Текст книги "Принцесса крови (ЛП)"
Автор книги: Сара Хоули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)
Он явно доволен:
– Я о том же. Маловероятно, что он переметнётся, но подтачивать опору Имоджен нужно везде, где получится. Одна секунда колебания – и весы боя могут качнуться.
Ульрик стоял теперь один, изучая сыры.
– Пожалуй, стоит присмотреться к нему поближе.
– Я продолжу кружить, – наклонился Каллен, поднося ладонь к моему уху будто для шёпота, и под прикрытием лёгкого жеста осторожно прикусил мочку. – А потом заберу этот танец, принцесса.
Когда Каллен ушёл, я направилась к Ульрику. Тот хмуро вглядывался в бокал. Внутрь опустили перо, окантованное золотом, – перо феникса, такие же стояли в вазах на столах. Рядом слуга предлагал такой же напиток другому высокородному фейри.
– Принцесса Кенна, – сказал Ульрик, когда я остановилась рядом. – Какой восторг – быть удостоенным вашего присутствия. – Он выставил бокал. – Что скажете о таком «украшение»?
– Лорд Ульрик, – ответила я, вспоминая его склонность к этикету. – Честь для меня. А это… неудобно пить.
– Смысл перьев феникса – смотреть, как они вспыхивают. Но если поджечь, спирт испарится. – Он коснулся губ. – Дилемма.
Тон был лёгким, но я вспомнила, что подслушал Каллен.
– Имоджен точно не станет поджигать, если итог – пустой бокал.
Ульрик вынул перо и спрятал в карман. Я приподняла бровь на этот милый жест кражи, он пожал плечами:
– Не стоило выставлять то, что не готова потерять.
Голубые глаза горели особенно ярко под маской цвета спелой ежевики, и эти длиннющие ресницы с кудрями цвета красного золота слишком ясно напомнили Кариссу. Может, это и есть ниточка для сближения.
– Вы дядя Кариссы, верно? – спросила я.
– Был.
– Сочувствую случившемуся с ней…
– А я – нет, – невозмутимо произнёс он. – Слабым не место в Мистее.
Я отпрянула от этой холодности.
– Вам всё равно, что вашу племянницу убили?
– Она сама в этом виновата, значит – да. – Он отпил вина, наблюдая за мной. – Кто делает из своих слабостей спектакль, сам отвечает за последствия. Как бы важен он ни мнил себя.
Кожу обдало мурашками. Прозвучало как угроза.
– Это относится и к Имоджен?
– К королевам – в первую очередь. – Губы резко рванулись в улыбку, и он махнул слуге со стаканами, украшенными перьями. – Эй. Принцессе Кенне необходимо вино.
Спрайт Иллюзий торопливо подлетел.
– Всё для принцессы Крови, – горячо сказал он, протягивая бокал.
– Нет, благодарю, – ответила я. – Не хочется пить.
– Но мне так хочется услужить. – Лиловые, мерцающие глаза сияли обожанием; я подумала, не знаком ли он с теми слугами, что нашли убежище в моём доме.
– Посмотрите на беднягу, – рассмеялся Ульрик. – Так рвётся угодить. Вы ведь покровительница слуг – будьте добры, утешьте.
– Я ценю ваше старание, – мягко сказала я спрайту, – но…
– С пером пить неудобно, – перебил Ульрик, ловко выдернул перо и сунул в другой карман. – Пейте, принцесса Кенна. Наша королева ждёт от нас абсолютного разврата.
Мне было не по себе, но горечь в его голосе открывала окно возможностей.
– На таких вечерах я предпочитаю трезвость, – я выставила ладонь, удерживая спрайта, сияющего надеждой. – Как и Имоджен стоило бы иногда предпочесть.
– Да бросьте, – лениво сказал Ульрик. – Так будет проще.
Я резко взглянула на него, уже набирая воздух, чтобы спросить: что именно – и в этот миг спрайт схватил меня за шею и залил вино мне в рот.
Я захлебнулась, пытаясь выплюнуть, но жидкость обожгла горло и рванулась вниз – наполовину в желудок, наполовину в лёгкие. Я закашлялась, глаза заслезились, горло пылало.
– Вот так, – Ульрик дружески хлопнул меня по плечу. – Наслаждайтесь балом, принцесса Кенна.
Он ушёл, а я всё ещё пригибалась от кашля. Когда распрямилась, мир закрутился волчком, и я врезалась в стол. Тарелки загремели, овощные «цветы» посыпались на пол.
Меня накрыла бешеная эйфория, и зал поплыл. Захотелось танцевать, пока не в кровь, и пить, пока не лопну. Захотелось поджечь всех фейри в этом зале и греться у костра.
Режь, режь, режь, – шипел Кайдо, в ярости, что не успел высосать спрайта досуха. На один свирепый, опьяняющий миг я согласилась – и магия, взметнувшись к пальцам, пообещала возмездие. Я разорву этого низшего по косточкам – и буду смеяться.
Осколок паники прорезал дурман. Это были не мои мысли.
В вине было что-то.
Я шатнулась прочь от стола, лавируя среди хлещущихся от смеха фейри. Чьё-то плечо с размаху врезалось в моё – меня развернуло, едва удержалась на ногах. Маска съехала; я неловко развязала шнурки и швырнула её. Магия стала вязкой и жидкой, больше не слушалась обычных узд – бурлила во мне, пытаясь выжечь яд. Из пор выступили кроваво-красные росинки – излишек силы сочился наружу, а я не могла загнать его обратно.
– Помогите, – хрипнула я. – Каллен, помоги!
Я двинулась туда, где он был, но я слишком низкая, а толпа, сжавшись, закрыла обзор. Ярость взревела, как лесной пожар.
– Уйдите с дороги! – крикнула я и толкнула кого-то на пол. Её скрючило, руки вжались в грудь, и ближайшие фейри шарахнулись.
Что-то было не так – произошло плохое, – но мысль вязла в тумане ярости и звенящей паники. Толпа расступилась, и я наконец увидела Каллена рядом с Гектором у шёлком обмотанного сталагмита.
– Помогите, – выдохнула я, тянущейся рукой цепляясь за воздух.
Оба обернулись. Зрение поплыло, и, выровнявшись, показало троих, а не двоих. Каллен, Гектор… и медноволосый фейри, вынырнувший из-за сталагмита с оскалом и занесённым ножом.
Друстан вонзил клинок Каллену в спину.
Я закричала. Каллен захрипел, рухнул на колени, кровь брызнула изо рта. Друстан поднял нож снова, лицо скривила ненависть.
– Нет! – Магия сорвалась из моих пальцев и сжала горло Друстaна. Шея хрустнула – он рухнул, выронив кинжал из расслабевших пальцев.
Я тоже осела на колени – кружево в голове валилось.
Всё вокруг стихло.
Я моргнула – и мир сменил декорации. Гектора и Каллена передо мной не было. Нож, что падал у ног, исчез. Но Друстан по-прежнему лежал на боку – с перебитой шеей и потрясением на лице.
Нас окружили фейри – ошарашенные тем, что я сделала. Среди них был Ульрик. Он поймал мой взгляд и приложил пальцы к виску в салюте.
Кровавая магия клокотала во мне, пытаясь исцелить. Желудок свело, и меня вырвало – густой фиолетовой желчью. Вино рвалось наружу судорожными волнами, собираясь лужей у колен. Голова прояснилась, и с мыслью вернулась ясность: Ульрик отравил меня, а пока реальность и магия болтались на тонкой нитке, подсунул иллюзию, чтобы я напала на Друстaна. Но зачем?
Торин прорезал толпу зевак и встал рядом с Ульриком. На лице вспыхнула торжествующая усмешка.
– Стража! – проревел он в гробовой тишине. – Схватить принцессу Кенну. Дом Крови нарушил Аккорд!
Глава 39
Ужас захлестнул меня. Я протянула руку к Друстану:
– Иллюзия, – выдохнула, с трудом проталкивая слова через обожжённое кислотой горло.
Его глаза расширились, но тело всё ещё было парализовано. Я послала магию в его шею, сращивая перерубленные нервы, – и в этот миг мощный удар в спину швырнул меня ничком. Затылок угодил в камень, перед глазами на миг стемнело.
Кайдо взвыл, бешено бегая кольцами вокруг моего запястья. Разорви их, рани их, накажи…
В ушах звенело от удара. Сквозь мутную пелену я увидела, как надо мной присел страж Света – один из охранников бала, в гибкой кожаной броне поверх белой туники. Он сцапал моё левое запястье и защёлкнул на нём браслет.
Металл обжёг кожу – и боль, как игла, вонзилась в череп, когда из меня вырвали магию. Кайдо осел беззвучным, мёртвым кольцом.
Железо.
В панике я ударила свободной рукой, но страж принял удар на предплечье в кожаной латной перчатке. Он саданул меня сбоку по голове, искры брызнули из глаз, и он успел защёлкнуть второй браслет на правом запястье, прямо под тем местом, где Кайдо лежал браслетом. Я дёрнула – цепь между кандалами была короткой и прочной. Железо жалило кожу, как крапива.
Кайдо, позвала мысленно, но кинжал не ответил.
Страж всё ещё нависал, сжимая цепочку между моими кандалами в перчатке. Я рванулась вверх и раскроила ему нос своим лбом. Он вскрикнул и завалился назад.
– Иллюзия! – закричала я, пытаясь подняться. – Ульрик показал мне иллюзию—
Меня никто не услышал: крик Торина взорвал толпу. Рёв ударил по ушам – фейри орали, визжали, лица горели яростью и страхом. Рты шевелились в обвинениях, пальцы утыкались в меня.
Нет, нет, нет. Меня мутило от ужаса. Имоджен предупреждала: Торин мечтает закончить Аккорд раньше срока, лишь бы скорее перейти к бойне – и Ульрик явственно был с ним заодно. А я стала их оружием.
Страж уже вскочил и кинулся ко мне.
– Послушайте! – взмолилась я, пробиваясь сквозь людской поток. – Он меня отравил, это была иллюзия, чтобы я напала на Друстaна—
Фейри в лиловой маске оскалился, схватил меня за предплечье и отвёл второй кулак для удара – и тут же побледнел и рухнул.
Кайдо. Он не мог двигаться и говорить без нашей связи – но пить всё ещё мог, как в Болоте.
Страж ухватил меня за волосы. Я развернулась и врезала связанными руками в его шею. Браслет ткнулся в горло – и он тоже умер.
– Цепь! – заорал кто-то. На меня навалились: один солдат свалил с ног, другой подцепил к моим кандалам длинную цепь – поводок, чтобы не касаться. Дёрнул – я вскочила, дёрнул ещё – и меня пригнули к шагу. Двое стали позади; острие копья уткнулось мне в спину, и я вскрикнула.
– Вперёд, – скомандовала женщина.
Торин шёл впереди, прорубая нам дорогу к помосту и выкрикивая обвинения:
– Дом Крови нарушил Аккорд! Принцесса Кенна нарушила Аккорд!
Коридор из фейри шипел и плевался. Слюна плюхнулась мне в щёку; бокал, пущенный с размаха, размололся о висок – липкое вино залило лицо, тут же смешавшись с кровью из разодранной брови.
Я кричала оправдания – бесполезно. Фейри из разных домов уже бросались друг на друга, толкаясь и ревя. По правилам вечера оружие было только у стражи, но у прохода огненный фейри уже судорожно возился с «узлом мира» на рукояти кинжала – было ясно: дальше будет хуже.
Перед помостом меня швырнули на камень. Имоджен застыла на краю – изумлённая. Она была слишком уверена, что Торин отвечает ей.
Торин взлетел по ступеням; Ровена выплыла из толпы и встала рядом.
– Принцесса Кенна напала на принца Друстaна, – прокричал он. – Она предала его после сделки с принцем Гектором.
– Нет! – хрипнула я, вставая на колени. – Это подстава, Ульрик навёл—
Оплеуха от стражницы сбоку взорвала лицо болью, рот наполнился кровью.
– Вот что бывает, когда доверяешь человеку власть! – орал Торин. – Она попрала святые традиции. Осквернила дома. А теперь предала своих же союзников. Принцесса Кенна объявила войну!
Пьяная толпа взревела и закипела. Кто-то бросился ко мне – и тут же отлетел: личная гвардия Имоджен удерживала кольцо вокруг помоста, копья выставлены наружу. Но их было слишком мало против растущего бунта. В толпе разошёлся просвет, и я, наконец, увидела Каллена – он пробивался ко мне, мрачный и решительный. Я протянула к нему связанные руки:
– Прости, – выдохнула.
Толпа сомкнулась, отрезав его.
– Порядок! Порядок! – кричала Имоджен, вздымая ладони. – Пусть принцесса Кенна предстанет перед судом, как того требует справедливость. Нет нужды нарушать Аккорд—
Никто не слушал. Она сама утопила зал в вине – и всё вышло из-под контроля.
За её спиной Торин и Ровена переглянулись. Торин кивнул, выдернул кинжал из внутреннего кармана – и вогнал в бок Имоджен.
Она завизжала. Торин бил снова и снова; она осела грудой розовых юбок. Корона скатилась с головы и с грохотом покатилась по помосту. Торин вытащил из сумки кандалы и защёлкнул их на её запястьях.
Ближайшие застыли, раскрыв рты. Я тоже только хлопала ресницами.
Торин выпрямился, подняв окровавленный нож:
– Принцесса Кенна начала эту войну, – проревел он. – Я её закончу.
Грохот у края зала – вспышка света и клуб серого дыма. В сгущающейся мгле распахнулась дверь в одном из «единорогов», и в зал хлынули Солнечные Стражи – в золотых доспехах и белых плащах. Один одним резким толчком меча выпотрошил огненного фейри.
Зал взорвался резнёй.
Лязг металла перекрыли вопли; вспышки света, валы тьмы и языки пламени перемешались – сильнейшие раскрыли силу. Страж передо мной рухнул с чужим кинжалом в груди, и волна обезумевших тел его смела. Чей-то сапог врезался в рёбра – хруст, и дыхание пропало. С другой стороны, прилетел удар, меня развернуло лицом в камень. Я попыталась подняться – и тут же снова сбита.
Война началась – по моей вине.
– Простите, – сипела я, пока удары сыпались сверху. – Мне так жаль.
Теперь, когда дурман ушёл, мои просчёты резали, как бритва. Надо было бежать и вырывать яд, а не искать Каллена. Надо было слушать сердце, а не верить видению. Надо было помнить: Друстан никогда не сыграет злодея на публике, как бы ни ненавидел Каллена.
Я не сделала ничего из этого – и стала злодейкой.
Череп стукнулся о пол, тёплая кровь стекла по виску. Кто-то наступил прямо на сломанные рёбра – я успела ткнуть Кайдо в его лодыжку, и он рухнул рядом. Его труп принял на себя следующий удар, и мне удалось встать. Я вскочила, размахнувшись связанными руками; Кайдо выпил другого нападавшего до корки, пальцы его разжались, и нож звякнул о камень. Я подхватила клинок – нужна была любая сталь.
Тело вопило, каждый вдох – нож. Но страх гнал вперёд. Каллен – где Каллен?
Чёрная вспышка на краю зрения. В двадцати футах – он, без маски, оскаленный, прорубался ко мне. Он развязал ножи и резал всё, что вставало на пути, – но их было слишком много, и они радостно кинулись на него. Он призвал два пятна тьмы и разорвал фейри пополам – и тут же отшатнулся: прямо перед ним взорвалась слепящая вспышка. Чей-то кинжал метнулся дугой – и Каллен в последний миг рассыпался в тень, пропуская сталь сквозь место, где стоял.
Эта тень шустро резанула толпу – Каллен мчался ко мне. Солнечный Страж швырнул ему под ноги мерцающую металлическую сеть – и Каллен материализовался под ней. Он скривился, рвя железо, и я увидела розовые полосы, рассёкшие лицо.
Он только что лишился магии.
Страж, бросивший сеть, рванул к нему с поднятым мечом. Толпа снова сомкнулась, заслонив его от меня.
Я завизжала от ярости и бросилась вперёд, дрожа на горячих, ломящихся костях. Моя магия не могла залатать раны, но фейское тело заживёт – нужно добраться до Каллена. Я вонзила нож в брюхо фейри и выдрала так грубо, что наружу выплеснулась скользкая петля кишок. Длинная цепь от кандалов обвилась вокруг ступней – я яростно отпихнула её.
Пьяные, плохо вооружённые фейри не могли тягаться с Солнечными Стражами, и бой превращался в общее бегство – все рвались к выходам. Толпа несла меня ударной волной. Часть Иллюзий встала плечом к плечу с Огнём, Пустотой, Землёй и Кровью – бежали вместе; но другие примкнули к Стражам. Ульрик был в самой гуще – раздавал приказы.
Вот для чего Торин тренировал войско Иллюзий, озарило меня с тошнотворной ясностью. Они и не собирались дарить Имоджен целый месяц. Вовсе не собирались её поддерживать. А пока я металась в сомнениях, они успели перетянуть на себя часть Дома Иллюзий.
Каллена я больше не видела, но Гектора заметила в редких разрывах между бегущими. Откуда-то у него появился меч – он держал троих Солнечных Стражей сразу. Четвёртый навалился сверху – руки Гектора заломили за спину, и на его запястьях защёлкнулись железные кандалы.
– Каллен! – закричала я. – Где ты?!
Фейри Света попытался ударить меня – я перерезала ему горло и прижала Кайдо к ране. Мимо пронеслась рыдающая асраи Земли, и, уступая ей дорогу, я едва не споткнулась о тело в красном. Меня резанула горечь узнавания – один из новых членов моего дома.
Они поверили, что я их спасу, – а я их убила.
Кто-то выкрикнул моё имя – и я увидела, как ко мне пробивается Айден. Ужас накрыл целой волной. Какой же он был маленьким, беззащитным рядом с высокими, сильными Благородным фейри; единственное оружие – керамический кувшин из-под вина.
– Убирайся отсюда! – крикнула я.
– Я спасу тебя! – выпалил он и раскроил кувшин о голову фейри из Дома Иллюзий.
– Тебе нужно бежать!
Напор беглецов оттеснил его; Айден тщетно грёб против людского потока. – Я не могу тебя оставить, – слёзы катились по его лицу. – И Эдрик здесь, я не могу его найти… – голос сорвался. – Я должен его найти.
Если он останется – умрёт.
– Ты обязан выбраться, – сказала я, и собственные слёзы прорезали кровавые потёки на моих щеках. – Всем передай: меня отравили, я потеряла контроль. Скажи, Ульрик навёл иллюзию, чтобы столкнуть меня с Друстаном.
– Они тебя убьют—
– Нет. – Ледяное, безжалостное знание, рождающееся только в полном поражении. – Не убьют. Глав домов заковывают – значит, для нас у них припасено что-то хуже.
Айден метался, рвясь и отрицая. Вновь хлынула струя беглецов, разрезав нас и утащив прочь друг от друга.
– Пожалуйста! – сорвалось у меня, голос хрипел. – Нам понадобится тот, кто сможет нас вытащить!
За спиной Айдена вырос исполинский Солнечный Страж, рассекая толпу. Смотрел он на меня, но мечом косил всех, кто попадался на пути, – а Айден стоял прямо по траектории удара. Я завизжала, видя, как лезвие опускается на моего первого друга в Мистее.
Эдрик возник ниоткуда, рывком выдернул Айдена, подхватив за талию. Развернул, и меч свистнул мимо, высекая искры из камня.
Эдрик не отпустил Айдена. Он понёс его к выходу.
– Мы найдём тебя, Кенна! – выкрикнул Айден через плечо Эдрика.
Страж встал передо мной стеной. Я метнулась – нож к горлу, – но он отбил мои связанные руки латным предплечьем и навалился всем весом. Меня подбросило, я ударилась спиной о камень – воздух выбило. Захрипела, но продолжила – лезвие лишь взвизгнуло по металлической поножи. Он наступил на мои сцепленные кисти – пальцы взорвались белым, ослепительным адом. Нож отскочил. Солнечный Страж ухватил длинную цепь, пристёгнутую к моим кандалам, и потащил меня на спине к помосту.
Казалось, плечи вот-вот вырвутся из суставов. Я рыдала – от боли и от куда более жгучего чувства. Площадь пустела от живых, оставляя после себя груды тел и кровавое озеро – точь-в-точь как мечтал Кайдо. Все это страдание, вся эта смерть – на моих руках.
Где Каллен? Ушёл ли он?
Я знала: нет. Каллен не бросит ни Гектора, ни меня. Горло душил страх, пока меня волокли сквозь бойню. Я шарила взглядом по сторонам, молясь чему угодно, только бы он был жив.
Мы проползли мимо насыпи из трупов Солнечных Стражей; их кровь размазывалась по моей коже, по тонкой ткани платья. Они валялись навалом, половина – будто срезанные в попытке убежать от чего-то чудовищного.
На вершине лежала одна чёрная фигура.
Я закричала – горе разодрало меня изнутри.
– Нет, нет, нет, нет!
Лицо Каллена распухло до неузнаваемости, тёмные волосы склеились кровью. Пустая рука со свесившимися пальцами была перехвачена тончайшей серебряной цепочкой.
Я дёрнулась в кандалах так, что железо вонзилось до волдырей. Я могла исцелить, могла вернуть его. Должна. Кровь текла горячо, но браслеты не поддавались. Металл вошёл до кости – а я всё равно не могла освободиться.
Каллен не шевельнулся, пока меня протаскивали мимо. Кровь отстукивала с его пальцев мерный ритм, падая в лужу.
Рядом заклубилась тень и сложилась в тело. Уна – рассечённый висок уже затягивался, пернатое платье обляпано кровью. Она подхватила Каллена подмышки, стянула его с горы тел. Тело шлёпнулось на камень, и Уна рухнула поверх. Тени сплелись, укрывая их коконом ночи. Страж, тащивший меня, прыгнул – но тьма уже увела их обоих, и его меч рассёк пустоту.
Слёзы лились без остановки; новый крик вырвался рваными краями, ободрав горло. Он выглядел мёртвым. Хватит ли в нём остатков жизни для лекарей Дома Пустоты – или Уна несла его домой… как тело?
Я не переживу, если его не станет.
Солнечный Страж остановился перед помостом, натягивая цепь так, что мои руки вытянуло над головой. Надо мной легла тень. Сквозь мутную пелену я увидела силуэт Ровены на фоне дрейфующих фейских огней. Она присела, любопытно блеснув глазами за золотой маской. Подол её платья тёмным пламенем напитался кровью – той, что она сама и разожгла.
– Тебе стоит внимательнее относиться к напиткам, – сказала она.
Меня всполошила ненависть, выжигая всё остальное. Я сморгнула слёзы и плюнула в неё. Ровена дёрнулась – розовая слюна с кровью расплескалась по её шелку.
– Очаровательно, – сморщилась она, отряхивая пятна.
Я отвела взгляд, ища, что творится теперь, когда бой проигран. Гражданских уже не было; остались только отряды Света и Иллюзий, рыщущие по трупам. Какой-то солдат закинул Имоджен на плечо – она слабо брыкалась; с ней тащились ещё двое. Друстан ковылял следом, заломленные руки в цепях, стражи подталкивали его остриями копий. Облегчение вперемешку со жгучей виной – он оправился от моего удара, но медная туника решёткой утыкана кровавыми прорехами. Гектора, похоже, оглушили – его волокли по полу за кандалы.
Орианы не было. Она бы не одобрила этого – Торин с Ровеной наверняка выпустили её, понимая: Дом Земли останется смирным, пока они выстраивают новый порядок.
Холодные пальцы Ровены сжали мой подбородок, повернули лицо к себе. На ней всё было безупречно – кроме окровавленного низа подола: идеальная причёска, золото волос и алмазные искорки.
– Ты ведь даже не взяла меч, да? – выдохнула я с горечью. – Трусливая тварь.
Её глаза сузились.
– Я сражаюсь иначе. Хочешь узнать, что было в твоём вине? Одно из моих любимых средств.
Я хотела, чтобы она узнала такую боль, какой ещё не знала ни одна душа.
– Пошла ты, – прорычала я.
– Ну, может, позже, – надула она губы. – Скоро ты увидишь мою коллекцию достаточно близко. – Её взгляд скользнул по мне сверху вниз – от залитого кровью лица до связанных рук. – С этим надо разобраться, – сказала, недовольно морщась.
С чем – «с этим»?
Она кивнула ближайшему стражу:
– Отрубите ей правую руку.
Меч хряснул дугой – и отсёк плечо.
Молния треснула в моём теле в точке среза – боль такая тотальная, что мозг отказался схватывать. Потом накатила шоковая волна – и боль стала глубокой, тянущей, гулкой. Это моя рука, истерично пронеслось, пока я выворачивала шею: мои вялые пальцы, кость и мышца, распахнутые, как страницы, и кровь – алая, живая.
Ровена протянула ладонь – страж вложил ключ. Она отщёлкнула кандалы на правом запястье, подняла отрубленную руку и отложила на несколько футов в сторону. Я, задыхаясь, смотрела, как она берёт меч стража – и одним чётким сечением отделяет кисть.
Ровена подняла мою руку, встряхнула – и Кайдо соскользнул со вспоротого запястья, звякнув о камень. Всего лишь серебряный браслет с алым камнем-сердцем.
– Эту штуку – в коробку, – бросила она фейри Света. – Руками не трогать.
Пока фейри подцеплял Кайдо наконечником копья и тащил по полу, Ровена снова опустилась рядом, прижимая мою отсечённую руку обратно к плечу. Страж подал ей кисть – и она приложила её к обрубленному запястью.
Фейри могут заживить даже такое – если быстро вернуть на место утерянное. Но зачем? Зачем она меня чинит?
Меня уже сводило в ступор от пережитого, но по верху плеча побежало мерзкое, покалывающее шевеление – словно по разрыву поползли насекомые. Затем боль вернулась разом, такой мощной волной, что я выгнулась дугой, прокусила нижнюю губу до крови. Моя бессмертная плоть уже сражалась с десятком других ран, но понемногу края стягивались – и вот у меня снова есть правая рука, правая кисть: вся в крови, но целая. Я согнула пальцы – и ощутила, как будто из меня вырвали что-то важное: Кайдо больше не обнимал кожу серебряным изгибом.
Я рванулась к горлу Ровены, но она дёрнулась назад, а с левой рукой, всё ещё вытянутой вверх, цепи не давали мне дотянуться. Солдат, помогавший ей, схватил моё свободное запястье и втиснул его обратно в кандалы.
Ровена откинулась на пятки.
– Так лучше, – сказала она. – Веселее, когда начинают целыми.
Меня шатало от кровопотери, и такой страх поднимался к горлу, что хотелось завыть, – но я сжала зубы: не заплачу. Этой ночью она украла у меня достаточно.
Каллен, взмолилась я без звука. Пожалуйста, живи. Пожалуйста. Дай мне к чему стремиться.
Если он жив – я выживу, что бы ни ждало впереди. Пройду сквозь этот кошмар обратно к нему, даже если на это уйдут годы. Пока живы он и я – меня не сломать.
Если он мёртв…
Нет. Я отказалась в это верить.
Я закрыла глаза, вызвала в памяти его тёмно-синие глаза, его тайную улыбку. Представила безлунную ночь и небо, полное звёзд, и поместила его образ, надежду о нём – в этот небесный свод, одну звезду, сияющую ярче прочих.
А потом вообразила, как запираю это ночное небо за железными воротами – туда, где никто не доберётся. Если держать надежду слишком близко к поверхности, её обратят против меня. Я и сама стану мучить себя невозможным, когда надо думать о выживании. Но если зарыть мечту достаточно глубоко, к концу пути может остаться достаточно меня, чтобы её воскресить.
Я распахнула глаза – вокруг нас собирались новые Солнечные Стражи. Бегства не будет. Я – пленница Дома Света.
За их спинами зал был усыпан десятками трупов. По цветам камзолов – из всех домов, но больше всего чёрных Пустоты и ярких огней Огня. Пятнами меж них – тёмно-красные. Все они мертвы из-за меня.
Если Торин с Ровеной меня не добьют, меня добьёт вина.
– Готова, любовь моя? – спросил с помоста Торин. На его белом камзоле расплескалась кровь, а на голове – корона Имоджен. У Мистея всё-таки будет король.
И королева – тоже. Ровена отзеркалила его торжествующую улыбку, наклонилась ко мне. Отстегнула от пояса мешочек, потянула за шнурок.
– Пора в путь, – проворковала своим сладким девичьим голосом, будто мы и вправду две подруги, собирающиеся в путешествие. Она вывернула мешочек и высыпала мне на лицо порошок. Пахло маками; я вдохнула – и мир поплыл.
Мягкая чернота сомкнулась, затуманила мысли. Сердце замедлилось. Почти облегчение – это чувство. Сон тянул за собой тихо, убаюкивая, обещая, что утром всё будет хорошо.
Не будет.
Перед тем как сознание ушло на дно, я услышала шёпот Ровены:
– Я так рада, что ты любишь танцевать.
