Текст книги "Принцесса крови (ЛП)"

Автор книги: Сара Хоули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

– Я готов стерпеть многое ради спасения Мистея. Даже Каллена. – Он склонил голову. – Постараюсь больше не терять контроль. Но мне любопытно, понимаешь ли ты силы, с которыми играешь, Кенна.

Я не понимала, и он наверняка это знал.

Я промолчала, и он кивнул.

– Эта игра опьяняет, не так ли? Но Пустота играет по другим правилам, чем ты или я. Используй Каллена, чтобы злить меня, если хочешь… но не обманывайся, он никогда не станет надёжным союзником.

– Мне не нужны твои лекции.

– Когда ты притворяешься подругой Мести Короля – ещё как нужны.

И кто теперь кого провоцировал?

– Мы не друзья, – бросила я и тут же пожалела, что не нашла более остроумного ответа.

Но в этом ведь и заключалось мастерство Друстана, не так ли? В словесной дуэли я не выиграю. Мне следовало играть на своих сильных сторонах при дворе фейри: непредсказуемости и прямоте. Фейри умели сыпать красивыми словами, что означали всё и ничего. Я умела говорить правду.

Что-то в фразе, сказанной Друстаном, не отпускало меня. Мне жаль, что тебе пришлось это видеть. Я ломала голову, когда он говорил мне это раньше, и вспомнила. После летнего солнцестояния. После того, как я видела, как он публично унизил Эдлин, прежде чем отправить её на смерть.

– Ты сказал, что жалеешь, что я видела твою ссору с Калленом, – подняла я подбородок. – Почему жалеешь именно о том, что я это видела, а не о самом поступке?

Он открыл рот, но затем закрыл, явно подбирая правильный ответ. Но признавать ему и не требовалось – я и так знала. Он не сожалел о содеянном. Ни о чём.

Я присела в реверансе.

– Насладись остатком праздника, принц Друстан.

Глава 19

– Это было жёстко, – сказала Лара.

Я постаралась не замечать взглядов, пока мы пробирались между столами.

– Они ненавидят друг друга, да?

– Каллена ненавидят все.

– Я – нет.

Она поморщилась.

– В курсе. Просто не понимаю почему.

– Ты разве не помнишь, как он спас мне жизнь?

Это заставило её замереть.

– Ладно. Один хороший поступок, за который я благодарна. Но он ещё и шантажировал тебя.

– По крайней мере, он не притворялся, будто это что-то иное. – Он не причинил мне вреда, хотя мог легко. Не соблазнял, чтобы сделать меня своим союзником. Не учил надеяться, чтобы потом вырвать эту надежду с корнем.

– Кажется, у тебя слишком заниженные стандарты. – Лара окинула взглядом моё упрямое выражение лица, вздохнула. – Я, конечно, болела за то, чтобы он распотрошил Друстана, но это максимум моей «поддержки Каллена».

– Справедливо. – Я и сама не была уверена, как далеко готова заходить в вопросе «поддержки Каллена». Прикрыв ладонью глаза от солнца, огляделась. – Куда идём?

Лара глянула туда, где Ориана сидела с другими из Дома Земли, и тут же вернула внимание на ближние столы.

– Логично присоединиться к кому-то из Огня или Пустоты. Надо лишь выбрать.

Даже здесь, на празднике, посвящённом мечте о мирном будущем Мистея, большинство столов оставались разделёнными по домам. Эдрик поднялся, едва Каллен сел рядом с Уной, и предпочёл говорить с Друстаном. Где бы ни присели мы с Ларой – это тоже будет истолковано как политический жест, и выгоду извлечёт либо Огонь, либо Пустота.

Что принесёт пользу Дому Крови? Больше людей – в первую очередь. Но пока это невозможно, нам нужна репутация, которая заставит остальных держаться настороже.

Моя сила – в дерзости и неожиданных ходах. Мысль вспыхнула – от одной её идеи у меня сперва подступила тошнота, но именно этого Друстан, Гектор и кто угодно ещё точно не ждут.

– Познакомимся с Имоджен, Торином и Ровеной.

Лара уставилась на меня искоса:

– Кенна!

Я потянула её за руку:

– Мы не победим, если будем вести себя как остальные дома. Нужно делать то, чего они не ожидают.

– Я не хочу с ними разговаривать, – проворчала она, хотя и позволила себя увлечь.

– Я тоже не хочу.

– Они пытались тебя убить.

Ровно поэтому это так страшно – и ровно поэтому я должна это сделать.

– Если я стану их избегать, это будет выглядеть как страх, и их только больше распалит. – Я покачала головой. – Я не собираюсь сидеть сложа руки и позволять Друстану или Гектору диктовать мне, что делать.

Лара пробурчала что-то себе под нос, но спорить перестала.

Столы, ближе всего стоявшие к месту Имоджен, были заняты фейри Иллюзий и Света. Когда мы с Ларой проходили мимо, на нас смотрели с любопытством и высокомерием поровну. Лорд Иллюзий Ульрик, тот самый, кто доставил послание об Аккорде, стоял перед высоким столом и беседовал с тремя фейри, что восседали там. Имоджен заметила моё появление, кивнула в мою сторону, и Ульрик обернулся. Его брови чуть-чуть поползли вверх; он поклонился – сперва фейри за столом, потом нам с Ларой – и отступил.

Имоджен сидела между Торином и Ровеной; напротив – три пустых места. Самозваная королева улыбалась и лениво вертела в пальцах бокал игристого, а Торин с Ровеной разглядывали меня, одинаково склонив головы, как ястребы на жердочке.

Я заняла пустое место напротив Имоджен. Лара едва слышно всхлипнула от протеста, но села рядом. Маска безупречной учтивости была у неё на лице как прибитая, однако по выразительному взгляду я поняла: протокол я только что растоптала.

В чём и был весь смысл.

– Принцесса Кенна, – сказала Имоджен. – И Леди Лара. Как неожиданно. – Она поставила бокал, переплела пальцы на столе, демонстрируя серебряные кольца с шапками аметистов. – Присаживайтесь.

– Принцесса Имоджен, – ответила я, проигнорировав сарказм. – Какая прекрасная вечеринка.

Её губы поджались.

– Мой титул – Королева, мы ведь уже обсуждали.

– Я не буду так тебя называть. – Будь дерзкой, напомнила я себе. Будь прямой. Нет ничего, что сильнее выбивает почву из-под ног у серебряноязыких фейри.

Торин смотрел на меня как на насекомое, но Ровена начинала заинтересованно оживать. Летний день льстил её красоте: бледно-золотые волосы сияли, глаза напоминали ясное небо, а тепло тронуло щёки мягким румянцем.

– Забавно, что ты решила сесть именно к нам, – пропела она своим девичьим высоким голоском. – Тебе бы следовало быть на стороне принца Огня, не так ли?

Я удержала лицо спокойным.

– С чего бы?

– Моя горничная сказала, будто он вроде как спорил с Лордом Калленом из-за тебя.

Торин скривился:

– Эти двое – и из-за человека?

– Уже не человека, – поправила Имоджен. Принцесса Иллюзий подалась ближе, одарила меня заговорщицким взглядом:

– Скажи, Кенна, из-за чего они спорили?

Я мило улыбнулась:

– Не твоё дело, Имоджен.

К моему удивлению, она рассмеялась. В её лавандовых глазах заискрились смешинки, а воздух задрожал радужными рябями. Иллюзия, подчёркивающая её красоту, – и у меня по коже поползли мурашки от напоминания о её силе.

– Ты невежлива, – нахмурился Торин.

Решив зайти ещё дальше, я положила ладони на стол и наклонилась вперёд:

– А ты – нет? У нас тут вроде как период мира, а Солнечные стражи на днях выпустили у моего порога саламандру-костолома.

Лара пнула меня под столом.

Три фейри переглянулись – то ли оттого, что я осмелилась это озвучить, то ли от неожиданности.

– Ах боже, – сложила Ровена розовые губы в бутон и состроила невинность. – Я ничего об этом не знаю. Ты уверена, что тебе не показалось?

Какая чепуха. Ничего подобного не произошло бы без одобрения Торина и Ровены, а снисходительный тон лишь подтверждал это.

– Не вздумайте считать меня слабой из-за того, что я раньше была человеком, – сказала я. – И не вздумайте вообразить, что я полагаюсь на Огонь или Пустоту, чтобы те сражались за меня.

Все трое заинтересовались ещё внимательнее. Именно этого я и добивалась – показать, что я не пешка в их большой игре, а новый, непредсказуемый игрок, которого стоит опасаться. Я не была уверена, чем подкреплю это действием, если дойдёт до дела, но в Мистее восприятие формирует реальность, и любая броня мне кстати.

– Во время Аккорда не будет публично санкционированных актов насилия, – произнесла Имоджен.

Публично санкционированных. Я не была знатоком всех тонкостей фейрийской беседы, но это прочитала без труда. Имоджен говорила мне ровно то же, что и Друстан с Калленом: при всей внешней благостности нас ждёт месяц ударов в спину.

– Как чудесно это слышать, – сказала я. – И я и не подумаю публично санкционировать то, что, возможно, сделаю в ответ.

Лара снова пнула меня, но я не обратила внимания. Оно того стоило уже сейчас. Я выбила их из равновесия и столкнулась с проблемой лоб в лоб, а не по наводке Друстана. Я делала это на своих условиях, не на его.

– И что же стало с этими солдатами, которых ты, как тебе кажется, видела? – спросил Торин, водя пальцем по краю кубка. Круг за кругом – и я вспомнила нимфу, которую он заставил танцевать по битому стеклу.

– В моём воображении – было страшно, – сказала я и улыбнулась, кончиком языка коснувшись клыка. – Какое счастье, что всё это оказалось не настоящим.

Он перекинулся взглядом с Ровеной. Они были вместе столетиями – мне вдруг стало интересно, сколько всего можно «сказать» одним таким взглядом. И что они теперь сделают? Если они начнут допытываться деталей, им придётся признать, что солдат посылали именно они.

– Ты присоединилась к нам ради обмена завуалированными угрозами? – спросила Имоджен. – Это куда занимательнее, чем я ожидала.

– Нет, – сказала я, глядя ей прямо в глаза. – Я пришла потому, что не верю в бегство от конфликта и хочу, чтобы все знали: я не собираюсь покорно идти туда, куда меня поведут. А ещё я хочу услышать твои планы по управлению Мистеем.

Глаза Имоджен распахнулись, рот приоткрылся.

– Какая ты очаровательная, – выдохнула она. – Да, поговорим. – Она поднялась, и когда Торин с Ровеной тоже начали вставать, жестом велела им остаться. – Можете пока побеседовать с Леди Ларой.

Торин и Ровена недовольно переглянулись, потом подались к Имоджен и что-то зашептали ей на ухо.

Лара дёрнула меня за рукав.

– И что я, по-твоему, должна им говорить? – прошипела она мне в ухо.

– О погоде? – Я скривилась под её убийственным взглядом. – Можно спросить о Гвенейре или об их надеждах насчёт Мистея. Или минутку вежливости – и извинись. Ты не обязана задерживаться.

– Я тебя убью, – сказала она, не меняя мерзкой «светской» улыбки.

Я толкнула её локтем:

– Ты справишься. – Потом встала и обошла стол к Имоджен.

– Не забывай, у кого на голове корона, – услышала я её негромкое напоминание Торину.

Тот заметно подобрался от мягкого укора. Неужели союз Света и Иллюзий трещит?

Имоджен осушила остатки вина, затем протянула мне руку и улыбнулась:

– Идём, Принцесса Кенна. Давай узнаем друг друга лучше.

Мы пошли рядом, спускаясь с холма, и если раньше мне казалось, что на нас таращатся – то теперь это было ничто. Мы с Имоджен – пара на редкость странная, и не помогало то, что она вцепилась в мой локоть, будто мы давние подруги.

Я начала сомневаться в мудрости плана: жест получался совсем иным политическим заявлением, чем я задумывала. Я хотела всего лишь показать свою дерзость, непредсказуемость и отсутствие страха перед врагами. Имоджен же перехватила мою прямоту и повернула её себе на пользу: пригласив меня на демонстративную прогулку, она намекала на возможный союз наших домов.

Впечатление – не приговор, сказала я себе, сдерживая желание вырвать руку. И, возможно, так даже лучше. Пусть все сомневаются в моих истинных намерениях.

Ориана проводила нас взглядом, лицо у неё было пустым. Интересно, что она думает о моих действиях и насколько сурово меня за это судит. Но, по крайней мере, я действовала.

– Ты уже определилась, за Гектора или за Друстана? – спросила Имоджен. – Слышала, в тронном зале это и было ультиматумом Друстана.

Значит, поговорим об этом сразу. Наедине фейри и правда охотнее говорят.

– Уж слишком публичное место для такого разговора.

– Любой, кто к нам приблизится, услышит лишь, как мы обсуждаем погоду.

– Как… – И тут меня кольнуло. – Иллюзия. – Она может не только подменять картинку – она пролезет в голову и исказит, что люди слышат и чувствуют.

Имоджен невинно взмахнула ресницами:

– Небольшая.

Мысль, ещё неприятнее предыдущей, вспыхнула и обожгла.

– Ты можешь создать иллюзию так, что все поверят: главы домов приносят тебе присягу. – Каков тогда толк от Аккорда, если она способна внушить всем, будто мир решён в её пользу?

– Могу, – признала она. – Сеть получится широкая – затронуть сразу столько умов. Но на масштаб этой вечеринки я это сумею. Возможно, и на масштаб государственного приёма – я ещё не растягивала силу так далеко, но я из крови Керидвен. – Она взглянула на меня. – Только очень скоро всем станет ясно, что эти клятвы – ложь. Доверие ко мне рухнет, а это перечеркнёт весь замысел.

Утешение так себе, но, Осколки, как же я ненавидела её силу. Пусть уж лучше тебя сожгут мистическим огнём или разорвут тени – это хотя бы ощутимо. Такую смерть я увидела бы заранее. А с Имоджен в моей голове я могу не увидеть ничего.

– Предупреждаю: если ты применишь магию ко мне, я отреагирую плохо.

– И я отреагирую плохо, если ты применишь свою ко мне, – отрезала она. – Потому нам и остаётся полагаться на светские приличия. – Улыбнулась, приподняв ладонь и показав тонкую цепочку, перекинутую через неё. – Пока.

Вблизи меня поразило, насколько она мала по сравнению с тем впечатлением, что производит. Не низкая – хотя для фейри Мистея и правда невысокая, на пару дюймов ниже Лары, – но хрупкая: острые черты, тонкие пальцы. Каштановые волосы живописно спадали на плечи, от неё пахло лавандой и вином.

– Откуда ты знаешь, что говорили в тронном зале? – спросила я. – К тому моменту солдаты Иллюзий либо были мертвы, либо ушли.

– Один труп оказался не совсем трупом, – пожала она плечами. – Впрочем, исход я бы и так угадала. Вакантный трон надо занимать быстро, а Гектор никогда не позволит Друстану единолично ухватить шанс. Если они друг против друга, Свет со мной, а Земля нейтральна – каждому из них требуется подтверждение, что их поддержит последний дом.

Может, удастся вытянуть важную информацию – или хотя бы посеять сомнения, полезные нашему лагерю.

– Дом Света точно с тобой? Не выглядит уж очень надёжно.

– Достаточно. Скоро – весь. – Она посмотрела на меня сочувственно. – Надеюсь, ты не успела привязаться к Гвенейре. Идеалистам в этом доме редко везёт.

Я едва знала Гвенейру, но к самой идее её – против кого-нибудь вроде Торина – успела привязаться.

– Значит, ты и сама не идеалистка?

– Ещё какая, – сказала она, уводя меня дальше по склону. – В той мере, в какой каждый, кто верит, что будущее может быть лучше прошлого, – идеалист. У Мистея снова будет вечная весна. – Она взмахнула рукой, и цветы в ближайшем ящике-клумбе вспорхнули самоцветными птицами. Со стороны гостей послышались одобрительные возгласы, которые быстро сменились восторженными вздохами – цветочная композиция на их столе превратилась в груду драгоценностей. – Для вас, – крикнула Имоджен. – Всё, чего пожелаете, – позвольте мне сделать это вашим.

Когда мы прошли мимо, я оглянулась. Ящик-клумба был цел, птиц и след простыл. А вот драгоценности остались. Значит, изначально их лишь прятала магия.

На следующем столе она повторила фокус. Куда бы мы ни подходили, состояние вдруг прорастало из воздуха и тотчас исчезало в жадных ладонях.

– Полагаешься на подкуп, – осудила я.

Она рассмеялась:

– Вот она – твоя человеческая нотка. Да, полагаюсь, потому что фейри больше всего на свете любят изобилие. Когда я стану королевой, мы будем петь, танцевать и пировать тысячу лет. Мы вспомним, какими были.

Я вспомнила легенды – как фейри манили людских музыкантов обещаниями золота и славы и заставляли играть одну-единственную ночь, тянувшуюся целый век. Ложь, перемешанная с истиной: фейри и правда любят плясать, но и этот сумеречный край живёт по ритмам солнца.

– Но ради этого ты готова убивать.

– Да. Потому что фейри любят и это.

Та прямота, с которой она это сказала, была пугающей.

– И это ты называешь идеализмом?

– Не путай, – одарила она меня выговором, будто это я неразумная. – Лично мне убийство не по сердцу, как было по сердцу Осрику. Большинство фейри скажут то же. Но это круг, в котором мы снова и снова оказываемся. Если бы нам это не нравилось – с чего бы нам всё время к этому возвращаться? – Она пожала плечами и ослепительно улыбнулась. – Я и правда надеюсь обойтись без лишней крови. Но так же, как ты хотела, чтобы Торин с Ровеной знали, на что ты способна, – я хочу, чтобы ты знала, на что способна я.

Это была угроза? Или честное признание от той, кто пытается склонить меня на свою сторону? И то и другое сразу?

Мы проходили мимо секции Огня. Я смотрела строго перед собой, пока на столах загорались новые богатства. Я почти физически чувствовала, как Друстан прожигает во мне метафорические дыры взглядом, пока Имоджен продолжала своё очередное массовое действо «щедрости», не выпуская мой локоть из-под своей руки.

– И ты думаешь, Дом Света мечтает пировать с тобой тысячу лет? – спросила я, с трудом в это веря.

Она хихикнула:

– В целом они такие занудные. Нет, Дому Света нужна твёрдая рука и ещё более твёрдая цель. Им хочется быть хранителями порядка – значит, я должна дать им порядок, который можно хранить. Состав этого порядка почти не важен, ты видела это при Осрике. Разве ты не предпочла бы весёлую королеву – тому?

В этом было пугающе много смысла.

– Но Торин и Ровена – амбициозны. Возможно, даже безумны. Ты уверена, что они не повернутся против тебя?

– Гляди, как быстро ты пытаешься вбить, между нами, клин. – Она всё ещё улыбалась и покачала головой. – О, мне это нравится.

– Почему?

Она перехватила бокал вина с подноса проходившего слуги.

– Ты уже пробовала? – спросила она вместо ответа. – Особый купаж. Вне Дома Иллюзий его не пили столетиями. – Наклонилась ко мне заговорщически: – Хочешь – каждую ночь будешь получать по бочке.

– Не заинтересована.

Она надула губы:

– Ну и ладно. – Осушила бокал несколькими глотками и швырнула пустое стекло в сторону. Оно разбилось о ящик-клумбу, и слуга тут же метнулся собирать осколки. – Тогда скажи, Кенна. Чего ты жаждешь?

Я приподняла брови – и на вопрос, и на её несдержанность. Сколько она уже выпила?

– Для начала – чтобы на моём пороге больше не оставляли ядовитых саламандр.

Она цокнула языком:

– Нельзя винить их за попытку устранить врага. Без поддержки второго дома и у Друстана, и у Гектора притязания на трон ослабевают.

Я удивилась, что она это признала:

– Значит, знала.

– Разумеется, я всё буду отрицать.

– Тогда ты также знаешь о фейри Иллюзий, который напал на меня у входа в Дом Земли.

Повисла тонкая пауза.

– Это я тоже буду отрицать.

– Это была ты? – спросила я в лоб.

Ресницы её опустились, на щеке выскочила ямочка:

– Королевы обычно поручают неприятные дела другим.

Я задумалась, кто это мог быть. Её советник, Ульрик? Маркас? Скорее какой-нибудь рядовой солдат – такой, потерю которого она легко стерпит, если поймают.

– Ты также делегируешь устранение Гектора и Друстана?

Она мотнула головой:

– Это принесёт больше проблем, чем решит. Никто не поверит в «несчастный случай», а как только одна сторона нарушит Аккорд – остальные получат карт-бланш последовать.

– А чем убийство меня отличалось бы?

– Ты слишком новенькая в этом мире, а несчастья случаются. Как тебе знать, что безопасно, а что нет, если ты фейри всего несколько дней?

По спине пробежал холодок.

– И твой дом так мал, – продолжила она. – Кто отомстит за каплю неловкости? За то, что ты тронула не то, что следовало? Это была бы ужасная трагедия, разумеется… но ради неё рисковать всем Мистеем? Не думаю.

Моя уязвимость торчала, как оголённый нерв. Дом – корень всякой силы, а у меня его едва-едва. Грозной репутации тоже нет. Дотронься я до ядовитой твари или угоди в ловушку – фейри, презирающие людей, мигом позволят презрению окрасить их выводы. Сама моя природа станет алиби для убийц.

– Но так быть не обязано, – сказала она. – Если ты поклянешься поддержать меня после Лугнасы, я прослежу, чтобы у твоей двери больше не было «сюрпризов» – и чтобы невидимые нападения прекратились.

Ещё одна взятка. Бочка вина за ночь, груды самоцветов, защита королевы… Укажи я на солнце – она пообещала бы снять его с неба, лишь бы я бросила своё дело ради её.

– Моё одиночество так просто не купить.

– Похоже, даже Друстану не удалось. – Она скосила взгляд в его сторону и тихо рассмеялась: – О, как же он зол. Это поэтому ты пришла поговорить со мной? Чтобы его разозлить?

Слишком близко к части правды.

– Я уже сказала, зачем пришла.

– Никем не движет лишь одна причина. – Она наклонила голову, всё ещё изучая его. – Обычно он куда обаятельнее. Интересно… – Потом мотнула головой и потянула меня дальше: – Неважно. Кажется, угрозы – не лучший способ тебя мотивировать. Скажи, чего ещё ты хочешь. Богатства? Власти? Роту солдат в подчинение? Принца Огня – в твоей постели?

– Нет, – отрезала я слишком горячо.

Её губы тронула улыбка, и я поняла, что допустила ошибку.

– Ах, вижу.

Я не собиралась спрашивать, что она «видит». Не собиралась…

– Что ты видишь?

– Каллен редко устраивает публичные перепалки, если только не казнит кого-то. Друстан не устраивает их вообще. Он для этого слишком политичен.

У затылка защекотало тревогой.

– Нервы у всех на пределе.

– Самое любимое моё занятие – узнавать, чего хотят люди, – прошептала Имоджен, склоняясь ко мне, будто делилась непристойной тайной. – Не то, что носится на поверхности, а настоящее – под кожей. А потом мне нравится это давать. – Она остановилась и сжала мои руки в своих. Пальцы у неё были прохладные, ногти длинные и острые, будто впечатывали предупреждение в мою кожу. – Друстан ел бы и дышал властью, будь это возможно, – это его явное желание. И ты хочешь того же, красавица, хоть и не признаешься. Ты хочешь силы. Ты хочешь уважения. Я могу тебе это дать. – Её глаза изменили цвет: фиолетовое закрутилось серебряной воронкой. Цветочный аромат в воздухе сгустился, стал пьянящим, дурманящим. – Но я могу дать и больше, – прошептала она. – Если ты хочешь одного из них – или даже обоих – я помогу согнуть их под твою волю. Я покажу им такие видения, такие мечты, что будут преследовать их и днём, пока в их головах не останется ничего, кроме…

– Прекрати, – сказала я, вырывая руки и отступая. Спина ударилась о стол, и где-то звякнула посуда.

Смех и болтовня за тем столом мгновенно стихли. Гостям, вероятно, слышалось, будто мы обсуждаем погоду, но мою враждебную стойку не спрячешь: я стояла напротив Имоджен с сжатыми кулаками и пылающими щеками – я точно знала, что они покраснели.

– Брось, – мягко сказала Имоджен, и на губах у неё всё ещё играла лисья улыбка. – Желать – не преступление.

Я снова шагнула к ней:

– Я не хочу ничего, сотканного из лжи, – произнесла низко и зло. – Тебе придётся постараться лучше.

И, стараясь не замечать провожающих взглядов, я поспешила мимо неё – искать Лару.

Глава 20

Вечером мы с Ларой и Аней встретились в покоях Лары – в паузе между общим ужином дома и моей тренировкой с Калленом. Лара развалилась на софе в шёлковом белом халате с вышитыми алыми цветами и потягивала вино, а я сидела на полу по-турецки рядом с кучей книг, которые Гвенейра прислала Ларе. Аня мерила комнату шагами и молча слушала.

С тех пор как к Дому Крови присоединились первые фейри, Аня отдалилась, старательно обходя их стороной – а значит и меня, потому что сейчас я едва могла увидеться сама с собой. Будто шок от того, что я едва не умерла, спал – и она ушла внутрь себя. Она редко отвечала на мои стуки и почти не выходила. Я оставляла у её двери цветы, книги, пледы и всё её любимое – но она ни разу этого не признала.

Зато сейчас она здесь. Беспокойная и в основном молчаливая – но здесь. Я рассказала им о разговоре с Имоджен – опустив то, что она начала предлагать мне в конце, – в надежде, что хоть что-то зажжёт интерес в закрытом взгляде Ани.

– Имоджен не так и плоха если подумать, – сказала Лара, когда я закончила. – Она хочет, чтобы мы танцевали, а не умирали.

– Думаю, её устроит и то и другое.

Она пожала плечами:

– Всё равно лучше легкомысленная королева, чем жестокая.

– Только не говори, что ты вдруг стала её сторонницей, – опешила я.

Лара провела пальцем по вышивке на халате:

– На этом этапе я не уверена, что мне вообще важно, кто будет править Мистеем. Все варианты плохие.

Эти слова резанули. Я была уверена, что Лара захочет победы мятежного союза Пустоты, Огня и Крови, даже если правитель окажется неидеальным.

– Я знаю, ты ненавидишь Друстана, но Мистей нужно менять. Ты правда считаешь, что ещё один правитель из Иллюзий лучше его или Гектора?

Она снова пожала плечами, не глядя на меня:

– Думаю, ты слишком оптимистично представляешь, насколько радикальными будут перемены при любом правителе.

Аня перестала ходить. Повернулась к нам, скрестив руки; лицо – задумчивое.

– Имоджен поддерживала Осрика? – спросила она.

Лара даже удивилась, что Аня заговорила:

– Полагаю, да. Но мы все были вынуждены – и Имоджен больше других: она ведь была в его доме.

– «Вынуждены», – эхом повторила Аня, теребя рукав серой футболки. Вчера на ней был тот же бесцветный, мешковатый комплект; ткань смялась и пропиталась потом.

– Дом – это не просто место, где живёшь, – сказала Лара. – Это наша идентичность. Наша сила. В долгой перспективе не так важно, кто стоит во главе: мы не можем отказаться от того, откуда мы. – Потом виновато глянула на меня. – Кроме, пожалуй, исключительных обстоятельств.

Неуютно сжало горло. Впервые мне стало страшно: вернулась бы Лара в Дом Земли, если бы могла? Протяни Ориана руку… взяла бы Лара её?

Но Ориана не протянет. Это сделала я – и Лара здесь.

И всё равно внутри словно заноза.

Аня становилась всё злее. Провела ладонью по бритой голове, резко крутанулась к туалетному столику Лары, схватила графин. Вместо того чтобы налить в один из запасных бокалов, приложилась к горлышку и жадно пила. И не остановилась.

– Аня, – сказала я, вскочив на ноги.

– Нет! – она с грохотом опустила графин. – Хватит обращаться со мной как с ребёнком.

Упрёк резанул.

– Я не… Просто…

– Просто что? – Я запнулась, и Аня, вскинув голову к потолку, рвано рассмеялась: – Вот уж шутка. – Потом уставилась на Лару: – Если всё равно, кто правит, то вообще что-нибудь имеет значение? Или главное – чтобы у тебя оставались драгоценности? – Она скривилась. – Равнодушие так красиво смотрится, когда ты уже богата.

Лара дёрнулась, словно её ударили.

– Ты ничего не знаешь о жизни фейри. Ты не понимаешь.

– И слава богу. – Аня перехватила бутылку за горло и выскочила, хлопнув дверью.

Я шагнула было следом, но голос Лары остановил меня:

– Ты правда думаешь, она хочет, чтобы ты побежала за ней?

– Она моя подруга.

– А я – нет? – вздохнула Лара. – Иди. Она разозлится на тебя – и ты вернёшься.

Я поспешила прочь, не желая думать о том, насколько она, вероятно, права.

Перестань обращаться со мной как с ребёнком.

Я и не обращалась. Не обращалась. Но, идя к комнате Ани, я думала лишь о том, как мне хочется укутать её в мягкий плед, всучить кружку чая и сказать, что к утру всё станет легче.

Я постучала. Аня распахнула дверь – бутылка всё ещё в руке. По подбородку стекала капля вина; она стерла её тыльной стороной ладони.

– Что?

– Хочешь поговорить? – нерешительно спросила я.

Её взгляд скользнул по мне сверху вниз – от серебряного обруча, стягивающего мою косу, до вышитого алого шёлка халата.

– Принцесса решила навестить новую подданную?

Я вздрогнула от злых слов:

– Это не так.

– Разве? – Её ореховые глаза налились краснотой, под ними легли фиолетовые тени. Без её прекрасных русо-каштановых волос голова казалась беззащитной, а блестящий розовый след на щеке издевался надо мной. Она отказалась от моей магии, а я прошлой ночью пыталась стереть один из собственных шрамов – безуспешно: у того, что зажило само, есть пределы для моего дара.

– Ты моя подруга, – сказала я. – Я за тебя переживаю.

– «Переживаешь», – повторила она. – И при этом продолжаешь приглашать фейри в дом. Зачем же, если не затем, чтобы построить королевство и править?

Боль полоснула грудь. Эта едкая манера, этот цинизм – это не Аня. Но она ранена, и после всего, через что прошла, естественно, что она опасается новых фейри.

– Им тоже нужен был дом, – тихо сказала я.

Её лицо скривилось в нечто хищное:

– Это не дом. – И она захлопнула дверь у меня перед носом.

Я ещё постояла, будто крошечные ножи намертво вогнали мне между рёбер.

Потом повернулась и поплелась обратно к Ларе – которая, похоже, с начала знала, чем всё кончится.

Лара перебирала книги, когда я вернулась.

– Быстро, – сказала она.

Я обмякла у стены и прижала ладони к глазам.

– Она так зла.

– А не должна?

– Нет! – Я опустила руки и уставилась на неё. – Она имеет полное право злиться. Просто не…

– Не на тебя, – договорила Лара. – На тебя, Принцессу Крови, у которой есть вся та сила и магия, каких у неё никогда не будет. На тебя, кто выбирает нашего нового правителя. – Её лицо было слишком неподвижным, словно она силой загоняла собственные чувства под маску.

С меня было достаточно. Глаза защипало.

– Ты тоже меня ненавидишь? – прошептала я. – За то, что у меня всё это есть, а у тебя…

Губы Лары сжались:

– Я не ненавижу тебя.

– Я этого не просила, – сказала я, хотя спор уже шёл сам по себе.

– Нет, Осколки тебе это дали. Потому что ты достойна. А я – нет.

Слёзы покатились по щекам.

– По-моему, ты достойна.

– Нет, не, по-твоему, – она покачала головой, и я уже раскрыла рот, чтобы возразить. – А может, по-моему – нет. Важно не это. Факт в том, что мы здесь. Ты – принцесса, я – леди без влияния, а Аня просыпается по ночам с криками. И ни одна из нас в этом не виновата, но и ударить мы не можем тех, кто виноват.

Я сползла на пол, обхватила колени руками. Хотелось прореветься всю ночь, вымыть страх и горе до чистого дна. Но слёзы уже высыхали – словно разум не позволял мне задерживаться в чувствах. Всегда только вперёд, вперёд, вперёд – хотя я не знала, как жить дальше.

Если бы я никогда не пришла в Мистей… если бы я сильнее постаралась продать кинжал в Тамблдауне до отбора в день солнцестояния – ничего бы этого не было. Мы с Аней бродили бы по Энтерре с деньгами в карманах. Ориана не решила бы, что человеческая служанка идеально подходит, чтобы помочь Ларе жульничать, – и Лара прошла бы испытания сама, как всегда, могла. Твари прикончили бы Осрика, или, может, солдаты Эльсмиры сделали бы это на Самайн.

Возможно, Селвин был бы жив.

Я откинула голову к стене и ощутила укус стыда. Столько клятв быть честной – а я всё ещё храню эту тайну, потому что мне не хватает храбрости рискнуть ею.

– Может, Аня права, – сказала Лара, выдернув меня из мыслей. Она взяла книгу с стопки, свернулась на кушетке и раскрыла её на колене. – Может, мне и правда всё равно, кто правит Мистеем.