Текст книги "Несбывшиеся надежды"

Автор книги: Семен Малков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

– Да, многие так считают, но методику сначала надо проверить на практике, – почувствовав его недоброжелательность, уклонился от прямого ответа Артём. – Потом, сами знаете, какие требования сейчас предъявляет ВАК. У соискателя докторской должна быть своя научная школа, а мной подготовлено только три кандидата наук.

Артём знал, что его привлекли к работе в аспирантуре и присвоили ученое звание старшего научного сотрудника вопреки Ковачу, который был против. Но генерал Макаров его не послушал – научных руководителей для аспирантов института не хватало.

– Вот и правильно, что не спешишь. Для тебя, Наумов, сейчас это нереально, – со скрытой издевкой произнес Ковач. – Ты уж извини, но я тебя вычеркнул из плана подготовки докторов наук. У нас слишком велика очередь тех, кто более достоин этого.

– Разве докторскую степень присваивают не за вклад в науку, а за личные достоинства? – не удержался Артём. – Не так много у нас тех, кто может претендовать на нее более реально.

– Позволь уж мне судить об этом, – отрезал Ковач. – У нас еще среди начальников отделений института нет ни одного доктора. Не говоря уж о руководстве. Ишь, как тебе не терпится! Раньше меня решил защититься? Твой друг Иванов еще не стал доктором, а он – мой заместитель по научной работе.

– Вам и ему мешает руководящее положение, – дипломатично ответил Артём, чтобы не обострять отношений с начальником института. – Выходит, из-за этого все остальные должны ждать, пока вы защититесь? Это несправедливо.

– Ладно, советую тебе, Наумов, поменьше о себе воображать, – неожиданно смягчив тон, заключил Ковач, протягивая ему утвержденную методику. – Лучше займись всерьез реализацией своей работы, поскольку к ней сейчас привлечено внимание министерства. А там видно будет...

Положив документ в папку, Артём встал, собираясь выйти, но начальник жестом его задержал.

– Вот еще что, – сказал он уже совсем доверительно. – В нашу аспирантуру поступил главный инженер авиапредприятия Левин. Это мой однокурсник. Да ты его должен знать еще по МАИ. Младшие всегда знают старших, – впервые за весь разговор Ковач улыбнулся. – Разве не так?

– Да, я всех помню, – улыбнулся в ответ Артём. – Вас, парней, там можно было по пальцам пересчитать.

– Так вот. Я просил Иванова быть его научным руководителем, но он наотрез отказался. Не хочет, – выразительно взглянул на него Ковач, – получить в его лице конкурента. Видно, тебя, – усмехнулся он, – не слишком опасается.

– Иванов не такой! – вырвалось у Артёма. – Тут, наверное, другая причина.

– Ладно, замнем для ясности, – приказным тоном отрезал Ковач. – Возьми над ним шефство и сделай из него кандидата! Левин – способный мужик и мне нужен. Тебе это зачтется. Согласен?

«Не думаю, что он прав насчет Иванова. Но в любом случае, я против научных интриг, – резонно рассудил Артём. – Если же Левин, и правда, способный, надо ему помочь».

– У меня нет возражений, – ответил он. – Я считаю, что наша наука слишком нуждается в способных людях, и недопустимо препятствовать им из низких побуждений.

– Ну да, ты ведь у нас чистоплюй, – пренебрежительно бросил начальник. – Но думаю, сможешь помочь Левину стать кандидатом. Ты в этом заинтересован.

Так закончился тогда у них разговор. Но после шумного успеха на заводе в Киеве, отмеченного в приказе министра, при рассмотрении на парткоме плана подготовки научных кадров Артёма Наумова включили все же в число докторантов, а затем на ученом совете утвердили и тему диссертации. Что сыграло тут роль: его согласие оказать помощь протеже Ковача, или поддержка министерства, так и осталось неизвестным.

Ясно было одно: перед Артёмом открывался путь в большую науку.

Глава 8. ГОСПОДИН ДЕФИЦИТ

Как бы ни трубила пропаганда об очередных достижениях народного хозяйства, какие бы новые задачи по ускорению экономического развития страны не ставила правящая партия, советское общество все глубже засасывала трясина всеобщего дефицита. Простые люди на заработанные деньги не могли купить даже продукты первой необходимости. Дефицит и все самое лучшее обычно распределялись по месту работы, но доставалось лишь руководству и наиболее шустрым.

На этом фоне большим почетом стали пользоваться не герои труда и деятели искусства, а люди, как тогда говорили – «умеющие жить», в основном, ловкачи-торговцы. Перед ними заискивали, с ними старались заводить дружбу, ибо от них «с черного хода» можно было получить нужное. Их, благополучных и самодовольных, можно было встретить в самых элитарных местах, и сидели они в первых рядах партера.

Эту зависимость от владеющих дефицитом талантливо высмеял на сцене Аркадий Райкин. «Пусть всегда чего-нибудь, да не хватает!» – такую мечту лелеял его персонаж. Тогда, мол, у них сохранится и почет, и достаток.

Самое плохое было в том, что приспособленчество и заискивание перед распорядителями дефицита входили в норму и усиливали моральное разложение советского общества. Под давлением обстоятельств ему поддавались вполне достойные люди, поскольку, отовариваясь с черного входа, отлично понимали, что имеют дело с нечистоплотными, а подчас, и с откровенно криминальными личностями.

В этом Артём и Варя убедились, когда познакомились с Коршуновыми. Ей, целиком поглощенной зубрежкой в своем медицинском, недосуг было бегать по магазинам в поисках съестного, а он, мотаясь все время между Москвой и Киевом, не мог даже думать о хозяйственных заботах. Питались они как попало и где придется, в основном, в рабочих и студенческих столовках, не придавая этому слишком большого значения.

Что-нибудь из полузабытых деликатесов Артёму перепадало лишь изредка, когда забегал навестить старшую сестру. Ее муж по-прежнему занимал видное положение в партийной иерархии столицы, которая снабжалась на «довоенном» уровне и не испытывала ни в чем недостатка. Лёля, хоть и задавалась перед братом, но все же любила его и старалась угостить получше.

– Откуда у вас эта роскошь? – изумлялся Артём, уплетая за обе щеки свиную вырезку, которую давно не видел в магазинах. – Я думал, что теперь выпускают лишь одну колбасу, и то, разбавляя мясной фарш белковыми добавками.

– Мы получаем спецпаек, нам доставляют его на дом, – с важным видом объяснила Лёля. – Это привилегия номенклатуры горкома партии, – она с сожалением на него посмотрела и добавила: – И зачем только тебя, братец, потянуло в науку? Ты же был, помнится, секретарем комсомольской организации целого завода. Вполне мог бы сделать партийную карьеру.

– Так уж получилось. Как говорится, не хлебом единым жив человек, – отвечал Артём, наслаждаясь сочным куском, который просто таял во рту. – Надеюсь, что когда-нибудь это будет доступно не только партийно-хозяйственной верхушке.

– Ты – неисправимый идеалист, – вздохнула Лёля. – Никогда такого не будет. Хотя бы потому, что лучшего на всех не хватит.

Это звучало убедительно, и Артём спорить не стал. Но вскоре, когда они с Варей познакомились в доме отдыха с семьей Коршуновых, он убедился, что не только партийной элите могут быть доступны все возможные блага.

* * *

В доме отдыха они очутились во время весенних каникул Вари. Занималась она добросовестно, не пропуская ни одной лекции, и порядком устала. Артёма тоже измотали научные баталии в институте и бесконечные командировки на завод в Киев. Поэтому, когда в профкоме в очередной раз оказались горящие путевки, он даже обрадовался кратковременному и, тем более, бесплатному отдыху.

Артём и Варя были контактными людьми и поэтому быстро сошлись там с молодой парой из соседней палаты, приехавшей отдыхать вместе с маленьким сыном. Супруга Катя оказалась ровесницей Вари, а ее муж, Олег, был ненамного старше, хотя, полнотелый и рослый, выглядел очень солидно и старше своих лет. Он оказался вполне компанейским человеком и большим жизнелюбом.

Уже во время первого дружеского застолья Артём был очень удивлен, когда Коршуновы, придя в гости, добавили к их скромному угощению, в основном, состоящему из рыбных консервов, полбатона финского сервелата, банку югославской ветчины и кусок копченого палтуса.

– Я не фокусник, и это все натуральное, – весело объяснил Олег, перехватив удивленный взгляд, которым обменялись их новые знакомые. – Мой пример доказывает, что скромные медработники вполне могут быть хозяевами жизни и пользоваться всеми ее благами.

Артём и Варя уже знали, что Коршунов, несмотря на молодость, довольно известный хирург, доцент крупной клиники, самостоятельно делающий сложные операции. Он был кандидатом наук и даже стал членом Дома ученых.

– Вот уж не думал, что у нас так ценят и хорошо снабжают медработников, – не удержавшись, выразил недоумение Артём. – Неужто в вашей клинике такие роскошные условия?

– Правда, Олег, что за чудеса у вас там происходят? – с любопытством присовокупила Варя. – Когда я работала в «кремлевке», ничего такого мы не видели.

– Ладно, давайте сначала пожелаем друг другу хорошего отдыха, а потом открою вам «секреты мастерства», – добродушно пообещал Олег. – Так и быть, проконсультирую, как надо жить в нынешних непростых условиях.

Они больше этого вопроса не касались, но Коршунов сам, после того, как обменялись дружескими тостами и хорошо закусили, вспомнил о своем обещании и, как говорится, «раскрыл карты».

– Секрет мой прост. Разумеется, никакой заботы о медработниках нет, – откровенно признался он. – Но, как известно: спасение утопающих – дело рук их самих. Поэтому, – он посмотрел смеющимися глазами на новых приятелей, – нужно заставить поделиться благами тех, кто их незаслуженно имеет.

– И ты знаешь, как это сделать? – невольно вырвалось у Артёма. – Шантажировать их, что ли?

– Можно действовать тоньше и не нарушая закона, – самодовольно объяснил доцент. – Изучая историю болезни, я первым делом смотрю, кто такой пациент. И если торгаш или какая-нибудь «шишка» – он у меня уже не увернется!

– Неужели ты так прямо с них... это... требуешь, – немного замялся Артём, смутившись неловкостью вопроса. – Ведь тебе может и не поздоровиться.

– Да за кого ты меня принимаешь? – искренне обиделся Олег. – Что я, по-твоему, взяточник? Мой метод – в воздействии на их совесть, которая обостряется во время болезни. А в этом, дорогой мой, ничего противозаконного нет.

И видя, что Артём с сомнением покачал головой, пояснил:

– Во время обследований я, не стесняясь, сетую на трудности жизни, и они сами тотчас предлагают мне все, что только могут. Сечешь?

– Но разве это не взятка? – с укоризной бросил Артём.

– Ни в коем случае! – решительно возразил Коршунов. – Конечно, кое-кто, не поняв, предлагает деньги и всякие подарки, но я с возмущением это отвергаю! Другое дело – когда помогают приобрести необходимое для жизни.

– Тогда понятно, – кивнул Артём, не скрывая, однако, что ему это не нравится. – Значит, ты потом обращаешься к ним – после операции?

Олег посмотрел на него, как на маленького.

– Вот еще! Эти люди умны и догадливы. Они еще при обследовании дают команду, кому надо «отоварить доктора». После выздоровления с них уже мало что получишь.

«Это ужасно, когда такие талантливые люди, как Коршунов, ради получения житейских благ вынуждены идти на компромисс со своей совестью, унижаться перед проходимцами всех мастей, – слушая его, думал Артём. – Наверное, он и сам это чувствует, но не хочет признаться».

* * *

Получив крупную премию за летные испытания, Наумов смог, наконец, рассчитаться со всеми долгами. Казалось, теперь они с Варей вздохнут свободней, но не тут-то было. Недаром говорят, что природа любит равновесие. И если выиграешь в одном – непременно потеряешь в другом. Так и произошло. В какой-то анкете Варя указала зарплату мужа, он попал в категорию высокооплачиваемых, и ее лишили стипендии, хотя была она в числе лучших по успеваемости среди студентов своего курса.

Разумеется, это их огорчило, однако, намного меньшее того, когда от врачей Варя узнала, что у нее серьезные осложнения по женской части, и она вряд ли сможет родить. Они долго не хотели этому верить. Варя дополнительно консультировалась и лечилась, но когда отец Юры Гордона, известнейший профессор-гинеколог, тоже дал отрицательное заключение, смирилась. Варя впала в депрессию. Она сразу как-то погасла, замкнулась и однажды сказала:

– Боюсь, Тёмочка, что ничего хорошего нас с тобой не ждет. У тебя со мной нет перспективы. Какая же это семья без ребенка? – она подняла на него глаза. Свои чудесные серые глаза, полные слез. – Ты потерпишь, потерпишь, а потом меня бросишь.

– Так это еще когда произойдет? – зная ее состояние, попробовал перевести разговор в шутку Артём. – Вот надоедим друг другу, тогда и разбежимся. Или я уже тебе надоел?

Но Варя была не в состоянии воспринимать юмор.

– Не понимаю, когда и от чего у меня произошло осложнение, – жалобно произнесла она. – Может, от того, что усиленно занималась спортом? Говорят ведь, что после некоторых видов спорта женщины не могут рожать..

– Не мучай себя понапрасну, – серьезно посоветовал ей Артём. – Нам ребенка сейчас заводить нельзя. Забот и так выше горла. А лечиться продолжай, – добавил он, чтобы ее подбодрить. – Медицина не стоит на месте. Там будет видно.

Если у будущего врача-гинеколога Вари – по принципу «сапожник всегда без сапог» – с деторождением было не все в порядке, то у племянницы Артёма, Вики – это получилось как нельзя лучше. Без каких-либо проблем она сделала папашей своего любимого Гришу, родив ему отличного мальчугана. Жили они в прекрасном кооперативном доме, но квартира состояла всего из одной комнаты и, с появлением ребенка, ее потребовалось поменять на большую.

Несмотря на высокое положение Бандурского, сделать это было непросто. Для того, чтобы купить кооперативную, нужно было много денег, а получить взамен государственную – запрещал закон. Муж Лёли был членом бюро горкома партии и прославился своей принципиальностью. Поэтому, несмотря на все ее настояния, упорно отказывался употребить для этого свое влияние.

– Не знаю, что и делать. Ни уговоры, ни скандалы не помогают, – жаловалась Лёля брату. – Представляешь, Тёма? Для решения квартирного вопроса Викочки достаточно одного его звонка, а он отказывается. Уж слишком щепетилен!

– Он прав. Нельзя, борясь за законность, делать исключение даже для дочери, – поддержал ее мужа Артём. – Его просьбу выполнят, но потом тайные враги это «лыко» поставят ему в строку. В верхах постоянно идет подковерная борьба.

– Будто я этого не знаю. Я же не враг своему мужу, и самой себе, – обиженно поджала губы Лёля. – Мы придумали ход, который позволит ему сохранить свою репутацию.

– И что же вы изобрели? – с интересом взглянул на нее Артём.

– Викочка сдаст свою квартиру в кооператив, а деньги пожертвует детскому дому, – объяснила сестра. – Ведь ее жилищные условия, и правда, требуют улучшения. А красивый жест снимет обвинение в корысти!

Такая комбинация выглядела безупречно. Бандурский вынужден был с этим согласиться, и вскоре Викочка с мужем и маленьким сыном, которого назвали Вадиком, получили новую просторную квартиру в ведомственном доме Академии наук. Но тут же возникла еще одна трудноразрешимая проблема: куда девать собачку Чапу, которую они завели с Гришей сразу после женитьбы.

Чапа была породистым щенком жесткошерстного фокстерьера. В ее родословной числились сплошные чемпионы, и досталась она Вике за приличные деньги по большому знакомству. Однако эта порода норных охотничьих собак отличалась повышенной злобностью и держать ее рядом с несмышленым ребенком побоялись.

Об этом Викочка пожаловалась Варе по телефону. Она раньше Лёли установила с ней добрые отношения и, хотя Варя еще была студенткой, часто советовалась.

– У меня аж сердце болит, как подумаю, что надо расстаться с Чапой, – призналась Вика. – Нам дают за нее большие деньги, ее отец – знаменитый чемпион Горн! Но я не хочу никому ее продавать, а взять на время, пока не подрастет Вадик, никто не соглашается.

– А мы, между прочим, уже почти решили завести собачку. Поэтому можем, чтобы приобрести опыт, взять Чапу к себе, – сказала Варя. – Если она к нам привыкнет, и вы не возьмете обратно, мы охотно ее купим.

– Ладно, тогда сделаем вам большую скидку, – не скрывая радости, пошутила Вика. – Хотя о продаже и думать даже тошно, так я к ней привыкла, – уже серьезно добавила она. – Вы очень нас выручите, но должна предупредить: она принадлежит к элите и находится под контролем кинологов.

– Что значит: «элита» и «под контролем»? – не поняла Варя.

– Элита – это лучшие представители породы, и общество кинологов, следя за ее воспроизводством, держит под контролем потомство чемпионов, – объяснила Вика. – Те, кто берет таких щенков, обязаны растить их должным образом, – от такого сообщения Варя немного растерялась, и Вика поспешно добавила: – Да ты только не пугайся! Нужно лишь правильно кормить, изредка возить на охотничью тренировку, и раз в год на собачью выставку. Это несложно, у вас уже есть машина, – заверила она. – А вам такие поездки доставят удовольствие. Возможно и призы, потому что Чапа – одна из лучших.

Вот каким образом в однокомнатной квартире Наумовых вскоре появился третий жилец – очаровательный курчавый трехцветный щенок, беленький, с черными и коричневыми пятнами. Мордочка у Чапы была подстрижена квадратиком, а стоячие ушки она вскидывала, загнув кончики треугольничком, навстречу звуку.

– Это сейчас самая модная порода, – прослезилась Вика, оставляя у них Чапу. – Отважная и умная, только очень кусачая. Берегите от нее посторонних – особенно маленьких детей. Своих она не тронет.

* * *

В том, что Чапа – кусачая собака и создает из-за этого серьезные проблемы, Артём и Варя, к сожалению, убедились очень скоро. И первой жертвой ее недружелюбного нрава стал Лева Чижевский, только что приехавший из-за границы и зашедший к ним, чтобы повидаться и похвататься приобретенными там «фирменными» шмотками.

Красивый, как голливудовский киногерой, Чижевский, будучи на холостом положении, после того как Артём и Варя поженились, у них почти не бывал. Он учился в аспирантуре факультета журналистики МГИМО, и семейная компания его не устраивала. А последний год провел в ФРГ, посланный туда в порядке обмена для завершения диссертации, поскольку как журналист-международник специализировался по германоязычным странам.

Чижевский явился к ним во всем блеске престижной в то время заграничной одежды. Но особенно хороши были его новенькие джинсы, которые тогда называли «техасами». В них щеголяли лишь отдельные счастливцы, побывавшие в Западной Европе или в США. Потому Левка, идя в гости, надел их, несмотря на то, что на улице был лютый мороз.

И вот, не успел он еще сказать слова приветствия, как вырвавшаяся, словно фурия, из кухни, где ее временно закрыли, Чапа, рыча схватила гостя за ногу. К счастью, она его даже не поцарапала. Но из новеньких джинсов выдрала-таки клок. Хозяева, выйдя из шока, оттащили и изолировали маленькую террористку, а с Левой чуть не сделался сердечный приступ.

– Прости нас, ради Бога! Не досмотрели, – повинился перед ним Артём. – Это ведь ковбойские штаны, и штопка не должна их испортить, – сделал попытку он поднять у гостя настроение. – Если не захочешь носить, я у тебя их возьму. А тебе куплю новые.

Но Чижевский был неутешен.

– У тебя денег не хватит. И валюты нет, чтобы купить мне новые, – с убитым видом зло бросил он Артёму. – Да и в «Березке» их не достать. Когда бывают, сразу расхватывают.

– Ладно, что уж теперь поделаешь, Левушка, – постаралась смягчить его гнев Варя. – Нам их, конечно, не достать, а ты сможешь. А мы оплатим, сколько бы это ни стоило. ,

– Пойдем, отметим встречу и выпьем за то, чтобы у тебя не было больших огорчений, чем это, – в свою очередь, предложил ему Артём.

Однако Чижевский был уже не расположен к дружескому общению.

– Нет, ребята, у меня сегодня нет для этого времени, – вежливо, но с явным холодком отказался он. – Мне еще надо забежать кое-куда.

– Дай я хотя бы зашью тебе эту дырку, – остановила его Варя, видя, что он шагнул к двери. – Неужели, так и пойдешь?

– Естественно! Так хоть поверят, что только что их порвал, – сердито буркнул Левка. – А то ведь подумают, что я купил их на барахолке.

Джинсы Чижевскому починили, да так хорошо, что прорыв стал незаметен, но обижался на них он еще долго и амнистировал лишь ближе к лету. Умная Чапа, понимая, что провинилась, ходила с поджатым хвостом и старалась реже попадаться на глаза. Они стыдили ее почти целую неделю, и она больше так с ходу на гостей не бросалась. А вскоре полностью себя реабилитировала, когда спасла их машину от угона.

Произошло это зимней ночью, в отвратительную вьюжную погоду. Артём, верный себе, спал беспробудным сном, и лишь Варя сумела услышать, как беспокойно ведет себя Чапа, потявкивая и рыча возле окна, выходящего во двор. С трудом растолкав мужа, она обеспокоенно сказала:

– Тёмочка, что-то там во дворе происходит. Надо бы выйти посмотреть.

– С чего ты взяла? – с трудом сообразив спросонья о чем речь буркнул Артём.

– Чапа... сама не своя, – объяснила Варя. – На кого-то там ярится.

– А ты встань и посмотри, – не желая вставать, проворчал он, и снова закрыл глаза.

– Да окно заиндевело. Ничего не видно, – продолжала трясти его Варя. – Я уже подходила.

Тут Чапа залаяла во весь голос, высоко подпрыгивая, будто пыталась забраться на подоконник, и только тогда Артём очухался и встал с постели. Быстро натянув брюки и сунув голые ноги в ботинки, он набросил на плечи меховую летную куртку и выбежал из подъезда. Увиденное его просто потрясло. Капот у его «Москвича» был поднят, дверка водители открыта, и двое дюжих парней спокойно и деловито пытались завести мотор рукояткой.

– Вы чего делаете, оглоеды? – еще не полностью придя в себя, завопил Артём, совершенно не думая о последствиях. Сгоряча ему и в голову не пришло, что негодяи запросто могут с ним расправиться.

Но рискованная схватка явно не входила в планы угонщиков. Как по команде, не глядя на него, они устремились к стоявшей неподалеку машине с включенным двигателем, которую Артём впопыхах не заметил. В ней сидел третий, так как она двинулась раньше, чем эти двое в нее вскочили. В горячке Артём за ней погнался, но поскользнулся и упал, успев однако запомнить номер.

Закрыв свой «Москвич» и вернувшись домой он, конечно, позвонил в милицию, сообщив номер машины преступников. Однако позже выяснилось, что она также была ими угнана и ее нашли уже в полуразобранном состоянии. И хотя негодяи не были пойманы, Чапа получила заслуженное вознаграждение – отличный кусок говядины, который не отказались бы съесть сами хозяева.

* * *

Варя так привыкла к Чапе и так ее полюбила, что однажды сказала Артёму:

– Что хочешь со мной делай, Тёмочка, а я ее Вике не отдам! Так и передай своей племяннице.

– Я и сам так к ней привязался, что уже не представляю, как будем жить без нее, – признался и он. – И не отдать нельзя. Это будет нехорошо.

– Нехорошо было со стороны Вики отдавать Чапу другим людям, все равно кому, – горячо возразила Варя. – Это же, как друга предать. А собачка – не просто друг. Она, член семьи, только что говорить не умеет.

– Ну ладно, чего попусту волноваться? Никто у нас пока Чапу не отбирает, – резонно заметил Артём. – Вполне может быть, что все и обойдется. Викочка ни словом даже не намекает на это. Наверно, им без собаки жить удобнее.

– Думаю, так и есть, – успокоенно отозвалась Варя. – На днях она в разговоре по телефону высказала благодарность за то, что Чапе у нас хорошо. А когда я спросила, почему ее не навещает, ответила: «Чтобы не волновать собаку», – она помолчала и добавила с надеждой: – Если бы скучала по ней, так бы не говорила. Не нужна им больше Чапа, и я ее не отдам!

– Допустим, ты права, Варенька. Ну, а подумала о том, что и для нас, если оставим, она сильно осложнит жизнь? – мягко затронул Артём то, что последнее время его беспокоило. – Кто же присмотрит за Чапой во время нашего отпуска? Твоя мать вряд ли согласится, да я бы и не доверил ей нашу собачку.

– Я бы тоже ей не доверила, – согласилась с ним Варя. – Впрочем, другим тоже.

– Что же делать?

– Как что? Отдыхать всем вместе, – без колебаний ответила Варя. – Нам обоим будет спокойней, если Чапу возьмем с собой.

– Да ты в своем уме? Нас с ней не пустят ни в один дом отдыха, не говоря уже о санатории.

Но у Вари на это уже готов был ответ:

– Ну, и что? Поедем с ней путешествовать на машине. Если не к морю, то куда-нибудь недалеко, поближе к воде, чтобы можно было купаться.

– Пожалуй, ты права, – не очень уверенно согласился Артём. – Вот только, как бы наша машина в дороге не развалилась.

А ты приведи ее в порядок за оставшееся время. Возьми с собой нужные запчасти, – стояла на своем Варя. – Представляешь, как будет хорошо? Выберем красивейшее местечко, поставим палатку и...

– Можешь не продолжать. Я согласен, – повеселел Артём. – Не то разбередишь душу и работать больше не захочется. Так и сделаем.

Вот почему, когда пришло время подумать об отпуске, так кстати пришлось предложение, которое сделали им Коршуновы. Позвонил Олег.

– Хотите провести с нами летний отпуск? Мы едем на машине к морю в маленький пансионатик Дома уче-ных. Он расположен в ущелье близ Геленджика. Место дивное! Путевки я достану.

– А ты не забыл, что мы завели собачку? – напомнил ему Артём. – Нас с ней туда не пустят, а оставить ее не на кого.

– Да уж, в пансионат не пустят, хоть и директорша – моя бывшая пациентка, – задумчиво сказал Коршунов, но тут же нашел выход. – Но вы сможете расположиться поблизости дикарями, а питаться вместе с нами. Это я устрою!

Варе идея отправиться к теплому морю вместе с ними понравилась, и они договорились, что Коршуновы, когда прибудут на место, сообщат по телефону, можно ли выезжать. Олег с семьей на своей «Волге» двинулся в путь, И :Артём, засучив рукава, стал готовить машину в непривычно дальнюю дорогу.

* * *

На юге, как сообщил Олег по телефону, стояла отличная солнечная погода, а в Москве было пасмурно, и шел проливной дождь.

Бывалые туристы, Артём с Варей уже собрали все необходимое. Для «дикого» образа жизни они располагали палаткой, походной лампой, бензиновой плиткой и прочйм, вплоть до складного столика и стульев. С трудом удалось запастись и провизией. Мобилизовав друзей и знакомых, они раздобыли даже полдюжины бутылок водки, которую достать было особенно тяжело.

С учетом огромного расстояния от Москвы до Черноморского побережья Кавказа, двинулись в путь с рассветом. Машина была тщательно проверена на станции, и полдня они ехали без приключений. Досаждал лишь дождь, ливший не переставая. Шоссе было залито водой, и Артём остерегался развивать большую скорость. Они уже преодолели более трехсот километров и приближались к Ельцу, когда произошла беда.

Дорога, петляющая среди зеленых колхозных полей, в этом роковом месте делала не слишком крутой поворот, и, казалось, ничто не предвещает опасности. И, хотя скорость машины не превышала и сорока, на повороте ее занесло и на грязной от дождя обочине закрутило.

Все произошло в доли секунды. Артём не сумел удержать тяжело груженную машину, и она, кувыркаясь, полетела в кювет. Побив сначала об его склон крылья, перевернулась на крышу и, ударившись о землю багажником, на котором были чемоданы, вновь встала на колеса. Корпус их «Москвича» был сильно помят и сплющен, лобовое стекло вылезло, но мотор продолжал работать.

Все произошло так молниеносно, что до Артёма не сразу дошел весь ужас случившегося. «Удержу или нет? – мелькнула тревога, когда его занесло и крутануло. – Не вышло! Что же будет? – и первой мыслью поб-ле удара было: – Вроде, живой. А что с Варей и Чапой?» В горячке он даже не ощутил боли от удара по темени, который нанес ему продавленный багажником потолок.

К счастью, и Варя, и собачка были невредимы. Неожиданность и испуг вызвали у Вари недолгий шок, но она быстро оправилась и раньше Артёма сумела выбраться из машины. Он же никак не мог открыть заклинившуюся дверцу водителя. Даже вдвоем они не сумели ее выбить, но зато удалось открыть противоположную и Артём, наконец, вылез наружу.

Дождь продолжал лить, как из ведра. Они с Варей сразу промокли до нитки, но даже не обращали на это внимания, так как картина была удручающей. Их «Москвич» был безобразно изуродован. Крыша не только смята, но и пробита опорами сорванного при ударе багажника. Видимо, благодаря тому, что он спружинил, машина вновь встала на колеса. Сам багажник валялся неподалеку, а рядом были расбросаны чемоданы.

Артём, с поникшей головой, растерянно наблюдал эту картину, стараясь сообразить, что же теперь делать. В этой тяжелой обстановке проявились лучшие Варины качества, о которых он потом не раз с гордостью рассказывал друзьям. Многим была знакома картина дорожной аварии, когда разъяренная супруга при всем честном народе отчитывала бедолагу-водителя, часто в самой грубой форме. Но Варя, несмотря на такие последствия и явный крах желанного отдыха, не высказала ни слова осуждения и сразу принялась действовать.

– Собери пока вещи и сложи их в машину, – сказала она. – А я попробую организовать нам помощь.

– Погоди, может, я смогу выбраться на шоссе, – немного придя в себя, предложил Артём. – А там на буксире нас кто-нибудь дотащит до ремонтных мастерских.

– Даже не думай! – сказала Варя. – Посмотри на себя, Ты ведь и в машину забраться не сможешь.

Она ушла в сторону шоссе и, не успел Артём подобрать разбросанные вещи, как Варя вернулась с каким-то мужиком в дождевике, оказавшимся местным трактористом.

– Тут, неподалеку, оказывается, есть колхозная мастерская, – обрадованно сообщила она Артёму. – Вот он, – кивнула на мужика, – сейчас подгонит свой трактор, вытащит машину из кювета и доставит туда. Я обещала ему бутылку.

В те времена бутылка водки была самым желанным видом оплаты, и за нее делали то, что за деньги никогда бы не согласились. Не прошло получаса, как их искалеченная машина и они сами оказались уже в мастерской по ремонту сельхозтехники. Четверо слесарей, забивавшие козла, сразу бросили домино и предложили выправить кузов «Москвича», уверяя Артёма, что тогда он сможет сам проехать оставшиеся десять километров до Ельца, где имелся автосервис.

Артём согласился, и они, уперевшись спиной в сидения, стали со зверской силой бить сапожищами по крыше, пытаясь хоть немного оттянуть ее вверх. Они окончательно загубили бы машину, но им помешал вернувшийся с обеда старый механик. Узнав у Артёма и Вари, что они ехали отдыхать, он проникся сочувствием к пострадавшим.

– Вот что ребята, не слушайте моих варваров, – дал им дельный совет старик. – Пока они не вывели машину из строя и пока еще светло, отправляйтесь в Елец к моему другу – завгару. Он жестянщик от бога! И машину вам выправит, и возьмет намного дешевле, чем в автосервисе.