Текст книги "Принцесса крови (ЛП)"

Автор книги: Сара Хоули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Он двигался стремительно и смертельно точно, но их было всё ещё четверо, а кирасы и шлемы сдерживали точки для удара. Я не могла оставить его одного.

Кайдо прыгнул мне в ладонь. Сердце колотилось, когда я рванулась на солдата, который нёс саламандру и уже выхватил новый нож. Он успел развернуться и поймал моё лезвие латной перчаткой: звон металла по металлу взорвался в кости. Удар отозвался до плеча, пальцы на миг занемели.

Фейри навалился всем телом, впечатав меня в стену. Он перехватил моё запястье и начал разбивать правую руку о камень снова и снова. Под натиском что-то хрустнуло, и я вскрикнула, когда пальцы разжались, выпуская Кайдо. Кинжал закружился над моим запястьем, цепляясь за меня, но держать его я уже не могла.

Я встретилась со взглядом его полных ненависти глаз. Где-то на краю сознания я услышала крик Каллена – он добивал третьего фейри. Его лицо было в кровавых потёках. Он истекал кровью, он был ранен, а я…

Солдат скривил губы:

– Они хотели бы, чтобы ты страдала. – И ударил рукоятью ножа мне в скулу – с треском, в осколки.

Я закричала – боль рассекла голову и лицо на щепы. Пока он заносил кулак снова, я ударила левой ладонью ему в грудь, представляя, как вталкиваю свою магию к его сердцу.

В миг, когда моя ладонь коснулась доспеха, череп будто раскололи топором. Под рёбрами втянуло – как будто из меня выдрали что-то жизненно важное, – и в голове наступила глухая тишина. Там, где мысли Кайдо скользили рядом с моими, зияла пустота.

Я вскрикнула, обмякла от боли и дезориентации. Грудь будто выскребли дочиста, оставили пустой раковиной. Магия Крови, которая должна была меня спасти…

Её не осталось.

Кайдо? – позвала я отчаянно, тоня в панике. Кинжал не ответил. Металл, опоясывавший моё запястье, застыл мёртвым грузом.

Солдат расхохотался:

– Серьёзно? – Он схватил меня за волосы, дёрнул вверх – и ударил ножом в живот.

Агония разорвала меня изнутри, и из горла вырвался рваный вой.

– Кенна!

Крик Каллена пробил звенящую пустоту в ушах. Края зрения поплыли, пока я видела, как он сносит голову четвёртому. Кровь брызнула с клинка, забрызгав картину красной россыпью. Затем он стряхнул последнего нападавшего и метнулся к тому, кто ранил меня.

Фейри дёрнул клинок из моей плоти и отпустил меня. Я рухнула; из живота хлынула кровь, тело выгнулось в судороге. Будто я проглотила огонь. Я заживала, но слишком медленно – и магии, чтобы подстегнуть это, больше не было.

Голова была одновременно лёгкой и тяжёлой.

– Кайдо, – прошептала я, глаза сомкнулись.

Яростный, леденящий рёв заставил их снова, нехотя, открыться. Ресницы слиплись, мокрые от слёз, и мутная картинка прояснялась слишком долго. Когда прояснилась, я увидела Каллена – он дрался сразу с двумя, глаза чёрнее ночи, лицо вырезано жестокими линиями.

Он пытался спасти меня, но было поздно. Моя жизнь истончалась тёплой лужей вокруг. Я не могла даже пошевелить губами.

Меч Каллен где-то потерял в свалке. Теперь он бился ножом и голой рукой, не замедляясь ни на миг, даже когда клинок располосовал ему бицепс до мяса.

Почему он не использует магию? Мысль была далёкой, смазанной. Неужели и он её потерял? Что с нами сделали?

Каллен ушёл в сторону, нога взвилась и врезалась фейри в грудь с ошеломляющей силой. Солдат отшатнулся, пытаясь ухватиться за стену. Каллен на миг стал тенью, закружился вокруг падающего клинка второго и возник перед тем, кого пинком отбросил. Его кинжал ушёл в открытую подмышку – до рукояти, зубы оскалены.

Солдат осел, заливаясь кровью, пачкая белый плащ.

Последний – тот, что покалечил меня, – отцепил от пояса металлическую сеть и метнул в Каллена. Она раскрылась, края утяжелены. Каллен нырнул под неё, перекувыркнулся и рывком вскочил. Фейри отпрыгнул, но недостаточно быстро – клинок Каллена рассёк ему шею сбоку. Каллен зарычал, швырнул нож и схватил фейри за горло. Пальцы вонзились в рану, раздвигая кожу, и он выдрал горло с хлещущим фонтаном крови.

И вот он остался один – тяжело дышащий, среди тел.

Я никогда не видела, чтобы кто-то двигался так. Никогда не видела, чтобы убивали так.

Сознание ускользало – вместе со временем. Когда я моргнула, Каллен уже стоял на колене рядом и прижимал ладонь к моей ране.

– Тише, – прохрипел он. Лицо было забрызгано кровью. – Давай, Кенна. Исцели себя.

Зрение затекло водой. Я мотнула головой – и сразу пожалела: изнутри по черепу будто провели молотом.

– Не… не могу.

– Можешь. Должна. – Он откинул прядь с моего лба, оставив тёплый, мокрый след. Сколько из этой крови – его? В разрыве рукава зиял глубокий порез – до мышцы, хоть тот и стягивался на глазах. – Дыши, – шептал он. – Медленно. Успокойся. Позволь телу делать то, что ему нужно.

Благородный фейри, подумала я, глядя, как его раны сходятся. Он – Благородный, и теперь я тоже. Моё тело будет заживать так же – нужно лишь успеть срастись раньше, чем вытечет кровь.

Боль и ужас – звери, которых почти невозможно загнать обратно в клетку после освобождения, – поэтому я сосредоточилась на мелочах. На воздухе, вползающем в стянутые лёгкие. На том, как Каллен поддерживает мою голову. На ровном давлении его ладони у меня на животе.

С тех пор как я попыталась соткать заклятие, грудь была пугающе пустой, но теперь, наконец, возле сердца что-то развернулось. Тепло – намёк. Искра магического пульса. Шёпот Кайдо снова коснулся моего сознания – слабый, но яростный: Уничтожь их…

Кровавая сила, которую я каким-то образом потеряла, всё ещё была слабой, но поползла по венам к ранам – сперва к разорванным тканям живота, затем к скуле и руке. Кожа вспыхнула теплом, когда магия подключилась к исцелению. Я ощутила жуткий хруст – кость вставала на место, – а за ним пришло умиротворяющее облегчение, будто что-то наконец встало как должно.

Я закрыла глаза – меня штормило, кружило, опьяняло болью и облегчением сразу.

Когда я открыла их снова, коридор был полон фейри Пустоты. Один наклонялся, закидывая труп на плечо; как только он выпрямился, другие двинулись, принимаясь смывать кровь.

Сколько прошло времени? Я только миг сомкнула ресницы – а мир уже успел перемениться.

Кайдо обвил моё плечо, дрожал, как напуганный зверёк. Убей, – сказал он.

Меня накрыла волна облегчения. Я не понимала, насколько привыкла к его низкому гулу в своей голове, пока его не вырвали. Они уже мертвы, – ответила я мысленно.

Жаль.

Я вызвала в памяти картинку – как вырвано горло у фейри, – и кинжал заурчал мерзко-довольным звуком.

Я всё ещё не понимала, что именно произошло. Одно было ясно: Кайдо сделал меня самонадеянной. С таким оружием я решила, что стоит лишь подойти близко – и победа моя.

К нам бежали двое знакомых. Лара и Аня упали на колени по обе стороны от меня: Аня сжала мою руку, Лара похлопала по плечу.

– Ты жива, – сказала Лара. На ней была ночная рубашка, словно её только что сорвали с постели. – Он сказал, что ты в порядке, но… – Она всхлипнула и стерла слезу со щеки. – Мне нужно было увидеть самой.

– Я… – голос сорвался, заскрипел. – Как вы узнали?

– Он кричал у двери, пока дом не позвал меня. Кенна, чем ты вообще занималась?

Аня смотрела на меня красными, мокрыми глазами. Переодеться она не успела, но туника смялась – будто в ней и спала.

– Кенна Беспощадная, – прошептала она.

Моё старое прозвище. Несколько полных выдумок лет мы были Кенной Беспощадной и Аней Великой и Ужасной – дети с палками, мечтавшие о мире, где мы герои.

Сегодня героем я не была. Тела уже унесли, но запах смерти стоял густо. Кровь, внутренности, медная вонь бойни – и ничего из этого было не моим делом.

Сегодня ночью я бы умерла, если бы не Каллен.

Я повернула голову, ища его. Он стоял среди фейри Пустоты, склонив голову, слушая, что ему докладывает один из солдат. Мои губы беззвучно сложили его имя.

Будто почувствовав мой взгляд, Каллен обернулся. По мне прошла дрожь, когда наши глаза встретились. Лицо всё ещё размалёвано кровью, осанка усталая, но глаза…

Они горели.

Через миг он уже шёл ко мне. Фейри бросались в стороны, освобождая путь. Он присел, протянул руку и осторожно коснулся моего лица.

– Кенна, – хрипло сказал он.

– Ты убил их ради меня, – прошептала я.

Окровавленные пальцы Каллена скользнули по моей щеке.

– Я всегда буду убивать ради тебя.

Аня покосилась на него и чуть отодвинулась. Я же чувствовала только распускающуюся благодарность. Голова по-прежнему гудела, колодец силы почти осушился после исцеления, но сладость того, что я жива, была как мёд.

– Давай внутрь, – сказала Лара. Она тоже поглядывала на Каллена настороженно, но уже не так враждебно, как ещё вчера. Теперь я понимала: именно он и поднял всех на ноги, крича у двери Дома Крови.

Я попыталась приподняться, но Каллен остановил меня, сдвинув ладонь с щеки на верх груди – удержать на месте. С губ сорвался вдох; сердце ударило, когда его пальцы едва коснулись шеи.

Он уставился на свою окровавленную ладонь на моей коже, затем снова встретил мой взгляд.

– Ты мне доверяешь?

Пульс сбился. Доверяю ли? Я уже не уверена, что вообще ещё способна доверять. Это слишком хрупкая вещь – а в Мистее всё хрупкое ломается.

Но он бился за меня. Получал раны, защищая меня. И сейчас смотрел, будто я – разгадка к тайне, которую он отчаянно хочет решить.

– Возможно, – выдавила я.

Ему этого оказалось достаточно.

– Позволь мне нести тебя. Ты можешь попросить Осколок впустить меня в дом. Ненадолго.

– Ты из Пустоты, – сказала Лара, и недоверие снова проступило у неё на лице.

Пальцы Каллена дёрнулись.

– Я хочу этого не из-за Пустоты.

А почему тогда?

– Я сама донесу её, – Лара метнула взгляд на Аню. – Мы донесём её вместе.

Как мы помогали Ане в ту первую ночь. Аня кивнула, и у меня на губах дрогнула улыбка, а в груди раскрылась мягкая, тянущая боль.

– Нет, – сказал Каллен. – Мне нужно… – Он с досады выдохнул. – Я должен, Лара. Она сможет тут же… выгнать меня, но нести её должен я. Пожалуйста.

Лара изумлённо подняла брови. Говорил ли Каллен когда-нибудь «пожалуйста»?

Он выглядел взъерошенным, измученным – не ледяной, собранный мастер над шептунами. Этой ночью что-то потрясло его до основания. Тонкая дрожь шла по его пальцам, там, где они лежали у меня на коже.

Лара вопросительно посмотрела на меня.

Впустить фейри из чужого дома. Я никогда не слышала, чтобы так делали.

Голос Осколка скользнул в голову: Такое бывало. Но ты должна быть уверена.

Фейри Пустоты в самом сердце территории Крови, когда Мистей стоит на краю войны… звучало безумием. Но Каллен был чем-то большим, чем Дом Пустоты – как и каждый из нас был больше своей принесённой клятвы.

Он ждал моего решения спокойно, не отводя взгляда.

Да, – сказала я Осколку. – Впусти его на время.

И вслух:

– Да.

Дыхание Каллена сорвалось. Его руки скользнули под меня, бережно подхватили, устроив в изгибе его рук. От него пахло смертью, но под этим – ещё чем-то. Тёмным, сложным, манящим – как ладан, мокрая земля и холодные зимние ночи.

Каллен поднялся, прижимая меня к груди. Потом повернулся – и понёс меня в Дом Крови.

Глава 15

– Ты бывал в других домах раньше? – спросила я, когда Каллен внёс меня во внутренний зал. Я внезапно занервничала – словно он мог осудить меня за фонтан крови.

– Нет. – Часть напряжения ушла с его лица и плеч, как только я позволила ему держать меня. – Это первый.

– Должно быть, такое приглашение редкость.

– Раньше, до правления Осрика, случалось чаще. Как и всё хорошее. – Он остановился у фонтана, огляделся. – Планировка похожа на Дом Пустоты.

– И на Дом Земли.

В этот поздний час все прочие спали – дом, похоже, поднял только Лару и Аню. Они шли следом, но теперь Лара обогнала нас.

– Тебе нужна ванна, – сказала она. – И чай от боли.

Аня была менее уверена. Плечи её опали, когда она посмотрела на Каллена, и она обхватила себя руками. Будто, как только миновал непосредственный ужас, вернулось чувство уязвимости. Теперь, вдали от вони смерти, я уловила кислый шлейф вина.

– Я поставлю чай, – прошептала она и почти убежала на кухню.

У меня ныли виски, я поморщилась.

Каллен нахмурился:

– Скажи, где твои покои.

– Я отнесу её… – начала Лара, но Каллен метнул взгляд – и она умолкла.

Как-то я не сразу сообразила, что он намерен донести меня до комнаты. Я сглотнула и посмотрела на него снизу:

– Задняя правая лестница, самый верхний этаж.

Его ресницы опустились:

– У нас в Доме Пустоты так же.

Пальцы сами сжались в ткани его рубашки, когда он начал подниматься. Мне захотелось извиниться за то, что утяжеляю его.

– Я, наверное, уже могу идти…

– Нет, – твёрдо сказал он – и этим всё закончилось.

Он нёс меня так, будто это не требовало усилий. У Благородных фейри выносливость выше, чем у людей, но он и среди них сильнее большинства – я видела это сегодня. Он в одиночку убил шестерых. Он вырвал горло.

Это должно было ужасать. Но я поймала себя на том, что жалею: вот бы и мне получилось убить хоть кого-то.

Я подсказала путь к комнате, и он перехватил меня так, чтобы свободной рукой дотянуться до дверной ручки, – даже ради этого движения, не ставя меня на пол. Я обвила его за шею, пальцы утонули в его спутанных, слипшихся от крови волосах. Ему самому не помешало бы вымыться.

Я внезапно представила его в моей ванне – сильные руки лежат на бортах, он смотрит на меня, вокруг поднимается пар, и голый торс блестит каплями воды. Видение было таким неожиданным и плотским, что у меня вырвалось испуганное «мм».

– Я причинил тебе боль? – спросил он, тревожно глядя, пока переносил меня через порог.

Я отрицательно качнула головой, чувствуя, как вспыхивают щёки. Наверное, у меня просто поехала крыша после того, как я едва не умерла – иначе с чего бы мне представлять Каллена нагим.

Он быстро прошёл через гостиную и направился к кровати. Мысль о том, что он положит меня на те простыни, мгновенно кольнула паникой.

– Подожди, – сказала я. – Я вся в крови.

Он сбавил шаг:

– Тебе нужно отдохнуть.

– Мне нужно сначала смыть всё это.

Он поставил меня рядом с кроватью, не убирая руки – поддерживал, чтобы я не покачнулась.

– Устоишь, пока я наберу ванну?

– Да, но я и сама могу… – прищуренный взгляд остановил мои возражения, и я кивнула. – Спасибо.

Тело уже было цело, но потрясение и кровопотеря оставили в нём дрожь. Я вцепилась в резную тумбу кровати, пока он исчезал в смежной комнате, и вскоре услышала шум воды.

Зачем он всё это делает?

Я стала понимать его лучше, но он оставался загадкой. Он был заложником, шпионом, убийцей, изменником и теперь – вершителем корон, но ощущение не отпускало: настоящий Каллен не укладывается ни в одну из этих масок.

Вода стихла, и он вернулся:

– Готово. Нести тебя?

Он ещё и разденет меня, что ли? Мысль была так же тревожна, как и видение его в моей ванне, и я покачала головой:

– Я сама. – Скользнула мимо и закрыла дверь, стаскивая окровавленную одежду.

Горячая вода была чудом. Я опускалась в неё со сдавленным стоном – и не знала, что из этого он может услышать. Кровь распускалась розовыми облаками, и вскоре вода стала вся розовой. Пришлось дважды спустить и вновь наполнить ванну, прежде чем она осталась чистой.

Я осторожно намылила кожу вокруг Кайдо, и кинжал ткнулся в пальцы, нежно, без укуса. Может, Каллен объяснит, что с нами произошло.

Разбирая мокрые волосы, я ломала голову: зачем он в моих покоях? Он мог спасти меня ради короны Гектора – но почему же тогда он возится со мной? Пытается завоевать мою верность демонстрациями «доброты»?

Не похоже на Каллена. Это скорее из арсенала Друстана – собирать союзников мягкой рукой.

Возможно, он хотел разглядеть, как устроен Дом Крови изнутри. Но тогда почему не нашёл предлог пройтись? Дверь открывалась только раз – когда Лара заглянула и оставила чай, – и я не слышала звуков рысканья по ящикам.

Если он делает это не ради Гектора… выходит, ради меня.

Я ополоснулась в последний раз и потянулась за полотенцем. Взгляд упал на заброшенную на пол окровавленную кучу – и я поняла, что ужасно просчиталась. Выругавшись на себя, я закуталась в полотенце и босиком подошла к двери. Приоткрыла щёлку:

– Каллен?

– Да? – Голос прозвучал гораздо ближе, чем я ожидала.

Лицо вспыхнуло не только от пара:

– У меня нет платья.

Долгая пауза.

– А.

– Можешь…

– Да. – Я услышала его шаги, скрип створок шкафа. Через миг он вернулся.

Я приоткрыла дверь шире, чтобы принять бордовое платье, которое он протянул; неловко, что он видит меня только в полотенце.

– Спасибо, – пискнула я.

Захлопнула дверь, кое-как скрутила мокрые волосы в узел и натянула платье. Ткань была мягкая, свободная, без шнуров и хитрых застёжек – я даже задумалась, это он нашёл самое удобное или сам гардероб подсказывал.

Каллен, должно быть, чувствовал себя отвратительно под коркой чужой крови. Я подумала предложить ему ванну, но навязчивое видение снова всплыло, и я только намочила полотенце для рук и вынесла ему.

– Вот.

Он удивился:

– Спасибо. – Провёл полотенцем по лицу, рукам, волосам, стирая засохшую грязь.

Я бросила полотенце в ванную и вернулась:

– Тебе что-нибудь нужно? – спросила, теребя складку на юбке. – Еда, питьё?

Он покачал головой:

– Давай просто посидим.

Я прошла в большую комнату и опустилась на бархатный диван. На столике ждал парящий чай – я узнала запах лечебных трав и сделала глоток, чтобы скрыть нервозность.

Каллен расстегнул ремень с мечом и положил на соседний столик. Я редко видела его без клинка – и это движение показалось неожиданно интимным.

Я вдруг ясно поняла, какой объём доверия он выкладывает: прийти один в сердце чужого дома, где его можно схватить или убить, и разоружиться у меня на глазах. Я думала только о риске впустить чужака, но риск для него был не меньшим.

Подушка прогнулась – Каллен сел на другом конце дивана, закинул руку на спинку.

– Давай поговорим о том, что произошло.

Я поморщилась:

– Сегодня от меня было мало толку.

– Немало. – Его пальцы постучали в нескольких дюймах от моего плеча. В нём всё ещё дрожала какая-то нетерпеливая напряжённость, взгляд был слишком пристальным. – Позволь мне научить тебя драться.

– Что?

– Тебе нужна тренировка.

Он не ошибался.

– Я показала бы себя лучше, – попыталась я спасти остатки гордости, – но моя магия перестала работать.

Губы Каллена приоткрылись:

– Ты пыталась использовать магию?

Я кивнула, не понимая, почему он так тревожится.

– Чёрт, – мягко сказал он. Он опустил руку со спинки, наклонился вперёд, упершись локтями в колени. – Я даже не подумал… Ты не знаешь про Солнечных стражей? Или про холодное железо?

– Я… нет?

– Холоднокованое железо – анафема для магии фейри. Оно вытягивает из нас силу, если мы касаемся его или пытаемся колдовать против него. Те были Солнечными стражами, самым элитным отрядом Дома Света, – и внутренний слой их доспехов из железа.

Вот почему он не разорвал их Пустотой.

– Я не знала.

В Тамблдауне самые ревностные верующие вешали на сараи подковы, чтобы отвадить фейри-озорников, ворующих скот, – я никогда не задумывалась. Казалось пустым суеверием, а, выходит, в нём была доля правды.

– Железо используют и для уз. – Голос Каллена стал жёстче. – Им сковывают пленников, глуша их дар и усиливая страдания. Оно жжёт кожу, поэтому стражи покрывают железо золотом – чтобы смягчить эффект. Пока они в таком доспехе, они не могут творить магию, но для сильных бойцов это преимущество: принуждает держать бой на уровне стали и плоти. Сеть, что он бросил в меня, тоже была железной – её используют, когда ожидают, что фейри Пустоты уйдёт в тень.

Теперь я понимала, почему магию творил солдат в коже – и почему запястья узников всегда выглядят содранными под кандалами.

– Должна была догадаться, – раздражённо сказала я на собственную слепоту. Я ведь ни разу не спрашивала, как держат под контролем фейри с такой страшной силой.

– Нет, это я должен был сказать тебе. – В его тоне сквозило самоуничижение. – Я даже не подумал… и ты пострадала.

– Ты не знал.

– Теперь знаю. – Он посмотрел прямо, без обиняков: – Позволь мне тренировать тебя, Кенна. Научить выживать здесь, внизу.

Уроки войны от бывшей Мести Короля. Мысль пугала, и самолюбие ёкнуло – сколько же изъянов он отыщет в моих приёмах. Но если кто и мог научить выживанию, так это Каллен – тот, кто веками лавировал рядом с Осриком, замышляя против него.

Я кивнула.

Обычно его мимика была едва заметной, но за последние дни что-то изменилось – либо я стала читать его лучше, либо он меньше прятал чувства рядом со мной. Облегчение скользнуло по его лицу совершенно отчётливо.

– Хорошо. Хочу встречаться с тобой каждую ночь на спарринги.

– Каждую ночь? – у меня взлетели брови. – У тебя что, нет дел поважнее?

– Нет.

Сохранить мне жизнь, чтобы я выбрала Гектора, – наверняка в верхних строках его списка. Я вздохнула, потирая лоб. Головная боль ушла после ванны и чая, но снова получать по рёбрам не хотелось.

– Ладно. Где?

– Между нашими домами есть тренировочная зала. Завтра ночью зайду за тобой.

– Не собираешься махать мечом прямо сегодня?

Он покачал головой:

– Тебе нужен отдых. Но я всё же объясню про железо – и выясню, чего ещё тебе не хватает из того, что должен знать любой фейри.

Он рассказал, что подавление магии железом требует прямого контакта – кожей или самой силой, – так что любой, кто носит железо (кандалы или доспех, опоясывающий внутренний «колодец» силы), будет под гнётом железа неизбежно. Если колдовать против того, кто в железе, как попыталась я сегодня, результат разный. Если бы тот страж был без шлема, и я попыталась бы разжижить ему мозг на расстоянии, моя сила, скорее всего, не пропала бы. Так Осрик мог пытать узников галлюцинациями: магия Иллюзий бьёт по разуму и не «растекается» по телу, чтобы столкнуться с кандалами.

Что до других казней, свидетелем которых я была: у Роланда свет собирался в такую тонкую точку, что сила сохранялась; когда Ориана разрывала узника лозами, она не подпускала растения к железу на его запястьях. А вот Друстан и Гектор оба на миг теряли магию в ночь первого государственного ужина. Огонь почти невозможно удержать в строгих границах, и Друстан выбрал быструю смерть для асраи – милость, которая, как я теперь понимала, далась ему ценой собственной силы. Так же и Гектор: когда он располосовал фейри тёмными дырами, вырезанными в воздухе, его магия встретилась с железом в ту секунду, когда жертву втянуло внутрь.

– Выходит, у Крови и Иллюзий преимущество, если на ком-то нет шлема, – заметила я. – Они могут бить прямо в мозг.

– Да. Но только если атакующий достаточно обучен. Во время стресса магия любит расплёскиваться и становиться грязной.

– Почему же два дома имеют такой перекос?

– Почему фейри Пустоты слабее всего в полдень, а фейри Света – в полночь? – Он качнул ладонью из стороны в сторону. – В Мистее всё держится на равновесии.

– Как и то, что я не слышу твоего пульса, когда ты становишься тенью.

– Не слышишь? – Он приподнял бровь, и, когда я скривилась, усмехнулся: – Слабости лучше не выдавать направо и налево.

– Кроме тебя, конечно.

В глазу сверкнул лукавый огонёк:

– Я стараюсь быть исключением из всех правил.

Разговор о битвах привёл к ревизии моего арсенала, и мне пришлось признать: я не умею обращаться ни с одним из оружий на стенах внизу. Я рассказала больше о своей связи с Кайдо, и Каллен сказал, что ходят слухи о других подобных артефактах. Когда Осколки взорвали мир магией, часть её впиталась не в тела фейри, а застряла в деревьях и камнях – и со временем эти залежи обрели форму и разум.

Я задумалась, не зародилось ли сознание кинжала в жиле руды. Кайдо не ответил. Понять, помнит ли он собственное происхождение, было невозможно.

Зато теперь было ясно, почему он смолк и обессилел, когда я ударила по железу. Он – магия. Чистая магия, упавшая со звёзд. Он стал частью меня – и железо украло эту силу, как и всё остальное.

Каллен, похоже, с удовольствием играл наставника. Он был терпелив и разбирал каждую тему дотошно.

– Магия не бесконечна, – сказал он, и руки его двигались легко, будто рисуя в воздухе, – от переиспользования истощается, хоть и восстанавливается сама.

– Это я знаю, – ответила я, смущённо заправляя влажную прядь за ухо. Как всегда, волосы не желали слушаться, пружинили наружу. – Меня ослабило в тронном зале.

Его взгляд скользнул за моим движением:

– Со временем станет легче. Но убивать магией всегда тяжелее, чем делать что-либо ещё.

– Почему?

– Если бы это было просто, что помешало бы такому, как Друстан, выжечь весь строй врагов? Магия сама держит себя в узде так, как мы до конца не понимаем. – Его взгляд потемнел. – У некоторых выносливость при убийстве выше. Роланд был печально известен: казнил без передышки. А Осрик…

Я видела, на что он способен. Так бывает, когда безграничная жестокость встречает сырую мощь.

Глаза Каллена померкли, устремились куда-то сквозь комнату.

– Во время первой гражданской войны Осрик соткал больше иллюзий, чем кто-либо считал возможным. Заставлял врагов бежать на клинки или сводил с ума, пока они не убивали себя. И продолжал это год за годом. Века казней – где захочет и когда захочет.

– Его сила никогда не иссякала?

– Уверен, иссякала. Но никто не мог сказать, когда – он любил вынуждать других убивать за него. Конца не было.

Лицо Каллена стало неподвижным. Будто озеро схватилось льдом. Будто на глазах умирала редкая вещь.

Я знала лишь крошечную часть того, что пережил он, и всё же не могла представить века рядом с Осриком.

– Каллен, – прошептала я и коснулась его руки.

Он медленно моргнул; тёмные ресницы прикрыли глаза с тенью вечной усталости. Когда он в последний раз чувствовал себя спокойно?

Возможно, никогда.

– Я бы убила Осрика снова, если б могла, – сказала я. – Убила бы хуже.

Слова вырвали его из оцепенения. Он взглянул боком, уголок губ едва тронуло:

– Ты сделала достаточно. Смерть была хорошей.

Была ли? Я видела, как горло Осрика расползается под моим клинком. Его рваный визг, озеро крови под ним, страх в лиловых глазах, пока я перечисляла, за кого мщу: за Аню, за Мистей… за себя.

– Не знаю. Могло быть больнее.

Каллен выдохнул коротко – между смешком и вздохом:

– Думаю, ничего не было бы «достаточно больно».

Прядь тёмных волос прилипла к его шее, ещё влажная от полотенца. Он носил волосы короче, чем многие фейри; концы едва касались ключиц. Сколько раз ему приходилось отмывать кровь из этих прядей?

Может, поэтому он и стрижётся.

Молчание задержалось. Печальное – но не тягостное. В комнате сидел призрак прошлого, а мы слушали его шёпот.

– Дом Света поймёт, что это были мы? – спросила я тихо. – Они будут мстить?

– Мои люди прочесали район. Рядом никого не было, тела уже утилизируют. Но смотря, кто ещё знал их маршрут – может стать очевидно, где они пропали.

Я вздрогнула.

– Тот, что ударил меня ножом… Он сказал, что они захотят, чтобы я страдала. Он не уточнил, кто такие «они», но это же Торин и Ровена, верно?

Жвало на скуле Каллена дёрнулось.

– Да. Саламандру-костолома пришлось везти из Линдвика, и стоила она, уверен, дорого. Но Ровена коллекционирует яды – она может себе это позволить.

Во тьме случаются странные вещи.

– Полагаю, они будут продолжать пытаться меня убить.

– Я убью их раньше, – мрачно сказал Каллен. Он перевернул ладонь и переплёл пальцы с моими.

Я уставилась на наше сцепление, дыхание участилось. Странная близость – обрамлённая угрозой насилия. На его ладони и пальцах мозоли, объяснимые только одной жизнью – войной.

Этой рукой он вырвал чьё-то горло.

Пульс забил слишком быстро. Хотелось дёрнуться – от него, к нему, как-то сразу в обе стороны. Нежного касания я не слишком-то и знала. А нежного касания от него… я не понимала, что думать.

– Думаешь, совет разозлится? – спросила я, делая вид, будто держаться за руки для нас – совершенно обычно. – Друстан наверняка скажет, что убивать светлых в общественных коридорах – безрассудно. Плохая политика.

Пальцы Каллена сжались.

– К чёрту Друстяна, – взорвался он, и глаза моментально наполнились чёрным, как пустота. Воздух охладел, по коже побежали мурашки. – Они заслужили хуже.

Несмотря на холод, меня обдало жаром. Отчасти смущение, но ещё – что-то другое. Странное, жестокое и сложное.

– Прости, что тебе пришлось это сделать ради меня.

– Я не жалею.

– Эти смерти давят на тебя?

– А на тебя?

Я колебалась, потом сказала правду:

– Хотела бы я чувствовать себя из-за них хуже.

Чернота сошла с его глаз, оставив только тёмно-синий полночный.

– Отменила бы ты их, если б могла?

Я покачала головой.

– Даже если убийство Солнечных стражей – дурная политика? – мягко добил он. – Даже если Торин и Ровена выяснят, что случилось сегодня? Ты могла бы сказать, что всё сделал я один, сохранить козырь на потом…

– Нет. – В этом я была уверена. – Ты спасал меня. Ты рисковал…

– Не то, чтобы я…

– Рисковал, – упрямо сказала я. – Ты истекал кровью, Каллен. А я едва не погибла, потому что не собиралась смотреть, как ты дерёшься один. – Я сжимала его пальцы слишком сильно, но не могла отпустить. – Я не стану спокойно наблюдать, как ранят того, кто попытался мне помочь. Пусть это даст мне преимущество потом. Пусть это «правильно» для Дома Крови – для меня это неправильно.

И это, возможно, моя слабость. Мудрый правитель приносит жертвы ради общего блага: когда на одной чаше судьба тысяч, настоящая королева не кладёт на другую одну-единственную жизнь.

Но я не королева. И даже толком не принцесса. Упрямая деревенская девчонка, которой внезапно выдали власть; моя верность яростна, но не безгранична. Сегодня Каллен её заслужил.

Интересно, думал ли он сейчас о том же – какой плохой из меня лидер. Но он лишь посмотрел с обычной, неотступной сосредоточенностью:

– Тогда важно только одно: с чем ты сможешь жить. И с чем – нет.

Сколько жертв ему доводилось взвешивать? Сколько раз он выбирал меньшее из зол – или, может быть, большее?

– С чем ты не смог жить? – спросила я.

Он удивился – как всегда, когда мой интерес обращался на него. Остальные в Мистее, вероятно, уверены, будто ответы про него и так всем известны.

– Пара вещей. Наверное, мало.

– Расскажешь?

Он опустил взгляд на наши сцепленные руки:

– Когда-нибудь.

Разочарование легло на плечи, но это хотя бы не отказ. Он три века тщательно скрывал, что для него свято. Привычка не ломается быстро.

– Когда-нибудь, – тихо повторила я.

Каллен сжал мои пальцы и отпустил. Я постаралась не выдать досады, когда он поднялся.

– Мне нужно в Дом Пустоты – обсудить всё с Гектором.

– Он решит, что это была плохая идея? – я тоже встала. Я почти уверена: Друстан расстроится, что мы рискуем публичными стычками во время перемирия, когда должны казаться благоразумными. Но я слишком мало знала о Гекторе – что вмещает его моральный кодекс, а что нет.