Текст книги "Несбывшиеся надежды"
Автор книги: Семен Малков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
– Понимаю, на твоих конспектах паразитируют. Небось, все лекции прогуляли?
– Ты себя вспомни! Сам рассказывал, как в общаге по чужим конспектам готовился, – смеясь, упрекала его Варя. – Нормальное дело. Им замуж пора – ну, и гуляют. А мне уже не надо. Вот и сижу на лекциях.
Однако от девчонок-прилипал была и прямая польза. Благодаря им Артём почти все годы, пока Варя училась, зимние каникулы проводил вместе с ней в подмосковных домах отдыха. Поочередно кто-нибудь из них отдавал ему свою путевку, а с дополнительным отпуском, благодаря летным испытаниям, у него проблем не было.
В тот год, после сдачи Варей зимней сессии, они провели эти чудесные две недели в снежном царстве среди лесов близ Каширы. Поместили их раздельно. Варю – с ее институтской подругой, а Артёма – вместе с симпатичным молодым парнем, который оказался председателем завкома одного из московских предприятий. Как и все профсоюзники, Василий был очень контактным, так что они коротко сошлись уже после первой рюмки.
Коренастый и упитанный, с уже заметной плешью, он не блистал красотой, но был очень охоч по женской части. Ему перевалило за тридцать, а женат еще ни разу не был. Жил с престарелой матерью и, как говорится, не тужил.
– Жениться мне нельзя. Слишком непостоянный характер, – откровенно объяснил он Артёму, почему предпочитает оставаться холостяком. – Уж больно я влюбчив. Казалось бы, всем хороша баба, лучше и не надо. Ан, нет! Стоит на меня взглянуть другой красотке, и я сам не свой. Готов бежать за ней, позабыв обо всем. В общем, не создан для семейной жизни.
Василий сразу «положил глаз» на одну из подруг Вари, и довольно быстро добился взаимности. Видимо потому, что не открыл своего отношения к браку. Он был спортивен, и после завтрака они обычно вчетвером отправлялись на лыжную прогулку. В лесу делали привал. Бывалый турист, Василий, подложив лапника, умело р'азводил на снегу костер, и на нем подогревали вчерашние котлеты, которые всегда подавали на ужин. Лучшей закуски им и не требовалось.
Вскоре у Василия со студенточкой возник такой пылкий роман, что вторую неделю они провели уже попарно. Артём перешел к жене, а подруга Вари – к Василию. У профсоюзного босса с собой был хороший запас спиртного, так что, пропустив после ужина по рюмашке, они отправлялись на танцы всегда в приподнятом настроении.
Это знакомство с Василием оказалось для Наумовых подлинным подарком судьбы. Когда пришла пора расставаться, председатель завкома неожиданно заявил им:
– Между прочим, могу помочь вам улучшить жилищные условия. Наверное, хреновато в однокомнатной? – посочувствовал он. – Да еще на первом этаже. – Видя, что Артём и Варя изумленно на него уставились, он объяснил: – Мы в вашем районе дом построили. Он так себе, блочный, но зато кухни большие. Думаю, что смогу устроить вам двухкомнатную. Это ведь, – весело взглянул он на оторопевших друзей, – то, что вам надо?
– Само собой, – выйдя из оцепенения, подтвердил Артём. – Но мы же не имеем никакого отношения к вашему заводу.
– Ничего ты не знаешь, хоть и кандидат наук, – снисходительно пояснил ему Василий. – В ведомственных домах часть квартир отдается районной власти.
– Но я же никак не связан с районным начальством, – покачал головой Артём – Мне там не пробиться.
– Зато я с ними крепко связан, – с самодовольной усмешкой подмигнул Василий. – Единственно, что от тебя требуется – это ходатайство с места службы. Будет еще лучше, если они дадут гарантийное письмо.
– А что это такое? – проявил полную неосведомленность Артём.
– Это – обещание вернуть дополнительно предоставленную тебе площадь, скажем, десять метров, если будет построен собственный дом, – просветил его Василий. – Совершенно пустая бумажка, о которой потом забывают. Но мне пригодится, чтобы решить твой вопрос, – и немного подумав, добавил: – Ты скажи у себя в профкоме все, как есть, о наших отношениях. В общем, это дело верное. Тогда не откажут. Им же это выгодно.
– В чем же их выгода? – на этот раз удивилась Варя.
– Твой муж – ученый и имеет право на дополнительную площадь, – просветил ее председатель завкома. – Вот у них и будет одним претендентом меньше. По принципу – баба с возу...
* * *
Василий оказался прав. Гарантийное письмо Артём получил в институте без особого труда и, еще до наступления лета, они с Варей переехали в новостройку его завода. Квартира была из двух смежных комнат с крохотной прихожей, но зато очень большой кухней. Единственное, что омрачало радость от переезда в более удобное жилье, это отдаленность гаража, до которого теперь надо было добираться на метро или троллейбусе.
Разумеется, Артём с Варей, как только обустроились, справили веселое и многолюдное новоселье. Наряду с их постоянными друзьями, в нем участвовали Гальчу-ки, соседи по прежнему дому Уваловы и Саблины, Жарковы, танцор Аркадий и, конечно, Василий со своей студенточкой, с которой он продолжал, как ни странно, встречаться. Не обошлось и без сюрпризов.
– А мы ведь знакомы с твоим благодетелем, – сказал Артёму Вадим, указывая на Василия, который танцуя с Мариной, о чем-то увлеченно с ней разговаривал. – Они знакомы еще со школы и, похоже, – понизил он голос, – у них были шуры-муры, хотя и не признаются.
– Вот уж, действительно, тесен мир, – удивился Артём. – А я-то думаю, чего это она с ним так любезничает. Не такой уж красавчик, да и простоват.
– Маришка любезничает с ним по другой причине, – с ехидной усмешкой объяснил Вадим. – «Нужный» он человек! Ее папаше требуются плиты, чтобы выложить дорожку на даче, и Вася обещал это устроить на своем заводе, притом по дешевке.
– Неужто он и это может? Плиты – фондовый товар, их стройкам не хватает, – удивился Артём. – Если прихватят, по головке не погладят.
– Не прихватят. Эти друзья – те еще ловкачи. Большие партии плит «налево» сплавляют, – презрительно произнес Вадим. – Оформляют как заводской брак.
Артём неодобрительно покачал головой.
– По-моему, здесь пахнет уголовщиной. Не стоят эти плиты того, чтобы нарушать из-за них закон и заигрывать с Василием.
– Брось заниматься демагогией! – обиделся Жарков. – Прикажешь на даче в грязи утопать из-за того, что плит нет в продаже? Мы заигрываем с ним, а ты нет? Как же, тогда, получил эту квартиру?
– Квартиру я получил совершенно законно, – парировал Артём. – Конечно, с дружеской помощью Василия, но без каких-либо махинаций.
– Но, все равно, ни к чему мораль разводить, если сам используешь нужных людей, – сердито сказал Вадим. – Вот он, – кивнул на Саблина, – разве не помог получить для вашего гаража материалы «левым» путем? Разве смогли бы вы тогда закончить стройку?
Ответить Артёму было нечего, и он виновато замолчал: «А ведь правда, что бы мы делали без его содействия? Если б не достали металлоконструкции для кровли и ворот? На зеркало нечего пенять, коли рожа крива!» Хорошего настроения у него после этого разговора поубавилось.
– У меня тоже на душе кошки скребут от того, что иной раз, чтобы чего-то добиться, приходится на некоторые вещи закрывать глаза, – поддержала мужа Варя, выслушав его сомнения в правильности их поступков. – Ненавижу ловкачество! Хорошие друзья и Саблины, и Василий, благодаря которому у нас теперь новая квартира. И все же, Тёмочка, нам с ними не по пути!
– Это как же? Не понимаю, – недоуменно посмотрел на нее Артём, хотя в душе уже догадался о том, что она хотела сказать.
– А так, что не стоит нам продолжать с ними дружбу, – спокойно объяснила Варя. – Несмотря на то, что они еще не раз могут в чем-то помочь. Иначе сами перестанем себя уважать.
* * *
Очевидно судьба была согласна с Варей и помогла избавить им свою совесть от искушения. Ее подружка-студентка забеременела от Василия и, спасаясь, этот женолюб сам порвал с ними связь. Что касается дружбы с Саблиными, то она закончилась из-за трагических обстоятельств, лишний раз показавших, как слаба была советская медицина.
– Тёма, произошло ужасное! – с порога сообщила ему Варя, вернувшись после того, как заезжала на старую квартиру, чтобы забрать кое-какие вещи, оставленные у соседей Уваловых. – Скоропостижно умер Саблин! А вернее, его угробили мои коллеги.
– Не может того быть! – Артём ошарашенно смотрел на нее. – Что же с ним случилось? Он ведь такой крепкий мужичок! Как гриб-боровик.
– Внешне – да, – согласилась Варя. – Это его и погубило.
– To-есть, как? – не понял Артём.
– Он с виду такой физически крепкий, что когда у него начались боли в нижней части живота, этому не придали большого значения, – возмущенно сообщила Варя. – Слишком поспешно поставили диагноз аппендицита. Какая вопиющая безответственность!
– Выходит, ошиблись? Это в «кремлевке»? Он же к ней был прикреплен, – недоуменно произнес Артём. – А что же оказалось?
– Очень тяжелая болезнь. Аневризма аорты, – удрученно ответила Варя. – Вот тебе и гриб-боровик, – она тяжело вздохнула. – Приступ произошел на даче, и соседи отвезли его в ближайшую больницу. Там его и угробили из-за того, что неправильно поставили диагноз. И все же, слишком винить тамошних врачей нельзя. Очень уж плохое у них медицинское оборудование.
– Значит, ты думаешь, что его можно было спасти? – с сомнением спросил Артём. – Аневризма – это ведь что-то вроде инфаркта.
– Думаю, что да, – убежденно ответила Варя. – Болезнь очень опасная, но если бы Афанасия сразу доставили в Москву, то его бы поместили в реанимацию и лечили лучшие врачи.
– Вероятно, так бы оно и было. Он сам говорил, будто выполнял заказы по отделке квартир многим знаменитостям, в том числе светилам медицины. Он всем был нужен.
То, что это было именно так, показали пышные похороны Саблина. Проводить в последний путь скромного начальника деревообрабатывающего комбината пришли высокие сановники. Видно, Афанасий был полезен многим, поскольку в траурных речах чувствовалась искренняя скорбь о понесенной утрате. Сочли необходимым присутствовать на похоронах и те, кто явно напоминал теневых дельцов. И, словно в подтверждение Теминой догадки, – многочисленную процессию на всем пути до кладбища сопровождали милицейские машины.
– Этот человек сам умел жить и помогал жить другим, – уважительно отзывались о Саблине провожающие. – Он был без предрассудков и хорошо понимал людей. Такого терять жалко.
Слушая эти речи, Артём, который тоже пришел отдать последний долг бывшему другу, подумал: «Конечно, Афанасий был хорошим человеком. И все же, относиться к происходящему без предрассудков, понимая под этим примирение с беззаконием, аморально. Так жить нельзя!»
Глава 10. КРАХ ИДЕОЛОГИИ
Моральное разложение в правящей партии, а также провал экономического развития СССР и, напротив, рост благосостояния в странах, где господствовал капитал, привели к краху идеологии коммунизма. Неизмеримо более низкий уровень жизни в странах с коммунистическими режимами по сравнению с передовыми демократиями Запада и утрата веры в обещания своих лидеров вызвали глубокое брожение в «социалистическом лагере».
Нарыв зрел исподволь, пока его не прорвало в, казалось бы, одной из самых благополучных стран «социалистического лагеря» – Чехословакии. Пришедший там к власти Дубчек решил придать коммунистическому режиму «человеческое лицо», что означало открытое неповиновение диктату КПСС. Он хотел сделать это мирно, но задуманная им «бархатная революция» не удалась.
Брежнева понапрасну обвиняли в мягкотелости. Решительность и мертвую хватку он показал еще скинув Хрущева. Советские танки вошли в Чехословакию, Дуб-чек был смещен с занимаемых постов, и Чехословакия покорно вернулась в «социалистический лагерь».
Однако, невзирая на неудачу чехов, брожение в стане союзников СССР продолжалось, и особенно активно боролись за свое право на лучшую жизнь поляки. Там не прекращались стачки шахтеров, а в последнее время центром борьбы против коммунистического режима стал город Гданьск, где был создан оппозиционный власти профсоюз «Солидарность», повсеместно поднимавший против нее недовольное население.
В Советском Союзе крах идеологии КПСС нашел выражение в развитии диссидентства – объединения инакомыслящих в борьбе за права человека. С диссидентами Брежнев расправлялся решительно и жестоко. Их заключали в тюрьмы и психушки, более известных высылали из страны. Были отправлены в изгнание популярные художники, писатели и поэты, не согласные с господствующей идеологией. Особенно много шума наделала высылка писателей Синявского и Даниэля, которые осмелились критиковать власть.
Но подлинным шоком для всех явилось преследование крупного ученого, творца советской водородной бомбы, академика Сахарова, решившего на закате лет вступить в борьбу за права человека. Поскольку изгнать из страны всемирно известного физика было нельзя, его сослали в закрытый для иностранцев город Горький под бдительный надзор КГБ.
Другим, особенно ярким и раздражительным проявлением краха коммунистической идеологии, требующей от своих вождей высоких моральных качеств и скромности, явилось маразматически-льстивое восхваление Брежнева и частое награждение его за несуществующие заслуги. За него сочинялись «мемуары», воспевающие якобы имевшие место военные и трудовые подвиги генерального секретаря КПСС. Однако было известно, что их не существовало, поскольку имелось много свидетелей, знавших истинную правду.
– Такое впечатление, что в центральных органах партии одни маразматики, – удрученно сказал Варе Артём, когда после ужина они смотрели по телевизору награждение Брежнева очередной медалью Героя. – Неужели они не понимают, что этим только роняют авторитет и самого генсека, и ЦК партии!
– И правда, за что его награждать? Какие успехи, когда без того, чтобы выстоять длинную очередь, не купишь самого необходимого, – согласилась с ним жена. – Это славословие вызывает лишь раздражение. Неужели они там, наверху, не знают, как живет народ? Может, когда едут на своих «членовозах» в сопровождении милиции, нигде не останавливаются? А может, от них скрывают правду?
– Нет, Варенька, они обо всем прекрасно осведомлены, – ответил Артём. – Просто там собрались льстивые проходимцы и обманщики, старательно изображающие из себя коммунистов. Они давно уже не верят в дело партии и сознательно обманывают народ, заботясь лишь о собственном благе.
– Но как же ты можешь состоять в партии, которой руководят обманщики? – непонимающе посмотрела на него Варя. – Сам-то ты веришь в возможность построения коммунизма? Может, это утопия, раз даже руководство разуверилось?
– С такими, как они, коммунизма не построишь, – с горечью ответил Артём. – Даже не создашь хорошей жизни для своего народа. Вот, если бы, в партии, – мечтательно протянул он, – к руководству пришли честные люди, не утратившие совести и веры, вот тогда... может быть.. Хочется на это надеяться, Варенька!
* * *
Надо сказать, что существовавшая система назначения на руководящие должности не способствовала выдвижению наиболее способных и честных. Для успешного продвижения по службе требовались не талант и высокие человеческие качества, а знакомства и связи. Немаловажным фактором была также личная преданность своему начальнику. Характерным примером явилась бурная карьера Левина благодаря его приятельским отношениям с Ковачем.
Как научный руководитель, Артём немало сил положил на то, чтобы Левин успешно защитил кандидатскую диссертацию. На этой почве произошло охлаждение между ним и Ивановым, который раньше относился к нему по-дружески. Заместитель Ковача по научной работе, он видел в Левине своего соперника и, как выяснилось, не напрасно.
– Ну вот, я оказался прав, – с мрачным видом объявил Иванов Артёму, вызвав к себе для доверительной беседы, чего уже давно не делал. – Зря ты не послушал меня насчет Левина. Теперь сам об этом пожалеешь.
– О чем пожалею? – не понимая, к чему он клонит, спросил Артём.
– Об отделе, дурила! – не сдержавшись, зло бросил Иванов. – Теперь Ковач назначит Левина начальником моего бывшего отдела, а мог бы им быть ты!
– Я даже не думал об этом, Коля, – честно признался Артём. – Ты знаешь, моя цель – защита докторской. Мне нужен творческий отпуск, а не отдел и связанные с ним заботы.
– Неужели ты не понимаешь, что скорее стал бы доктором, если получил бы отдел? – раздраженно бросил Иванов. – А теперь, с моим уходом, боюсь, у тебя совсем не будет шансов. Думаешь Левин тебе поможет? Держи карман шире!
От такого сообщения Артём даже растерялся.
– Ничего не понимаю. Может объяснишь, что происходит. Ты что, уходить собрался? У тебя же защита на носу.
– А мне теперь уж точно не защититься раньше Ковача. Если решусь, то он провалит, – мрачно объяснил
Иванов. – Да и потом, когда меня вновь столкнут на отдел, ситуация для защиты будет неблагоприятная. Так что придется уйти. Все ясно, как Божий день. Ковач хочет своим заместителем вместо меня сделать Левина. Во мне он видит угрозу своему положению, особенно, если защищусь. А этот еврей ему не опасен.
– Ты это серьезно, Коля? Неужели такое возможно? – поразился Артём. – Тебя же все знают! Как можно равнять, – он даже запнулся от возмущения, – тебя и Левина? Я знаю, Ковач на такое способен, но у него ничего не выйдет!
– Еще как выйдет, – мрачно возразил Иванов. – Стал же Ковач начальником института? У него огромные связи. Бороться с ним я не буду. Себе дороже.
– И куда же ты... теперь? – растерянно спросил Артём
– А Ковач уже все предусмотрел. По его просьбе ректор нашего учебного института предложил мне возглавить у них кафедру, – безрадостно сообщил ему Иванов. – Хитрый Рудик обещал даже помочь мне с защитой докторской. Знает, что там я ему буду не опасен.
– Думаешь, он сдержит свое обещание? – усомнился Артём.
– Не думаю, а уверен. Не хочет, чтобы я стал его врагом, – невесело усмехнулся Иванов. – Видно, у меня все же есть кое-какой авторитет, – он оценивающе взглянул на Артёма. – А тебе я хочу предложить участвовать в конкурсе на замещение должности начальника отдела, и гарантирую, что на ученом совете мы прокатим Левина, – сообщил он ему, наконец то, для чего позвал. – Голосование-то тайное! Не могу допустить, чтобы этот прихвостень получил мой отдел, да еще как трамплин для следующего прыжка. Хватит и одной бездари в руководстве института!
Но Артём уже разгадал замысел Иванова, и категорически отверг его предложение.
– Не сомневаюсь, что все бы у тебя получилось, Коля, и благодарен тебе за доверие, – дипломатично ответил он. – Но ведь ты сам не решился бороться против Ковача, хотя тебе и неохота переходить на учебную работу. Чего же ты хочешь от меня? Ну, выиграю я конкурс у Левина, а что потом буду делать? – Артём выдержал паузу, чтобы Иванов привел дополнительные аргументы, но тот молчал, и он, сознавая, что отбился, добавил: – Ну вот, ты сам понимаешь, что долго мне не продержаться. Тем более, без твоей помощи. Так что мне лучше не лезть в это пекло. Не то, – чтобы снять напряжение в заключение пошутил он, – тебе придется держать для меня должность на кафедре, чтобы приютить, когда вышибут из института.
* * *
После этого разговора Артёму стало ясно, что перспективы у него неважные и форсировать докторскую диссертацию нет смысла. Разумеется, он не отступил от своей цели, но решил провести дополнительные эксперименты, которые бы убедительно доказали эффективность его научных рекомендаций. В тот период создалась угроза остановки парка самолетов Ту-124 из-за недостатка запасных агрегатов, и ему удалось протолкнуть новую программу летных испытаний, в которой были заняты все сотрудники сектора.
Снова начались непрерывные полеты, которые не только избавили Артёма от участия в институтских дрязгах, но и существенно увеличили заработок. Эти испытания он завершил только к весне и они основательно его вымотали. Летал он во все концы, в разные часовые пояса. Поэтому трудно было засыпать ночью в Сибири, когда в Москве был полдень.
Вот почему, закончив испытания, Артём предложил:
– А не махнуть ли нам на недельку в Сочи?
– Ты что, шутишь? У меня зачетная сессия на носу, – Варя не восприняла всерьез его предложение. – Хотя, погреться на солнышке хочется. Как ты думаешь, там уже купаются?
– Конечно! Море у берега уже прогрелось градусов до двадцати, – бодро заверил ее Артём. – И проблему с зачетами решить можно.
– Это каким же образом? – усомнилась Варя. – На юг очень хочется, но оставаться на второй год из-за этого глупо.
– Попроси разрешения сдать зачеты досрочно, чтобы съездить к сестре на свадьбу, – как всегда находчиво, предложил он. – Лена же собирается замуж?
– Но ведь неизвестно, когда еще эта свадьба состоится? И мы с тобой к ней ехать не собирались, – возразила Варя. – Нет, обманывать нехорошо.
– Какой же это обман? Они вот-вот распишутся, и мы к ним заскочим поздравить, – успокоил ее совесть Артём. – Только слетаем на юг, погреемся на солнышке, и сразу назад.
Это подействовало. Не прошло и двух недель, как самолет уже уносил их к Черному морю. Накануне Артём созвонился со своим однокашником Чулковым, работавшим начальником технической базы в аэропорту Адлера, куда должен был прибыть их самолет. Бывший фронтовик, Чул-ков, был намного старше Артёма, но с радостью обещал встретить и устроить их в местной гостинице Аэрофлота.
Если бы Артём мог предвидеть, какие неприятности доставит старому товарищу, он бы к нему не обращался. Чулков радушно встретил их с Варей у трапа самолета и на своей машине доставил в гостиницу, где забронировал люкс. Рейс был вечерним, и благодарные москвичи, само собой, пригласили его в ресторан отпраздновать встречу и начало отдыха.
Инвалид войны отказался, сославшись на здоровье, и Артём с Варей решили устроить праздник у себя в номере. Была теплая южная ночь, безоблачное небо усыпано звездами, предстоял безмятежный отдых и настроение у них было приподнятое. А когда выпили еще и коньяка, развеселились так, что устроили бурные танцы. И, хотя транзистор работал негромко, вышел крупный скандал.
Их люкс был соединен с соседним общим балконом и, как оказалось, в нем поселили какой-то ревизора из министерства. Он рано лег спать, так как наутро в аэропорту было назначено совещание. Шум в соседнем номере его разбудил и, негодуя, чиновник встал, чтобы узнать, в чем дело. Выйдя на балкон и через окно заглянув к соседям, пожилой ханжа был потрясен.
– Никогда еще не видывал подобного безобразия! – возмущался он, требуя выселения соседей – Мало того, что они устроили танцы на ночь глядя, нарушая общественный покой. Бесстыдники плясали полуголыми, как дикари! А потом упали на пол, и там, прямо на ковре... ну да, вы понимаете... – округлил от ужаса глаза старый бухгалтер, – Будто для этого не существует кровати!
– Не стыдно вам было подглядывать? Никто не имеет права вмешиваться в частную жизнь граждан. Это незаконно! – вяло защищался Артём, которому громкий скандал был ни к чему. – И порядка мы не нарушали. Не так уж поздно было. Вы бы еще днем легли спать!
Но для администратора гостиницы крупный чиновник значил больше, чем неизвестный протеже Чулкова.
– Вы нарушили режим нашей гостиницы, – заявил он Артёму, памятуя все же, кто для него забронировал люкс. – После одиннадцати нельзя шуметь даже у себя в номере. Придется вам его освободить. Вы уж извините!
Чулков, узнав о случившимся, расстроился даже больше, чем Артём с Варей. Этот бухгалтер именно у него проводил ревизию и, разозлившись, мог найти непорядки там, где их не было. Но чувство товарищества все же взяло верх.
– Ну, что теперь поделаешь. Придется принять удар на себя, – со вздохом произнес он. – Вы еще молоды, и я не виню вас за то, что немножко порезвились. Просто не повезло, что рядом оказался этот хорек, – и, подумав, предложил выход из положения: – Я могу вас устроить в гостиницу «Сочи». Это обойдется дороже, но зато она стоит на самом берегу моря. На несколько дней денежек у вас хватит?
Так они из Адлера перебрались в Сочи, где провели оставшиеся дни. Гостиница, и правда, стояла у самого моря, и позавтракав, Артём и Варя спускались на пляж по лестнице. Был еще не сезон, и купались немногие. Но Варя, не боявшаяся холода, надев ласты и маску, подолгу плавала, любуясь рыбками и морским дном, так как вода была необычно прозрачной и чистой.
Они прекрасно отдохнули, но при возвращении вновь возникли проблемы, поскольку авиабилеты распродавали за две недели до вылета, и свободных мест не было. Снова помог Чулков, знавший об испытаниях, проведенных Артёмом на самолетах Ту-124.
– У меня есть приказ министра с фамилиями тех, кого разрешено включать в состав экипажа. Вот и улетишь, – снова нашел он выход из положения. – И Варю отправим, высадив пьяного. Им находиться на борту запрещено.
– А нельзя без скандала? – скривился Артём. – Есть же броня.
– Ее уже продали, – вздохнул Чулков, но тут же его будто осенило. – А давай, мы и твою жену отправим в составе экипажа, – предложил он. – Рейсы ведь идут один за другим. Среди твоих сотрудников есть женщины?
– Женщин нет, но у одного из них фамилия Дорфман, – сразу его поняв, ответил Артём. – Однако ее не впишут в полетное задание без документов.
– А это я беру на себя. Недаром столько лет здесь работаю, – весело заявил однокашник. – Только предупреди Варю, что ей придется сидеть у стюардесс.
Так получилось, что Артёму с Варей пришлось лететь домой на разных самолетах. Сначала в состав экипажа записали «научную сотрудницу Дорфман», а следующим рейсом, на полтора часа позже, возвратился в Москву и он сам.
* * *
Тем летом произошло еще одно приятное для Артёма событие. Надежда, наконец-то, вышла замуж за своего архитектора Сергея. Они сделали выгодный обмен и свили уютное гнездышко на любимой ею улице Горького. Новый Арбат не был еще построен, и бывшая Тверская считалась тогда московским Бродвеем. Все столичные пижоны и стиляги, приглашая своих «чувих» на прогулку, так и говорили:
– Пойдем, прошвырнемся по Броду!
К счастью для Артёма, новый муж Нади не претендовал на роль воспитателя Анечки и, как ему показалось, мало ею интересовался. Он производил впечатление эгоцентричного чиновника, целиком поглощенного своими служебными делами и связанными с ними заботами. Было заметно, что жену свою любит и дорожит создаваемыми ею домашними удобствами.
Надежда до последнего времени через Лёлю прощупывала прочность брака Артёма и Вари и зная, как этим мучит бывшего мужа, под разными предлогами препятствовала его встречам с дочерью. Однако, выйдя замуж за Сергея, сменила гнев на милость. Она первой пошла на примирение, вызвав Артёма на переговоры, и он сразу понял, чем это вызвано.
– У нас сейчас денежные затруднения в связи с обменом квартиры и обновлением обстановки. К тому же, Анечка растет, и ей всего нужно больше, – сходу требовательно заявила она Артёму. – Ты должен согласиться, что неправильно заботы о ней взваливать на Сережу. Это твоя дочь!
– Спасибо, что ты об этом вспомнила, – с долей иронии ответил Артём. – Я никогда не отказывался от помощи своей дочери и, по-моему, ты исправно получаешь на нее алименты. Они больше твоей зарплаты.
– Не спорю, но все же этого недостаточно. Анечка учится в английской спецшколе, и ей нельзя быть хуже других детей. Ты должен, – Надежда говорила с прежним апломбом, – больше уделять ей внимания и иногда поощрять за успехи ценными подарками.
– Положим, я ничего не должен, так как отдаю вам четвертую часть своего немалого заработка, – решительно отверг ее претензии Артём. – А если хочешь получать сверх этого, дай хотя бы возможность чаще видеться с Анечкой.
– Раньше этого делать было нельзя, чтобы ее не травмировать. Сам знаешь, как она страдала из-за того, что ты не хочешь жить с нами вместе, – не моргнув глазом, соврала Надежда. – Но теперь, когда все у нас изменилось, никаких препятствий для ваших встреч нет, – и милостиво добавила. – Если захочет, можете забирать ее хоть на каникулы.
«Скорее всего, она вам, голубкам, немного мешает», – подумал Артём, но вслух, не скрывая радости, сказал:
– Разреши мне, хотя бы, когда будет возможно, брать дочку на выходные. Вот мы с ней и разберемся, чего ей не хватает для счастья.
На этом и порешили. Надежда на лето отправила дочь в пионерский лагерь, и Артём с Варей чаще, чем она, ее там навещали. А когда дети оттуда вернулись, и пошли грибы, они стали брать Анечку с собой в лес, и вскоре она тоже пристрастилась к «тихой охоте». За эти поездки девочка, кстати, больше похожая лицом на Варю, чем на родную мать (так казалось Артёму), очень с ней сдружилась. Она ничуть не дичилась, хорошо слушалась, и Варя привязалась к ней всем сердцем.
Артём радовался, глядя на то, как хорошо они ладят, и ему казалось, что теперь-то между ним и дочерью установится крепкая связь. Когда он заезжал за Анечкой и привозил ее обратно, Сергей никогда не разыгрывал из себя папашу и держался вполне лояльно. Муж Нади не стремился установить с Артёмом приятельские отношения, но чувствовалось, что он доволен тем, что падчерица проводит много времени у своего отца.
Артём тоже был доволен характером сложившихся у них отношений и очень надеялся, что они сохранятся и впредь, так как по всему было видно, что Надежда и Сергей живут дружно и у них полное взаимопонимание. Ему даже показалось, что она искренне любит этого ничем не выдающегося человека и отказалась от честолюбивых планов войти в элиту столичного общества.
Но он снова ошибся.
* * *
Несмотря на то, что перед глазами Вики был пример прочного брака ее матери с Семеном Бандурским, семейная жизнь племянницы явно не заладилась. И второй брак с Гришей, несмотря на прежнюю любовь и рождение ребенка, распался так же быстро, как и первый. На этот раз винить Вику было не в чем, ибо муженек вел разгульную жизнь и часто пропадал по ночам, пристрастившись к карточной игре. В конце концов она этого не выдержала и указала ему на дверь.
Переживания Лёли можно было себе представить. Мало того, что ее дочь уже дважды потерпела неудачу в браке, но без отца остался маленький Дима, поскольку надеяться на то, что легкомысленный папаша исполнит свой долг по отношению к сыну, не приходилось. Трагедия дочери и новое замужество Надежды повлияли на непреклонную натуру сестры, и она, наконец-то, признала его жену.
– Ты знаешь, братец, после всего, что произошло, до меня наконец дошло, почему ты так ценишь Варю, – призналась она Артёму, пригласив его, чтобы поделиться своими горестями. – Она, конечно, простовата, но зато добрый и порядочный человек. Такие сейчас редко встречаются.
– Я рад, что ты это поняла, – удовлетворенно ответил он, но счел нужным добавить: – А когда узнаешь получше, то убедишься, что Варенька еще и очень одарена от природы.
