Текст книги "Несбывшиеся надежды"
Автор книги: Семен Малков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
И правда, на этот раз самолет вышел из облаков под еще большим углом к посадочной полосе. И теперь второй пилот уже безропотно налег на штурвал, помогая командиру выправить положение самолета в воздухе и правильно приземлиться. Катастрофы вряд ли удалось бы избежать, если бы пилоты не были столь сильны физически. Видно, они сами не очень надеялись на успех, так как побагровев от усилий, командир проронил:
– Простите, если можете, братцы! Виноват...
«Неужели это конец? Сейчас будет удар и... все, – с ужасом подумал Артём, не в силах поверить, что через несколько мгновений настанет небытие. – Жаль, что так мало удалось сделать в жизни. А ведь мог бы. Я нужен Варе... людям...»
Наверное там, где вершатся человеческие судьбы, тоже решили, что Артём нужен, так как пилоты, ценой неимоверного напряжения, сумели выправить самолет по отношению к посадочной полосе и, плавно приземлившись, он побежал по ней, тормозя и постепенно теряя скорость. Обессилев, оба пилота сидели молча, пока не пришли в себя. Потом командир бросил Сидорову:
– Хорошо, что уходишь! Я не только бы с тобой летать не стал, а добился бы, чтоб тебя выгнали с волчьим билетом.
Но Артёму Наумову уже было не до их ругани. Его охватила такая радость, такой душевный подъем, словно он вновь родился на свет. У него было ощущение, что ему не просто подарили жизнь, но и обязали сделать то, к чему он стремится. И Артём дал себе слово, что не пожалеет для этого ни сил, ни способностей.
Часть вторая. ПЕРЕРОЖДЕНИЕ (70-е годы)
Глава 7. МОРАЛЬНОЕ РАЗЛОЖЕНИЕ
Если Хрущев пытался еще соблюдать «мораль строителей коммунизма», предъявляя эти требования даже к высшим чиновникам, из-за чего они его и скинули, то пришедший ему на смену Брежнев дал им полную свободу жить в свое удовольствие. Разумеется, за счет остального народа. При новом партийном лидере восторжествовала двойная мораль руководителей: одна – показная и другая, тщательно скрываемая, – для получения незаконных привилегий. Это стало повсеместным явлением, и, по сути, нормой жизни.
Перерождение руководства, его фальшивая идеология через средства массовой информации призывающая следовать принципам коммунистической морали, а на деле допускающая обогащение и роскошную жизнь сановников при всеобщей бедности, породили неверие в достижение высоких целей КПСС и моральное разложение в самой партии. Карьеристы по-прежнему рвались к высоким должностям, изображая из себя высокоидейных, а народ выплескивал свое недовольство в разговорах с друзьями и близкими на кухне.
Артём Наумов с юного возраста проникся благородными идеями всеобщего равенства и братства, свято верил в правое дело построения коммунистического общества и вступил в партию не из корыстных побуждений, а желая быть активным участником исторической миссии, которую взяла на себя партия. Но теперь, видя как бездарно она руководит страной, как ее лидеры думают лишь о своем благе, а народ бедствует, он испытывал глубокое разочарование.
– Не понимаю, что делается, – поделился он своими сомнениями с Варей. – Партийное руководство за счет народа создало себе такую жизнь, что им никакого коммунизма не надо. Не очень-то верится в их желание его построить. То, что у остальных ничего нет, по-моему, им до лампочки.
– И пыжатся от гордости, что живут лучше других, – согласилась с ним Варя. – Работая в «кремлевке», я насмотрелась на жен высоких руководителей. Ты бы видел, как они задирают нос, – добавила она с обидой. – Думают, будто мы перед ними – ничто. Да и мужья такие же. Какие они коммунисты?
– Да, в руководстве партии явно засели перерожденцы, – согласился Артём. – Если так пойдет и дальше, загубят они великое дело, за которое пролито столько крови. Все доходы государства бездарно разбазариваются на бесполезную гонку вооружений и помощь всяким псевдоре-волюционным движениям. Средств гробится уйма, и это ничуть не ослабляет мощь капиталистических держав. И ничуть не меньше ухлопывают на безумные проекты «великих строек»! Нельзя из своего народа вытягивать все жилы. Надо сперва навести порядок у себя, а потом уже учить других. Мы так плохо живем, что вряд ли наш пример кого-то прельщает. Нужны перемены там, наверху.
– Ты оптимист и мечтатель, Тёмочка, – с улыбкой возразила Варя. – Не верю я в это. Бессовестные все твои руководители. Таких вот в партшколах готовят безбожников! Откуда же возьмутся другие?
– Нет, в партии найдутся здоровые силы, – не слишком уверенно высказал надежду Артём. – Не может так бездарно потерпеть крах великая идея марксизма, за которую отдали жизнь целые поколения революционеров и принесено столько жертв нашим народом.
– Ну, что ж, говорят, надежда умирает последней, – сказала Варя. – И все-таки, политика – это не твое, Тёмочка. Может быть, ты прав, и что-то изменится. Ведь должны же быть в партии честные люди!
* * *
Но слишком переживать из-за негативных явлений в партии Артёму было некогда. Он успешно завершил большую программу летных испытаний агрегатов гидросистемы, и надо было составить отчет, чтобы наконец-то расплатиться с долгами. Тем более, что Варя сумела подобрать подходящий вариант обмена. Распалась очередная молодая семья, и мужа устроила их маленькая комнатка, а жена с ребенком согласилась на коммуналку, ради большой и светлой комнаты Анфисы Ивановны.
Квартира была на первом этаже, и дом – панельный, но она сразу им приглянулась. Этот многоподъездный девятиэтажный дом местные жители прозвали «хрущевским», так как он был первым среди таких зданий, и на сдач> приехал сам Хрущев, повелевший отдать его работникам близлежащего завода. Дом имел удобную планировку квартир со встроенными шкафами и антресолями, и главное – все квартиры были обставлены финской мебелью.
Как потом рассказали соседи, из-за этого между строителями и работниками завода возник конфликт, дошедший до суда. Жильцы отказались платить за мебель, мотивируя тем, что имеют свою. Рассчитывали импортную получить на халяву. Но суд согласился оставить бесплатно лишь встроенные полки на кухне. Остальную мебель у тех, кто не заплатил, строители тут же забрали, реализовав, скорее всего, своим желающим.
– Ну и что с того, что первый этаж, – убеждала его Варя, когда привела его смотреть квартиру. – Окна выходят во двор, и под окном есть место, где можно поставить нашу машину. Все спокойнее за нее будет.
– А не боишься, что к нам в окна будут заглядывать? – на всякий случай предупредил Артём, хотя дом и квартира ему тоже понравились. – Могут и влезть, когда нас не будет дома.
– Не залезут, если даже будут открыты фрамуги. Они узкие, – возразила Варя. – Но мы для верности можем завести собаку.
– А что, это мысль! – одобрительно отозвался Артём. – Но учти, Варенька, она свяжет по рукам и ногам.
Поскольку Анфиса Ивановна уже внесла деньги в кооператив, и смогла туда переселиться, обмен произвели очень быстро и, вскоре, они уже праздновали новоселье в своей отдельной квартире. Их «Москвичок» нашел пристанище под окном, выходящим во двор, и имеющейся у них мебели вполне хватило, чтобы обставить комнату. Пришлось приобрести только шторы и кухонные занавески.
Новоселье справили в кругу друзей. Хотя мир с сестрой у Артёма уже восстановился, Лёли не было. Они с мужем отдыхали в Карловых Варах, в Чехословакии, куда они выезжали каждый год для лечения. Зато пришли Юра Гордон с Адой. Юра стал уже доктором наук, и у него появилось новое увлечение – совершать дальние путешествия и делать о них любительские фильмы.
Неизвестно каким способом, но ему удалось то, что тогда было запрещено: выехать в составе тургруппы в Италию вместе с женой, так как вдвоем супругов в капстраны не выпускали. Это замечательное путешествие он снял на слайды и узкую пленку, снабдил остроумным комментарием и устроил интереснейший киносеанс. После фильма у всех осталось впечатление, будто побывать в Риме и Ватикане довелось им самим.
– Но если вы думаете, что нас влечет лишь загранка, то ошибаетесь, – заявил Юра, принимая заслуженные позравления. – С не меньшей силой нас с Адочкой притягивают красоты Сибири и Дальнего Востока.
– И куда собираетесь? – полюбопытствовал кто-то. – Уже решили?
– Еще не окончательно. Хотим во Владивосток и на Камчатку. Если не получится, тогда прокатимся на теплоходе по одной из сибирских рек. В любом случае, —. пообещал он, – сделаем об этом фильм и непременно вам покажем.
* * *
Проведенные Артёмом летные испытания помогли рассчитаться с долгами, но изрядно его вымотали. За год он налетал больше половины той предельной санитарной нормы, которую нельзя было превышать рейсовым экипажам, а не только испытателям. Варя успешно окончила первый курс, но тоже чувствовала себя уставшей, так как к этому добавились обмен и хозяйственные заботы. Им очень хотелось махнуть на машине к морю, но подержанный «Москвич» начал часто отказывать и, не имея достаточно опыта, Артём на это не решился.
Выручило то, что Анфиса Ивановна сумела у себя на службе достать для них две путевки в «милицейский» дом отдыха в Анапе, славившейся прекрасными песчаными пляжами. Выбирать не приходилось, сборы были недолгими, и вскоре поезд уже мчал их в Крым, поскольку им захотелось переправиться в Анапу через Керченский пролив на пароме. Артём даже не стал использовать свои аэрофлотовские льготы, так как был сыт по горло полетами; он всегда любил поездки по железной дороге.
Уже в купе скорого поезда они с Варей выбросили из головы все заботы и стали наслаждаться отдыхом. За окном тянулить нескончаемые степи юга Украины. А когда их поезд заехал на паром, и паром вышел в море – они почувствовали истинное блаженство..
– Нет, ты посмотри, Тёмочка, какое море, какой простор! Здесь так легко дышится, – не уставала восторгаться Варя, видевшая море лишь в детстве, когда мать брала ее с собой в Одессу.
Денек выдался на славу. Пассажиры вышли из вагонов и находились на верхней палубе парома. Обдуваемые теплым морским ветерком, загорали, любуясь водной гладью, покрытой лишь небольшими барашками. Там, на палубе, они и познакомились с капитаном милиции Семеновым и его женой Оксаной. Оказалось, что Семеновы едут в тот же дом отдыха. Оба голубоглазые и белокурые, они были похожи словно брат и сестра. Оксана была беременна, на седьмом месяце, Володя ее трогательно оберегал, и этим сразу вызвал к себе симпатию. А когда, уже в доме отдыха, обнаружилось, что он, как и Артём, большой любитель бильярда, они еще больше сдружились и на пляже все время проводили вместе. Тем более, что у Вари и Оксаны была интересная для обеих тема – рождение ребенка.
Вскоре к ним примкнула еще одна молодая семья. Салтановы только вернулись из заграницы, где прожили три года в одной из африканских стран и сразу обратили на себя общее внимание «фирменной» одеждой и престижным в то время транзистором.
На первых порах они держались замкнуто. Муж, не снимая пестрой рубашки, солидно покуривал трубку, а супруга, кудрявая и черноглазая, в шикарном «заморском» купальнике, неутомимо воспитывала маленькую озорную дочурку. Они лишь с любопытством посматривали в сторону своих соседей, но разбитной милицейский капитан Володя не удержался и, от нечего делать, все же подошел к ним.
– Извините за нескромность, но интересно знать, – поинтересовался он у мужчины с трубкой, – почему вы не снимаете рубашки? Боитесь солнечных ожогов?
– Не угадали. Совсем наоборот, – вопреки ожиданиям словоохотливо ответил сосед. – Я сижу в рубашке потому, что мне здесь прохладно. Мы приехали из Африки, где жара, как понимаете, намного сильнее. Моя жена Даша, – указал он на супругу, которая приветливо улыбнулась, показав великолепные белые зубы, – и наша дочка больше времени проводили в тени, а мне приходилось работать на солнцепеке.
– Как интересно, – больше из вежливости произнес Володя, присаживаясь рядом на песок.
– Интересного в нашей тамошней жизни, к сожалению, было не так много, – раскуривая погасшую трубку, ответил сосед. – Невыносимая жара, влажный климат от близости океана, сущий ад. Мы еле дождались возвращения на родину.
Он на секунду умолк и, поймав быстрый взгляд жены, добавил:
– Хотя рассказать, конечно, есть что. Если вам и вашим друзьям это интересно, приглашаю вечером к нам на огонек. Угощу вас виски, – посулил он криво усмехнувшись. – Это самогонка, но мы к ней там привыкли. Она нас только и спасала.
– А я спою под гитару цыганские песни, – отозвалась Даша. – Заходите к нам, не пожалеете. Нам одним здесь скучно.
– Ну, тогда нам прежде нужно познакомиться, – сказал Володя, галантно протягивая руку даме, чтобы помочь ей встать. – Пойдемте, я вам представлю наших!
– Нет уж, я останусь здесь, – отрицательно качнула головой Даша, жестом указав на дочь, плескавшуюся с другими детьми на мелководье. – Нашу озорницу ни на минутку нельзя оставить без присмотра. С вами сходит Игорь.
Игорь тут же отложил трубку и поднялся. Вместе с ним Володя вернулся к своей компании и, познакомившись со всеми, Игорь пригласил их в гости.
Вечером они не только хорошо познакомились друг с другом, но и от души повеселились. Игорь оказался почти коллегой Володи, так как был в той стране охранником при советском резиденте.
Даша, и правда, была цыганкой. И пела замечательно, аккомпонируя себе на гитаре. По случаю знакомства все, кроме Оксаны, крепко выпили; кроме виски в ход пошел и принесенный коньяк. У Оксаны тоже оказался неплохой голос и, когда начали петь, у них образовался такой «цыганский» хор, что сумел заглушить громкиё песни подвыпивших милиционеров в соседнем номере.
За время отдыха их теплая компания так хорошо «спелась», что расставаясь, они твердо решили продолжить свое знакомство в Москве.
* * *
С У валовыми из соседней квартиры более тесная дружба завязалась перед ноябрьскими праздниками.
– Слушай, Артём, дай машину съездить за капустой, – уходя, сказал сосед Николай, когда забежал в субботу утром, чтобы забрать свою дрель.
– А зачем тебе столько капусты, что потребовалась машина? – вопросом на вопрос ответил Артём, не желая ее давать и не зная, как помягче отказать. – Ты ведь знаешь, у нее аккумулятор сел и потом...
– Знаю, знаю! Жену и машину никому не одалживают, – с улыбкой перебил его Коля. – Ты прав, я бы тоже не дал. Тогда поедем вместе. Пора купить для засолки. А машину я заведу от ручки.
Но Артёму никуда ехать не хотелось.
– Легко сказать. А если по дороге у светофора заглохнем? Создадим затор, погода-то какая! – попытался он отбиться. – Снег с дождем лепит, не переставая.
– А тебе-то что? Будешь сидеть в кабине, – отрезал Коля. – Это мне крутить заводную ручку на холодрыге. Поедем! Целый мешок мне на себе не дотащить.
– Куда тебе так много? – сделал последнюю попытку отбиться Артём. – Вот Варя, непример, никогда больше одной кастрюли не шинкует.
– Тоже сравнил. Вас двое, а нас, считай, шестеро, – с упреком напомнил ему Коля. – Мы и раньше, когда пацаны были маленькими, квасили целую кадку.
Его старший сын, придя из армии, успел обзавестись семьей и родители ему помогали. Артёму ничего не оставалось, как согласиться.
– Хорошо, едем, – сдался он, – хоть ты и нарушаешь мои планы. Чего не сделаешь для друга. Жди меня у машины!
Съездили они в магазин без приключений и привезли столько капусты, что рубили ее Николай с женой и рано пришедшая с занятий Варя до самого вечера. Артём этого делать не умел, и ему выпало тереть морковь, что тоже было делом нелегким. Зато закончив работу, они д ля восстановления сил устроили знатную попойку, во время которой многое поведали друг другу и это очень их сблизило.
– Вот что, ребятки, присоединяйтесь к нам на 7 Ноября, – предложил Коля. – У нас будут еще только моя сестренка с мужем и Саблины, с третьего этажа. Мы с ними давно дружим. Встретим праздник весело!
– Мы бы с удовольствием, но уже сговорились пойти к друзьям, с которыми познакомились на юге, – ответила ему Варя. – А то, конечно, предпочли бы встретить праздник у вас. Они живут у черта на куличках.
С Семеновыми, по приезде они не виделись, так как Оксана собиралась уже рожать и говорила лишь с Варей, советуясь, по телефону. Зато Игорь и Даша побывали у Наумовых в гостях и пригласили на праздники к себе в Ховрино, отдаленный район, расположенный у самой кольцевой автодороги. Салтановы жили там у Дашиного отца, музыканта-вдовца, круглый год гастролирующего со своим ансамблем.
На праздники ее отец, Александр Иванович, оказался дома. Внешне он, в отличие от дочери, мало походил на цыгана. Его волнистые волосы были светлыми и только глаза такими же, ярко-синими. Но играл на гитаре и пел он, как истинный цыган. Рядом с ним Даша стушевалась. Только он один солировал, а остальные ему лишь подпевали.
Погуляли они на славу, но Артёму и Варе не понравилось, что веселье было чрезмерно хмельным и разухабистым, и то, что хозяева и их друзья слишком много пили. Удручающее впечатление на них произвела и бедность обстановки. По тому фасону, с которым держались Салтановы в Анапе и по их заграничным вещам этого трудно было ожидать, и увиденное шокировало.
– Мне кажется, они все пропивают, – шепнула Варя мужу, когда собирались уходить. – Неужели Игорь и Даша – алкоголики?
– Похоже на то, – так же тихо согласился Артём. – Я заметил еще в Анапе, что они заводятся после одной рюмки, а когда трезвые, то оба мрачнее тучи. Это характерный признак. Насмотрелся когда-то на своего тестя.
То, что Варя оказалась права, выяснилось, когда Салтановы их провожали.
– Ну как, неплохо повеселились? Я вижу, вы довольны, – поцеловав Варю на прощанье, сказала Артёму Даша. – Мы тут живем, не тужим, но это... есть проблема..
Она чуть замялась, и с важным видом объяснила:
– У нас все на валютном счету, но обмен по курсу очень невыгодный... В общем, вы не могли бы одолжить нам приличную сумму, пока., обернемся?
«Если дадим, скорее всего, пиши пропало, – резонно рассудил Артём, в то же время испытывая неловкость перед Дашей после такого теплого приема. – Но и отказать нельзя. Друзья все же. И наверно, в самом деле нуждаются..»
– Если вы попали в трудное положение, мы одолжим, сколько сможем... на короткое время, – промямлил Артём, лихорадочно соображая, какие может потребовать гарантии. – Но нужен... залог, – наконец, придумал он. – Такой, чтобы можно быстро реализовать, если нам срочно потребуются деньги..
– Ну, конечно, я понимаю, – обрадовалась Даша. – Надеюсь, наш «Грюндик» тебя устроит? Такой транзистор дорого стоит. На днях позвоню и привезу его. Готовь деньги.
* * *
Вот из-за этого транзистора и произошел у них разрыв, причем очень скоро.
Даша привезла «Грюндик» и получила от Артёма взаймы столько, сколько стоил этот транзистор. Но не прошло и двух недель, как она заявилась к ним снова. Артёма в тот день не было дома. Решив, что подруга привезла долг, Варя обрадовалась:
– Быстро же вы обернулись. Ведь продажа валюты из-под полы – дело опасное. Ваш «Грюндик» в порядке, – добавила она, доставая из шкафа транзистор. – Мы им почти не пользовались.
Даша молча проверила, как работает «Грюндик», и только тогда сказала:
– К сожалению, пока еще поменять нужную сумму не удалось, но мы нашли желающего. Через недельку, Варенька, отдадим вам долг. В любом случае, если даже не выйдет с обменом валюты. Поэтому я должна забрать «Грюндик». На него у нас есть покупатель.
– Но мы так не договаривались, – растерялась Варя. – Ведь Тёма дал вам столько, сколько «Грюндик» стоит. Сначала верните нам деньги!
– Сначала надо его продать! – нахально ответила Даша и сунула транзистор под мышку. – Нам дают за него двойную цену. Тогда и получите свои деньги.
Но Варя уже опомнилась и, вскочив, решительно загородила выход.
– А я думаю, что тогда мы вас больше не увидим. Поставь транзистор на место! – сердито приказала она обманщице. – Получишь его тогда, когда вернете нам долг.
Варя была крепкого сложения, но и Даша – высокой и сильной. Она без колебаний попыталась оттолкнуть хозяйку от двери, но у нее ничего не вышло, – мешал транзистор. Тогда она поставила его на пол и с кулаками подступила к Варе, истерично выкрикнув:
– Дай выйти, не то убью!
Но Варя не отступила и, сцепившись как борцы на арене, они упали на пол, продолжив схватку «в партере». Неизвестно, как бы закончился их поединок, если бы в этот момент не пришел Артём.
– Что у вас тут происходит? – поразился он, увидев их, катающимися по полу.
– А то, что эта мерзавка, хотела унести «Грюндик», не отдав долга, – сразу выпустив противницу и неохотно поднимаясь с пола, объяснила Варя. – Я ей помешала, а она полезла драться.
– Это что еще за цыганские штучки? – нахмурившись, сурово спросил Артём у вставшей и молча оправляющей платье Дарьи.
Но та очевидно решила, что терять уже нечего, и пошла напролом.
– А то, что мы решили забрать у вас свой транзистор. Если сумеем выгодно продать, вернем вам долг, – с наглой ухмылкой заявила она, попытавшись взять его с пола.
Однако Артём помешал ей это сделать. Он первым взял «Грюндик» в руки и, передав Варе, твердо сказал:
– Получите его, только вернув нам деньги! А если не отдадите, то можете с ним проститься! Таков был уговор.
– Не хотите отдать по-хорошему, заявим, что вы у нас его украли, – завопила Дарья. – С милицией придем! У Игоря там друзья. Расписки-то нет!
– Ничего не выйдет! Деньги вам даны при свидетелях, – спокойно парировал Артём. – А теперь убирайся! – он указал ей на дверь, ставя последнюю точку в отношениях с Салтановыми. – Вот уж не думал, что вы такие негодяи.
* * *
С Уваловыми, соседями по лестничной площадке, Наумовы встретили Новый год.
Кроме них, в числе гостей были только сестра хозяина Таня с мужем Сергеем, подруга хозяйки Зинаида и супруги Саблины, с которыми Уваловы тесно дружили. Только за праздничным столом Артём и Варя вспомнили, что уже видели Саблиных раньше, столь скромно и неприметно они выглядели. Это было неудивительно, так как большинство соседей по своему многоквартирному дому за годы жизнй в нем они так и не запомнили.
Маленького роста и молчаливые, Саблины и одевались неброско, хотя были очень состоятельными, – муж, Афанасий Петрович, работал начальником деревообрабатывающего комбината, выполнявшего заказы Кремля. В его ДОКе можно было сделать буквально все. Поэтому в нем нуждались самые высокопоставленные сановники. С виду невзрачный, он был умен, имел влиятельных друзей и обширные связи. Его миниатюрная жена, Клава, за весь вечер не произнесла и двух слов, зато когда по русскому обычаю затянули песни, у нее оказался замечательный голос, и она сразу сделалась запевалой.
Запомнилось это гулянье Артёму также интрижкой «по пьяной лавочке» с подругой хозяйки Зинаидой. Яркая, эффектная, с теплым взглядом карих глаз, она обладала таким пышным бюстом, к которому ни один мужчина не мог остаться равнодушным. С Артёмом, танцевавшим-лучше других, она сразу стала кокетничать, прижимаясь к нему так, что у того мурашки пробегали по телу.
Известно, что мужчины сильно различаются по последствиям опьянения. Одни, самые безобидные, соловеют и отправляются спать. Другие становятся агрессивными, задираются, затевают ссоры, а то и драки. Но есть и такие, у которых выпитое вызывает повышенный интерес к женскому полу. Артём относился к этой последней категории и, в хмельном состоянии, был способен совершить легкомысленный поступок.
Самым привлекательным в их компании был свояк Увалова, Сергей. Долговязый и стройный, он был красив, как киноактер. Но плохо танцевал и, к тому же, его не отпускала от себя жена. Поэтому, пользуясь тем, что Варя с соседками были заняты обсуждением какой-то
острой медицинской проблемы, Зина полностью завладела Артёмом, чему он, по правде сказать, не противился. Ничего о ней не зная, он все же поддался ее чарам.
– Я вижу – нравлюсь тебе. Разве не так? – горячо прошептала ему на ухо Зина, когда они медленно танцевали томный блюз. – Я это хорошо чувствую, – прижимаясь до неприличия тесно, добавила она, бросив на него лукавый взгляд.
Артём ничего не ответил, но обнимал все так же крепко, и она осмелела..
– Давай встретимся на днях. Дадим друг другу немного счастья, – предложила Зина, призывно глядя ему в глаза. – Наших... «самоваров», – кивнула она в сторону Вари, – от этого не убудет. Ну как, согласен?
От нее аж полыхал жар, и в хмельной голове Артёма шевельнулись озорные мысли. «А что, может и впрямь, с ней встретиться? Уж больно горяча, – упорно нашептывал ему какой-то бес. – Она, видать, тоже замужем. Это приключение никому не принесет вреда. Еще крепче буду любить Варю».
– А у тебя есть где встретиться? – спросил он вместо ответа.
– К сожалению, негде. Дома муж и дети, – с кислой миной призналась она и жарко шепнула. – Но ты придумай, что-нибудь. Пожалуйста..
– Если только... в машине... у меня в гараже, – нерешительно предложил Артём, движимый скорее инерцией, чем желанием.
– Хорошо, пусть... так, – не задумываясь, согласилась Зина. – Давай завтра, сразу после работы.
– Ладно, жди меня у метро. В шесть, – быстро произнес Артём. – Плюс-минус пятнадцать минут.
Разумеется, на это свидание он не пришел. Вспомнив обо всем на следующее утро, Артём сначала подумал, что такое могло произойти только в дурном сне. Целые сутки он промучился, не зная, каким бы образом связаться с Зиной, чтобы дать отбой. Передать ей через Валентину он резонно побоялся. Наконец, терзаемый совестью, так как никогда не обманывал женщин, принял решение на встречу не ходить.
«Ну, что же, подождет впустую четверть часа, и поймет, что дал задний ход, – думал Артём, ругая себя последними словами. – Может, это отобьет у нее охоту изменять мужу. Я-то себе не прощу, если такое повторится».
С Зинаидой он потом еще не раз виделся у Уваловых, и она ни словом, ни взглядом не выказывала свое недовольство. Вела себя так, будто ничего и не было, охотно с ним танцевала, но больше не кокетничала. По пристальным взглядам Валентины, которые ловил на себе Артём, ему стало ясно, что Зинка рассказала ей о его вероломстве. Но умная соседка держала язык за зубами и Варе провинившегося мужа не выдала.
* * *
Остаток зимы и весна прошли у Артёма в столь напряженной работе, что ему было не до любовных интриг. Проведенные ресурсные испытания самолетных агрегатов позволили ему разработать и научно обосновать методику прогнозирования их отхода в ремонт. Без нее нельзя было эффективно организовать массовое восстановление отработавших свой ресурс и отказавших агрегатов. Поточные линии надо было обеспечить достаточным ремфондом, рассчитать который позволяла методика Наумова, основанная на теории вероятностей и результатах испытаний.
– Теперь, пожалуй, можно попытаться организовать у нас цех поточного ремонта дефицитного спецоборудования самолетов, – сказал Артёму главный инженер киевского завода, присутствовавший на научно-техническом совете, где он доложил свою методику. – Если будет обеспечена непрерывная работа, мы сможем быстро окупить все затраты.
– Но экспериментальные данные получены только по агрегатам гидросистем и высотного оборудования, – усомнился Артём. – Прежде чем внедрять у вас поток, надо бы проверить их на образцах спецоборудования.
– Нет у нас на это времени, дорогой, – горячо возразил киевлянин. – Мы ведь просто горим, не успевая ремонтировать спецоборудование! Из-за этого может встать весь парк самолетов! Министр пригрозил снять все руководство завода. Помоги нам организовать поточный ремонт!
Такое положение не оставило Артёма равнодушным.
– Вообще-то, найденные закономерности отхода агрегатов в ремонт мало зависят от типа оборудования. Я уверен, что можно с большой достоверностью спрогнозировать ремфонд этого цеха на перспективу. Но твердо гарантировать это не могу.
– И я, познакомившись с методикой, уверен, что мы не ошибемся, – заявил главный инженер. – Мы официально направим письмо в министерство, чтобы тебя подключили к нашей работе. Если нам удастся наладить поточный ремонт, он даст колоссальный экономический эффект!
Вскоре, по указанию министерства, на заводе в Киеве была начата экспериментальная работа по созданию цеха поточного ремонта спецоборудования самолетов, которую от института вел сектор Наумова, и Артём теперь снова много времени проводил в воздухе, летая между Москвой и столицей Украины. К Первомаю новый цех пустили на полную мощность, и его производительность уже в первый месяц работы повысилась в шесть раз.
Острая проблема недостатка спецоборудования была решена, о достижении заводчан много говорили и, по решению министерства, участникам работы, в том числе всем сотрудникам сектора Наумова, выдали крупную премию.
– В министерстве сочли, что экономический эффект от увеличения объемов ремонта спецоборудования так велик, что нашу работу следует представить на ВДНХ, – сообщил Артёму главный инженер завода, с которым он за это время крепко подружился. – Нам светит золотая медаль и, если все так и будет, тебе она гарантирована.
– Медаль ВДНХ – дело хорошее, но я предпочел бы вашу поддержку моей методики организации поточного восстановления запчастей для самолетов, – высказал свое желание Артём. – Хочу оформить разработку научных основ этой методики в качестве темы своей докторской диссертации.
– Неужели боишься, что не утвердят? – удивился киевлянин. – Всем известно, как эффективно она внедрена на нашем заводе. Об этом и в приказе министра сказано.
– Все это так, но ты не знаешь, какие интриги плетутся в нашем ученом мире, – удрученно пояснил ему Артём. – Особенно, когда дело касается соискания докторской степени.
– Черт-те что творится! Да если бы все научные диссертации были такие, как у тебя, нам работать было бы куда легче, – возмутился заводчанин. – Говори, в чем тебе нужна поддержка, и мы ее окажем.
* * *
Если бы не успешное внедрение методики Наумова на киевском заводе, то вряд ли ему удалось бы стать докторантом. К этому времени Дорофеев и Ковач сумели-таки спихнуть генерала Макарова из насиженного кресла. Но и мечты коварного секретаря парторганизации не сбылись. Хитрый Рудик разгадал его тайные замыслы, благодаря связям тестя сам стал начальником института, и сразу избавился от своего, друга-соперника, устроив переизбрание парткома.
Артём не ждал от этого ничего хорошего, так как знал злопамятность Ковача и то, что он ценит в сотрудниках не талант, а личную преданность. В том, что новый начальник ничего ему не простил, он убедился, когда пришел для утверждения разработанной им методики.
– Ты, говорят, решил сказать новое слово в науке о ремонте авиатехники, – криво усмехнулся Ковач, ставя размашистую подпись на документе. – Иванов считает, что твои разработки вполне тянут на докторскую. А что ты сам об этом думаешь?
