуры стали обращаться к запрещенным ранее темам. Огромную популярность получил журнал «Огонек», в то время возглавляемый украинским писателем Виталием Коротичем. У газетных киосков выстраивались очереди за московской прессой, в которой украинцы читали о сталинских преступлениях, экологических катастрофах и о тяжелой жизни людей в стране победившего социализма. Вскоре разоблачительные статьи появились и в украинских СМИ, тон здесь задавала газета Союза писателей «Литературная Украина».

Распространение гласности в Украине шло медленно, главным образом из-за сопротивления местных чиновников, которыми по-прежнему руководил консервативный первый секретарь ЦК КПУ Владимир Щербицкий. Люди, работавшие с Щербицким, вспоминали, что он «не уважал Горбачева» и с недоверием относился к его реформам[345]345
  Кравчук, Леонід. Щербицький був людиною вольовою, з сильним, загартованим характером // Зірки і терни долі: Володимир Щербицький: спогади сучасників / Ред. Віталій Возіанов. – К.: Ін Юре, 2003. – С. 70–71.


[Закрыть]. По не совсем понятным причинам Горбачев не спешил снимать Щербицкого – возможно, сохранению стабильности в самой населенной национальной республике он придавал большее значение, чем демократическим процессам. В результате украинские журналисты могли затрагивать щекотливые темы, преодолевая сопротивление только местных партийных чиновников. Кроме тематики, поднимаемой центральной прессой, украинское общество волновали и другие вопросы. Помимо сталинских преступлений, экологии и злоупотреблений властью, это языковая ассимиляция, голод 1932–1933 годов и проблемы запрещенных украинских церквей – Греко-католической и Автокефальной православной.

Пользуясь гласностью, украинская интеллигенция начала публично поднимать запрещенные темы. На первом этапе роль главных движущих сил политики гласности в Украине выполняли Союз писателей и газета «Литературная Украина». Еще в июне 1986 года патриотически настроенные писатели протестовали против исчезновения украинского языка в сфере образования и книгоиздания. Вскоре они начали издавать запрещенные литературные произведения и добиваться реабилитации украинских писателей, репрессированных при Сталине или умерших в эмиграции, как, например, Хвылевой и Винниченко. С 1987 года, параллельно с публичным обсуждением «трудных вопросов», в республике стали зарождаться общественные организации.

Первыми «неформальными» организациями, созданными без санкции властей, были, как правило, экологические общества и украинские культурные клубы. Исключение составил Украинский хельсинкский союз (УХС), ставший наследником Украинской хельсинкской группы; он был создан весной 1988 года вышедшими на свободу политзаключенными. Поскольку он был наследником запрещенной УХГ, Украинский хельсинкский союз нельзя назвать рядовой неформальной организацией. Более типичной была первая общенациональная организация, развернувшая сеть местных филиалов, – экологическая ассоциация «Зеленый мир» («Зелений світ») (декабрь 1987). Как и большинство других неформальных объединений того времени, эта ассоциация была создана недиссидентской частью интеллигенции и разрешена властями. В 1989 году, когда горбачевские реформы затронули и политическую систему, в Украине возникли другие общественные организации, хотя их местные отделения зачастую являлись преемниками неформальных объединений 1987 года. Первой массовой организацией в республике стало Общество украинского языка им. Тараса Шевченко, основанное в феврале 1989 года, на момент создания в нем насчитывалось около 10 000 членов, а к концу 1989 года – уже 150 000[346]346
  Гарань, Олексій. Убити дракона: 3 історії Руху та нових партій України. – К.: Либідь,
  1993. – С. 27.


[Закрыть]. Целью общества «Мемориал», созданного в марте 1989 года в качестве украинского филиала Всесоюзного общества «Мемориал», было изобличение сталинских преступлений и сохранение памяти о жертвах этих преступлений. Но наиболее массовой общественной организацией стало «Народное движение Украины за перестройку» (Рух) – украинский эквивалент прибалтийских Народных фронтов.

Рух выкристаллизовался в ходе собраний интеллигенции в доме Союза писателей в октябре-ноябре 1988 года, сразу после получения известий о съездах Народных фронтов в Эстонии, Латвии и Литве[347]347
  Бойко, Олександр. Україна у 1985–1991 рр.: Основні тенденції суспільно-політичного розвитку. – К.: Інститут політології і етнонаціональних досліджень НАНУ, 2002. – С. 69–71.


[Закрыть]. На этих встречах писателей и демократических активистов была создана инициативная группа, а также разрабатывалась программа движения. Однако из-за давления властей в 1988 году учредительный съезд Руха так и не состоялся. Тем не менее весной 1989 года началось формирование местных отделений Руха, и к моменту проведения учредительного съезда в сентябре 1989 года в организацию входило около 280 000 человек. Название объединения подчеркивало согласие с реформаторской программой Горбачева, и поначалу о какой-либо политической оппозиции речи не шло. Однако на практике именно Рух сыграл роль главной оппозиционной силы в Украине, где консервативная партийная бюрократия не спешила проводить демократизацию. Рух был задуман как всеукраинская организация и поэтому был заинтересован в поддержке украинских патриотов, экологов, активистов национальных меньшинств и русскоязычных демократов из восточных и южных областей республики. Впрочем, в первоначальном успехе Руха как массового движения крылись и причины его будущего упадка. Для некоторых его членов призывы к демократии, гуманизму и соблюдению прав человека были самоцелью, другие же использовали эти лозунги только потому, что власть пока не позволяла открыто обсуждать вопрос украинского суверенитета.

Рост популярности Руха свидетельствовал о потере Коммунистической партией контроля над обществом. В июле 1989 года после массовых забастовок шахтеров на Донбассе стала очевидной необоснованность претензий партии на то, что она представляет интересы рабочего класса. В забастовке приняли участие более 460 000 шахтеров, причем поначалу звучали чисто экономические требования, но впоследствии рабочие стали добиваться отставки местных партийных руководителей[348]348
  См.: Marples, David. Ukraine under Perestroika: Ecology, Economics and the Workers’ Revolt. – NY: St. Martin’s, 1991; Русначенко, Анатолій. Пробудження: робітничий рух на Україні в 1989–1993 рр. – К.: Видавничий дім «КМ Академія», 1995.


[Закрыть]. Впрочем, активистам демократического движения не удалось установить связь с шахтерами и забастовочные комитеты не превратились в украинский аналог польской «Солидарности».

Еще один удар по коммунистической идеологии был нанесен благодаря религиозному возрождению. В 1987 году в Западной Украине священники и прихожане Украинской греко-католической церкви вышли из многолетнего подполья и начали совершать открытые богослужения. Массовые митинги в поддержку запрещенной церкви продолжались до тех пор, пока она не была легализована, что произошло накануне исторического визита Горбачева в Ватикан в декабре 1989-го. В том же году возобновилась деятельность Украинской автокефальной православной церкви, в которую на западе республики перешел ряд священников РПЦ. Лидеры УГКЦ и УАПЦ готовились к возвращению в Украину из-за границы, в ответ на это РПЦ переименовала свой украинский экзархат в Украинскую православную церковь. Началась долгая и ожесточенная борьба трех церквей за церковные приходы и храмы в Украине, происходившая на фоне религиозного подъема среди населения.

Влияние Коммунистической партии на общественную жизнь также постепенно уменьшалось. Политика гласности, задуманная Горбачевым для того, чтобы встряхнуть общество и преодолеть бюрократическое сопротивление реформам, в 1990 году вылилась в критику коммунистического строя в целом. Кремль более не мог противодействовать общественному порицанию Ленина, открытые проявления которого еще недавно были просто немыслимы. Украинские идеологи были вынуждены признать факт голода 1932–1933 годов, хотя по-прежнему преуменьшали ответственность сталинского руководства. Демократическая пресса все чаще расценивала гетмана Ивана Мазепу, историка Михаила Грушевского, лидеров украинской революции и диссидентов 1960-х годов как настоящих национальных героев. Летом 1990 года прошли массовые фестивали в честь 500-летия основания Запорожской Сечи. Оппозиция начала борьбу с партийными функционерами за восстановление запрещенных украинских национальных символов эпохи УНР: желтосинего флага, герба-тризубца и гимна «Ще не вмерла Україна». Именно эту символику активисты стали использовать на своих митингах.

87. Живая цепь между Киевом и Львовом в день 71-летия объединения УНР и ЗУНР (21 января 1990)

Начиная с 1988 года оппозиционные демонстрации стали отвоевывать у властей публичное пространство – улицы и площади украинских городов. Прежде всего это происходило во Львове: самый первый массовый митинг в городе случился в июне 1988 года, когда местное руководство попыталось помешать проведению съезда Общества украинского языка. Сперва в протестах приняли участие несколько сотен людей, но уже через три дня на улицы вышло около 7000 человек. В 1989 году в массовых акциях в Киеве и Львове участвовали уже десятки, а возможно, и сотни тысяч людей, а небольшие митинги стали обычным делом. В партийных архивах содержатся милицейские сводки (вероятно, с заниженными цифрами) о количестве массовых демонстраций в республике в первые 10 месяцев 1989 года: 927 митингов, в которых участвовали более 500 000 человек. Половина этих мероприятий не была санкционирована властями. По-видимому, эти данные не учитывают весеннюю избирательную кампанию 1989 года, в ходе которой неформальные организации провели около 1200 митингов, собравших 13 миллионов человек[349]349
  Бойко Олександр, Литвин Володимир. Нове мислення // Політична історія України: XX ст.: У 6 т. / За ред. Івана Кураса. – К.: Генеза, 2002. – Т. 6. – С. 377, 395.


[Закрыть]. В январе 1990 года, в годовщину объединения УНР и ЗУНР (1919), благодаря усилиям Руха около 450 000 людей выстроились в живую цепь, которая растянулась от Киева до Львова[350]350
  Эта цифра фигурирует в сводках милиции. Некоторые активисты Руха называли цифру намного выше – до 5 миллионов. См.: Гарань, Олексій. Убити дракона: 3 історії Руху та нових партій України. – К.: Либідь, 1993. – С. 81. От Києва до Львова около 500 километров.


[Закрыть].

Возникновение массовой политики

Несмотря на все старания крайне консервативного Щербицкого, пытавшегося подавить политический подъем в республике, в марте 1989 года украинцы, как и все советские граждане, впервые ощутили вкус демократии. Это произошло на выборах нового союзного парламента – Съезда народных депутатов. Конечно, свободными и справедливыми эти выборы не были, поскольку треть мест оставалась за Коммунистической партией и другими всесоюзными организациями, власть по-прежнему контролировала средства массовой информации, а избирательные комиссии вычеркивали неугодных кандидатов. Однако Кремль объявил, что желал бы сделать эти выборы «демократическими», тем самым освободив граждан от страха наказания за голосование против представителей власти. В результате в больших городах и в Западной Украине, где манипулирование голосами и запугивание избирателей уже не действовали, партию постигло унизительное поражение. Четверо секретарей обкомов партии и один секретарь ЦК не смогли набрать необходимые 50 % голосов, хотя каждый из них был единственным кандидатом в своем округе. Первый секретарь Киевского горкома партии и председатель горисполкома также не были избраны. Из 231 депутатов от Украины более 40 принадлежали к демократической оппозиции. (88 % республиканских депутатов были членами КПСС, однако следует помнить, что формальная принадлежность к другим партиям, помимо Коммунистической, в то время была еще невозможна.)[351]351
  Литвин, Володимир. Політична арена України: дійові особи та виконавці. – К.: Абрис,
  1994. – С. 139–141.


[Закрыть]