Текст книги "Несбывшиеся надежды"
Автор книги: Семен Малков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
Скандал разгорелся с такой силой, что это всерьез обеспокоило руководство Аэрофлота. Чтобы замять его, получив указание сверху, в дело вмешалось Политуправление министерства гражданской авиации. Жалобщика вызвал «на ковер» сам его начальник. К удивлению Артёма, рядом с ним в кабинете, с важным видом восседал старый знакомый – совминовец Колесник.
– Мы пригласили тебя, Артём, – запросто, по-товарищески, обратился к нему Колесник, – естественно, по поводу твоих писем. Обвинения в адрес Коваленко очень серьезны, и нам поручено объективно в них разобраться.
– Хочу заранее предупредить, – вмешался начальник Политуправления, – что тот из вас, кто окажется виновным в срыве этого важного задания министра, бу: дет сурово наказан. Я имею в виду вас и Коваленко.
– Надеюсь, это будет начальник главка, из-за которого оно сорвано, – ответил Артём.– Но для того, чтобы вы могли судить объективно, необходимо заслушать наши доклады на Научно-техническом совете. Там я постараюсь доказать свою правоту. Ведь ничего личного у меня к Коваленко нет.
На этом и порешили. К своему докладу на столь высоком совете, на который были приглашены, кроме больших чинов, самые видные ученые из самолетных ОКБ и ВВС, Артём готовился так, словно ничего более важного для него не существовало.
– Разве можно столько сил отдавать работе? Ты даже ночью репетируешь свой доклад, – сокрушалась Варя. – Так ведь, Тёмочка, и заболеть недолго.
Но огромный труд, который Артём потратил на подготовку доклада, принес свои плоды. Тот день, когда состоялось заседание Научно-технического совета министерства, стал его триумфом. Как ни старались Иванов вместе со своей кафедрой, доводы Коваленко в пользу проекта АТБ были слабыми и неубедительными. Докладчик не смог даже вразумительно ответить на самые простые вопросы: что предлагается нового в отличие от существующей системы, и за счет чего повышается ее эффективность?
Этому жалкому лепету, наглядно показавшему поверхностное знание начальником главка вопросов разработки новой системы, Артём противопоставил четкий доклад, который познакомил присутствующих с сутью проблемы и ее предлагаемым решением. Данные на плакатах наглядно показали преимущество эксплуатации по техническому состоянию в повышении безопасности полетов. В заключение он привел зарубежный опыт успешного применения аналогичных систем и конкретные цифры расчета экономического эффекта.
Коваленко был посрамлен. Он сидел красный, как рак, и на него было жалко смотреть. Очевидно, уже сознавал, что не только может забыть о назначении заместителем министра, но вряд ли теперь сохранит и занимаемую должность.
Решение совета было однозначно в пользу проекта, разработанного сотрудниками НИИ под руководством
Артёма. Все поздравляли докладчика, с трудом сдерживающего свою радость, и выражали надежду на успешную реализацию его проекта. Даже недавний противник Иванов нашел в себе мужество признать поражение.
– Ты сегодня показал себя молодцом. Все решила глубина вашей разработки и твой доклад ее продемонстрировал, – немного сконфуженно сказал он Артёму. – Не стоило мне лезть в это дело.
– Ладно, замнем для ясности, – ответил Артём. – Я на тебя зла не держу.
Победа, одержанная над Коваленко, казалась полной, однако дальнейшие события показали, что радоваться, собственно, было нечему.
* * *
Через две недели после доклада Артёма вызвали к вновь назначенному заместителю министра Носову. У него в кабинете уже сидели начальник Политуправления и Колесник. Как и в прошлый раз, разговор начал совминовец.
– Твой доклад помог наметить ряд мер по совершенствованию технической эксплуатации самолетного парка, – доброжелательно произнес он. – И первый шаг уже сделан. Руководство министерства, – он посмотрел на Носова, – решило объединить эксплуатацию и ремонт авиатехники в единое Главное Управление.
– Его начальником назначен Кожин из «Авиаремонта», который о вас, кстати, неплохо отзывается, – сообщил начальник Политуправления. – К сожалению, Коваленко не оправдал наших надежд и понижен в должности. Он отстранен от руководства разработкой новой системы, а приказ министра отменен.
Сказал свое слово и замминистра Носов.
~ Это не означает, Артём Сергеевич, что отказались от реализации вашего проекта, – приятным баритоном прогудел он. – Переход на эксплуатацию самолетного парка «по состоянию» несомненно даст большие преимущества.
– Но о каком переходе может идти речь, если прекратится наша работа? – не выдержал Артём. – Если распустят мой коллектив, все останется по-прежнему!
– Никто не собирается распускать ваш коллектив, – успокоил его Носов. – Вы сможете продолжать разработку новой системы согласно плану научных работ вашего института.
– Ее разработка такими слабыми силами, без участия АТБ и заводов, затянет переход к новой системе на долгие годы, – не согласился Артём. – Этим и Аэрофлоту, и государству в целом, будет нанесен огромный ущерб,
– Но мы не можем спешить с внедрением недоработанного проекта, – начал уже раздражаться замминистра. – Не решены еще многие технические и организационные вопросы!
– Не упорствуй, Артём! – счел нужным, вмешаться Колесник. – Твоей группе необходимо еще устранить ряд серьезных замечаний противников проекта. А потом провести экспериментальную проверку в производственных условиях. И вот что я тебе еще скажу. Не порть хорошего впечатления, которое произвел на руководство. Докажи свою покладистость! Между прочим, есть мнение, представить тебя к званию членкора Академии наук. Планировали Иванова, но его выступление на совете показало, что он не понимает стоящих перед Аэрофлотом проблем, – это было так неожиданно, что Артём поначалу растерялся, а когда собрался возразить, Колесник уже подвел итог: – Ну, вот и договорились. Продолжай работу, не снижая темпов! – в том же дружеском тоне наказал он. – Все вопросы решай с Кожиным, а если возникнут трудности, обращайся к нам. Знай, что руководство Аэрофлота и правительство, – он приосанился, – придают твоей работе важное значение.
Итог встречи с новым заместителем министра можно было считать положительным, однако отмена приказа министра являлась ударом по их дальнейшей работе и ставила под сомнение ее успех. Энтузиазм сотрудников Артёма поугас, да и сам он впал в депрессию. Не подняло настроения и присвоение ему звания членкора.
Работа продолжалась, как говорится «ни шатко, ни валко», и из упадочного состояния духа Артёма вывел лишь отъезд Вари в Крым для завершения курса лечения. Санаторий находился в Симеизе, там уже властво вала весна, и жена посылала ему восторженные письма, призывая взять отпуск и прилететь, чтобы насладиться этой благодатью вместе. Артём очень скучал без Вари и это отвлекло его от проблем продолжения работы.
Варя тоже без него скучала, и когда, позвонив в очередной раз, потребовала, чтобы, приехал, Артём, наконец, решился. Взяв две недели в счет очередного отпуска, он прилетел в Крым и убедился, что там, и правда, в апреле уже тепло, как летом. А на южном берегу, в Симеизе, уже вовсю цвела магнолия.
– Я уже сняла для тебя комнатку рядом с нашим санаторием, – радостно объявила ему Варя, когда они вдосталь наобнимались. – Это, по сути, сарайчик с одним оконцем, но в нем хорошая кровать, – бросила она на него веселый взгляд, – и чистенько. Он ведь нужен лишь для того, чтобы переночевать.
И, действительно, сарайчиком они пользовались только ночью, так как весь день проводили, гуляя по красивому городку, поднимаясь в горы и выезжая на экскурсии. Побывали они всюду: в Воронцовском дворце, в Ялте, Севастополе и даже пообедали в знаменитом «Ласточкином гнезде» – ресторане на отвесной скале, нависшей над морем.
И все ночи, до одной, они провели в ветхом сарайчике,– наслаждаясь близостью, как молодые. Стресс у Артёма прошел без следа, к нему вернулись мужество и сила духа. Он вновь обрел надежду на конечный успех и был готов продолжав борьбу.
Глава 18. КРАХ КПСС
Несмотря на то, что шаги в направлении демократизации жизни советского общества, которые делал Горбачев вместе с окружавшими его «архитекторами перестройки», были скорее импульсивными, чем продуманными, в воздухе все же запахло свободой, и дышать людям стало легче. В условиях экономического упадка генсек КПСС решился на ряд отчаянных мер и реформ для улучшения жизни населения.
Прежде всего, он вывел войска из Афганистана, прекратив «грязную войну», унесшую тысячи жизней советских солдат и огромные материальные средства. Затем, рискуя всем, пошел на сближение с США, прекратив бесполезные траты на союзников по Варшавскому блоку. В итоге, тот развалился, ГДР прекратила существование, и разделенные части Германии объединились. В стране было разрешено частное предпринимательство, и рынок стал наполняться товарами.
Решительный генсек, к тому времени уже избранный первым президентом СССР, задумал также обновить союзный договор, идя навстречу чаяниям национальных республик, добивающихся большей самостоятельности.
Этот шаг был нужен, так как «союз братских республик» давно уже прогнил изнутри и держался лишь на страхе перед репрессиями.
Естественно, такие крутые «мероприятия» ему пришлось проводить в обстановке жестокого сопротивления партийных ортодоксов и критики, как справа, так и слева. Недовольные им члены партийной верхушки вели-подковерную борьбу и плели тайные интриги против Горбачева. Но еще больше ему досаждала критика со стороны партийных популистов, пытающихся сесть на его место за счет демагогических посулов народу.
– Ты посмотри, как смело критикует высшую власть Ельцин! Не боится даже Горбачева, – восхищенно сказал Артём, протягивая Варе газету с отчетом о пленуме ЦК партии. – Не побоялся указать на нескромность его супруги. О том, что она не по праву повсюду бывает вместе с ним.
– А я считаю, что Ельцин в этом неправ, – не согласилась Варя. – Не понимаю, почему наши лидеры стесняются появляться со своими женами. На Западе это принято, и Раиса Максимовна очень достойно выглядит.
– Мне тоже кажется, что здесь он перегнул палку. Но в целом Ельцин мне очень импонирует, – сказал Артём. – Только на него можно надеяться! Его голос против незаконных привилегий и других безобразий объединит честных коммунистов и поможет провести в партии необходимые реформы.
– Не верится, что среди партийных сановников появилась «белая ворона», – с сомнением произнесла Варя. – Все его красивые слова – это обычная демагогия, чтобы завоевать популярность. По-моему ясно, что Ельцин нацелился свалить Горбачева и сесть на его место.
Варя по гороскопу была Водолеем и обладала даром предвидения. Часто угадывала развитие сюжета фильмов и книг. Ее предчувствия, большей частью тоже оправдывались.
– Жаль, если он окажется обманщиком! – огорченно вздохнул Артём. – Уж очень хочется верить, что в партии, наконец, появился лидер, который хочет добра своему народу. Хотя боюсь, Варенька, что ты снова окажешься права. Слишком уж неправдоподобно выглядит, что секретарь обкома партии вдруг прозрел, и выступил против привилегий своего клана.
– Уж если кому и верить, Тёмочка, так лучше этому бывшему летчику, герою Афганистана, – подумав, отозвалась Варя. – Он ведь не партийный лицемер! Если и критикует, чтобы дорваться до власти, может быть, все-таки имеет совесть. А Ельцин непременно обманет.
Внутренний голос подсказывал Артёму, что жена права, но все же он стал горячим сторонником Ельцина. Так ему хотелось верить, что единственный из партийных лидеров, набравшийся смелости «бросить перчатку» Горбачеву, взяв власть, осуществит обещанные преобразования, которые полностью одобрял. И, когда Горбачев стал преследовать своего соперника, он открыто осудил генсека и активно включился в ряды демократической оппозиции.
Артём рьяно агитировал за избрание Ельцина народным депутатом, а потом председателем Верховного Совета России, и радовался его победе над сторонниками Горбачева. Он не мог подумать, что позднее, одержав верх уже над ним самим, Президент Российской Федерации не только не выполнит ничего из своих обещаний, но более того, разрушит страну, созданную за много столетий предками ценою огромных жертв.
Но в то время эйфория победы своего кумира возродила у Артёма надежду на то, что коренные перемены близки. Почувствовав прилив сил, он решил еще раз попытаться воплотить в жизнь преобразования, необходимые гражданской авиации. На этом душевном подъеме Артём засел за составление новой докладной, на этот раз уже в правительство «суверенной» России.
* * *
Прошел месяц, и Артём уже начал сомневаться, что его докладная дошла и рассмотрена, когда его пригласил к себе Теплое. Несмотря на то, что их НИИ все больше приходил в упадок, начальник института заметно раздобрел, был прекрасно одет и выглядел вполне довольным жизнью. Он часто выезжал за рубеж и давно сменил персональную «Волгу» на престижный «Мерседес».
– Присаживайся, – любезно предложил он, широким жестом указав на кресло. – Ну, что тебе опять неймется? Почему не займешься бизнесом, вместо того, чтобы всех будоражить? Сейчас столько блестящих возможностей! С твоей головой можно быстро сделать приличное состояние.
– О каком бизнесе может идти речь, когда мы – государственные служащие? – удивился Артём/ – Тех средств из бюджета, что нам отпускают, еле хватает на то, чтобы свести концы с концами.
– Вот именно. Сейчас, когда упали цены на нефть, бюджетные финансы, как говорится, «поют романсы», – усмехнулся Теплов. – Поэтому надо научиться зарабатывать самим. Сейчас разрешено при научных институтах создавать дочерние фирмы, которые могут работать по заказам бюджетных или иных организаций. Этим и пользуются находчивые люди.
– А что толку, когда бюджет отпускает гроши? – возразил Артём. – Ловкачам, как я понял, имеет смысл присосаться к богатым организациям.
– Советую пошевелить мозгами, – с видом превосходства произнес Теплое. – Если бы твой коллектив был на правах дочерней научной фирмы, он получил бы право работать не только на государственных, но и на частных заказчиков, – даже на зарубежных, – он сделал многозначительную паузу и приоткрыл секреты: – Даже при тощем бюджетном финансировании это очень выгодно, так как то, что отпускается на твою работу идет непосредственно тебе. Следовательно, – он усмехнулся, – не надо добрую половину отдавать на содержание института, и ее можно потратить на повышение собственной зарплаты.
– Но какой тогда резон тебе поощрять создание дочерних фирм? – удивился Артём. – Институту это же невыгодно.
– Не скажи. Ты, я вижу, действительно несведущ в хозяйственных вопросах, – насмешливо ответил Теплое. – На содержание штата бюджетных средств нам хватает, но вот на проведение НИР – нет. А от дочерних фирм в кассу института поступает арендная плата и еще, – он по-свойски подмигнул, – как это говорят сейчас... маржа,
– Это что же? Они взятки дают? – брезгливо поморщился Артём.
– Ну зачем же так грубо, – ничуть не, смутившись, ответил Теплое: – Считай это помощью институту в нынешние трудные времена. Доходы у них немалые. Одна аренда самолетов нашего отряда приносит очень большую прибыль. Это помогает мне штопать многие дыры.
«По состоянию института этого не заметно. А вот твой сытый вид говорит, что личная выгода есть, – презрительно подумал Артём. – Теперь понятно, откуда у тебя «Мерседес». Но вслух лишь сухо сказал:
– Нет, коммерция – это не для меня. Пусть сейчас казна и бедновата, но как я на цифрах показал в докладной, затраты на нашу работу окупятся сторицей.
– Ну, надо же, какой ты неугомонный, – искренне огорчился Теплое. – Жаль, но придется, видно, тебя отправлять на пенсию. Не понимаешь, к чему все идет. Не будет скоро единого Аэрофлота! А ты мог бы еще принести большую пользу. И не только как член ученого совета.
– Спасибо за откровенность, – ответил Артём, еле сдерживая гнев. – Но и я, со своей стороны, честно предупреждаю, что еще поборюсь, сколько хватит сил, и за дальнейший прогресс гражданской авиации, и за то, чтобы предотвратить гибель нашего института, – он перевел дыхание и поднялся. Тяжело глядя на Теплова и впервые в разговоре со старым товарищем перейдя на «вы», холодно сказал: – Не думал, что вы, проработав в институте, как и я, с молодых лет, будете способны его развалить из-за мелочной корысти. Можете успокоиться! Если меня постигнет неудача, у вас не будет со мной лишних хлопот. Я уйду сам, ибо не желаю видеть крах своего института, от которого и так уже почти ничего не осталось!
* * *
Вернувшись домой в тяжелом состоянии духа, Артём убедился, что снова началась «черная полоса». В дверях его впервые не встретила веселым лаем собачка Чапа, из комнаты выглянула Варя, с мокрым от слез лицом:
– Чапочка умерла. Прихожу с работы, а она... лежит рядом с кроватью... уже холодная, – голос Вари прерывался от рыданий. – Как мы теперь будем жить без нее, Тёмочка?
Те, кто не держит собак, не могут понять горя, которое испытывают люди, потерявшие своих четвероногих друзей. Даже медициной доказано, что восторг и ласка, с которыми они встречает хозяина, благотворно влияют на его нервную систему, помогая снять усталость и стресс.
Взяв к себе собачку по просьбе Вики на время, Артём с Варей настолько к ней привязались, что она стала полноправным членом семьи. Чапа понимала даже человеческую речь, только что не умела говорить. И спать предпочитала вместе с хозяевами на постели, попеременно прижимаясь своим горячим шерстяным боком, а если прогоняли, сердито рычала.
– Чапочка спасает нас от радикулита, – полушутя-полусерьезно объясняли они друзьям, когда те замечали им, что это негигиенично: – Сами знаете, что его лечит собачья шерсть. Все вокруг страдают от него, а мы нет! Если бы не Чапа, давно бы заработали его на даче.
Благодаря их любви и заботе, Чапа прожила рекордное число лет. Последнее время она так сильно болела, что погулять на улицу ее приходилось выносить на руках. Ее жизнь, по сути, поддерживалась лишь уколами, которые ежедневно делала Варя и, иногда, в глазах слабеющей собаки им чудилась мольба: «Дайте же мне умереть!».
Похоронили ее в перелеске близ Пушкино, куда они много лет весной, взяв Чапу, выезжали с друзьями на веселые прогулки. Закопали в приметном месте, между четырех берез, где она больше всего любила рыть норы. Артём не был слезлив, терпеливо переносил боль, но, закопав любимую собачку, не смог унять слез. Они душили его, и так сильно плакал он только еще раз в жизни, на похоронах матери.
Смерть Чапы настолько выбила их с Варей из колеи, что все у них валилось из рук. Может быть, поэтому очередная неудача в борьбе за реализацию своего проекта не вызвала у Артёма особых переживаний, лишь ожесточив против власть йредержащих. А произошло это, когда, так и не получив ответа иа свою докладную в высокие инстанции, он решил обратиться к «Екатерине Великой».
* * *
Анохина, единственная из старой компании, сохранила при смене руководства не только прежнее влияние, но и добилась еще более прочного положения. Разведясь с мужем-инженером, она стала супругой одного из самых важных министров правительства России.
– Она может тебе помочь через своего мужа, – посоветовали Артёму. – Одного его слова достаточно, чтобы дать положительный ход твоему делу.
Стоило немалого труда добиться, чтобы Анохина его приняла, хотя по телефону она сразу его узнала и говорила любезно.
– Знаю, что ты упорно отстаиваешь свою идею, но наш разговор мало чего даст, – с сомнением произнесла она. – Я ведь не специалист-самолетчик.
– Дело, за которое я бьюсь, государственной важности! – горячо убеждал ее Артём. – А методы эксплуатации по состоянию касаются и радиоэлектронного оборудования, по которому твой авторитет, как специалиста, неоспорим!
Ссылаясь на занятость, Анохина пару раз откладывала назначенную встречу, но все же приняла Артёма и начало было многообещающим. Хотя она стала уже солидной дамой, встретила его запросто и, казалось, ничего не забыла.
– Ну, присаживайся! – любезно указала она ему на кресло. – Расскажи сначала о себе. Я помню, как мы говорили «за жизнь» в поездках из Шереметьева.
Поощренный ее товарищеским тоном, Артём вкратце поведал о разводе с первой женой и удачном браке с Варей.
– Не знаю, почему так непрочны браки? – посетовал он. – Помнится, я тебе говорил, как счастлив, что стал папашей, а ты, вроде, нахваливала своего мужа.
– Он, и правда, был неплохой мужик. Но я выросла, а он оказался неперспективен, да еще донимал своей ревностью, – как прежде, доверительно объяснила Анохина и перевела разговор на деловые рельсы. – Скажи лучше, почему решил всех поставить «на уши»? Теплов мне на тебя жаловался.
«А она, как моя бывшая жена, – подумал Артём. – Для таких женщин главное – карьера. Ради нее могут предать!» Но вслух лишь сказал:
– Я не буду приводить тебе научные аргументы и доказательства. Они есть в решении Научно-технического совета и приказах нашего министра. Прошу тебя о помощи, так как реализация этого проекта – дело всей моей жизни. Ее значение для Аэрофлота трудно переоценить. Вот почему я с таким упорством ставлю всех «на уши», – и, смутившись своей горячности, добавил: – Настоящий ученый обязан сделать вклад в науку. Считай это тщеславием, но если мне удастся довести свое дело до конца, оно оставит след в развитии гражданской авиации.
– Спасибо за откровенность. Теперь я тебя понимаю, – насмешливо хмыкнула Анохина. – Хочешь войти в историю, как настоящий ученый. Что же, похвально! Я вряд ли способна на такой подвиг.
Она выпрямилась в своем кресле и уже менее дружелюбно заключила:
– К сожалению, оказать тебе помощь, кроме сочувствия, не смогу. Никто сейчас не хочет осуществлять грандиозные проекты. И ссориться из-за тебя со всеми мне не резон. Наверное, – Анохина иронически усмехнулась, – не рождена я настоящим ученым. И мой тебе совет: смотри реальнее на вещи!
У Артёма хватило выдержки, чтобы вежливо с ней попрощаться. Он теперь ясно понимал, что опоры в борьбе за осуществление своего проекта у него нет.
* * *
Наступившая для Артёма черная полоса затянулась. Неожиданно к неудачам в делах добавились сообщение Надежды о неприятностях у Ани. Отношения с бывшей женой и дочерью у него были прохладными. Общались они очень редко, главным образом, когда что-нибудь было надо. И теперь, позвонив на работу, Надежда потребовала:
– Срочно приезжай, так как одна я не могу сладить с Аней! Дело пахнет новым скандальным разводом, а допустить этого нельзя!
– Аня взрослая самостоятельная женщина, – ответил Артём, и язвительно добавил: – Пусть помогает «папаша» Иван! Он ведь у вас главный авторитет!
Но Надежда пропустила его колкость мимо ушей.
– Мне не слова нужны, а дело, – заявила она, верная своей наглой манере. – Речь вдет о судьбе твоей дочери, и действовать нужно без промедления!
«Как припекло, сразу обо мне вспомнила, – подумал Артём, вновь ощущая обиду. – Развод – обычное дело. Пусть расхлебывают эту кашу сами».
– Не вижу трагедии, если Аня разойдется с Вадимом. Она его не любит, да и мне он, по правде сказать, тоже не нравится. Думаю, не стоит вмешиваться. Пусть наша дочь найдет свое счастье!
– Но ты ведь не знаешь, что произошло! – вне себя завопила бывшая супруга. – Если откажешься помочь, я тебе этого никогда не прощу! – поставила она ультиматум, но, одумавшись, снизила тон. – Может, Варя нервничает, когда мы встречаемся? Сегодня пятница, вот и приезжайте завтра вместе к нам на дачу.
Недолго думая, Надежда находчиво добавила:
– Заодно увидишь внука и можешь сделать ему подарок. Он мечтает о трехколесном велосипедику.
Этот довод сломил сопротивление Артёма. Хотя его душа не приняла внука, незаслуженно названного в честь Иванова, но повидать все же хотелось.
– Ладно, приедем, – без энтузиазма согласился он. – Часа в два. Устроит?
Дача Егорова находилась в престижном генеральском поселке неподалеку от Москвы. Купив подарок, Артём с Варей прибыли вовремя и были неприя гно удивлены обилием гостей. Надежда и на этот раз устроила фальшивый спектакль, чтобы продемонстрировать всем яко-, бы теплые отношения с бывшим мужем н его супругой. Не было только Ани.
За столом Артём с Варей оказались между хозяевами. Сидя рядом с бывшим мужем, Надежда нарочито оказывала ему повышенное внимание. А маленький и толстенький, как хомячок, Иван Иванович Иванов любезно ухаживал за Варей.
– Это что за комедию вы решили устроить? – потеряв терпение, негромко спросил Артём у Надежды. – Зачем здесь посторонние, и где Аня?
– Не сердись, так было надо, – вполголоса шепнула она ему на ухо. – А куда подевалась наша дочь, сама не знаю. Она ночевала в городе, но обещала быть здесь к вашему приезду. Сказала, что очень хочет с тобой повидаться.
Лишь наедине, в кабинете Иванова, Надежда посвятила Артёма в суть скандальной ситуации, угрожавшей им неприятностями и разводом Ани с Вадимом.
– Неизвестно, где и когда она завела любовника. Дочь давно уже со мной не делится своими секретами, – вздохнула Надежда. – Аня влюблена в него как кошка и, прилетев в Москву, почти каждый день с ним встречается. Они всюду появляются вместе! Ты понимаешь, чем это грозит?
– По правде сказать, нет, – спокойно отреагировал Артём. – Даже то, что они разведутся с Вадимом, еще не факт. И если Аня нашла мужика себе по душе, это может быть, к лучшему.
– Да как же ты не понимаешь?– вспылила Надежда. – Ведь знаешь, кто такой Вадим? За Аней следят, как за женой дипломата и... – она осеклась, боясь сказать лишнее. – Это не только грозит оглаской и ее разводом с Вадимом, но сделает их невыездными, а это отразится на карьере Ивана.
– Но почему? – непонимающе уставился на нее Артём. – Ведь это – обычная житейская история. Даже члены Политбюро ЦК партии разводятся!
– Да, если бы знать: кто этот субъект? – испуганно объяснила Надежда. – Но Иваном, по своим каналам, – она многозначительно повела глазами, – получены данные, что он – подозрительный тип. Темный коммерсант и, возможно, шпион! Похоже, он хочет использовать Аню в своих целях.
– Если так, дело – швах, – согласился Артём. – Но, может, все обстоит не так плохо? Сейчас наши дельцы выходят на международную арену, – он задумался. – Ладно, если подтвердится, что это – авантюрист, или того хуже, я помогу убедить Анечку оставить этого типа. Если не поможет, мой совет: припугнуть его КГБ, чтобы не лез к жене дипломата. Твоему Иванову это под силу.
Время шло, а дочери всё не было. Артём поиграл с малышом, который тут же забрался на подаренный велосипед и уже не слезал. Белокурый бутуз был хорош, но и предубеждение столь велико, что огонек любви к нему в сердце Артёма не возник. Аню они встретили, когда уже выехали за ограду дачи. Она подошла к машине, запыхавшись от быстрой ходьбы, и жалобно проговорила:
– Простите меня, папочка и Варя! Очень хотелось с вами побольше побыть, да вот не получилось! Знакомый взялся меня подвезти, но машина сломалась.
– Ладно, чего уж! Не последний раз мы, надеюсь, видимся, – сухо ответил Артём. – Кстати, нам есть о чем с тобой поговорить. Но, разумеется, не сейчас и не здесь.
– Наверно, мама на меня тебе чего-то наговорила? Ты ее меньше слушай!
Артём не стал продолжать этот разговор и, условившись, что он ей позвонит, двинулся дальше. Уже через полкилометра он убедился, что насчет аварии дочь сказала правду. Глубоко увязнув в мокром после дождя грунте, в кювете встречной полосы засела «Волга». Возле нее суетился рослый мужчина с усиками, в котором можно было безошибочно угадать возлюбленного Ани.
– Давно сидите? – остановившись, и выйдя из машины, окликнул его Артём. – Могу я чем-нибудь вам помочь?
– Нет, поезжайте. Тут трактор или тягач нужен. Двое уже пытались, да трос порвался, – хмуро ответил красавец. – Моя спутница уже пошла звонить, чтобы вызвать техпомощь.
«Пожалуй, Надежда права. Мужик-то хорош, но уж больно смахивает на проходимца, – размышлял на обратном пути Артём, уверенный, что не ошибся. – Правда, и Анечка достаточно хороша, чтобы такой мог влюбиться. Но, все же сдается мне, что у красавчика на лбу написано, что им движет расчет».
* * *
К числу приятных событий того времени можно было отнести лишь возвращение из Польши семьи Максименко. После объединения институтов Николай потерял свою должность и некоторое время был без работы, глубоко переживая, что его лишили возможности увековечить свое имя, построив новый институт, на что он потратил много сил и энергии. Но, благодаря связям, а именно протекции Колесника, его вскоре назначили представителем Аэрофлота в Польше.
– Меня послали туда вовсе не по блату, хотя в Польше работать выгоднее, так как платят в долларах, – объяснял друзьям свою удачу Максименко. – Сами знаете, какая там заваруха. Пахнет восстанием! А я уже имею опыт. Испытал подобное вместе с семьей в Чехословакии.
– Ты думаешь, лидеры «Солидарности» – Валенса и другие – смогут поднять там восстание? – усомнился Артём. – Его же подавят так же, как и в Чехословакии.
– Ну и что? А ты знаешь, каково работать, когда вокруг тебя стреляют? И жить там с семьей среди враждебного населения, – посмотрел на него с видом превосходства Николай. – Но я со своими уже испытал такое и готов перенести это вновь.
Внутреннее положение в Польше тогда было накалено до предела. Хотя еще не стреляли, волнения и забастовки происходили по всей стране, и взрыв мог случиться в любое время. Условия жизни семьи Максименко были нелегкими, тем более, что в магазинах с продуктами было плохо, и выручала лишь валюта, на которую можно было купить все. Об этом рассказала Валечка, вернувшаяся раньше остальных, чтобы подготовить приезд мужа и сыновей, у которых еще не кончился учебный год.
– Если, работая в Чехословакии, нам удалось приодеться и кое-что скопить, то в Польше все, что получали, уходило на жизнь, – пожаловалась она Варе. – Денег нет! Нечем даже заплатить за автостоянку, что строят рядом с нашим домом, – огорченно вздохнула она. – А Коля о ней мечтал. Уже который год его машина стоит во дворе под окнами.
– Надо, Тёмочка, дать Вале денег, чтобы внесла за автостоянку, – сказала ему Варя. – У нас самих сейчас нет лишних, но все же им поможем. Сам знаешь, как трудно получить гаражное место.
– Нет проблем. Как-нибудь перебьемся, – не раздумывая, согласился Артём. – Валюша, вообще, замечательная. Я не о том, что она красива, – дипломатично уточнил он, заметив, как Варя поморщилась. – У нее щедрая душа, не то, что у Коли. – У самих там валюты было в обрез, а какой дорогой ошейник с поводком подарила! Будто знала, чем нас больше всего порадует.
