Текст книги "Принцесса крови (ЛП)"

Автор книги: Сара Хоули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

– Гектор не тратит время на такие вопросы, – ответил Каллен. – Скажет: в тот миг, когда они попытались притащить саламандру, они сами открылись для возмездия. Его меньше интересует, почему вышло то или иное, чем что делать дальше: если сделано – сделано, сожалениями время не вернуть.

Завидный способ жить. И эффективный. Возможно, именно так и должен мыслить король.

Его первое политическое послание было столь же прямым: первым делом он отменит практику подменышей. Мы не вернём умерших детей, – писал он, – но можем сделать так, чтобы больше никто не погиб из-за тупых ублюдков. Смысл был схож с письмом Друстана, но тон – совсем иной.

Оставалось одно большое сомнение насчёт Гектора. Я собралась с духом, понимая, что разговор будет неприятным:

– Ты заботишься о Гекторе.

Он колебался, потом кивнул – будто признавать чувство к родне опасно. Скорее всего, так оно и было.

– Я спрошу, и прошу тебя поклясться не лгать.

– Я не собираюсь тебе лгать, – обиделся он.

Клятвы в Мистее мало значат, но он рисковал жизнью ради меня и стоял сейчас без оружия в сердце моей территории. Доверие с чего-то должно начинаться.

– Как-то Друстан сказал… – начала я неуверенно. – Про женщин, которых предпочитает Гектор. Не знаю, помнишь ли ты…

Я увидела миг, когда он понял, о чём речь. Глаза расширились.

– Слухи, – тихо сказал он. – Совсем забыл, что он тебе это сказал.

Когда я была шпионкой Каллена, он велел мне выяснить, что Друстан знает о Гекторе. Теперь очевидно: он пытался понять, сколько Друстану известно о планах Пустоты поднять мятеж. Он, вероятно, заранее просчитывал колючий вопрос престолонаследия: что, если Друстан ударит первым и убьёт Осрика раньше Гектора. Тогда я выдумала жалкий предлог поговорить с Друстаном – будто меня тревожит, что Гектор следит за Ларой, – и в ответ услышала леденящее:

Обычно он любит тех, в ком меньше благородства. Понежнее. Побеззащитнее.

– Это правда? – спросила я; пульс сорвался, в животе подкатило тошнотой. – Он… насильник?

– Нет, – резко сказал Каллен. – Никогда. – Он сжал мне плечи и встретил взгляд. – Гектор сделал за века много ужасного – как и мы все, – но этого он не сделал бы никогда. Поверь мне.

Облегчение трепыхнулось в груди, хотя параноидный голос шепнул, что родство слепит.

– Тогда почему Друстан так сказал? Он выдумал?

Тень печали прошла по его лицу.

– Нет, не выдумал – хоть я и не знаю, верит ли он сам. Был слух, который пополз после… одного случая. Ужасного. – Я открыла рот, но он покачал головой: – Это не моя тайна. Я спрошу Гектора, позволит ли он рассказать. Но… это очень глубокая рана, Кенна.

Трудно было представить, чтобы что-то ранило рычащего принца Пустоты.

– Почему же Гектор не попытался очистить имя? Почему позволил всем считать его чудовищем?

Губы Каллена поджались. Он отпустил меня и отступил на шаг.

– Лучше пусть враги уверены, что мы чудовища, чем узнают, что нам по-настоящему дорого.

По спине пробежал холод. Какая жуткая мысль – и как страшно, что спустя каких-то полгода в Мистее я понимала, откуда она.

– Но настолько? – прошептала я. – Если он хочет стать королём, ему придётся развеять этот слух; иначе как ему найдут поддержку?

Каллен раздражённо выдохнул:

– Ты сильно переоцениваешь, насколько фейри волнует, чудовищны ли их правители. Масштабы зла Осрика были беспрецедентны, но наша история полна тиранов. – Прежде чем я успела возразить, что это не повод продолжать традицию, он продолжил: – Впрочем, этот слух и не слишком известен. И тогда ставки были выше, чем просто репутация Гектора. Если бы Осрик узнал, что на самом деле произошло, он начал бы задавать вопросы – а это потянуло бы за собой последствия.

Отсутствие ясности сводило с ума.

– Какие последствия?

Сложные чувства промелькнули у него на лице.

– Ты спрашивала, с чем я не смог бы жить. У меня есть пределы, и много лет назад я сделал выбор ради того, что считал правильным. – Он покачал головой. – Сначала Гектор говорил, что это глупо и опасно. Что я ставлю под удар весь Дом Пустоты. Но я всё равно сделал.

Что именно? Хотелось потребовать ответа, но он хотя бы говорил.

– Когда Гектор понял, что я не отступлю, – продолжил Каллен, – он принял это. Сделано – значит сделано, и нет смысла желать иначе. С тех пор он помогает мне беречь эту тайну. Отчасти поэтому он и не опроверг слух: правда поставила бы под угрозу слишком многих.

Меня разрывало от желания узнать секрет. Я прикусила щёку и умоляюще посмотрела на него.

Каллен вздохнул и провёл ладонью по лицу:

– С тобой невероятно трудно сказать «нет».

– Тогда не говори.

Он хрипло усмехнулся, устало:

– Ты вытащишь это из меня, не сомневайся. Но не сегодня. Сегодня тебе нужен отдых – и, раз эта тайна не только моя, мне нужно сперва поговорить с Гектором и Уной.

Раздражение бодалось с жгучим любопытством, но я кивнула.

– А теперь – спать, Кенна. Завтрашние интриги наступят раньше, чем думаешь.

Он ушёл. Я сидела на диване, глядя в стену и прислушиваясь к ряби домовой магии – она отмечала его движение. Он не позволил мне проводить его, сказав, что это сведёт на нет весь смысл того, что он носил меня наверх.

Входная дверь далеко внизу закрылась, и его не стало – он уже шагал к следующему пункту своей бесконечной миссии, перекраивать будущее Мистея. Я изменила списки гостей дома, снова закрыв ему доступ.

Комната без него показалась странно пустой.

Глава 16

Мы срочно созвали заседание совета, чтобы обсудить конфликт с Солнечными стражами. Повторения прошлого раза мне не хотелось – тогда я чувствовала себя чужой в комнате, расколотой надвое. С какой стати у Гектора и Друстана по дополнительному гостю, а у меня – ни одного? Я пригласила Лару как советницу, и, хотя она нервничала, согласилась.

Гектор предложил новую площадку: зал на уровень выше людских покоев, где Благородные фейри вряд ли прогуливались. По пути я держала магические чувства настежь, выискивая тела невидимых подслушивающих. Никого не нашла, но от усилия вымоталась. Это был навык, которым невозможно пользоваться постоянно. Часть равновесия, наверное, раз он давал серьёзное преимущество против Дома Иллюзий.

Остальные уже пришли и обсуждали что-то за шестигранным столом, когда мы вошли. Гектор сидел рядом с Калленом, Друстан – рядом с Гвенейрой, между фракциями – по пустому стулу. Перед каждым – лист, перо и чернильница. Тишина упала, когда четверо фейри уставились на нас. Даже Каллен, который будто всегда всё знал заранее, выглядел озадаченным.

Друстан смерил Лару взглядом сверху вниз, и на лице прорезалась гримаса:

– Нет.

Я ожидала неодобрения из-за того, что пригласила лишнего, но такая прямолинейность ошарашила. Он не задал ни одного вопроса и не посоветовался с остальными, просто отрезал – будто важен только его голос.

Впрочем… чего ещё ждать.

– Уточни, что именно значит «нет», – сказала я.

– Ничего уточнять. – Он перевёл свой взгляд на меня. – Отправь её.

Лара готовилась к такому – фейри без магии никогда не давали рычагов власти. Она одарила Друстана убийственной снисходительностью, а затем повернулась ко мне:

– Я думала, это совет равных. Или ты имела в виду совет одного?

Гектор шумно вдохнул, кулак Друстана сжался на столешнице.

Гвенейра смотрела на Лару с живейшим интересом. На ней была белая туника с золотой вышивкой и такие же брюки, тот же пояс-воробей.

– Думаю, Его Высочество Принц Друстан имеет в виду, – проговорила она, – что как бы ни было приятно вновь видеть леди Лару, её не приглашали на заседания совета.

– А вас – приглашали? – Гектор откинул стул и поднялся, по очереди поклонившись мне и Ларе. – Принцесса Кенна, леди Лара, добро пожаловать. Признаюсь, у меня тоже были сомнения, но прошу вас изложить доводы.

От сжатого кулака Друстана вверх потянулся язычок дыма.

Я сдержала улыбку. У Лары не было политического опыта, зато она привыкла к скользким шпилькам фейрийского двора. Пары фраз хватило: она уязвила гордость Гектора и ткнула пальцем в декларируемые намерения Друстана.

– Благодарю, принц Гектор, – Лара присела. – Ценю ваш разумный подход.

Друстан поднялся, разгладил оранжево-алый парчовый камзол:

– Леди Лара, – сдержанно поклонился, – прошу простить резкость. Она от большой любви к этому краю и тревоги о его будущем.

Гектор фыркнул.

– Я уважаю вас обоих слишком сильно, чтобы лгать, – продолжил Друстан, игнорируя его. – Скажу прямо: я сомневаюсь в решении Принцессы Кенны пригласить на конфиденциальную встречу молодую, политически неопытную постороннюю – ещё и не посоветовавшись с остальными.

– Вы с Гектором оба привели вторых – тоже не советуясь, – ответила я. – И я тоже молода и политически неопытна. Мне здесь не место? – По правде, я и сама в этом сомневалась, но фейри верят в привилегии унаследованной власти, а дарённым оружием я размахивать не откажусь.

Друстан будто скрежетнул зубами:

– Тебя возвысили Осколки. Ты здесь по их воле.

– Значит, ты признаёшь: Осколки доверили мне эту власть.

Он прищурился, словно чуял подвох:

– Да.

– А значит, доверили моему характеру и суду. Мой суд говорит, что Лара – ценный голос для совета, как бывшая высокопоставленная в Доме Земли. Если Гвенейра даёт уникальную перспективу – Лара тоже.

Друстан это проглотил неохотно, зато Гвенейра заинтересовалась ещё больше. Пальцами погладила металлическую птицу на поясе, вгляделась в Лару.

Каллена читать сложнее, но я стала ловить его нюансы. Угол рта едва тронуло – развлёкся. Он изучал остальных, оценивая реакцию на моё заявление.

Каллен любил неожиданности. Фейри-часовщик, очарованный скрытым ходом шестерён, а не ровным бегом стрелок.

Тёмно-синий взгляд коснулся меня и задержался:

– Новый взгляд может оказаться полезным.

– Прошу, садитесь, леди Лара, – широким жестом пригласил Гектор.

– Я ещё не согласился, – резко бросил Друстан.

– Всего лишь беседа, – ответил Гектор. – Или в твоём проекте правления для Мистея нет места несогласию? Осрик тоже не любил обсуждений.

Воздух и без того звенел, а от этих слов стал почти невыносим.

– Хорошо, – коротко кивнул Друстан. – Буду рад вашему мнению, леди Лара.

Лара направилась к стулу между Гвенейрой и Гектором, и мне досталось место между Калленом и Друстаном. Каллен склонился ко мне:

– Как ты? – тихо.

– Полностью восстановилась, спасибо, – кивнула я.

Друстан поглядел на Каллена исподлобья:

– Перейдём к Дому Света. Расскажите по шагам, что случилось прошлой ночью.

Я выдала отрепетированную версию:

– Мы с Калленом решили сделать ночной обход, чтобы понять, к чему готовится Дом Света. – О том, как именно мы его делали, я умолчала. – Мы проследили за шестью Солнечными стражами и видели, как они встраивали кристаллы в разных местах Мистея.

– Ты знала об этом? – спросил Гектор у Гвенейры.

Она покачала головой:

– Солнечными стражами ведает Торин. По идее, они служат дому беспристрастно, но многие в первую очередь преданы ему. – Она перевела взгляд на Каллена: – Сможешь набросать карту, где вы их видели? Я знаю несколько мест для засад, но у Торина, возможно, есть и свои.

Каллен кивнул, схватил лист и быстро заскрипел пером.

– И почему ты делала обход с Калленом? – Друстан погладил большим пальцем золотое кольцо.

Я посмотрела холодно:

– Потому что я так решила.

Скулы у него сжались. Такой ответ ему не понравился.

– Когда они дошли до Дома Крови, – продолжила я, – выпустили саламандру-костолома. Каллен убил её, началась схватка. Разумеется, Каллен победил.

Друстан смерил его взглядом, полным отвращения:

– Свидетели?

– Нет, – отрезал Каллен.

– А тела?

– Нет тел, – вмешался Гектор, упершись локтями в стол. – Мы сняли с них проклятую броню и отправили остальное в пустоту.

– Хорошо, – сказал Друстан. – Значит, официально нас не пришьёшь – хотя Торин с Ровеной наверняка догадываются, что Дом Крови замешан.

В голосе послышалось осуждение?

– Думаешь, это было безрассудно? – спросила я.

Он пожал плечами:

– Они первыми нарушили мир, вы ответили. Как ни хочется избежать публичных столкновений в этот месяц, есть вещи неизбежные. Руки должны лишь выглядеть чистыми.

Держаться чистыми им, заметно, не требовалось.

– Торин и Ровена не признаются, – сказала Гвенейра. – Иначе придётся объяснять, зачем Солнечные стражи оказались у Дома Крови. – Она провела пальцем по столу, меж бровей пролегла складка. – Звериная магия редка. Не думала, что в Доме Света найдётся кто-то, кто ей владеет.

– Звериная магия? – переспросила я.

– Способность воздействовать на живых существ – как на ту саламандру, – пояснила она. – Это не стихия, а то, что, по слухам, родом от Тварей – как и перевоплощения. Время от времени всплывает у Благородных фейри.

Я скривилась:

– Для этого нужна была бы примесь Тварей?

– Такие случаи бывали. Они не все сплошь чудовища – некоторые бывают очень красивы, смотря какой облик выберут.

– А некоторые фейри предпочитают чудовищное, – сказал Гектор.

Я подумала о Королеве Даллайде – сверху женщина, снизу паук, с кроваво-красными глазами и жаждой к убийству – и поёжилась. Она из рода фейри, которые всегда были такими, или результат смешения? Лицо у неё было прекрасно, как у Благородной, но я не могла представить, какая нечестивая связь породила бы такое сочетание.

Тварь не принадлежала ни одному дому, и я редко задумывалась, какая у них магия. Хотя я ведь видела, как один из них менял облик, не так ли? Одно из крылатых чудовищ, гнавшихся за мной, обратилось в ястреба.

– К слову о Тварях, – сказал Друстан, – я собираюсь скоро встретиться с Даллайдой.

Я напряглась:

– Зачем?

– Потому что она – наш союзник и будет незаменима, когда дойдёт до войны. А ещё она сможет заслать своих для слежки за Домом Иллюзий и Домом Света.

– Она уже пыталась меня убить, – напомнила я. – Это не станет проблемой? – Для меня – более чем.

– Правда? – оживилась Гвенейра. – Как вы вообще встретились?

– Я… – я виновато взглянула на Лару. Нас уже уличили в жульничестве на испытаниях, но говорить об этом всё равно было неловко. – Я искала сведения об одном деле. Она попыталась отнять у меня кинжал силой, и мне пришлось спасаться бегством.

– И ты убила нескольких её тварей, – добавил Друстан.

Я ощетинилась:

– В порядке самообороны, да.

– Даллайда ревниво оберегает границы. Явиться к Тварям без приглашения – так же неприемлемо, как если бы они явились на верхние уровни без разрешения. Единственный раз, когда я пришёл без письма-уведомления, её создания напали и на меня. – Он покачал головой. – Это было не лично против тебя. Ты нарушила табу – она поступила так, как сочла нужным. Я сглажу углы.

Лицо у меня загорелось:

– Я не знала про табу. – Очередная дыра в моих знаниях.

Гектор вмешался:

– Когда нас не учат, мы учимся на попытках.

Странно было слышать утешение от принца Пустоты – если сухая констатация вообще считалась утешением. Я вспомнила, что говорил о нём Каллен: сделанное – сделано, и Гектор не видит смысла убиваться о «а что, если».

– Но доверять Даллайде я всё же сомневаюсь, – продолжил он, переводя взгляд на Друстана.

– Почему? – скрестил руки Друстан. – Потому что она мой союзник, а не твой?

Улыбка Гектора была тонкой:

– Потому что она прославилась жестокостью и непредсказуемостью и вздумала звать себя королевой. Твари копят обиду веками. Не думаешь, им может понравиться снова вдохнуть свежего воздуха? И, возможно, вкус мести?

Я вдруг поняла, что не знаю, зачем Даллайда помогает Друстану, кроме её ненависти к Осрику.

– Ты пообещал ей что-то в обмен на её солдат? – спросила я.

Все взгляды впились в Друстана.

Он вздохнул:

– Как ты, верно, догадалась, она жаждет большей свободы для своих. Возможности понемногу вернуться в общество фейри – в ограниченном формате – и получить доступ к миру наверху.

– Твари будут бродить по коридорам? – ужаснулась Лара.

Перспектива тревожила, но они сражались рядом с нами в тронном зале. Я вспомнила золотую змею, защищавшую меня, и обнажённые тела Тварей, павших, пытаясь свергнуть Осрика. Нас не определяют наши вожди – и их вождь даже не повёл их в ту бойню, куда отправил умирать.

– Они заслужили что-то, – сказала я. – Но Даллайде я не доверяю.

– Мы сами решим, где и когда им позволена свобода, – серьёзно сказал Друстан. – И ещё: тебе стоит знать, что сначала она хотела получить во владение Дом Крови. Я, разумеется, отказал.

У меня перехватило дыхание:

– Она хочет мой дом? И как это вообще возможно?

– Если в доме не остаётся ни одного Благородного фейри с магией, правитель Мистея может ходатайствовать перед Осколками о передаче дома другим. Закон архаичный, ни разу не применённый. В единственный раз, когда он подходил, Осрик избрал уничтожение.

Меня продрал холод:

– То есть она хочет, чтобы ты убил меня, а потом отдал ей дом. – И убить пришлось бы не только меня. У Лары нет магии, но у пятерых беглецов из Дома Земли – есть.

– Я отказал ещё до того, как ты стала принцессой. Последнее, что нам нужно, – чтобы Твари получили опорный пункт на наших уровнях или доступ к оружию и золоту, что Дом Крови держит под замками. – Взгляд у Друстана был прямой, без моргания, будто он силой воли желал, чтобы я увидела правду. – Дом Крови не обсуждается, Кенна. Обещаю. Сейчас речь о совместных мероприятиях, частичном свободном проходе по Мистею в определённые дни и, возможно, участке наверху. Не больше.

Доверие к Друстану я потеряла, когда он предал Селвина, но этому – поверила. Не только из-за твёрдости слов и вида, но и потому, что он сам поднял тему. Не было ни одной причины делать это, если бы он собирался вручить Дом Крови Даллайде.

Я прижала ладонь к колотящемуся сердцу и кивнула:

– Хорошо.

Он кивнул в ответ:

– Хорошо, – тихо повторил.

– Это опасная дверь, какой бы она ни была, – заметил Гектор.

– Да, – согласился Друстан. – Но до того, как Кенна обрела силу, я считал, что только Тварь сможет убить Осрика. – Его взгляд обвёл стол. – Если после войны Даллайда откажется от любых ограничений её власти и передвижений – я решу вопрос. Возможно, это союз лишь на сезон.

Он использует Королеву Тварей ради армии, а потом ударит, если она попросит больше, чем он готов дать. Очередное предательство в его списке, но обвинять его в этом я не могла – пока он не зачеркнет всех её подданных одним штрихом.

– Если ты думаешь о ней так, – сказала я, – то она, вероятно, думает о тебе так же.

Каллен метнул в мою сторону одобряющий взгляд. Похоже, я понемногу училась политике.

Друстан хмыкнул:

– О, в этом не сомневайся. У Даллайды аппетит бездонный. Но я – её лучший шанс вытащить создания на волю, так что меня она будет слушать какое-то время. Дальше решит, кто хитрее навяжет желаемый исход. А если договор рухнет – кто быстрее и решительнее. – Он снова встретился со мной взглядом. – И это всегда буду я.

– Не придётся опираться только на неё, – сказал Гектор. – Королева Брайар шлёт партии Жидкого Огня и, вероятно, согласится прислать войска в обмен на льготные пошлины и пакт о взаимной обороне.

Кулаки Друстана сжались:

– Ты ведёшь переговоры с иностранной короной, не советуясь с нами? – Голос хлестнул, как плеть.

Гектор откинулся на спинку, развёл руками:

– Советуюсь сейчас, разве нет? Я принёс последние условия Брайар, обсудим вместе. – Он залез в чёрную тунику, вытащил свёрток и шлёпнул его на стол.

– Кто такая Королева Брайар? – спросила я. Лара выглядела так же потерянной.

Объяснил Каллен:

– Новый монарх Эльсмира – с прошлого месяца. Её отец, Король Годвин, устал править и выбрал её вместо старших детей. Выбор спорный из-за её возраста, но среди мелкой знати она очень популярна, да и амбиций ей не занимать. Мы годами торговались с её отцом, а она куда лучше понимает срочность нашего дела.

Эльсмир – королевство фейри в Линдвике, к западу и югу от Энтерры; и именно от меня Каллен узнал об их поиске нового лидера – после того, как я подслушала Друстану и Гвенейру.

– Да, это ты шептался с Брайар на Бельтейн, не так ли? – всё ещё раздражённо спросил Друстан. – Как ты узнал о смене власти до того, как она случилась?

– Один из моих шпионов, – ответил Каллен, даже не взглянув на меня.

Гвенейра склонила голову, как любопытная птица:

– Я думала, об этом знала только я. Информация не покидала ближний круг Годвина до самого Бельтейна.

– Тогда как узнала ты? – спросил Каллен.

Её улыбка была маленькой и тайной:

– У меня есть источники. Как и у тебя.

Совет быстро свернул туда, где я тонула: пошлины, торговые пути, договоры о взаимной обороне против мест, о которых я и не слышала. Налоги я знала только те, что мы с матерью платили на храм в Тамблдауне. Как страны торгуют и заключают военные соглашения – я не знала… ничего.

Бесполезна, – подумала я и возненавидела себя за это. Но Лара выглядела не менее перегруженной, лихорадочно водя пером, а я бы никогда не назвала её бесполезной – значит, надо иначе взглянуть на себя. Политику, войну и экономику можно выучить, как и всё прочее.

Если хватит времени на учёбу. Очевидно, враги целят в слабое звено нашего союза – и я не знала, когда они снова попытаются меня убить.

Глава 17

Поздней ночью, следуя по дрожанию домовой магии, я нашла Каллена под Древом Крови. Он был безоружен, одет просто – чёрная рубашка с длинным рукавом и такие же штаны.

– Готова к тренировке? – спросил он.

Я оглянулась через плечо, с тоской подумав о кровати. Мы только что провели первый общий ужин в трапезной у кухни – неловкое мероприятие, учитывая, как много людей из самых разных мест теперь жили вместе, – и я выжата досуха от того, что весь вечер изображала уверенность. Ещё и тревожилась: Аня отказалась присоединиться, а потом отказалась говорить, заперлась у себя с бутылкой вина. Мне хотелось забраться под одеяло и сделать вид, что ничего этого не происходит.

Но я согласилась на обучение, а теперь больше сотни человек зависели от моей силы.

– Да, – сказала я, снова глядя на него. – Поехали.

Его взгляд скользнул по мне, будто оценивая готовность к бою. Кайдо лежал на моей шее ожерельем, а на мне всё ещё было вечернее – красное платье, перехваченное чёрным поясом.

– Стоит мне одеться как ты? – спросила я.

– Нет, так лучше. Учиться нужно в том, в чём ты чаще всего будешь сражаться.

Я пошла рядом с Калленом. Мы свернули направо, вниз по откосу, в сторону Дома Пустоты. Он находился глубже всех, и я ещё никогда не подходила к нему близко.

– Какая ловушка у входа в Дом Пустоты? – спросила я.

– Думаешь вломиться?

– Пытаюсь не умереть, если вдруг захочу навестить тебя.

Он скосил на меня взгляд, будто удивляясь, что я вообще захочу прийти.

– Перед дверью – кромешно чёрная зала. Посреди – бездна, которую нужно перейти. Если ты принадлежишь дому или приглашённый гость, под ногами появятся плиты, складываясь в дорожку. Если нет…

Незваный гость сорвётся вниз. По спине пробежал холодок.

– То есть остановиться – ещё до комнаты.

– Остановиться хотя бы в пределах первых трёх шагов.

Мы дошли до развилки, и он коснулся моей поясницы, направляя влево. Рука исчезла так же быстро, как легла, но вернулась снова, когда тропа разделилась второй раз.

Я всё ещё не привыкла к таким мимолётным касаниям. По правде, и он тоже. Прежде чем коснуться, в нём будто возникала пауза – взвешивание каких-то рисков. Каких – я не знала.

Проходы становились всё уже, пока мы не пошли гуськом по сырому коридору, обросшему мхом. Лабиринт нор, где скользкие стены и теснота напомнили мне…

Я нахмурилась. О чём? О месте, где мы с Ларой как-то были. Тёмном, извилистом, полном опасности. Наверное, одно из испытаний, но я не помнила ни, что это было за место, ни зачем мы там оказались.

Снова накатила дезориентация. До сих пор я помнила почти всё до каждого испытания и сразу после. Клочья из самих испытаний – как мы ночевали в лесу, как убила Гаррика, как держала Лару за руку во тьме – но ни намёка, что именно испытывали и как. Моей памяти касалась магия древнее и сильнее, чем у Благородных, и мне это совсем не нравилось.

Каллен остановился у простой деревянной двери и придержал её. Внутри – необычный мягкий настил на полу. По бокам – зеркальные стены, впереди и позади – стеллажи с оружием, вбитые в камень. В воздухе было прохладно, тянуло лёгким сквозняком; под потолком я заметила узкий вентиляционный канал – не шире моей ладони. В углу на цепях висел набитый мешок из мешковины. Заинтригованная, я толкнула его ладонью: внутри отзывалась тяжёлая масса.

– Для чего он?

– Отрабатывать удары, – ответил Каллен, закрывая дверь. Тени закрутились у его ног, просочились под порог и застыли там дозором; затем он махнул рукой, и над входом опустилась охранная завеса – прозрачная, как чёрный тюль.

– Научишь меня такому? – спросила я.

Каллен кивнул, потом сделал обратный жест, и магия рассеялась.

– Эту поставишь ты.

Я встала рядом и подняла руку, раскрытой ладонью к двери.

– Закрой глаза, – сказал он.

Я запнулась, но послушалась. Воздух шевельнулся – он встал у меня за спиной, взял мою руку и уложил так, как хотел. Чуть согнул кисть назад, пальцы – будто я собиралась поймать мяч.

– Это базовая техника, общая для всех домов, – пояснил он. – Она не относится к стихиям и не слишком сложна, так что большинство Благородных при тренировке способны поставить завесу – хотя сила у всех разная.

– То есть она может лишь приглушить звук, а не заглушить совсем?

– Именно. Но завесы работают не только со звуком, просто это наиболее частый вариант. Небольшая, как тени, что я опускал здесь или у входа в Дом Крови, когда мы… – Он осёкся, и я гадала, как бы он закончил. «Когда мы жили в неприятной связке шантажа»? – Сигнальная завеса, – продолжил он, очевидно решив не распахивать дверь в обсуждение того, чем мы занимались ещё пару дней назад, – сообщает, если кто-то пересёк запретный порог. А более мощные способны задержать нежеланного гостя или вовсе не впустить. Такие редки – мало кто тянет подобную интенсивность, особенно в крупном масштабе. Потому до Осрика никто не мог превратить Мистей в тюрьму. Такой уровень силы казался немыслимым.

Я поёжилась, вспомнив завесы, что когда-то обвивали Мистей. Они не просто удерживали фейри от побега; они убивали всякого, кто пытался.

– Заклятие, что защищало его от других домов, он тоже называл завесой.

Весеннее равноденствие было первым моментом, когда я поняла, насколько разрушителен захват Мистея Осриком. До того мне всё ещё казалось, что кто-нибудь, добравшись, просто снесёт ему голову.

– Это была разновидность той же магии, – подтвердил Каллен. – В основе завесы – запрет. Обычно её вяжут на место, но можно и на человека – если в плетение вложить что-то от него. Насколько понимаю, завеса равноденствия держалась только потому, что главы домов участвовали.

Я вспомнила, как главы проводили лезвиями по предплечьям. Горько было думать, что они сами приковали своих людей к страданию… но, наверное, выхода не видели.

– Почему кровь?

– Она усиливает завесы. Осрик говорил, что завесу, сковавшую Мистей, он вязал своей кровью – и кровью многих других. – Его пальцы дёрнулись у моей руки, и я подумала, почему он всё ещё держит её, раз уже уложил как надо. Я чувствовала его близость – животную насторожённость одного зверя к другому. Наконец ладонь исчезла. – Оставайся так. Представь дверь у себя в голове, а теперь – занавес, который опускается на неё.

Я представила бархат, но это показалось не тем. Что увидел бы чужак, приблизившись к моей завесе? В итоге я выбрала тёмно-красную дымку. Подмешала алое свечение и искры серебра.

– Получается? – спросила я.

– Нет, – в его голосе мелькнуло веселье. – Потому что я ещё не сказал тебе слово заклятия.

Я распахнула глаза:

– Есть слово? – Повернула голову, глядя на него через плечо. – Для всего остального оно мне не нужно было. – Я никогда не слышала, чтобы Друстан произносил слова вслух, тоже.

На его губах дрогнула улыбка.

– Магия сложна. Первое, чему учат молодых фейри, – стихийная сила каждого дома. Это требует практики, но не требует речи: врождённая способность.

Я всегда видела в Каллене прежде всего воина, но в последние дни проступала его учёная сторона – и она меня завораживала. Мне хотелось ещё этих обстоятельных, вдумчивых уроков.

– Но это не единственная магия, – продолжил он. – Иначе откуда звериные дары? Почему некоторые Твари умеют перевоплощаться? В легендах хватает и артефактов: скрипка из кости, что поднимает мёртвых, металлические животные, повторяющие всякое слово, невозможное оружие – вроде твоего кинжала. Больше, чем можно объяснить «домовой» магией.

Скрипка, что воскрешает. Кожа покрылась мурашками.

– Кинжалу не нужно произносить заклинание. По крайней мере вслух. – Правда, ему нужна кровь… пожалуй, тоже своего рода ритуал.

– Главный закон мира фейри, где бы ни пряталась она среди диких мест, – что у каждого закона найдётся исключение. – Улыбка у него стала шире; он явно наслаждался этим. – Даже похожие вещи не одинаковы. Мы с Гектором схожи, но не близнецы ни по силе, ни по темпераменту. Уна… – он запнулся. – Тоже иная. Например, она не может вязать завесы, хотя прочая её магия сильна. Заклятие не любит, когда его произносит её язык.

Это было любопытно.

– Знаешь почему?

Лицо его опустело:

– Догадываюсь.

– И догадка?..

– Личная.

Чёртов фейри. В одном месте – до мельчайших деталей, в другом – сплошные тайны. Я вздохнула и снова повернулась к двери:

– Ладно. Храни секреты. Какое слово?

– Закрой глаза. Думай о двери и о занавесе.

Я послушалась, но думала ещё и о нём. Когда не видишь, сильнее чувствуешь расстояние между телами. Как он наверняка смотрит, считывая малейшие движения плеч, дрожь ресниц под веками.

– Даэмария, – прошептал он, дыхание защекотало ухо.

Дрожь пронеслась по коже. Дело было не только в близости – хотя и в ней тоже: рядом с Калленом возникала необъяснимая притягательность, будто танцуешь на краю обрыва и думаешь, каково – сорваться. Но и сила в воздухе дрогнула – тонкая вибрация, словно дёрнули невидимую струну.

– Даэмария, – повторила я, едва дыша.

Слово словно поменялось у меня во рту – будто язык тоже был живым, слишком диким, чтобы его приручать. Кожу обдало покалыванием, и сразу стихло; воздух снова стал неподвижным.

– Можешь открыть глаза, – сказал он.

Я распахнула – и ахнула: над дверью висела завеса, точь-в-точь как я её придумала. Красная, мерцающая, усыпанная серебряными искрами-звёздами. Я резко обернулась к нему, глаза горели:

– Получилось!

Он кивнул:

– Способная ученица. Как и ожидалось.

– На каком это языке? – выдохнула я, опьяненная успехом.

– Мы зовём его древним. Стар, как память. Может, тоже упал со звёзд.

Он не отступил, когда я повернулась, – и снова стало заметно, как близко мы стоим. Между нами хватило бы места ровно на то, чтобы поднять ладонь и положить её ему на грудь. И мне внезапно смертельно захотелось сделать именно это – почувствовать ровный удар под чёрной тканью.