Текст книги "Несбывшиеся надежды"
Автор книги: Семен Малков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
– Положение скверное, – сказал он, не скрывая тревоги. – Эти профессора не имеют отношения к технической эксплуатации самолетов, так как преподают общие дисциплины. Но один из них, Амбарцумов, известен тем, что на защитах задает каверзные вопросы. Его надо во что бы то ни стало утихомирить!
– Мне говорили о нем, и предупреждали, что будет мутить воду, если поссорюсь с военными. Он из их же касты, – упавшим голосом ответил Артём. – А кто этот второй? И какие они нашли ошибки? Математический аппарат проверен, и по моей книге не было никаких замечаний.
– Так ты поссорился с вояками? Не надо было этого делать, – недовольно произнес Иванов.– Придется теперь попотеть, чтобы выправить положение. Главный закоперщик, конечно, – армянин. А второй, с кафедры математики, его подпевала. Он-то и написал этот поклеп. Сам Амбарцумов, говорят, двух слов по-русски правильно написать не может.
– Но у него есть опубликованные труды, – удивился Артём, – Даже толстый учебник по динамике, правда, в соавторстве.
– Вот именно – в соавторстве. Будто не знаешь, что некоторые только ставят свою фамилию, – презрительно усмехнулся Иванов. – Этот Амбарцумов как раз из таких «соавторов».
О том, что книги за профессора Амбарцумова пишут «негры», и тот не пренебрегает плагиатом, вскоре подтвердил старший научный сотрудник из отделения Артёма, доктор технических наук Мелоян. Тоже армянин и отставной полковник, когда-то друживший с киевским профессором, он сказал так:
– Я знаком с вашей диссертационной работой и возмущен подлой инсинуацией Амбарцумова. Мне известно, что он это делает с подачи Емельянова. Но за вами нет никакой вины. Вы под него не копали, и для нашего отделения лучше, что назначили вас, а не кого-то другого, – после недолгого колебания Мелоян неожиданно предложил: – Лучше всего для вас будет, в данной ситуации, если в Киев на имя ректора Дейнеко поступит анонимка о неприглядных поступках Амбарцумова, которой он даст ход.
– Но зачем мне опускаться до ответной клеветы? – брезгливо поморщился Артём. – Я и без этого могу опровергнуть их вымыслы.
– Вы только уроните себя, если начнете оправдываться, и они будут продолжать на вас клеветать, – возразил Мелоян. – Пусть этот сукин сын оправдывается сам! Поверьте, ему тогда уже будет не до вас, – и дружеским тоном добавил, – сочинять вам ничего не придется. Анонимку напишу и отправлю я. У меня есть неопровержимые факты плагиата, допущенного им в последней книге. Это будет сильнейшим ударом по Амбарцумову!
Как ни удивительно, к предложению Мелояна одобрительно отнесся и Юра Гордон, к которому Артём обратился за советом. К тому времени Юра заведовал крупнейшей лабораторией, был одним из лидеров в области вирусологии и уже поднаторел в научной борьбе.
– Очень толковое предложение. Это сейчас обычный и очень эффективный контрприем, – лаконично объяснил Юра. – Важно, чтобы анонимка не содержала явной чепухи. Если обвинения будут серьезными, армянин непременно выйдет из игры! Лучше всего послать ее в солидную газету, обосновав документально.
Это звучало убедительно, но совесть у Артёма решительно протестовала и, недолго поколебавшись, он отказался последовать их совету. «Ну, допустим, анонимка мне здорово поможет, —, удрученно думал он, – но я же потом не смогу себя уважать». И ему предпочтительней показался другой путь Противодействия Амбарцумову, который рекомендовал Гальчук.
– Пожалуй, есть способ укротить этого подлеца, – недолго думая, предложил он. – Кафедра Амбарцумова заключила хоздоговор с нашим Шереметьевским НИИ, и его оплата зависит от заказчика – отдела Дронова. Сечешь?
– Думаешь, Олег Дронов сможет на него повлиять? – усомнился Артём. – Ты, Боря, недооцениваешь смычки военных.
– Почему же? Знаю об этом. Но денежные интересы сильнее, – усмехнулся Гальчук. – Этот хоздоговор совершенно ничего не дает нашему НИИ, но для Амбарцумова это хорошая кормушка. Он сразу же отступит, если Дронов будет на твоей стороне. А вы с ним, помнится, в один год окончили МАИ?
– Да, мы с одного выпуска, с одного факультета и даже из одной группы, – подтвердил Артём, – но Олег Дронов к нам поступил уже на пятом курсе, оставшись на второй год. А до того учился вместе с Ковачем. Они до сих пор дружат.
Послушав Гальчука, он встретился с Олегом, однако и здесь его ждало разочарование. Однокашник, с которым вместе не раз готовились к экзаменам и далее одно время на пару ухаживали за девушками, по сути, тоже его предал.
– Сочувствуй/ тебе, Тёма, – сказал он, всем своим видом показывая, что дела бывшего сокурсника ему до лампочки. – Но оказывать давление на уважаемого профессора отказываюсь. И начальник института меня по головке не погладит за то, что использую служебное положение, и... – в его голосе прозвучала скрытая насмешка, – с твоей диссертацией что-то... не все в порядке...
– Что ты имеешь в виду? – еле сдерживая гнев, спросил Артём.
– Да так... – замялся Дронов. – То тебя обвинял твой аспирант, а теперь вот этот профессор...
«Все ясно! Они с Ковачем уже успели обо всем узнать и, наверняка, позлорадствовали над моей неудачей, – с горечью подумал Артём, решив больше перед Дроновым не унижаться. – Не удивлюсь даже, если это они и науськали на меня Амбарцумова. Кажется, Фридрих Великий сказал: «Чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак».
* * *
Друзья морально поддерживали Артёма и всячески старались повысить его боевой дух. Несмотря на неблагоприятно складывающуюся для защиты обстановку в ученом совете Киевского института, все они были уверены в его успехе. Сам Артём не сомневался, что его диссертация отвечает всем требованиям, и был уверен, что сумеет хорошо ее доложить. Но особенно обнадеживала поддержка, обещанная ректором.
– Тебе нечего беспокоиться, – уверял его Казанцев. – Дейнеко всегда держит данное слово. Стоит ему лишь цыкнуть на Амбарцумова, и тот сразу заткнется!
– Вот увидишь, – вторил ему завкафедрой технической эксплуатации Мухин. – Нашего армянина побаиваются, но не любят. Его мнение на членов совета не повлияет, тем более, что Амбарцумов не специалист в нашей области.
– Выходи на защиту без боязни, – подбадривал Артёма Гальчук. – Наша поддержка будет решающей. Иван Фомич прилетит в Киев, чтобы выступить на ученом совете. И само собой, Казанцев от министерства.
Но, когда Артём наконец-то решился и согласовал с ученым секретарем киевского института дату своей защиты, как гром среди ясного неба грянула новая беда. Из-за каких-то хозяйственных Нарушений сняли с должности ректора Дейнеко. Этот сокрушительный удар деморализовал не только Артёма, но и его руководство.
– Вот теперь и я говорю: в Киеве тебе сейчас ничего хорошего не светит, – сочувственно сказал Гальчук, сообщив эту новость. – Надо будет выдержать паузу. Мы им направим письмо с просьбой отложить твою защиту на полгода по производственной необходимости.
* * *
От срыва защиты в Киеве Наумов совсем было приуныл, и выручило лишь сообщение о скором приезде семейства Телеманиов, которое в полном составе направлялось с туристической группой через Москву в Узбекистан, собираясь посетить Ташкент, Бухару и Самарканд. Поэтому горевать было некогда, ибо немецкие друзья сообщили, что прибудут к ним на десять дней раньше остальной группы, чтобы погостить и вместе провести время.
– А ты знаешь, что я придумала? – азартно блестя глазами, предложила никогда не унывающая Варя. – Давай-ка, и мы слетаем в Ташкент, а может, и в Самарканд! Как ты на это смотришь? Погостим недельку у Оксаны и Дарвина, они ведь нас давно приглашали. А тебе необходимо развеяться и запастись положительными эмоциями!
Оксана Семенова, с которой Варя сдружилась, когда они отдыхали в Анапе, после рождения дочери развелась со своим милиционером. Причина была самой банальной – муж пил, во хмелю распускал руки и не желал лечиться. Но толчком к разводу явилось то, что в нее влюбился молодой хирург из Узбекистана, приехавший в Москву защищать докторскую диссертацию. Этот узбек, носивший необычное имя Дарвин, вскоре увез Оксану, вместе с дочкой, в Ташкент, где она родила ему еще двоих детей.
Артём познакомился с ним во время очередного приезда в Москву на даче у матери Оксаны и сразу проникся глубокой симпатией. Когда они с Варей вошли на приусадебный участок, их аппетит сразу раздразнил ароматный дымок, струившийся из уголка сада. Там, устроив самодельный очаг, хлопотал над котлом крупный черноволосый мужчина, приготовляя какое-то восточное блюдо. При виде гостей, он оторвался от своего занятия, вышел им навстречу и, протянув сильную руку хирурга, приветливо улыбнулся.
– Рад видеть старых друзей Оксаны! Она мне много о вас говорила, – мягко произнес Дарвин и сделал приглашающий жест в сторону дома. – Добро пожаловать! Оксаночка уже накрывает на стол. А я еще немножко задержусь. Хочу угостить вас нашим национальным блюдом. Пальчики оближете!
Его большие карие глаза смотрели весело, широкое добродушное лицо сразу вызывало симпатию и он, разумеется, им понравился. Ну, а за столом Дарвин проявил себя не только хлебосольным хозяином, но остроумным, компанейским человеком. Поэтому Артём с удовольствием откликнулся на предложение Вари погостить у них в Ташкенте и, заодно, слетать в Самарканд – эту жемчужину Средней Азии, где они никогда не были.
Телеманны прилетели в середине мая. Стояла теплая сухая погода, цвела сирень, и Артём с Варей свозили гостей на экскурсию в Троице-Сергиевскую лавру, не забыв по дороге заехать в знаменитое Абрамцево. По просьбе будущей учительницы русского языка Мартины съездили и в Мелихово, музей-усадьбу Чехова и, само собой, в Пирогово – на одно из подмосковных водохранилищ, являющееся излюбленным местом отдыха москвичей.
Разумеется, все увиденное немецких друзей просто очаровало, но особый восторг у них вызвало посещение Троице-Сергиевского монастыря.
– Мы вновь были поражены тем, до чего же богата была ваша страна, даже ее духовенство, – выразил их общее мнение Рейнхард. – Не говоря уже об одеяниях священников, сплошь усыпанных драгоценными камнями, нас удивило то, что этот монастырь, оказывается, в прошлом был одним из самых крупных землевладельцев России.
– Оказывается, даже такие цари, как Иван Грозный и Петр Первый заискивали перед этим монастырем, – добавила Мартина, – который был одновременно и их банком, и оплотом при нашествии врагов. – Она осуждающе посмотрела на Артёма и Варю. – Ваша история почему-то умалчивает о том, что было умерщвлено все семейство Бориса Годунова. Но это же очевидно! В монастыре похоронены все его близкие, включая малолетних детей, и умерли они почти одновременно!
Но программа приема немецких гостей в этот раз не ограничилась осмотром достопримечательностей и посещением театров. Накануне их вылета в Ташкент Артём с Варей устроили прощальный вечер в ресторане «Новый Арбат», одном из немногих, где в то время работало варьете. И хотя эстрадный концерт, стилизованный на лубочнорусский манер, был далеко не из лучших, Телеманны, особенно девочки, остались очень довольны.
В тот же вечер они присоединились к своей туристической группе и, расставаясь с Артёмом и Варей, пригласили приехать к ним в гости следующим летом уже в Росток. Рейнхарда повысили в должности, и его семья переехала в этот портовый город, поскольку там базировался военно-морской флот ГДР.
* * *
Дарвин Рустамов, став доктором медицинских наук и профессором, заведывал отделением грудной хирургии и делал наиболее сложные операции. Недалеко от клиники ему предоставили, с учетом большой семьи, пятикомнатную квартиру такой большой площади, что младшие дети разъезжали по ней на велосипеде.
Всему миру известно русское хлебосольство и широта русской натуры, но в гостях у Рустамова Артём с Варей убедились, что узбеки никому в этом не уступают. Причем, даже бравируют своей щедростью. Не только у Дарвина, но и у его друзей на стол не только подавалось все самое лучшее, но демонстративно выставлялись ящики с напитками и корзины с фруктами. Этим хозяева как бы подчеркивали, что их гости могут ни в чем себя не ограничивать.
– Я вас вожу к друзьям, которых пригласил отметить ваш приезд,– объяснил им Дарвин, когда, устав от чревоугодия, они хотели уклониться от очередного визита. – Таков у нас обычай. Иначе друзья на меня обидятся.
И каждый старался перещеголять другого. Но лучшее празднество устроил для гостей Дарвина один из его благодарных пациентов, организовав выезд на «Ташкентское море». Для москвичей совершенно необычным было то, что по дороге они заехали в чей-то двор и купили живого барашка, прихватив его с собой. Эта поездка была чудесной!
В мае там уже царило жаркое лето. Их привезли на берег огромного водохранилища, где находился загородный домик друга Дарвина. Гости сразу отправились купаться. Как разделали молодого барашка, они не заметили, потому что не вылезали из воды, а коньяк в пиалах и шампуры с шашлыком им подавали с берега. Такого лаг-мана и плова, как здесь, Артём и Варя больше не ели нигде и никогда!
Пиршества не прекращались всю декаду и, лишь сидя в салоне маленького Як-40, летящего в Самарканд, они облегчённо вздохнули, хотя с ними летели и Дарвин с Оксаной, решившие составить им компанию и вместе полюбоваться на шедевры архитектуры этого древнего города.
– Неужели мы теперь сможем нормально питаться? – улыбаясь сказал Артём Дарвину. – Ну, и обжираловка была! Никогда столько не ел. С такой жратвой человеку нужна, согласись, – он понизил голос, чтобы не слышали женщины, – вторая ж...па.
– Ну, ты и скажешь! – захохотал Дарвин. – Никто тебя не заставлял столько есть. А мы привыкли. У нас считают: тот не мужчина, кто ест меньше десяти шампуров шашлыка.
– Выходит, – шутливо развел руками Артём, – и я не мужик, так как мне и двух хватает.
Однако, в Самарканде они уже питались скромнее, и к излишествам можно было отнести лишь вкуснейшую самсу и манты, которые они поглощали с огромным удовольствием и в большом количестве. Налюбовавшись на знаменитое медресе и обсерваторию Улугбека, друзья в тот же день распрощались, так как Артём с Варей сразу летели в Москву.
– Это правильно, Артём, что в сложившейся ситуации ты решил взять тайм-аут. Тебе необходимо сейчас передохнуть и собраться с новыми силами для решающего рывка, – сказал ему Дарвин, когда они в аэропорту ожидали регистрации рейса. – Только не вздумай отступать! Это на первый взгляд у меня все прошло гладко. Было немало преград, но все решило мое упорство, – и сочувственно добавил. – У меня было то же самое. Здесь работу не принимали, не желая плодить конкурентов. Пойди я напролом, набросали бы черных шаров. Пришлось ехать в Москву. Вот и ты, плюнь на Киев, раз у тебя там завелись враги.
«Наверное, так и сделаю. Как начальнику отделения, мне нельзя рисковать потерей авторитета. На киевском институте свет клином не сошелся!» – думал Артём, твердо решив, что пройдет весь этот тернистый путь до конца.
Глава 14. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРАХ
Экономический крах советского государства стал очевидным. Цены на нефть упали, и дефицит основных продуктов питания усилился. С мясом положение было просто катастрофическим, с маслом тоже. Если раньше страна еще как-то перебивалась за счет ввоза зерна, мороженого мяса и мясных продуктов из-за рубежа, то в связи с уменьшением валютных поступлений и разбазариванием «нефтедолларов», объем импорта значительно сократился.
В магазинах мясо отсутствовало повсеместно. Колбасу, как тогда говорили – «выбрасывали» только в столице. Отпуск в одни руки был строго ограничен, и за ней выстраивались длинные очереди. Чтобы как-то сократить спрос, лживая пропаганда из кожи вон лезла, внушая населению, будто эти главные продукты питания вредны для здоровья. Дескать, сливочное масло содержит холестерин, а мясные продукты полезно разбавлять белковыми добавками.
Однако, несмотря на то, что колбаса и сосиски больше содержали примесей, чем мяса, из ближайших городов за ними в Москву хлынул народ, а увозившие его домой поезда метко звали «колбасными». Для простых людей главным были харчи, а не их качество, хотя оно и не выдерживало никакой критики. А для партийно-чиновничьей элиты, по-прежнему, выпускались продукты строго «по ГОСТу», но они были доступны только ей.
Артём ещб не совсем забыл вкус настоящей колбасы и сосисок, и то, что Варе удавалось иногда купить в магазине, не лезло в горло. Не мог он заставить себя есть и серые эрзац-сосиски, которые продавали в буфете у него на работе. Но хорошее мясо можно было купить только на рынке, и стоило оно безумно дорого.
– Поневоле станешь вегетарианцем, – угрюмо пошутил Артём за обедом, не слишком довольный постными щами из кислой капусты, хотя Варя готовила их очень вкусно. – Может, и впрямь, полезно обходиться без мяса?
– А что? Еще Лев Толстой утверждал это, – охотно поддакнула его неунывающая жена. – Но все же непонятно, почему у нас так мало его производят. Как ты это объяснишь? Что, уже пасти скот негде?
– В чем причина, спрашиваешь? – Артём зачерпнул ложкой остатки щей и отодвинул тарелку. – Вообще-то, причин много. И в числе их, кстати, сокращение пастбищ для скота. Ведь при строительстве гигантских ГЭС загубили большую часть заливных лугов, на которых веками пасли скот. Но главная причина в том, – с горечью заключил он, – что не оправдывает себя наша система ведения хозяйства. Бесхозная она!
– Это как же? – удивленно воззрилась на мужа Варя.– И это говоришь мне ты, борец за построение коммунизма? Что же, по твоему, у капиталистов система хозяйства лучше?
– Выходит, что так, Ничего у нас не получается из-за коллективной собственности. Из-за того, что на земле нет настоящего хозяина. Вот Финляндия – вроде капстрана, а какое у нее сельское хозяйство! Она сама-то крошечная, а даже нас кормит.
– И правда, снабжает нас своим сервелатом и «Виолой». На Олимпиаде всех только и кормили финскими продуктами.
На прошедших в Москве Всемирных Олимпийских играх общественное питание осуществлялось только за счет импорта. Очевидно, власти опасались претензий к низкому качеству отечественных продуктов.
– Если так и дальше пойдет, придется всем перейти на натуральное хозяйство,.– мрачно заключил Артём. – Недаром сейчас народ так стремится заполучить шесть соток земли, чтобы хоть что-то выращивать самим.
– Слушай, Тёмочка, а почему бы и нам не взять садовый участок? – не очень уверенно предложила Варя. – Если бы только можно было поближе. Уж больно далеко их дают, аж за сто километров от Москвы.
– Нашему институту как раз выделили неподалеку. Бывший полигон для бомбометания, – ответил Артём и тут же усомнился: – А стоит ли нам брать на себя столько новых забот и расходов? И мне некогда этим заниматься.
Но Варя уже зажглась этой новой идеей.
– Но ведь ты отложил пока защиту диссертации, и сможешь уделить этому немного времени, – напомнила она. – От тебя потребуется только все оформить, закупить материалы и нанять рабочих. А прослежу за всем я сама.
– Легко сказать! Попробуй достать сейчас стройматериалы, – не согласился Артём. – Дача свяжет нас по рукам и ногам, да еще придется там постоянно вкалывать.
– Нет, нельзя упускать такой благоприятный случай! – запротестовала Варя. – Люди берут участки за сотни километров, далее на болотах, а тут, ты говоришь, совсем рядом. Возьми, Тёмочка, если можно! Мы с этим справимся.
– Но там же был полигон, и он весь в воронках от бомб. Ты не побоишься? – попытался охладить ее пыл Артём. – И потом, если даже построим там дом, работать в саду мне будет некогда.
– Об этом не беспокойся, – отрезала Варя. – Если бы там было опасно, полигон не передали бы под садовые участки. И не забывай, что я росла в деревне. Работа в саду и на огороде для меня не в тягость.
Возможно, Артём бы и не послушался жены, так как ему совсем не хотелось связываться с садовым участком. Но когда он выяснил, что бывший полигон находится в их излюбленных грибных местах, среди березовых рощ, которые простирались от Лопасни до Михнева, это решило дело. «Наверно, и правда, нам с Варей пора заиметь загородную базу для отдыха, – убеждал себя он. – Уже возраст не тот, чтобы спать в машине или ночевать в палатке».
Было и еще одно обстоятельство, способствовавшее решению взять садовый участок. Артём уже не рассчитывал на тесный контакт и добрые отношения с дочерью. Но у него зародилась слабая надежда на то, что имея дачу, сможет все нее иногда на лето забирать туда внуков, если они у него появятся.
* * *
Садовый участок Артёму, разумеется, дали и до самой весны все свободное время уходило на поиски строительных материалов. Они с Варей хотели поставить утепленный дом, чтобы в нем можно было жить и зимой. Но купить необходимый для этого бревенчатый сруб или хотя бы несколько кубометров бруса в то время было невозможно. Но свойственные ему энергия и предприимчивость помогли решить и эту архисложную задачу.
– А мне удалось-таки нащупать способ получить нужные для сруба бревна, – объявил он Варе, вернувшись домой после очередного поиска стройматериалов. – В Сокольниках сносят старые бараки.
– Но из-за них же там будет драка. Неужто ты в нее полезешь? – усомнилась Варя.– И потом, их построили еще в прошлом веке. Бревна-то наверняка гнилые.
– Может, и так, но их много, и можно выбрать, – Артём был преисполнен оптимизма. – И никакой драки не будет. Я получу материалы с разборки на законном основании, оплатив их стоимость.
– Но как тебе это, Тёмочка, удалось?– поразилась Варя.– Пришлось дать кому-то «на лапу»?
– Дал бы, да не умею, ты же знаешь. Просто повезло, – весело ответил Артём. – Я во время подвернулся начальнику ЖЭКа, на чьей территории эти бараки. Он один из них обещал отдать районному прокурору.
– А причем здесь ты? – удивилась Варя.
– Прокурору не нужен весь двухэтажный барак и неохота этим заниматься. Вот он и предложил мне половину, если я возьму на себя разборку и, естественно, все оплачу.
– Почему же это «естественно»? – возмутилась Варя. – Выходит, что прокурор получит столько же, сколько и ты, на халяву?
– Получит, потому что – прокурор, – и начальник ЖЭКа, не зря, наверное, хочет ему угодить, – сердито ответил Артём. – Может, мне поэтому отказаться?
Но упускать такой случай было нельзя, и он энергично занялся разборкой барака. В ближайшую субботу, предварительно заказав в трансагентстве два трейлера, с самого утра пригнал с соседней стройки экскаватор с бульдозером и приступил к делу. Прокурор, высокий тучный старик, стоя в сторонке, лишь наблюдал за происходящим.
Мощная техника в два счета разворотила барак, но массивные бревна его стен оказались сплошь гнилыми и, хотя из разрушенной торцовой стены образовалась огромная груда отборного кирпича, и было много другого ценного для строительства материала, прокурор тут же дал задний ход.
– Для меня представляли интерес только бревна, – уходя, объяснил он несостоявшемуся партнеру. – Прохвост из ЖЭКа уверял, что они в хорошем состоянии. Ничего, он мне найдет бревна получше.
Формально все принадлежало Артёму и, огорчившись по поводу негодных бревен, он дал команду грузить все остальное на прибывшие трейлеры и продолжать разборку. Вскоре обнаружилось, что прокурор напрасно поторопился уйти. Длинный барак посередине во все два этажа был перегорожен капитальной стеной из тесаных бревен, которые отлично сохранились. Они были восьми метров длиною, и их с избытком хватило бы на два сруба.
Таким образом, разборка барака, доставив много треволнений, завершилась вполне успешно. Загрузив трейлеры доверху всем необходимым для постройки добротного зимнего дома, включая даже аккуратно демонтированные изразцы и детали печей, Артём отправился сопровождать их до своего садового участка. Начало строительству было положено.
Господь Бог не обделил Артёма здоровьем. Он очень редко болел и то, в основном, простужался в жаркое время года из-за охлажденных напитков. А тут в канун Первомая лег в больницу с двусторонним воспалением легких. К этому, очевидно, привели частые поездки на садовый участок, где приходилось зимой работать по колено в снегу, а ранней весной – в половодье и не всегда удавалось вовремя просушиться.
Лежал он в ведомственной клинике Аэрофлота. Условия там были хорошие, Варя и сестра Лёля о нем постоянно заботились, но все же он сильно переживал из-за того, что теряет зря много времени. Погода стояла чудная, и его тревожили не дела в отделении, которые шли своим ходом, а то, что застопорилось строительство дома на садовом участке.
Стремясь поскорее выйти из больницы, Артём выполнял все предписания врачей и даже, по их рекомендации, бросил курить. В других обстоятельствах это вряд ли бы произошло, так как он никогда не верил, что табак приносит вред, если курить его в меру. «Ведь человек – не лошадь, которую убивает капля никотина, – рассуждал Артём, ибо знал курильщиков, доживших до ста и более лет. – Если бы это было вредно, они так долго не протянули бы».
Однако все равно, его выписали только спустя месяц. И когда Варя приехала с вещами к нему в клинику, то с порога ошеломила Артёма новостью, которая заставила его сразу отложить свои дачные планы.
– Ты даже не представляешь, кто ждет тебя дома, – как-то загадочно объявила Варя, когда он одевался. – Твоя вторая дочь! Почему ты, – добавила она с укором, – о ней мне раньше ничего не говорил?
– Что еще за «вторая дочь»? Ты шутишь? – опешил Артём, вовсе не уверенный в том, что произошло недоразумение, и лихорадочно перебирая в уме грехи своей молодости.
– Какие уж тут шутки! – печально произнесла Варя. – Зовут ее Лена, приехала из Сибири. Говорит, даже не знала, что ты – ее отец.
– А как же узнала? Ведь прошло столько времени, – уже догадавшись, чья это дочь, неуверенно произнес Артём. – Она уже, должно быть, совсем взрослая.
– Приехала поступать в университет. Симпатичная девушка и, – Варя грустно вздохнула, – на тебя похожа. Мать, пока была жива, ничего ей не говорила.
– Она что, недавно умерла? – взгляд у Артёма затуманился. – И эта девушка считает, конечно, будто мать сказала ей правду.
Варя взглянула на него в упор, ее глаза сузились:
– Ты, что же, собираешься отрицать свое отцовство? Человек перед смертью лгать своей дочери не будет.
– Не собираюсь я ничего отрицать, – растерянно сказал Артём. – Хотя у меня и есть серьезные основания для сомнений. Но, в любом случае, этой Лене мы поможем и принять ее нужно хорошо. Ее матери я многим обязан.
– Не подумай, что я на тебя сержусь. Все это было до меня, – сказала ему Варя, когда они сели в такси. – И Лена симпатичная. Если поступит в университет, я согласна, чтобы она жила с нами, – немного помолчав, она тихо добавила: – Мне кажется, я могла бы заменить ей мать.
Лена оказалась невысокой привлекательной брюнеткой с голубыми глазами. На свою мать она была не похожа, но и с собой сходства, за исключением глаз, Артём тоже не нашел. По виду девушке нельзя было дать ее двадцати лет, но самостоятельности и смелости ей было не занимать.
– Выходит, вы и есть – мой фатер? Вид у вас моложе, чем я думала. Наверно, не рады, что я появилась? А я так очень! Мне всегда было завидно, что у сестры есть отец, а у меня нет.
– Как там она? Вышла замуж? – смущенно поинтересовался Артём. – Я ведь знал ее совсем маленькой.
– Замужем. За Ахметом. Он – татарин, но человек хороший. Работают вместе на одном заводе, – лаконично сообщила Лена, и задала вопрос в лоб: – А почему вы никогда не интересовались мной?
– Не знал, что у меня есть еще одна дочь, – так же коротко ответил Артём. – Мы ведь с твоей мамой уже не жили вместе, и у нее были другие друзья.
– Выходит, мать сказала неправду? – вспыхнула Лена.– Не думайте, что я вам навязываюсь! Я пришла лишь посмотреть на того, кого она назвала моим отцом.
– Не надо только обижаться! Наверное, мама не лгала. Не буду отрицать, что раз или два ночевал у нее, по старой памяти, когда поздно было возвращаться в аэропорт, – искренне поведал ей Артём. – Поэтому во всем тебе помогу, как своей дочери. Я лишь просто ответил на твой вопрос.
Лене они уступили свою маленькую спальню, так как ей предстояло сдавать экзамены, и их надо было сдать хорошо. Она поступала на факультет журналистики, там был огромный конкурс. Но девушка была преисполнена надежды на успех, хотя в прошлом году не сумела поступить в своем городе.
– Весь год я внештатно проработала в молодежной газете и представила много своих работ, – с гордостью объяснила Лена. – Мне сказали, что это имеет большое значение. Но, конечно, и сдавать надо получше.
«Напрасно ты на это рассчитываешь. Все решает блат, – с горечью подумал Артём, но разочаровывать ее не стал. – Надо срочно принять меры. Познакомить с Лёлей, чтобы Бандурский ей помог поступить. Сеня не откажет, – решил он, – так как есть основание – корреспонденции Лены».
Он не ошибся. Сначала Лёля была шокирована происшедшим, но новоявленная племянница ей очень понравилась, она прониклась к ней сочувствием, и это решило дело.
– Я показала Сене ее работы, и он нашел их совсем неплохими, – с важным видом сообщила она брату. -Декан факультета ему хорошо знаком, так что все будет в порядке. Но ты пока Лене ничего не говори. Лучше приоденьте ее с Варей. Чтобы не выглядела такой провинциалкой.
Варя и сама об этом же твердила Артёму, и к тому времени, когда начались экзамены, «сибирская дочь» обрела внешний вид, не отличающийся от других абитуриенток.
* * *
Лена успешно сдала экзамены в Московский университет и была зачислена на первый курс престижного факультета журналистики. До начала занятий она уехала домой, и тогда в дорогу собрались Артём с Варей. Выездные документы по приглашению семьи Телеманн уже были оформлены, но их задерживало получение новой машины, на которой они и намеревались совершить большое заграничное путешествие в ГДР через Польшу.
Их старый «Жигуль» был еще в порядке, но Артёму для дачи нужен был «Универсал» с длинным кузовом, в котором помещалось больше грузов. Ему удалось на него записаться, очередь подошла быстро, и деньги тоже уже были внесены, так как продать подержанную машину в то время было несложно. И тут приключилась загвоздка: всю партию «Универсалов» отправили на экспорт, а очередникам объявили, что следующая поступит лишь через полгода!
Правда, в извещении предлагалась взамен более мощная и комфортабельная модель «03», но она стоила намного дороже и, главное, для Артёма терялся весь смысл обмена машин. Но делать было нечего, пришлось примириться с очередной неудачей и излишней тратой денег.
– Ничего, как говорится: «пережили войну, переживем и изобилие», – утешая его, пошутила Варя,– Жаль, естественно, переплачивать, но зато какой комфорт! Сиденья плюшевые, снабжены подголовниками. И молдинги очень украшают машину. А мощный двигатель позволит нам быстрее преодолеть такое огромное расстояние.
