Текст книги "Принцесса крови (ЛП)"

Автор книги: Сара Хоули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Передо мной на столе возникла металлическая скульптура, и я едва не опрокинулась назад, словно передо мной шевельнулась ядовитая змея. Футов в несколько высотой, с широкой основой и заострённой макушкой – словно медный бутон с налегающими друг на друга лепестками. Такие же появились и перед остальными главами домов, и в центре каждого стола внизу.

Внутри медного бутона зажужжало, лепестки спиралью развернулись. В самом сердце лежало золотое яблоко.

Друстан выругался сквозь зубы.

– Эти яблоки сорваны с Древа Сновидца в сердце Дома Иллюзий, – сказала Имоджен. – Надеюсь, они вам понравятся.

Внизу фейри уже тянулись к плодам, толкаясь, чтобы откусить первыми. Ближайший к нам огненный фейри вонзил зубы в золотую кожицу, и на лице его проступил экстаз. Кто-то тут же вырвал яблоко и откусил сам.

– Пусть начнётся веселье, – объявила Имоджен и села, распластав юбки.

Возгласы радости вспыхнули у столов Иллюзий и покатились по залу к Свету. Даже некоторые из Огня, Пустоты и Земли захлопали, улыбаясь. Что бы ни устроила Имоджен, это явно было значимо.

– Что это? – шепнула я Друстану.

– Яблоки даруют эйфорию и лёгкие галлюцинации, – ответил он. – Они никогда не портятся, и, по слухам, если съесть больше одного в год, потом тяга к следующему станет нестерпимой.

Я и не собиралась их пробовать, но теперь тем более. Имоджен надкусила своё, зато прочие на помосте к дарам не притронулись.

– Почему же остальные так рвутся есть?

– Потому что они редки и безумно дороги. И потому что наслаждение острее всего на краю гибели.

По позвоночнику скользнул холодок от его мрачных слов. Даже люди тянулись к желаниям, а для фейри, которых куда сложнее уничтожить, эта приманка, должно быть, сильнее в разы.

– Она готовилась к этому давно, – неожиданно прошептала Ориана, задумчиво глядя на своё яблоко. – Дерево даёт лишь несколько сотен плодов в год. Осрик бы никогда не позволил ей забирать их все.

Даже если ей удавалось красть по двадцать в год, чтобы собрать тысячу, понадобилось бы пятьдесят лет. Значит, амбиции Имоджен очень древние.

– Щедрый дар, – заметил Друстан.

– Чрезмерно, – согласилась Ориана, глядя в бокал с вином. – Знак грядущего.

Даже той, кто рос в бедности, взятку не перепутаешь ни с чем. Наблюдая, как веселье разливается по залу – смех, улыбки, быстрые поцелуи, мечтательные взгляды в сторону парящих огней, – я ощутила укол тревоги. Легко поднять народ на тирана, что проливает кровь. Что делать с тем, кто сулит блаженство?

Тут подали еду – часть блюд принесли служанки, другие словно плыли в воздухе сами. По проходам шмыгали акробаты, закручивая ленты; следом шли контурсионисты и жонглёры. Из-под свода сорвался отряд фейри, они танцевали, свисая на полотнах.

Музыка набирала силу и скорость, куражась и закручиваясь. Каждый пустой бокал чудесным образом наполнялся снова. Фейри смеялись и кричали от восторга.

Моя тревога только крепла.

Друстан легко толкнул меня тыльной стороной пальцев, и от прикосновения по мне прошёл разряд.

– Улыбайся, – прошипел он сквозь собственную оскаленную «улыбку». – Это лишь первый ход.

Я сглотнула, кивнула и вытянула на лице свою. Первый ход – а игра, что последует, будет беспощадной.

Глава 11

После ужина никто не умер.

Это не должно было казаться удивительным, но Осрик установил восьмисотлетний прецедент резни. Я сама видела лишь несколько месяцев его зверств, и всё же не могла поверить, когда столы исчезли и с воздуха зазвучала лёгкая, весёлая мелодия. Фейри начали разбиваться на пары, танцуя не только со своими, но и с представителями враждующих домов.

Первая протянутая мне рука застала врасплох. Главы домов уже вышли на танцпол; похоже, и от меня ожидали того же. Я закружилась сначала с каким-то второстепенным дворянином из Дома Земли, потом с фейри из Дома Пустоты, отсчитывая шаги и обливаясь потом от собственной неуклюжести. Третий танец забрал себе Лорд Эдрик из Дома Огня.

Эдрик был великолепным танцором и столь же искусным собеседником, но находиться в его объятиях было странно – даже неправильно. Я мучительно ясно ощущала взгляд Айдена со стены и то, что стояла на месте, которое всегда было для него недостижимым.

Эдрик был красив: яркая улыбка, тёмные глаза, в уголках которых приятно собирались морщинки. На его смуглой коже мерцали крупинки блёсток, а в облаке чёрных волос сияли крошечные рубиновые зажимы. Зрачки были расширены, а золотая капля нектара на губах ясно говорила, что он попробовал угощение Имоджен. Огненные редко отказывали себе в удовольствиях.

Когда-то он был моим любимцем на испытаниях – отчасти из-за Айдена, но и сам по себе он казался… достойным, насколько это вообще было возможно для фейри. Всегда умел оживить зал – смехом, остротой или предложенной чаркой. И справлялся с заданиями тоже неплохо: не лучший, но и далеко не худший. Единственное испытание, в котором он точно провалился, – Иллюзия, тогда, когда…

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить детали. Мы были в бальном зале, пытались… Что именно?

Я помнила только, как стояла под светом прожектора рядом с Ларой. Помнила, как писала что-то на зачарованной коре, бегая в поисках… Вспоминалось смутно, как сквозь туман.

Моя кожа покрылась мурашками. Так и случилось. Осколки изменили наши воспоминания, размыли детали, чтобы испытания можно было повторять бесконечно, всегда в новом виде.

Я сбилась с ритма, и Эдрик, заметив, замедлил шаг.

– Всё в порядке? – мягко спросил он, разворачивая меня в круге.

– Думаю о испытаниях, – призналась я. – Не могу вспомнить, что именно мы проходили.

– Ах. – Он кивнул. – Тревожно, правда? Не всё стирается, но достаточно, чтобы чувствовать пустоту.

– Ты тоже не помнишь?

– Нет. Сегодня утром помнил, но за ужином понял, что почти всё исчезло. – Один уголок его губ дрогнул, но это не было улыбкой. – Мне это совсем не нравится.

Я вспомнила разговор с Айденом и задала другой вопрос:

– А ты помнишь, как пытался завербовать Талфрина?

Он удивлённо вскинул брови – то ли от того, что я об этом знаю, то ли от самой дерзости вопроса.

– Айден рассказал тебе?

Я поняла, что не стоило поднимать эту тему.

– Э…

Он рассмеялся.

– Не переживай. Я не могу сердиться на него, и теперь в этом нет секрета. Я знаю, что ты давно на нашей стороне. Друстан говорил, что вы тесно работали вместе перед переворотом.

«Тесно работали»… Надеюсь, на лице не отразилось моё смущение от того, что именно это включало.

– Когда он тебе сказал?

– После того, как ты убила Осрика. – Его взгляд стал серьёзным. – Я хотел лишь сказать… Мне жаль того, что случилось с Селвином. Я понимаю, почему ты можешь колебаться, провозглашая Друстана королём. Но он хороший лидер, смелый, и каждая жертва тяжким грузом лежит на нём. Особенно эта.

В одно мгновение вся моя симпатия к Эдрику испарилась. Этот танец имел политическую цель. Сначала Друстан прислал мне письмо через Айдена, теперь же – дипломатию через танец.

Музыка сменилась новой мелодией – у фейри она никогда не останавливалась, просто перетекала из одной в другую – и это дало мне отличный повод уйти.

– Благодарю за танец, Лорд Эдрик.

Он хотел что-то добавить, но я уже отошла к столу с напитками и схватила бокал охлаждённого белого вина. Сделала большой глоток и прижала холодное стекло ко лбу.

«Каждая жертва тяжким грузом лежит на нём».

Правда ли? На мне они лежали тяжким uhepjv – это точно.

Тем временем рядом возникла тёмная фигура. Каллен. Его серьёзность сразу выдала: он не откусил ни крошки от яблок. И правильно – он был последним, кто захотел бы потерять контроль.

– Вот, – сказал он, протягивая мне свиток с чёрной печатью.

Я взяла, спрятав в карман платья.

– Что это?

– Первые указы Гектора.

Значит, принц Пустоты тоже выполнял мою просьбу.

– Друстан уже прислал свои.

Каллен одарил меня острым взглядом.

– Для тебя важнее скорость или содержание?

Я покачала головой, чувствуя укол вины.

– Если бы важна была скорость, я уже выбрала бы, и, может быть, Имоджен не держала бы Мистей в руках.

– Это было неизбежно. Даже если бы во главе были Друстан или Гектор, она слишком быстро объявила Аккорд. – Его глаза беспокойно скользили по залу. – Зато теперь мы знаем, с чем имеем дело.

– С хищницей, раздающей подарки?

– Она ставит слишком высокую планку. Поддерживать её будет сложно.

– Фейри тонут в золоте. Разве так трудно продолжать всех подкупать?

– У всего есть предел. Потратишь слишком много на одно – обеднеет другое. Запомни это. – Он снова повернулся ко мне. – К слову, когда ты собираешься выполнить своё обещание?

Понятно, передышки не будет: он снова про шпионаж.

– Значит, скорость для тебя важна?

– Я никогда не говорил, что нет. – Он наклонился ближе. – Завтра ночью?

Я тяжело вздохнула. Каллен был неумолим.

– Ладно.

– Пришли сообщение, где встретиться. – Он чуть склонился в поклоне. – Наслаждайся танцами.

– Ты тоже, – машинально ответила я.

Он покачал головой.

– Никогда.

– Никогда?

Он задержался на миг.

– Почти никогда. – И растворился в толпе.

Бальный зал казался слишком душным, музыка – оглушающей, а танцы – безумными. Лица мелькали в вихре, глаза сияли золотым нектаром. Ещё вчера эти фейри были готовы вспороть друг другу животы, а сегодня – всего в паре шагов от оргии.

– Так это и есть новая принцесса Крови? – Голос за спиной был лёгким, почти девичьим.

Я обернулась – и встретилась с Ровеной и Торином.

По коже побежали мурашки. Алчные до власти наследники Дома Света были последними, с кем я хотела бы сейчас общаться.

– Лорд Торин. Леди Ровена, – сказала я, изо всех сил подавив привычный реверанс служанки.

– Принц и Принцесса, – поправил Торин, уголки его рта опустились.

– Вопрос всё ещё открыт, – ответила я, сжимая ножку бокала. Стекло треснуло в пальцах, и я вскрикнула, когда оно разлетелось на осколки, забрызгав платье вином.

Вокруг смолкли разговоры. Потом раздался пьяный смех.

Жар бросился мне в лицо. Я что, так сильно сжала бокал? Скорее всего, это была очередная особенность моего нового тела – чуть больше силы, чуть больше скорости, чуть больше выносливости.

Я наклонилась, но служанка уже метнулась к нам, смиренно кланяясь и собирая осколки. Вторая тут же вытерла пятно, и в считанные мгновения от происшествия не осталось следа.

Ровена рассмеялась – высокий, пронзительный перелив.

– Какая прелестная манера. Очень… деревенская.

Я слышала и похуже. Натянуто улыбнувшись, сделала вид, будто мы все вместе шутим.

– Да, последствие крестьянского воспитания. Как вам ужин?

Если их и удивила моя выдержка, они не подали виду. Ровена обвила руку вокруг локтя Торина и огляделась по сторонам.

– Приятно видеть, как Мистей наконец-то предаётся веселью. Мне давно не хватало нового развлечения.

Торин склонился к Ровене.

– Ты знаешь, я подарю тебе любое развлечение, какое пожелаешь, – пробормотал он, и его суровое лицо смягчилось, когда он посмотрел на неё.

Она широко улыбнулась и похлопала его по щеке.

– Я знаю, мой милый.

Было странно видеть, как они открыто проявляют нежность друг к другу. В Мистее пары обычно сдержанны на людях – разве что во время белтейнских оргий, которые относились к добродетели Гедонизма, – наверное, потому, что проявлять заботу о ком-то значило выставлять себя под удар. Но Гвенейра говорила, что они действуют как единое целое уже века, и, видимо, им это было всё равно.

Взгляд Ровены снова упал на меня.

– Ты действительно забавное развлечение. Скажи, кого ты поддерживаешь в претензии на трон?

Я не ожидала столь резкого вопроса. Борясь с паникой, что меня примут за глупую, раз у меня нет готового ответа, я вскинула подбородок и сузила глаза, надеясь, что это придаст мне вид надменной принцессы.

– Это моё дело. Больше ничьё.

– О-о, – протянула Ровена, будто восхищённая. – Какой устрашающий фасад ты пытаешься на себя напустить. – Она сжала руку Торина на своём локте. – Разве это не прелестно, дорогой?

Торин смерил меня взглядом, каким смотрят на кучу дохлых мух.

– Было бы куда очаровательнее, если бы новая Принцесса Крови поддерживала Королеву Имоджен.

Я ощутила себя неуклюжей и грубой. Они видели меня насквозь, как и любой, у кого хоть полмозга. Но отступать я не могла.

– Почему я должна?

– Потому что иначе это опасно, – холодно произнёс Торин. Он мог глядеть на Ровену с обожанием, но на меня смотрел так, словно в его глазах не было жизни. – Одна человеческая девчонка не должна говорить голосом целого дома фейри. И одна человеческая девчонка слишком уязвима, если не использует этот голос для правильной цели.

Это была прямая угроза. Пульс стучал в горле, в животе клокотали нервы. Я подняла руку так, чтобы серебряная цепочка блеснула, между нами.

– Какое счастье, что твоя королева объявила Аккорд. И что я больше не человек.

Торин улыбнулся, но улыбка не коснулась его ледяных глаз.

– В темноте случаются странные вещи.

По коже пробежал мороз.

Ровена взглянула на меня сочувственно и прижала голову к его плечу.

– Но ведь вовсе не обязательно, – пропела она своим девичьим голоском. – Времени ещё достаточно.

Я дышала слишком быстро.

– Вы угрожаете мне на ужине, где провозглашается мир?

– Это не угроза, – Ровена ткнулась носом в рукав Торина. Но что же это тогда, она не уточнила.

– Простите, – раздался новый голос. – Полагаю, этот танец принадлежит мне.

Перед глазами возникла сильная рука, на пальце – знакомый золотой перстень. Разрываясь между противоположными импульсами – главным из которых было сбежать от всех и всего – я подняла взгляд на Друстана. Принц Огня выглядел на редкость серьёзным, ожидая, что я приму его предложение.

Кого я меньше всего хотела видеть рядом? Ответ был очевиден. Но я замешкалась – и Друстан наклонился к самому уху:

– За тобой наблюдают, Кенна.

Конечно. Это теперь моя жизнь – быть выставленной напоказ, объектом пересудов и догадок. Я кивнула и вложила ладонь в его, прежде чем повернуться к Ровене и Торину.

– Приятного вечера.

– Пусть твои ночи будут мирными, Принцесса Крови, – отозвался Торин.

Всё внутри было натянуто, как струна, когда Друстан повёл меня на середину зала. Это было другое испытание, но я не хотела его проходить. Танцевать с Друстаном на балу… я ведь мечтала об этом. Иногда даже мечтала, что он явится и спасёт меня, как только что.

Его прикосновение, как всегда, было слишком горячим. Слишком. Толстое золотое кольцо на его пальце нагрелось от жара скрытой в нём магии.

Интересно, казалась ли моя кожа ему холодной? Наверное, да. Никто в Мистее не горел так ярко, как Друстан; на его фоне мы все были словно мёртвые тела.

Танец был медленным и простым. В каком-то смысле это облегчало задачу – я была слишком взволнована для сложных па. Но в другом – ужасно: я вынуждена была смотреть ему в лицо, вместо того чтобы прятать взгляд в пол. На ужине он сидел рядом, но это было не то. Сейчас – слишком близко. Слишком интимно.

Его губы не были сжаты, но и улыбки не было – лишь нейтральное выражение.

– Не слишком приятная беседа у тебя была, – заметил он. – Что они сказали?

– Завуалированные угрозы.

– На какую тему?

– Поддержать Имоджен. Или… встретиться с ужасами во тьме.

– Я удвою патрули вокруг Дома Крови.

«Не надо», – хотелось сказать. Разве мне нужны ещё солдаты Огня, что значило бы – ещё глаза и уши Огня, в моём доме? Но я не могла отказываться от защиты.

– Вероятно, это просто пустые слова.

– Мне было бы спокойнее знать, что ты в безопасности.

Моё дыхание сорвалось.

– Прекрати.

Он посмотрел так, словно хотел спросить – что именно прекратить, хотя прекрасно знал.

Мы разошлись, двигаясь по кругу, ладони прижаты друг к другу, взгляды настороженно сцеплены.

– Ты получила моё письмо? – спросил он.

Я кивнула.

Он явно ждал, что я скажу больше, но язык казался неповоротливым, а превозносить его обещания – те, что он, возможно, и не выполнит, – я не собиралась. Молчание натянулось, между нами, пока он разворачивал меня, его ладонь крепко держала мою талию. Я слишком остро ощущала взгляды, следившие за каждым нашим движением.

– Ты и правда не хочешь говорить со мной? – тихо спросил он. – Ты ведь раньше всегда знала что сказать.

Я вскинула брови. Он серьёзно начинает это сейчас?

– Ты не понимаешь, почему я не хочу с тобой разговаривать?

– Понимаю, но… – он прикусил губу и отпустил её. – Я скучаю по тому, что было, между нами.

Нет. Он не скучал. Не мог скучать, иначе боролся бы за это.

– Ты использовал меня, чтобы подобраться к Дому Земли.

– Кенна. Ты знаешь, что было не только это.

– Правда?

Он нахмурился.

– Ты слишком дурного обо мне мнения.

– Да. – Я сказала прямо. – Но ты заслужил это мнение.

– Из-за того, что я рассказал Осрику о тебе? Я пытался спасти твою жизнь – и Лары тоже. Ему нужна была причина признать вас безвредными.

Мы действительно будем это обсуждать? Танцпол был для этого худшим местом, но, наверное, он понимал: в одиночестве я избегала бы его. Музыка хотя бы прикрывала наши слова, да и все вокруг были слишком пьяны, чтобы слушать.

Я смотрела на его красивое лицо, вспоминая, каким безучастным оно было, когда меня тащили мимо. Он причинил это, пусть и не желал. Осрик жаждал смерти в ту ночь, и королю хватало малейшего предлога, чтобы её даровать.

Но это ведь не было настоящей причиной моей ярости. Да, я горела от того, что Друстан выдал нашу хитрость. Но я могла понять – возможно, это было сделано во благо. Меньшее из зол, как он сам наверняка считал. Лучше быть названными жуликами, чем изменниками.

– Ты помнишь, что было до этого? – спросила я. – Помнишь, почему Осрик вдруг обратил на нас внимание?

Его челюсть напряглась, и он отвёл взгляд. Конечно, помнил.

– Потому что мы оплакивали Селвина, – прошептала я. – Потому что ты убил его.

– Это не я его убил. Это Осрик.

Из груди вырвался рваный звук.

– Нет. Это сделал ты. Он нарушил нейтралитет ради тебя, дал тебе солдат, а ты в обмен выдал его Осрику. Ты сам толкнул его в пламя магии.

Друстан метнул в меня гневный взгляд, но всё же вёл танец уверенно, плавно, и это бесило меня ещё больше.

– Ты знаешь, почему я так поступил, Кенна. Не притворяйся, будто не понимаешь.

Я прикусила губу так, что почти почувствовала вкус крови.

– Это не делает поступок правильным.

– Возможно. Но и неправильным – тоже. Я сделал выбор, который спас больше всего жизней.

– Ты сделал выбор, чтобы спасти себя.

– Две вещи могут быть верны одновременно. – Воздух вокруг него задрожал, и одна из кос, стягивавших волосы, вспыхнула огнём. – Но признай, почему ты на самом деле злишься. Не только из-за того, что случилось с Селвином. А потому что, по твоей же логике, его кровь и на твоих руках.

Слова ударили, как пощёчина. Я застыла, и его движение приблизило его так близко, что наши тела почти соприкоснулись. Он не отстранился.

– Будь ты проклят, – тихо прошептала я, чувствуя жгучие слёзы. Потому что он был прав.

– Я и так уже проклят, Кенна. Как бы ни считали это люди, мои грехи давно перевалили через черту прощения. – Он покачал головой. – Но это Мистей, а не твоя бедненькая деревенька. Здесь всё не так просто. Ничто не бывает простым.

Пары кружились вокруг нас. Мы стояли, как остров среди моря, застывшие в тяге и отталкивании этой общей муки. Принятые решения и выброшенная любовь, его жажда власти и мои разбитые иллюзии. Мы оба шли сюда по чужим трупам.

Я не могла простить его… потому что не могла простить себя.

– Нельзя принадлежать сразу двум мирам, – сказал он, поднимая руку и обнимая ладонью мою щёку. – Если будешь цепляться за оба, разорвёт пополам.

Я на миг закрыла глаза. Как же мерзко, что именно так – на равных, на людях – он наконец коснулся меня. Снаружи всё выглядело как в сказке, какие рассказывала мне мама: смертная, ставшая принцессой фейри, пришла на бал и танцует в объятиях своего принца.

Только сказки не говорили, сколько должно умереть, чтобы такое стало возможным.

– А если я никогда тебя не прощу? – спросила я, давя ком в горле.

Он пожал плечами, устало глядя на меня:

– Тогда и не прощай. Но принимай решения по причинам повесомее, чем желание мне насолить.

Слова впились в сердце колючкой.

– Нам нужно найти способ работать вместе, – продолжил он. – Даже если ты меня ненавидишь. Даже если нам обоим будет больно. У принцессы нет роскоши выбирать исходя из личных чувств.

Над нами струнные выводили тоскливую мелодию. Благородные фейри кружились, обнимая друг друга в безукоризненном ритме. Мой любовник смотрел на меня, и в его глазах дрожал отсвет белтейнского костра.

Он и прав, и неправ обо мне. Прав в своей неправоте, или неправ в своей правоте. Может быть, в этом и был его смысл – что простых ответов не существует. Люди могут позволить себе мыслить чёрно-белыми категориями, но фейри живут в серой зоне.

Его ладонь сползла с моей щеки на плечо – словно он не хотел переставать касаться меня.

Я сбросила его руку.

– Я буду работать с тобой в рамках союза, – сказала я. – Но не обещаю, что мы будем сходиться во всём, и не гарантирую тебе своей поддержки. Обещаю лишь одно: ни одно моё решение не будет приниматься из-за… нашей личной истории.

Он кивнул:

– Справедливо.

Удары барабанов входили снова, загоняя танец в более оживлённое русло. Он отступил, и воздух остыл. На миг мне даже не хватило этой волшебной жары.

Друстан поклонился:

– Всегда рад. – Он отвернулся и вскоре уже танцевал с новой партнёршей, смеясь и наклоняясь, чтобы шепнуть ей что-то на ухо.

Я подошла за вином – на этот раз осторожнее, чтобы не сжать бокал слишком сильно. Потом отошла к краю грота и оттуда смотрела, какие союзы ткутся сегодня и какие обещания дают под прикрытием музыки. Друстан плясал с дамой из Дома Света, Гектор – с дамой из Дома Земли. Каллена нигде не было видно – наверняка проворачивал что-нибудь тайное в тенях. Вокруг Имоджен сгрудились фейри из Домов Света, Иллюзий и Земли, а Торин с Ровеной посылали частые взгляды то в сторону Гвенейры, то в мою. Гвенейра говорила с Ларой, и циничная часть меня гадала, какой у неё интерес подбираться поближе к единственной другой фейри Крови.

Музыка, смех, мерцающий блеск – всё это плыло по поверхности, такое же неосязаемое, как пена на пруду. Под этой поверхностью, в тёмной тиши и тонких просветах между словами, уже приходили в движение перемены.

Я почувствовала нарастающую тревогу ускользающего шанса. Что я делаю – пью в одиночестве в углу? Какие ходы готовлю к грядущей партии? У меня было куда меньше власти, чем у остальных глав домов, – значит, мне нужно быть в разы более дерзкой, чтобы это компенсировать.

Осушив бокал, я поставила его на поднос проходившего мимо слуги и поспешила к помосту, пока не передумала. Когда я поднялась по ступеням, фейри, кружащие поблизости, сбавили шаг и повернули головы.

Я встала на платформе перед всем Мистеем, с бешено бьющимся пульсом и потеющей от нервов кожей.

– Дом Крови возрождён, – объявила я. Голос, конечно, не мог заполнить весь грот, но слухи Мистея сделают остальное. – Мы ищем новых членов.

По толпе прокатились изумлённые шёпоты. Большинство танцующих и вовсе остановились, даже скрипка запнулась и умолкла.

Имоджен смотрела на меня прищурившись. Я встретила её взгляд и вскинула подбородок, вообразив корону на собственном челе. Не осриковскую – тяжёлую и жестокую, – а такую, ради которой приходится держать голову выше, чтобы оказаться достойной её веса.

– Слишком многие из вас страдают под властью тиранов, – продолжила я, не отводя взгляда от Имоджен. – Дом Крови будет другим. Если вам не безопасно там, где вы живёте, – присоединяйтесь к нам. Если вы ненавидите своих господ – приходите к нам. Если вам нужна свобода, побег или новый старт – приходите к нам. Независимо от дома, от вида, от магии: если вы хотите новый дом, он будет у вас.

На большее меня не хватало. Я не Друстан, у меня нет избыточного обаяния и запасов безупречных слов, чтобы покорять сердца. И прежде, чем я успела испортить то, что уже сказала, я ухватила юбки, подняв их, чтобы не цеплять ступени, и спустилась.

Мгновение – всё было неподвижно и тихо. Затем музыка вновь набрала силу, фейри снова закружились, смех и блёстки снова всё накрыли, замазывая правду красивой мишурой.

На поверхности не изменилось ничего. Но теперь на меня косились краем глаза – и внимательнее всех смотрели слуги. Я улыбнулась, ощутив хмельное головокружение от триумфа. Было слишком рано судить, какие перемены принесут эти слова, но, по крайней мере, теперь все знали правду.

Дом Крови вошёл в игру – и играть я собиралась по своим правилам.

Глава 12

Утром меня разбудил стук. Я была выжата после поздней ночи и с трудом поднялась, но сонная пелена слетела, когда я открыла дверь и увидела на пороге улыбающуюся Триану.

– Они пришли, – её руки двигались стремительно, полные возбуждения.

– Другие люди?

Она кивнула. – И фейри из других домов. Они хотят служить здесь.

Сердце взлетело. Моя речь вчера вечером достигла нужных ушей, и Дом Крови вот-вот должен был наполниться новыми обитателями.

– Я спущусь через пару минут.

Я натянула красное платье, перехватив его поясом из железно-серой ткани, наскоро переплела косу, которая растрепалась за ночь, и пошла будить Лару. С трудом убедила её пойти со мной.

– Для всего этого слишком рано, – проворчала она, когда мы спускались по лестнице.

– Нет, как раз вовремя, – я не могла перестать улыбаться. – Люди действительно пришли.

Её лицо смягчилось.

– Это была хорошая речь. Дерзкая. Имоджен выглядела готовой всадить тебе нож в спину за то, что ты отобрала внимание на её празднике.

– Вот именно поэтому и нужно было. Если все будут продолжать вести себя так, будто это её Аккорд, её праздник, её замысел, значит, она уже победила.

– Ни одна принцесса ещё не пыталась вербовать себе сторонников. Фейри относятся к верности дому серьёзно. Гвенейра сказала, что уговаривать кого-то переметнуться – самое шокирующее, что ты могла сделать.

– Ты знакома с Гвенейрой? – спросила я. – Я никогда не слышала, чтобы ты о ней говорила, а вчера вы выглядели почти подругами.

– Я решила быть стратегичнее и начать искать для нас союзников, – Лара чуть смутилась от признания, что тоже занялась политикой. – Поскольку она входит в твой совет и борется за власть в Доме Света, я подумала, что это хорошее начало.

Я расплылась в улыбке. – Лара, это чудесно.

– Посмотрим, выйдет ли из меня толк. Но Гвенейре было интересно услышать мои взгляды на Дом Земли. Когда она узнала, что я плохо знаю историю других успешных переворотов, пообещала прислать книги.

– Так ты станешь моей политической советницей?

Она скривилась в легкой улыбке. – Я не имею ни малейшего представления, что делаю.

– А думаешь, я знаю?

– Но Гвенейра мне пока нравится, – добавила Лара, когда мы дошли до нижнего этажа. – Она спокойная и рассудительная. Надеюсь, она получит власть в Доме Света.

Трудно было представить себе рассудительного фейри Света, но их любимой добродетелью была дисциплина, и они якобы дорожили справедливостью. Опасность же заключалась в том, что худшие из них – такие, как принц Роланд, – сами определяли, что есть справедливость.

Дверь была распахнута, и в дом врывался гул голосов. Мод и Триана стояли в проёме, то переговариваясь, то перебрасываясь жестами с людьми снаружи. Увидев меня, Триана широко улыбнулась.

Мод улыбалась не так охотно, но выглядела всё же живее, чем в первый день. Она кивнула мне, потом показала жестом число: сто семнадцать. И ткнула наружу.

Столько человек? Я едва могла в это поверить.

И правда, холл был полон. Около восьмидесяти – люди, от малышей до стариков; я заметила друга Мод, Бруно, который, похоже, смягчился в своих взглядах, а также других знакомых по мастерским. Остальные – в основном Низшие фейри, но в самом конце толпились пятеро Благородных, смущённо озираясь. Их одежда выдавала членов Дома Земли, и Лара тихо ахнула, узнав их, а затем помахала рукой.

– Ты их знаешь? – спросила я.

Она кивнула. – Эти трое подростков – были друзьями Селвина. А двое старших фейри часто бросали вызов Ориане по поводу нейтралитета.

Перебежчики из Дома Земли, пришедшие нарушить древние традиции ради меня.

Я выступила вперёд, а Лара встала рядом.

– Добро пожаловать в Дом Крови, – громко сказала я. – Я – принцесса Кенна, и я рада, что вы пришли.

Низшие фейри выглядели не менее нервными, чем люди, бросая быстрые взгляды через плечо, будто в любую минуту ожидали кары. Измена дому каралась жестоко, и я должна была как можно скорее заявить на них права от имени Дома Крови.

Я прикинула на глаз: почти равное число бывших из Домов Земли, Света и Иллюзий. Большинство земных я знала хотя бы в лицо. Но слуги всегда были в движении, и с тех пор, как моя жизнь крутилась вокруг Лары, у меня не было таких тесных связей, как у поваров и уборщиков.

– Это моя доверенная советница, леди Лара, – продолжила я. – Вы можете найти убежище в Доме Крови на столько, сколько захотите. Но вы должны принести клятву верности не только мне, но и всем людям и фейри, что живут под этой крышей. Мы маленький дом, и здесь должно быть безопасно для всех.

Асраи из Дома Света стояла почти впереди. Её глаза сияли, словно солнце, руки сплетены на груди. Сквозь этот ослепительный свет трудно было что-то разобрать, но мне показалось, что она плачет.

Меня пробрало. Доверять Низшим из Света и Иллюзий будет тяжело. Они пришли искать приют, но кто даст гарантию, что они не шпионы? И всё же, если не рискнуть, Дом никогда не вырастет.

Я могла хотя бы проявить осторожность.

– Я хочу поговорить с каждым из вас, – сказала я. – Чтобы понять, почему вы хотите вступить в дом и чем готовы заниматься здесь. Станьте, пожалуйста, в очередь.

Они послушались, хотя многие выглядели готовыми сбежать.

Дай мне знать, если кто-то чужой приблизится, – мысленно приказала я Осколку Крови. Он загудел в ответ. Я поручила Мод и Триане управлять очередью, а сама с Ларой уселась в маленькой комнате неподалёку и начала собеседования.

С людьми было просто. Я не собиралась выспрашивать причины. Имя, родина, хотят ли они покинуть Мистей, когда я смогу устроить вывоз. Почти все отвечали «да», хотя кое-кто повторял опасения Мод – что в родных деревнях их не примут. Я заверила, что они не будут обязаны работать слугами и смогут отдыхать, пока мы не решим, что делать дальше.

Закончив с людьми, я мысленно связала их с домом – и перешла к Низшим.

Первыми вошли дриада и брауни из Дома Земли. Они пришли, чтобы следовать за Ларой. Дриада, Надин, когда-то училась у Элоди и предложила свои услуги в качестве старшей служанки.

Мы с Ларой отослали их, чтобы обсудить между собой и задать пример остальным. Но обсуждать оказалось нечего. Мы знали их и понимали, что нам крайне нужен управляющий, чтобы справляться с растущим домом. Я закрыла глаза и призвала Осколок Крови, даруя им защиту.