Текст книги "Несбывшиеся надежды"
Автор книги: Семен Малков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
– Почему же без любви? Разве нам было плохо вдвоем, Тёма? Легли бы в постель, и все бы наладилось, – уверенно ответила Надя. – А ты сомневаешься?
– Да, сомневаюсь. Ведь разбитый вдребезги кувшин не склеишь! То, о чем ты говоришь, это секс, а не любовь, – высказал убеждение Артём. – Я даже теперь сомневаюсь, а была ли она у нас вообще.
– Ладно, можешь философствовать сколько угодно. Вижу, ты нисколько не поумнел, – как-то сразу погасла Надя. – А я, признаться, рассчитывала на другое.
– Я так понимаю, что теперь твои предложения отменяются? – осторожно спросил Артём, стараясь не выказать радость, охватившую его при мысли, что все благополучно улажено.
– Можешь со спокойной совестью жениться на своей Варе, – снисходительно произнесла Надя. – Уверена, что она-то будет всем довольна и не причинит тебе хлопот. И зная тебя, я рассчитываю, что ты не забудешь свою дочь и не допустишь, чтобы она нуждалась.
– Это само собой, – искренне заверил ее Артём. – По правде сказать, уходя с руководящей должности, я не намерен потерять в зарплате. И машину куплю обязательно. У нас хорошо платят за летные испытания.
– Но ведь это – рискованное дело, – с беспокойством заметила Надя. – Самолеты часто падают.
– Все под Богом ходим. От судьбы не уйти, как ни берегись, – беспечно ответил Артём, чтобы как-то закончить разговор. – Но я постараюсь не оставить вас без алиментов. В автоавариях народу погибает больше.
Глава 6. ЗАГОВОР ПАРТБЮРОКРАТОВ
В том, сколь коварной и могущественной может быть клика заговорщиков-единомышленников, Артём Наумов убедился на примере внутрипартийного переворота, в результате которого был внезапно свергнут Хрущев, и его место занял новый коммунистический лидер – Леонид Брежнев. Этот заговор партбюрократов, сплотившихся вокруг первого любимчика Хрущева, который лебезил перед ним и притворялся самым преданным его другом и сторонником, назревал уже давно. Его причиной послужило недовольство волюнтаризмом Хрущева и лишение партбюрократов ряда льгот и привилегий.
Как «проворонил» роковой для него заговор старый лис, поднаторевший во внутрипартийных интригах, остается загадкой. Скорее всего, он слишком уверовал в преданность своих молодых выкормышей, которых он привез с Украины и посадил на ключевые посты в силовые ведомства, но которые, как Артёму показали происки Ковача и Дорофеева, тайно мечтали о том, чтобы взять власть в свои руки.
Тем не менее, казавшийся несокрушимым Никита Хрущев был смещен со всех своих постов, по сути отправлен под домашний арест и полностью сошел с политической арены. И теперь уже славословие партбюрократов и послушной им прессы устремилось по новому адресу, кружа голову триумфатору, ничем доселе не отличившемуся ни на поле брани, ни в мирной жизни.
Происшедшая смена коммунистического лидера и перестановки в высших органах власти мало кого взволновали, так как авторитет Хрущева в последнее время, особенно после выхода подхалимского фильма «Наш дорогой Никита Сергеевич», сильно упал, и никто уже не ждал от его правления ничего путного. Удивляло лишь то, что с «молодыми» заговорщиками каким-то чудом спелась старая кремлевская гвардия, в том числе партийный идеолог Суслов и даже считавшийся лучшим другом бывшего главы государства Микоян.
Артёма Наумова эти перемены, пожалуй, волновали меньше других, так как, наконец, они с Варей расписались в загсе и отпраздновали скромную свадьбу с самыми близкими друзьями и свидетелями в ресторане «Птичий полет» – одном из наиболее любимых москвичами. Там играл популярный эстрадный оркестр, и с седьмого этажа гостиницы «Москва» открывался прекрасный вид на Кремль и Манежную площадь.
На многолюдную свадьбу денег Артём с Варей не накопили, и в ресторан приехали сразу после регистрации вместе со всеми, кто был в загсе. Из близких родственников присутствовала лишь Анфиса Ивановна. Лёлю они пригласить не решились. За столом в уютной кабинке собрались их друзья во главе со свидетелями Царевыми. Все наперебой желали молодоженам здоровья и счастья. Выпили и закусили вволю, танцевали до упаду и разошлись по домам лишь с закрытием ресторана.
Варя была так красива и очаровательна, что Артём просто не замечал других женщин. О Наде и не вспоминал. «Неужели я мог связать свою жизнь с кем-то еще?» – недоумевал он, восхищаясь своей женой, и не находя ей равных. Нежность к Варе переполняла его. По ее сияющим глазам чувствовалось, что она испытывает то же самое.
– Тёмочка, я так счастлива! – призналась она в такси, когда возвращались домой. – Никогда в жизни еще не испытывала такой радости. Я тебя не подведу. Верю, что нас с тобой ждет удача. Мы больше никогда не расстанемся!
Вместо ответа Артём только крепче обнял и прижал к себе жену. Будущее рисовалось ему в самом радужном свете.
* * *
Однако жизнь у Артёма с Варей складывалась так, что долго радоваться им не пришлось. В институте неприятности начались после того, как он отказался поехать с Дорофеевым и Ковачем на выходные дни в подшефный дом отдыха.
После памятного президиума Научно-технического совета отношение к нему с их стороны было прохладным, но все же, вызвав за чем-то в партком, Дорофеев сделал последнюю попытку привлечь ученого секретаря на свою сторону.
– Вот что, Артём, – с деланным добродушием сказал он, когда они остались наедине. – Мы старые друзья и должны держаться плечом к плечу. Я надеялся на твое содействие, а ты подводишь. Мне – будет жаль, если я в тебе ошибся.
– Не могу идти против совести, Володя, – честно признался Артём, хотя и понимал, что излишняя откровенность ему повредит. – Не могу поддерживать решения, подрывающие работу института.
– Надеюсь все же, чтр благоразумие у тебя возьмет верх. Я знаю – ты умный малый, – вкрадчиво говорил Дорофеев. – Сейчас, как никогда, нам с Рудиком необходима твоя помощь. Не плюй в колодец! Подумай о том, что тебя ждет, если мы победим.
– И что же меня ждет? – не удержался от любопытства Артём.
– А ты не догадываешься? – Дорофеев откинулся в кресле, очевидно решив, что сумел заинтересовать Наумова. – Станешь начальником отделения института. Это по меньшей мере!
Предлагаемая приманка была весьма соблазнительной. Институт состоял из нескольких отделений по видам деятельности Аэрофлота. Возглавив группу научно-исследовательских отделов по своему профилю, Артём получал возможность осуществить самые грандиозные планы. Немного растерявшись от такой заманчивой перспективы, он молчал, и Дорофеев, решив, что «рыбка клюнула», тем же дружеским тоном предложил:
– Вот что, Тёмка. Кончай из себя целочку строить! Пора тебе с нами теснее держаться и с Рудиком надо отношения наладить. Мы на выходные едем в наш дом отдыха, вот и присоединяйся. Он любит преферанс, а ты, когда еще учились в МАИ, неплохо играл. Пообщаемся, – он выразительно щелкнул себя по горлу, – в теплой дружеской обстановке.
– Не знаю, право, – промямлил Артём, так как понимал, что отказываться, в любом случае, было бы неблагоразумно. – Я же, Володя, молодожен. Не знаю, кау: на это посмотрит Варя.
– А ты ей объясни, что к чему, – широко улыбаясь, подмигнул Дорофеев. – Ведь не дурочка она у тебя? Отпустит по такому случаю.
Артём не нашелся, что ответить. А придя домой, поделился всем, что у него было на душе, с Варей, не без волнения ожидая, как она к этому отнесется. «Женщины намного прагматичнее нас, мужчин, – думал он вспоминая, как уговаривала его Надя примкнуть к интриганам ради собственной карьеры. – Неужели и Вареньке придется доказывать, что я не смогу на это пойти?»
Но честная натура Вари не признавала и не оправдывала подлости ради чего бы там ни было. Она сразу же заняла солидарную с Тёмой позицию. Выслушала его очень внимательно и, не колеблясь, заявила:
– Тут и думать нечего! Может, они и выполнят то, что обещают, но тебе с такими людьми не по пути. Ты и без них многого добьешься, Тёмочка. А так, – добавила она, – даже заняв высокую должность, сам не будешь себя уважать, не говоря уже о других.
– Но тогда мне не удержаться в кресле ученого секретаря, – объяснил Артём. – Я потеряю больше трети зарплаты. Придется оставить пока мечты о машине...
– Ну, и что? Жили мы и без этого, – спокойно ответила Варя. – Будет у нас еще машина. А чистая совесть – дороже! Займешься снова научной работой. Или тебе так нравится быть в начальстве?
– Не в этом дело, Варенька. Жаль бросать начатое на полпути, – терпеливо объяснил Артём. – Я уже почти сформировал ученый совет и организовал аспирантуру. Хотелось бы довести дело до конца, – он немного помолчал и неуверенно произнес: – Вот секретарь парткома предложил поехать вместе с ним и первым замом Ковачем на выходные в дом отдыха. Якобы дружески пообщаться, сыграть в карты и, разумеется, поддать. Может, мне стоит все же присоединиться, чтобы не обострять отношения?
– Нет, Тёмочка, этого делать нельзя, – замотала головой Варя. – Такое братание тебя крепко с ними свяжет. После этого, если пойдешь против, наживешь в их лице врагов. По-моему, лучше уйти, не ссорясь.
Возникла пауза, во-время которой Артём удрученно размышлял, но ее прервала Варя, сообщив новость, которая еще больше осложняла их житейские обстоятельства.
– А я ушла с работы. Передумала переводиться на вечерний, – объявила она извиняющимся тоном. – Ты уж прости меня, но совмещать учебу в медицинском с работой слишком тяжело. И на мне же еще дом.
– Ну, что же, ушла так ушла. В другое время я бы это приветствовал, но сейчас, – Артём вздохнул, не скрывая, что огорчен, – нам придется туго. В своей «кремлевке» ты акушеркой имела вдвое больше, чем будешь получать, когда станешь врачом.
– Что поделаешь? Но, учась на вечернем, я бы не смогла получить нужные знания, – оправдывалась Варя. – И потом, надеюсь, твоя партия когда-нибудь покончит с этими привилегиями и установит для всех справедливую оплату?
Крыть Артёму было нечем и оставалось лишь примириться с тем незавидным положением, которое ожидало их в ближайшем будущем.
* * *
Как следовало ожидать, отказ Артёма пообщаться с Дорофеевым и Ковачем на лоне природы был ими расценен соответствующим образом, и его участь на посту ученого секретаря была решена. Об этом, как ни странно, ему объявил сам начальник института.
– Ты неплохо поработал, но понимаешь ли, – генерал замялся. – Тут появилась другая кандидатура. Нам спустили ее сверху, из министерства. Ковач тоже на ней настаивает. Ученый совет – это ведь его епархия.
Генерал сделал паузу, видимо, ожидая протеста Наумова, но Артём молчал, опустив голову, и Макаров решил его подбодрить.
– С порученным делом ты справился отлично. За это тебе будет объявлена благодарность. Проект приказа уже подготовлен, – он жестом указал на бумагу, лежащую перед ним на столе. – Осталось только выяснить, где ты предпочитаешь дальше работать. Мы пойдем тебе навстречу в этом вопросе.
– Я хотел бы работать у Гальчука в отделе ресурсных испытаний, – высказал Артём то, что уже решил на случай такого поворота событий. – Там надо создать сектор самолетных агрегатов, этого давно добивается начальник отдела.
– Можешь считать этот вопрос решенным, – подвел итог разговору Макаров. – Съездишь от института на конференцию в Ригу, потом сдашь дела новому ученому секретарю и приступишь к работе в отделе Гальчука. Сектор под тебя там будет создан. В Риге неплохо отдохнешь, – он доброжелательно посмотрел на Артёма. – На взморье сейчас – лучший сезон.
Теперь, когда все решилось, Артём испытал огромное облегчение. Переход в отдел ресурсных испытаний и создание в нем агрегатного сектора сулили не только интересную работу, но и компенсацию за потерю в окладе. Благодаря летным испытаниям сотрудники Гальчука зарабатывали больше, чем в других отделах института. Довольна была его переходом на научную работу и Варя.
– Наконец-то тебя перестанет мучить проблема дворцовых интриг и ты, Тёмочка, сможешь спокойно заниматься тем, что тебе по душе, – обрадовалась она. – И на взморье хорошенько отдохнешь. Как я тебе завидую! Никогда не была в Прибалтике.
Конференция в Риге по проблеме подготовки научных кадров проводилась, как тогда говорили, «для галочки». Никого всерьез эти вопросы не волновали и запланировали ее в курортной Юрмале скорее для того, чтобы дать научным работникам возможность отдохнуть там за счет государства.
В этом Артём убедился на второй день после приезда. Лишь на открытии конференции он видел всех ее участников. В остальные же дни зал наполовину был пуст. Стояла чудесная погода, и большинство предпочитало пляж скучной повестке дня. Артём тоже с утра до обеда проводил там время в теплой компании с соседом по номеру, коллегой из НИИ «Аэропроект», и интересной дамой из отдела кадров министерства гражданской авиации.
С этой яркой брюнеткой они встречались еще в Москве, но близко знакомы не были и компанию составили в день приезда, оказавшись за одним столиком в ресторане гостиницы. Ее звали Лариса Витальевна, и она явно положила глаз на Артёма, хотя он держался с ней индифферентно, а сосед усиленно ухаживал. У Ларисы была очень пикантная фигура, высокая полная грудь, и на пляже она на них обоих действовала возбуждающе.
Вечером они втроем пошли в ресторан, хорошо поужинали и, как водится, крепко выпили. Когда начались танцы, выяснилось, что шансы соседа равны нулю, так как он умел лишь наступать на ноги, тогда как Артём был кавалером экстра-класса. Лариса его ни на минуту не отпускала и после танцев увела к себе, невзирая на обиженный вид «третьего лишнего», оставшегося за столиком в одиночестве.
Разгоряченный выпитым, танцами и близостью красивой женщины, Артём послушно дал затащить себя в номер. Но он был не настолько пьян, чтобы потерять голову и, когда начались жаркие объятия, все же опомнился. Сумев совладать с собой и мягко отстранив от себя Ларису, он извиняющимся тоном пробормотал:
– Считай меня дураком, обманщиком, кем хочешь, Лара, но я не могу с тобой остаться, – он покаянно опустил голову. – Надо было тебе сразу это сказать, что..
– Ты болен? – испуганно отшатнулась Лариса, тоже успев придти в себя после страстного возбуждения. – Чем же? Хотя теперь, – она как-то поникла, – это уже не имеет значения..
– Да ничем я не болен, – раздраженно сказал Артём, злясь больше на себя за то, что оказался в таком глупом положении. – Просто очень люблю свою жену и... не хочу ей изменять. Мне жаль, что так вышло. Чуть не потерял из-за тебя голову.
– А я считаю, что ты просто фиговый мужик, раз в такую минуту думаешь о своей жене, – презрительно скривила губы Лариса. – Между прочим, у меня тоже есть муж.
И уже вслед ему выплеснула остаток досады.
– Что ж не взял с собой жену, раз без нее не способен?
– А что, хорошая мысль! Как мне самому не пришло это в голову? – искренне удивился Артём. – Спасибо, что подсказала. А чтобы ты не горевала одна-одинешень-ка, – добавил с усмешкой, – сейчас пришлю к тебе своего соседа.
* * *
Когда Артём позвонил из Риги и неожиданно предложил прилететь к нему, чтобы провести несколько дней на взморье, Варя даже растерялась.
– Тёмочка, дорогой! Неужели ты это серьезно? – недоверчиво переспросила она. – Конечно, я с радостью! Мне здесь так скучно одной и... искупаться в море хочется.
– Ну, так бери билет и лети ко мне. С гостиницей проблем не будет, – весело прокричал в трубку Артём. – Мой сосед проводит дни и ночи с одной любвеобильной дамочкой, так что номер в нашем полном распоряжении.
Поскольку до начала занятий в институте у Вари еще было свободное время, в тот же вечер Артём встречал ее в аэропорту Риги. Сосед по номеру, роман которого с Ларой был в самом разгаре, разумеется, ушел к ней, и они провели незабываемую ночь, полную любви и страсти.
Следующий день, отоспавшись, посвятили знакомству с Ригой: погуляли по старому городу, послушали знаменитый орган в Домском соборе. А все оставшиеся дни провели на пляже, купаясь и загорая.
Компания у них была та же плюс Варя. Коллега Артёма, видно, Ларисе пришелся по сердцу, так как она отнеслась к его жене дружелюбно, и ничем не показав, что имела на него виды.
– Ты знаешь, я ведь поначалу здорово обиделась, – призналась она Артёму, когда они на какое-то время остались вдвоем. – Но как только увидела твою половину, все сразу прошло. Должна признать – вкус у тебя, что надо.
О конференции Артём вспомнил лишь в последний день, приняв участие в заключительном пленарном заседании. А Варя использовала это время для похода по магазинам. Зато они с удовольствием примкнули к устроителям прощального банкета в «Лидо», самом лучшем ресторане Юрмалы. Этот вечер тоже оставил яркое воспоминание. Столики там спускались амфитеатром к круглой площадке перед эстрадой. Под потолком вращался зеркальный шар, осыпавший свод звездными бликами. Оркестр исполнял модные шлягеры.
Когда начали танцевать, Лариса попыталась было завладеть Артёмом. Варя же, чтобы поддержать компанию, послушно приняла ухаживания его соседа. Но после того, как он отдавил ей ноги, решительно восстановила статус кво.
– Извини, Ларочка, но я не для того прилетела к мужу, чтобы уступать его другим, – полушутя заявила она в перерыве между танцами. – Так что заберу его до конца вечера. А ты пока, – улыбнувшись, кивнула на соседа, – подучи своего кавалера танцевать. Не то захромаешь.
...Возвращались в Москву тоже самолетом. Еще в пути Варя сообщила Артёму важную вещь. Теща, Анфиса Ивановна, согласилась дать им взаймы денег на покупку машины.
– Вот уж не ожидал. Откуда они у нее? – удивленно посмотрел он на Варю. – Она же всегда отказывала тебе и себе в самом необходимом.
– Потому и накопила. Мама давно уже мечтает об отдельной квартире, – объяснила ему Варя. – В коммуналке она со всеми перессорилась.
– Да, характерец у нее еще тот. Благодаря ей я стал воспринимать анекдоты о тещах, – шутя, заметил Артём. – Первая у меня была нетипичной. Выходит, она скопила денежки на кооператив, – добавил он уже серьезно. – Почему тогда одалживает их нам? Ей, вроде, дают квартиру на работе.
– Нет, там ей ничего не светит. Комната в коммуналке слишком большая, – ответила Варя. – Кооператив, как ты знаешь, сейчас можно достать либо по блату, либо за крупную взятку. Матери это недоступно.
– Но как это она, при ее прижимистости, решилась вдруг одолжить столько денег? – все еще удивляясь, спросил Артём. – Ты ее уговорила? Мать, наверное, потребовала гарантии? '
– У нас был разговор о квартире. Никаких шансов купить кооператив у нее нет, – ответила Варя. – Помочь ей в этом можем только мы. Вот я и обещала.
– Чего ты ей обещала? – удивленно уставился на нее Артём. – Чем же мы ей можем помочь?
– Не смотри на меня так, Тёма, я не сумасшедшая. Лучше выслушай, – мягко осадила она его. – Маме не дадут кооператив, а вот тебе его добиться легче.
– Допустим, – до Артёма сразу дошел замысел Вари. – Ты хочешь, чтобы мы эту квартиру отдали твоей матери. Но разве нам самим она не нужна?
– Ты же говорил мне, Тёмочка, что больше хочешь машину, – напомнила Варя. – А когда у мамы будет кооператив, мы тоже сможем ее и нашу комнаты обменять на отдельную квартиру.
– Уж больно у тебя все просто, – с сомнением прищурился Артём. – Если мы выкупим кооператив, нам не на что будет приобрести машину.
– А тебе что, его дадут завтра? – резонно возразила Варя. – Ты же сам говорил, что на летных испытаниях сможешь хорошо заработать. И премии за увеличение ресурсов большие. Вот к тому времени, как понадобится, у нас и будет что внести за однокомнатную кооперативную квартиру. – Она немного помолчала и мечтательно добавила: – Теперь мы можем купить машину, не откладывая. Представляешь, дорогой, грибной сезон только начинается, а у нас будут четыре колеса! Только и тещу тебе придется возить в лес. Я ей это тоже пообещала.
* * *
Даже при наличии денег купить машину оказалось нелегко. В комиссионном за подержанными авто была очень длинная очередь. И вряд ли Артёму с Варей удалось бы так скоро осуществить свою мечту, если бы не помог один ловкий знакомый, решивший избавиться от своего подержанного «Москвича». В то время покупку машины оформляли только через магазин, и был лишь один обходной путь – дарственная, которая разрешалась только близким родственникам. Им и воспользовался этот ловкач.
Он подкупил нотариуса, и Артём получил свою машину, за которую заплатил намного больше, чем стоила новая, как бы в подарок от своей тети – незнакомой ему женщины, на чье имя был записан «Москвич». И несмотря на неприглядность и несправедливость этой истории, они с Варей были безмерно счастливы и горды своим приобретением. Цвета «белой ночи», с салоном из красной искусственной кожи, их «407-й» казался красивее всех других машин.
Естественно, первые поездки были в лес за грибами. Среди друзей в то время собственная машина была только у них. И всякий раз они брали кого-нибудь с собой, соблюдая очередность. По этому поводу у Артёма с Варей возникали даже споры.
– Ну почему мы должны брать с собой Гальчуков, а не Володю с Ниной? – недоумевала Варя, когда он пригласил своего начальника с женой. – Царевы нам ближе, и дружим мы с ними намного дольше.
– Как же ты не понимаешь? Борис с Ритой заядлые грибники, приятная пара. Он мой начальник и для меня вдвойне ценна наша дружба, – убеждал ее Артём. – А у отца Нины своя «Волга», и они могут поехать с ним.
– Мне странно слышать от тебя такое, – в голосе Вари слышалось порицание. – Тебе ведь чужд подхалимаж. Гальчук и так высоко ценит твою работу. Сам говорил, что она уже принесла большой экономический эффект.
– В нашей с ним дружбе нет ничего корыстного. Разве я бы дружил, если бы он мне не нравился? – пытался разубедить ее Артём. – И дружба с начальником вовсе не помеха в моей работе. Она дает большую свободу действий.
– Тогда я позвоню и приглашу Царевых на следующую субботу. Хорошо?
– Ты забыла про Юру Гордона. Он давно просится съездить с нами в лес, – напомнил Артём. – Он сейчас работает над докторской и ему просто необходимо немного расслабиться и подышать чистым воздухом.
Варя скривилась.
– Но они же не грибники. С ними в лесу не интересно.
– Это с ними-то не интересно? Да остроумнее Юрки я никого не знаю. Вспомни, как в прошлый раз было весело. Как на привале он затеял футбол, а ты стояла в воротах. То, что они плохо ищут грибы – это их проблема.
С Гордоном у Артёма возобновилась дружба только после оформления брака с Варей. Его старый друг, педантичный в вопросах морали, не признавал свободной любви. И, когда по его меркам Артём вернулся в лоно благопристойности, возобновил с ним прежние отношения.
Но особенно выручала машина при проведении летных ресурсных испытаний. По программе Артём находился в составе экипажа самолета, проверяя работу испытываемых агрегатов. Возвращались из полета часто в ночное время и, если бы его не ожидала около диспетчерской своя машина, то добираться до дома было бы нелегко. Благодаря собственным «колесам» они с Варей вышли на более удобный уровень жизни и уже стали подумывать об автопутешествиях.
* * *
Первое большое путешествие на своей машине Артём и Варя совершили из Москвы в Ленинград. Это,произошло в ноябрьские праздники по приглашению его тети Инны. Она, наконец, удачно вышла замуж и поселилась в окрестностях северной столицы, в знаменитом Петродворце. На старости лет тетка обрела спутника жизни в лице мужа своей лучшей подруги: та умерла после долгой и тяжелой болезни, приковавшей ее к постели. Инна очень заботилась о больной подруге и помогала ухаживать за ней мужу. Может быть, уже тогда у них возникли более близкие отношения.
Евгений Михайлович носил звучную фамилию Даль, и объяснял это своим дворянским происхождением. В нем и внешне чувствовалась «порода», это был дородный осанистый мужчина. Всю жизнь он провел на гигантских стройках, где успешно работал и в последние годы был главным инженером.
У него была еще одна страсть – живопись. Потому, выйдя на пенсию и поселившись в Петродворце, он целиком посвятил себя этому занятию. Писал маслом вполне профессионально, и его картины уже выставлялись.
Артём не раз уже бывал в «Северной Пальмире», в том числе в Петродворце с его знаменитыми фонтанами, но приглашение Инны принял. Тетку надо было поздравить с замужеством. А еще ему очень хотелось доставить удовольствие Варе, никогда не бывавшей в Ленинграде.
– Это просто здорово, Тёмочка, прокатиться туда на пару дней! – просияла Варя. – По правде сказать, устала я от занятий с непривычки, прогуляемся по Невскому, сходим в Эрмитаж!
– Ну, конечно. Приедем, поздравим молодоженов, и в первый же день вместе с ними осмотрим красоты Петергофа. А второй день целиком посвятим Ленинграду. Вернемся лишь переночевать, а наутро – в обратный путь.
– А не слишком мы их стесним? И потом, – Варя замялась, не решаясь высказать то, что ее смущало, – я боюсь, что...
– Чего ты боишься? У них там, хоть и небольшая, но двухкомнатная квартира, – не понял Артём. – Не стесним, раз приглашают.
– Боюсь им не понравиться, – честно призналась Варя. – Ты же говорил, что тетя Инна такая талантливая, играет на рояле, свободно владеет английским. Ее муж – художник, из бывших... из дворян. Думаю, и они, – как твоя Лёля..
– Не волнуйся, Варенька! Лёля же тебя просто не знает. А когда познакомлю, – уверен – отнесется к тебе очень хорошо. Тетя Инна с мужем вовсе не снобы. Иначе не смогли бы ужиться на стройках, где работали столько лет. Все будет о’кэй!
И, действительно, приняли их тетя Инна и Евгений Михайлович очень тепло. Умная Инна сразу сдружилась с Варей, которая, как всегда, даже не передохнув после утомительной дороги, стала помогать готовить на стол. Моложавый и еще крепкий хозяин галантно ухаживал за гостьей.
В тот раз их машина вела себя безотказно и не подвела ни по дороге туда, ни обратно.
* * *
Этот период в их жизни можно было бы назвать счастливым, если бы не постоянная забота о том, как заработать больше денег у него, и изматывающая необходимость считать каждую копейку – у нее. Приходилось экономить на всем, отказывать себе в самом необходимом. Так получилось, что надо было срочно собрать нужную сумму для первого взноса в кооператив на однокомнатную квартиру для Анфисы Ивановны.
Естественно, эту квартиру Артёму выделили не на работе, хотя в профкоме ему обещали и даже поставили на очередь. Получить ее помогла Лёля. Она еще не сменила гнев на милость, но сделала к этому первый шаг. Со времени последнего разговора они встречались раза два на кладбище у могилы родителей. Общались изредка по телефону. Вот и теперь, позвонив брату, чтобы сообщить о том, что Вика против их воли вышла замуж за Гришу и уже беременна, Лёля сказала:
– Невыносимо сознавать, что ты ютишься в своей каморке. Хочу помочь вам поменяться, используя комнату твоей тещи.
– Спасибо за заботу, но мы не желаем с ней съезжаться, – сухо ответил Артём. – У нее такой стервозный характер, что у нас дома будет сущий ад.
– А я и не предлагаю вам жить вместе, – в голосе Лёли послышалась усмешка.
– По моей просьбе Сеня договорился, что ей, как заслуженному работнику органов, дадут квартиру в кооперативе. Правда, район отдаленный и дом так себе, но зато, – подчеркнула она, – и первый взнос совсем небольшой.
Это было как раз то, о чем они мечтали, и Артём от души поблагодарил сестру, – теперь у них с Варей появилась реальная перспектива самим получить сносную жилплощадь. Однако денег на первый взнос не хватало, а взять взаймы удалось бы лишь на короткий срок. Вся надежда была только на оплату за летные испытания, но для этого нужно было форсировать выполнение программы по налету часов.
И Артём в ущерб остальным делам принялся набирать налет часов, летая без передышки «по кольцу» па самолетах «Ил-18» и по дальнему маршруту Москва– Хабаровск на четырехмоторных гигантах «Ту-114». Он работал в составе экипажа, фиксируя на взлете и посадке работу агрегатов, ресурс которых надо было продлевать. На «ИЛах» пересаживался с борта на борт, отдыхая вместе с летчиками в профилакториях, а на «Тушках» летал туда и обратно.
Эти турбовинтовые гиганты были переделаны в пассажирские из дальних стратегических бомбардировщиков. Они считались самыми комфортабельными благодаря просторным салонам и наличию купе, в которых за восемь часов непрерывного полета можно было хорошо выспаться. Но именно на «Ту-114» один из полетов едва не закончился для Артёма трагически.
Тот памятный для него полет с самого начала проходил негладко. Пролетая над Сибирью они попали в обширную полосу грозовой деятельности, и экипажу пришлось обходить ее по резервной трассе, с большим отклонением на юг от основной. Это вызвало не только задержку в пути, но большой дополнительный расход горючего. И на подходе к аэропорту Домодедово в топливных баках его было в обрез.
Артём, как всегда при посадке самолета, находился в кабине экипажа, ведя наблюдение за работой своих агрегатов, и заполняя карту испытаний. Экипаж лайнера был очень опытным. Даже второй пилот Сидоров уже переучился на командира корабля и после этого полета должен был перейти в аэропорт Шереметьево на международные авиалинии. Но именно он их всех чуть не погубил.
Все произошло из-за очень низкой облачности, нависшей над летным полем Домодедова. Видимость была не более ста метров и, когда огромный лайнер вынырнул из облаков, обнаружилось небольшое отклонение от направления посадочной полосы. Выправить такой гигант рулями в считанные секунды было очень тяжело, но оба пилота были крупными сильными мужиками, и командир приказал второму пилоту:
– Будем садиться! Уклончик небольшой, довернем.
– Ты что, рехнулся? А если не справимся? – категорически возразил Сидоров.
– Делай, что приказано! – крикнул ему командир. – У нас горючки мало.
Но из-за пререканий время было упущено, и оба пилота одновременно взяли на себя штурвалы, поднимая лайнер для повторного захода на посадку. Командир, не оборачиваясь, зло бросил Сидорову:
– Разберемся с тобой на земле! Если... сядем.
Слепая посадка по приборам из-за их ошибок всегда таит в себе большую опасность. Во второй раз вынырнули из облаков не только под углом, но над серединой посадочной полосы. Поэтому оба пилота сразу же, без -разговоров, пошли на третий заход. О крайней опасности создавшейся ситуации свидетельствовали лишь их покрасневшие, взмокшие от напряжения лица, и ругань командира, адресованная диспетчерам, руководившим с земли посадкой самолета.
– Ну что, доигрался? Горючее почти на нуле, – бросил командир Сидорову, сопроводив упрек свирепым взглядом. – Тебе что, холостяку? А мои дети из-за тебя, мудака, сиротами станут!
