Текст книги "Кулаком и добрым словом (СИ)"

Автор книги: Самат Сейтимбетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

– Я могла бы растянуть его, заставив замереть жизнь повсюду, – просто ответила Ордалия, – но зачем? Чем больше боги вмешиваются в жизнь живых, тем чаще живые обращаются к ним за помощью. Как с героями, которых осаждают просьбами живые.

– Мы защищаем живых, – парировал Бранд.

Боги обычно предпочитали доносить свою волю через Чемпионов и высших жрецов либо снисходили индивидуально до живых, получавших сообщения, мол, божество услышало вас. Могли они и воплощаться телесно, конструируя себе тела с любым обликом и возможностями, но делали это крайне неохотно и редко.

Теперь, после попыток решить тайну хозяина подземелья, Бранд смутно догадывался, что это как-то связано с разницей в мане, между обычной и небесной. Только боги и все с ними связанное функционировало, если можно так выразиться, не на мане, а на Вере, и, стало быть, имелась разница. Недостаточная плотность Веры? Вроде как самому Бранду спускаться все ниже в Провал или на дно морское – не выжить просто так.

– Ты хочешь сказать, что мы их не защищаем? – притворно изумилась Ордалия.

В прошлую их встречу она была ослепительной красавицей, самим воплощением жизни, с такой Харизмой, что, казалось, воздух вокруг потрескивал, устремляясь к ней и только к ней. Пускай богиня явилась лишь выразить свою благодарность за спасение живых, но все равно Бранд не устоял бы без Особенностей. В этот раз ничего такого не наблюдалось, но Бранд не терял бдительности или подозрительности, неважно.

Вся эта история изначально дурно попахивала, но теперь она просто смердела владыками Бездны и богами.

– Не хочу, а уже сказал, – грубо ответил Бранд. – Боги ощущают и знают то, что происходит с верующими в них. Богиня-покровительница Стордора не знала, что происходит здесь?

– Знала, – ответила Ордалия.

В беседе их наступила пауза и, словно спала стена скрывающего заклинания, ворвались звуки жизни вокруг. Возгласы, беседы, клекотание Лианы, отдаленное всхрапывание лошадей и мычание коров. Стук топоров и забиваемых в камень клиньев. Бранд понял, что сосредотачивался лишь на беседе и Ордалии, а теперь позволил себе расслабиться на мгновение, сам не осознавая того.

Собрался, ощущая сильнейшее желание стукнуть богиню. Ударить со всей силы в этот мягкий живот, чтобы она согнулась и не могла выпрямиться, хватала ртом воздух и не могла вдохнуть, ощутила хотя бы отдаленную тень тени тех страданий, что пережили живые, когда демоны и омонстревшее зверье хлынули в их дома.

– Ты думаешь, я не страдала?! – воскликнула Ордалия. – И нет, я не читаю твои мысли, ты же не веришь в меня!

Вот еще доказательство, что не стоит связываться с богами, раз они могут манипулировать тобой через Веру, подумал Бранд в неизвестно какой уже раз. Ордалия не отреагировала, возможно и правда не читала мысли или делала вид, чтобы Бранд расслабился и раскрылся.

Зачем раскрылся? Непонятно и поэтому стоило сохранять подозрительность.

– Страдали, но не помогли? – спросил Бранд, делая вид, что удивлен.

На самом деле нет, конечно. Он уже давно пришел к выводу, что живые для богов лишь мясо, игрушки для развлечений и источник Веры. Не то, чтобы он стал затевать из-за этого с ними войну, просто окончательно укрепился в мысли не верить.

– Потому что моя помощь убила бы еще больше живых, – ответила Ордалия, на лице которой отражалось искренние мука и страдание. – Поэтому я искала встречи с тобой, Бранд, просила приехать сюда, решила, что должна объяснить тому, кто спас живых вместо меня.

Бранд, разумеется, не стал спешить и верить ее словам, но и возражать тоже не стал.

– Я знаю, что ты не веришь моим словам, – продолжала Ордалия.

И та легкость, с которой она читала Бранда, наводила на дополнительные подозрения.

– Разумеется, – ответил Бранд, складывая руки за спиной, – ведь воплотиться можно было где угодно.

– Да, это не единственная причина, – ответила Ордалия. – Мои служители вручат тебе книгу, прошу, Бранд, прочитай ее. Ты же пользовался перчаткой, которую благословил мой брат? Представь себе, что это такая же перчатка, только книга.

Бранд издал неопределенный звук, не зная, что и думать о происходящем.

– Ты спас живых, и я должна тебе, – просто сказала Ордалия.

Бранд знал, что никогда не спросит этого долга и Ордалия знала, что он знает, но все равно сказала.

– Я отдам этот долг, не тебе, но тем, кто дорог тебе и стране. Благословение мое раскинется над Стордором и королевство вернется к былой мощи и процветанию, помимо прошлой помощи с тем, чтобы сохранить единство страны.

Скрытая помощь Ордалии кое-что объясняла в событиях последних месяцев, но именно кое-что. Объяснение не снимало проблемы и просто вины, ибо говорить "мы, боги, защищаем всех живых", а потом не защищать? Не просто лицемерие, а божественное лицемерие.

– А я взамен должен буду прочесть книгу?

– Ты можешь не брать ее, – покачала головой Ордалия, – ведь живым дарована свобода выбора. И именно с ней связано мое невмешательство.

– То есть живые добровольно выбрали прорывы? – не скрывая сарказма, спросил Бранд.

– Нет. Когда-то давно было заключено великое соглашение между Бездной и богами, чтобы наши противоречия не уничтожили весь мир и нас вместе с ним. Никто из нас не мог просто так являться в мир живых в своем истинном облике, лишь по призыву обитателей – так появились демонологи и профессии Чемпионов. Для взаимодействия с живыми им была дарована Система.

– Ее создали боги?

– Боги и Бездна – вместе, – уточнила Ордалия.

– В своем истинном облике, – задумчиво повторил Бранд. – То есть можно являться в ином?

– Да, таком, что не разрушит мир.

– Странно, что демолорды не занимаются таким же.

– Занимаются, но не чаще нас, богов. Кем, по-твоему, был Обольститель? – с печалью в голосе спросила Ордалия.

Бранд сдержал ярость и гнев, напомнил себе, что все это могло быть лишь уловкой, дабы отвести гнев от себя и перенаправить его на Бездну. В то же время, эти слова объясняли многое, слишком многое, чтобы быть правдой.

– Он мог покорить мир живых.

– Да и мы готовились вмешаться, – кивнула Ордалия, – раз уж получили на это право, но не успели.

Вот теперь в Бранде вспыхнул гнев, плотина спокойствия опасно затрещала.

– Разве стал бы ты, Бранд, сидеть и ждать помощи от богов, уповая на них? – спросила Ордалия.

Гнев стих так же быстро, как появился. Богиня была права, в жизни Кулак не стал бы ждать их вмешательства. Но это не отменяло самого факта случившегося – опять же, если верить Ордалии на слово, напомнил себе Бранд.

– По договору, явление в мире живых в истинном облике или таком, который угрожал бы его существованию, дает другой стороне право на вмешательство и нейтрализацию, – продолжала Ордалия. – Если бы я вмешалась в происходящее внутри Стордора и других странах, демолорды могли бы просто явиться в мир живых, не будучи скованны ограничениями.

– Да, это было бы плохо, – помрачнел Бранд.

Никто не смог бы остановить их, разве что драконы или сами боги и в этой битве легко могла бы сгинуть пара материков. Понимание, впрочем, не означало принятия и согласия со случившимся.

– Но можно было послать откровение жрецам.

– Можно было, – не стала возражать Ордалия. – Но едва я начала бы прямо указывать живым, как демоны получили бы право прямо влиять на разумы других живых.

– Не проще было бы запретить вообще вмешиваться?

– Проще, но тогда живые не смогли бы выбрать победителя, который получил бы весь мир, не разрушая его. Поэтому живым была дарована свобода выбора, возможность выбрать бога и молиться ему, без возможности демонам взамен нашептывать в ухо кому-то другому. Или возможность призывать демонов – без вмешательства богов.

– Поэтому вы не вмешались у Провала?

– Только потом, когда три демолорда начали угрожать существованию мира. Для снижения воздействия, наши миры и мир живых отделены барьерами, но демолорды сломали его и так родился Провал.

– Почему они тогда не вышли оттуда и не захватили весь мир, раз могут?

– Были заключены дополнительные соглашения к договору. У демонов есть шанс победить и вырваться, но и у живых есть шанс защитить себя и устоять.

Особенно благодаря Вере, подумал Бранд, количество которых сразу резко скакнуло вверх. Все это изрядно смахивало на договорные поединки, которыми развлекали публику бродячие артисты, но вслух такого Бранд, конечно, не сказал. Все эти рассказы про невозможность вмешательства тоже выглядели не самым лучшим образом, мягко говоря.

– Конечно, я могла бы отправить сообщение своим высшим жрецам и чемпионам, – опять без труда Ордалия уловила направление мыслей Бранда. – Демоны сообщили бы хозяину подземелий и прорывы начались бы повсюду, именно прорывы, как в Альбанде, ибо к ним успели бы подготовиться.

В этом была своя доля правды, но оправдывать невмешательство, тем, что мол погибло меньше живых? Слышать такое от богини жизни и лечения?!

– А так как предупреждал я, то это все относилось к ситуации – выбор и действия живых.

– Да, – кивнула Ордалия.

– А как насчет свободы выбора в момент рождения? – спросил Бранд. – Например, не участвовать во всем этом? Не наращивать Атрибуты, не получать Проклятий, не подвергаться деградации?

– Живые тоже угрожали и угрожают существованию мира, – неохотно ответила Ордалия после очень долгой паузы.

– Что-то не замечал такого.

– Потому что система работает. Вот, например ты, Бранд, ты и твоя Выносливость.

– Что с ней?

– Она очень высока, поэтому ты до сих пор полон сил и энергии, любишь женщин и действуешь, как в молодости, хотя возрастом и внешней оболочкой тела уже старик. С твоей Выносливостью, Бранд, ты мог бы жить тысячу лет и всю эту тысячу лет оставаться полным сил и энергии. Представляешь, сколько потомков ты породил бы за это время и каких уровней достиг за эту тысячу лет?! А значит, Выносливость твоя стала бы еще выше, и ты прожил бы еще дольше и поднялся бы еще выше! Одним ударом кулака мог бы сломать весь мир! Мир, населенный исключительно твоими потомками, сто раз правнуками.

Или размазать Бездну тонким слоем и навсегда избавиться от нее, подумал Бранд. А может подняться в небеса и стащить с них богов, которые забыли о своих обязанностях и их тоже размазать тонким слоем. Опять Бранд понимал, о чем говорит Ордалия, видел реальные опасности безудержного повышения уровней, но понимал не означало, что он принимал это объяснение или был с ним согласен.

– Ограничения, значит, – сказал он. – Проклятие – чтобы не росли слишком быстро, Деградация, чтобы не успевали вырасти до мощи, способной сломать мир.

А также не угрожали самим богам и владыкам Бездны.

– Средний уровень живых растет, медленно, но верно, – возразила Ордалия. – В один прекрасный день живые станут рождаться сразу с сотым уровнем, затем с двухсотым и так далее. Но медленный рост не опасен для мира, а стало быть, и для всех живых, демонов и богов. Мир становится прочнее за это время.

– Растет, – хмыкнул Бранд, – ну теперь-то вниз пойдет, со взорванными подземельями.

Просить о помощи с ними или о раскрытии секретов не стал. Одно дело, когда Ордалия сама добровольно предлагала помощь и объяснения, и другое, если бы Бранд пошел просить о них.

– Но это уже наши дела, дела живых и наш свободный выбор, что делать дальше.

– Благодарю тебя, Бранд, за то, что ты выслушал и понял, – ответила Ордалия, словно и не заметив сарказма в его голосе. – Я знаю, что никогда не согласишься, но все же повторю то, что говорила в нашу прошлую встречу. Ты спас столько живых за свою жизнь, что тебе достаточно произнести лишь слово и ты станешь моим Чемпионом, а после смерти возглавишь мою небесную дружину.

– И я произнесу это слово – нет, – ответил Бранд.

Богиня лишь улыбнулась, словно бабушка непутевому внуку и затем просто растворилась в воздухе. Бранд тихо выдохнул, ослабляя концентрацию и возвращаясь в мир живых, с его звуками, запахами, цветами и смертями.

К нему уже торопился Гвинт Альдос, прижимающий к груди футляр – по размеру книги.

Глава 46

27 день 10 месяца 879 года, Амары

Хлопнуло и появился король Гатар, в сопровождении первого советника, барона Отсона Давади и главы Тайной Канцелярии, Таранда Норма, а также нескольких гвардейцев и старшего мага-портальщика Офларда Дольтерса. Самый высокоуровневый из оставшихся магов-портальщиков, Офлард выглядел изможденным, но в то же время довольным, наверняка поднял еще пару уровней профессии с этими поездками мимо портальной сети.

Марена поспешила навстречу мужу-королю, боднула его головой в живот.

– Я скучала, – призналась она.

– Я тоже, – ответил Гатар и тут же сменил тему. – Заглянули в Таркент, с Ираниэль все в порядке, хотя она ужасно зла, что ты не взяла ее с собой!

Что-то в его словах было не так, словно он – не врал, но недоговаривал точно.

Громкие хлопки с другой стороны этого небольшого пограничного селения – прибыл король Дарнии, Дариус Двенадцатый, со свитой. Бранд отвлекся, всмотрелся, но Ролло нигде не было видно. Или миссия еще не закончилась, или отбыл сразу на юг Кирфа, завершать там миссию, которую ему поручила Серкана. Судя по тому, что он отвлекся от нее на пару месяцев, дабы помочь здесь, спешки там особой не было.

Либо, подумал Бранд, событиям здесь, богиня тайн и секретов придавала большее значение.

– С одних переговоров на другие, – улыбнулся Гатар. – Надеюсь, эти пройдут лучше.

– Все плохо? – нахмурилась Марена.

Гатар приобнял ее крепкой ручищей, прижал к себе, и они отправились к дому управителя. Никто не собирался здесь задерживаться, но в то же время, все понимали, что переговоры могут затянуться и надо где-то жить, если не прибегать к портальной сети.

Свита, охрана и питомцы Марены последовали, оживляя пустые улицы.

– С Провалом – хорошо, но вот потом, – Гатар совсем не по-королевски почесал в затылке. – Немного поцапались с королевой Амали, из-за диких земель вокруг Провала. Я-то предлагал туда молодежь орков переселить, мол, степи, да ссоры с кентаврами, будут справные бойцы, если что пойдет не так, сразу ударят по тем, кто полезет из Провала.

– Да-да, ты рассказывал – отличная идея! – в голосе Марены звучали любовь и обожание.

Следовавшие питомцы немедленно начали скрежетать, трубить и хлопать крыльями, Лиана даже сунулась клюнуть Гатара в затылок. Ревнуют, мысленно хохотнул Бранд и тут же посмеялся еще, представив, что питомцы, вместо ревности, начали бы обожать Гатара, как сама Марена, и лезли бы к нему с объятиями и поцелуйчиками.

– А она выступала за мега-деревья и новый лес там, ссылалась на Светлейшую, в общем, дошло до криков и она, кажется, обиделась, уехала на день раньше.

– Ничего, вот-вот уже, в первый день Серканы – свадьба их, там и помиритесь обратно. Только бы Минт чего не учудил, не полез снова к Ираниэль.

– В нынешнем плоском состоянии, – Гатар остановился и нахмурился. – Практически, как королева Амали. М-да.

– Не волнуйся, муж мой, подумаем об этом после переговоров, – проворковала Марена. – Кстати, о них, разве ты не пытался поговорить с Дариусом там, на встрече в Артаве?

– Он вполне резонно указал, что не надо смешивать, там, мы обсуждали Провал, здесь будем обсуждать ситуацию с землей в Стордоре.

Скорее всего, какой-то подвох со стороны старого и опытного Дариуса, но Бранд не стал об этом говорить. Пусть молодежь учится, иначе так и придется утирать им носы до самой старости, да и Гатар вырос в уровнях, не только общих, но и профессии Короля. Вынужденно вырос, конечно, не было времени и возможности сдерживаться в этом быпуре, но, похоже, Гатар и сам это осознавал. Повзрослел внутри, как и Марена.

– Все нормально с Палантором?

– Не совсем, но основную угрозу сбили, благодаря деду.

Гатар подошел ближе и поклонился, сказал без аффектации:

– Мастер Бранд, вы опять спасли нас всех.

Еще раз спасу, утру сопельки с Дарнией, иронизируя над самим собой, подумал Бранд, и все, прочь, сбежать на другой материк.

Барон Давади взмахнул рукой, раскатывая огромную карту Стордора по столу. Нескольким столам, составленным вместе в этом зале на первом этаже дома управителя. Селение оказалось вырезано и сожрано, загажено. За эти месяцы подземная мана выветрилась, конечно, но дома так и стояли пустыми.

На карте Стордора, помимо привычных очертаний и пометок городов, были добавлены очертания области, занятой войсками Дарнии. Словно огромный толстый шип, вонзивший в подбрюшье и не дошедший до сердца страны, Таркента. Территория эта не изменилась, ее занимали войска Дарнии два с половиной месяца назад, когда Бранд и остальные ворвались в Таркент, освободили его и короновали Гатара своей волей. Бранда неоднократно пытались похвалить, мол, если бы не он, так Дарния половину Стордора занимала бы сейчас, но старый герой лишь отмахивался.

– Во время первых переговоров, – сказал Отсон, обводя рукой занятую область, – все еще сохранялась опасность прорывов, возможных ударов и к тому же вы, Ваше Величество, не хотели новой войны.

– Я и сейчас ее не хочу, – сразу ответил Гатар.

– Но переговоры по Провалу завершились, – напомнил барон Давади не столько королю, сколько всем остальным, – и, стало быть, ситуация помощи друг другу против бедствия или Проклятого завершилась. Теперь это между Стордором и Дарнией.

– Вот именно это меня и беспокоит. Новая война практически неизбежна, ведь столько лет тянется эта вражда между двумя королевствами. Кто смог – сбежали, кто не смог неоднократно пыряли вилами в спину войска Дарнии, так?

– И сейчас продолжают, – кивнул Норм.

О том, что Тайная Канцелярия помогает этим отрядам, он опять промолчал, а Гатар не стал спрашивать. Либо не догадывался, либо уже достаточно влез в новую профессию, чтобы понимать – ему выгодны эти отряды. Средство давления на Дарнию, чтобы та охотнее ушла, слухи, неизбежные слухи, что новый король тоже ненавидит Дарнию, и так далее.

– На первых переговорах, – снова напомнил Давади, – об этом тоже шла речь, но Дарния заявила тогда, что не нуждается в нашей помощи.

– Ах да, – скривился Гатар, – точно, граф Итхорн тогда же стол сломал, с криком, мол помощь в изгнании стордорцев с их же земли, это просто неслыханная наглость.

– Все же не понимаю, Ваше Величество, зачем вы так противитесь этой войне? Они заняли наши земли, мы побьем их и прогоним, затем займем их земли, они прогонят нас. Все получат уровни, укрепятся в своей ненависти к соседу.

– Вот именно. Как будто мало было разжигания настроений, «люди – превыше всего», так мы еще и продолжаем эту политику, не просто люди, а стордорцы – превыше всего.

– С Вашим Величеством на троне и Их Величествами королевами, – барон Давади наклонил голову в сторону Марены, – никто не скажет, что в Стордоре люди – превыше всего.

Гатар тоже посмотрел на Марену, слегка беспомощно. Бранд не вдавался сильно в эту историю, но отголоски ее видел постоянно – окружение давило на Гатара, подталкивая к войне. Король пока еще держался, но похоже, весь запас извинений и оправданий закончился, а Дарния все еще стояла на месте и в ус не дула. Указывала на то, что Стордор сам пригласил, обещал земли и чего-то там еще, и мол, теперь все по справедливости.

– Итак, – помрачнел Гатар, – ничего не изменилось с прошлых переговоров?

– Это все моя вина, – призналась Марена.

– Не твоя, а Феолы Три Глаза!

– А, что, – опять встрепенулась задремавшая старая героиня.

– Мы опять обсуждаем Дарнию, наставница. Они не уходят с наших земель.

– Скажите Дариусу, если он хочет на мне жениться, пусть проваливает прочь, – посоветовала Феола и снова задремала.

– Да, ничего не изменилось, – без тени улыбки констатировал барон Давади. – На прошлых переговорах прозвучало то же самое. А король Дариус ответил, что влюблен в героиню Феолу он был полсотни лет назад, а сейчас счастлив в браке и не собирается изменять королеве за четверть Стордора.

– Ну уж четверть, – усомнился вдруг Таранд Норм.

– Все равно это изрядный кусок королевства, который Дарния не хочет отдавать добровольно и у Дариуса есть основания, раз уже наставница королевы Марена настояла на введении войск сюда, так как изначально он не собирался помогать. Да, эта часть тоже звучала на прошлых переговорах. Таким образом, если избегать войны, у нас остаются только уговоры – а они на Дарнию не действуют или международный суд, который мы вполне можем и проиграть. Дело запутанное, но у Дариуса Двенадцатого есть все основания, он не вторгся просто так, чтобы ударить в спину. Либо нужно признавать права Дарнии на эту часть земли, от Ордеи до границы и вокруг, и я, Ваше Величество, сомневаюсь, что это поможет вашей популярности и примирению.

– Да, полыхнет не хуже, чем при Дариусе Восьмом, – поддержал его Норм.

Бранд помнил эту историю, а его прадедушка лично участвовал в тех событиях. Кто-то из вольных земель изнасиловал дочку какого-то аристократа и бежал в драконьи горы, за ним гнались, случайно плюнули на ногу дракону, тот позвал приятелей, прилетел и сжег всех. От разбойников до аристократа с его замком, дружиной и городом, и потом еще громогласно пообещал, мол, если будет пролетать и увидит тут город, сожжет еще десять. Так Стордор ужался и уступил кусочек северных земель. Неурожайный год, два Проклятых, столкновение с Лотонией, и еще там что-то, и Стордор ослаб настолько, что в Дарнии взыграли амбиции.

Дариус Восьмой растряс казну, нанял «демонов войны», подкупил орков и кентавров, залил золотом глаза Алавии, и ударил мощно, по всей южной границе. Начал не просто наступать, а занимать земли, медленно и методично, дабы превратить их в земли Дарнии.

В ответ Стордор поднялся массово, запылали леса и города, поджигаемые самими жителями, лишь бы все это не досталось дарнийцам. Крестьяне кололи их вилами в спину – ну, как умели – обычные жители кидались из засад на дарнийцев и взрывали их вместе с собой. Стордор полностью увел войска из всех других областей, и кузнецы надрывались день и ночь, ремонтируя оружие и броню, выковывая новое. Тарбад протянул руку дружбы, помог и ситуация начала выравниваться. Апофеозом всего этого кровавого безумия, в котором произошло два омонстрения и появились еще трое Проклятых, стало побоище неподалеку от Тешхеда, оставшееся в памяти живых, как «Истребление Нежити».

В битве участвовало две дюжины героев, с обеих сторон, войска пихались локтями и мешали друг другу, от магии горел сам воздух. Убитые восставали нежитью прямо на поле боя, столько маны там было разлито в воздухе, вцеплялись в глотки живым, и в конечном итоге остатки двух войск объединились, чтобы хоть как-то сдержать эту армию нежити – практически единственный случай в истории (не считая войск у Провала) сражения армий Стордора и Дарнии не друг против друга. Сдержали, но и сами полегли там практически все, и еще долго там пылали костры, сжигая тела, чтобы те не поднялись вновь.

Обе страны оказались истощены и война прекратилась сама собой.

– Тогда у нас нет выбора, – вздохнул Гатар. – Начнем переговоры и, если Дариус Двенадцатый не захочет слушать, начнем войну. Как невовремя все это, только-только встали на ноги, зима надвигается, нужно думать, как ее пережить, а не воевать.

Марена посмотрела на Бранда, мол, дед, ты же обещал помочь! Бранд не стал реагировать, так как для срабатывания идеи, пришедшей ему в голову, требовалось, чтобы Дарния сама вылезла вперед с заявлениями. И то, не факт, что все сработало бы – не только Стордор ненавидел Дарнию, но и Дарния в ответ ненавидела Стордор. Могли упереться просто по факту занятия земли нелюбимого соседа, да скорее всего так и было.

Дариус, возможно, тоже не хотел воевать, но и отдавать землю не хотел. Тупик.

– Мартахар Буря говорил, что зима, возможно, будет теплее, чем обычно, – заметил Бранд.

Мысли его опять устремились к драконьим горам и Бранд сердито отогнал их. Не время было предаваться бесплодным раздумьям, если орки двигались скрытно, могли и месяц провести в дороге. Бранд тоже на обратном пути, с глыбой адамантита, половину месяца отсиживался в укрытии, в алмазном теле, лишь по ночам выныривая обратно, чтобы не утратить себя окончательно (и с каждым днем все неохотнее выныривая).

– Нам пригодится даже такая помощь, – констатировал Гатар, поднимаясь.

В свите короля Дариуса Двенадцатого присутствовал и советник Свентус, более того, похоже он снова вернулся к роли приближенного к королю советника, имеющего право нашептывать ему на ухо в любое время. Это было хорошо, повышало шансы Бранда,

– Бранд Алмазный Кулак? – нахмурился Дариус и обернулся к советнику.

– Ролло Скрытник отбыл на север по важному делу и так и не вернулся, – ответил Свентус.

Не вернулся, отметил Бранд, ощущая, как у него сжимается сердце. Пять лет в Благой Тиши не в счет, там он старался не думать о Ролло, хотя и вспоминал его постоянно, бичуя себя в воспоминаниях. Ролло забрался вглубь Провала и Бранд даже не подумал беспокоиться.

Но драконьи горы!

– Это попытка давления силой? – прямо спросил Дариус.

– Нет, – прямо ответил Гатар, вставая напротив, король против короля.

– Я вообще в сторонке посижу, – добавил Бранд, – можете не обращать на меня внимания.

Дариус нахмурился, лихорадочно обдумывая что-то, Гатар отошел в сторону, легко придвинул массивное кресло Марене, сел сам. Бранд тоже уселся в сторонке, как и обещал, извлек из магического кармана футляр, врученный ему жрецом Альдосом в храме Ордалии, и приготовился погрузиться в чтение, вполуха следя за переговорами.

Глава 47

Никаких прямых ловушек на книге не имелось, попыток воздействия и подчинения тоже не ощущалось, да Бранд и не ожидал их, так просто, сохранял бдительность по привычке. Ловушки, удары заклинаниями при прикосновении, это был уровень мелкого демона из Бездны, не богини. Нет, боги действовали по-крупному, и тут Бранд припомнил слова Ордалии во время их встречи.

Живые и свобода выбора.

Вот, стало быть, чего так вились вокруг боги, в то же время не подчиняя напрямую, выжидая добровольного согласия или обращения к ним. Добровольное обращение или хотя бы видимость такового и по договору Бездна уже не может вмешаться, как-то там, неясно как. Но с учетом того, что герой, обратившийся в веру того или иного бога, мог принести им миллионы последователей, ответ бездны вполне мог уничтожить несколько крупных королевств.

– Вот же хитрованы, – хмыкнул под нос Бранд, не сдержавшись.

Гатар выступал с речью, говорил страстно и горячо, но видно было – Дариуса его слова не трогают. Не тот возраст, не те представления о жизни, да и цели другие. Интересно, подумал Бранд, боги так благоволили этой молодежи потому, что знали – те станут правителями и принесут им еще поклонников и веры или из-за близости к самому Кулаку?

Хотя нет, что богам с Бранда? Еще несколько лет и деградация возьмет верх над Особенностью, неизбежно возьмет, ибо не могли боги оставить лазейку, раз уж ограничивали живых. И что тогда останется? Увядающий старик с кучкой былой славы за плечами, нет, на таком веры не поднимешь, в отличие от молодых и энергичных живых правителей.

Да и думать, что все вращается только вокруг тебя – верный путь в Проклятые.

– Вечны лишь боги, – выступил вперед один из советников Дариуса, не Свентус, моложе и наглее. – А договора заключают живые, которые смертны, и точно так же могут умереть и договора.

Бранд раскрыл книгу.

Вначале была только Бездна и ничего, кроме нее. Мана колебалась, колыхалась, слипалась и изменялась и однажды там зародился первый сгусток сознания, в комочке маны, обретшем твердость. Так и повелось с тех пор, что в сгустках маны и живых, содержащих ее, зарождается сознание.

Первые сознания и их порождения – демоны – были кровожадными, да таковыми и остались, ибо мана бездны несет в себе кровожадность, беспорядок, стремлению к уничтожению всего вокруг и возвращению к исходному океану Бездны. В этих столкновениях и конфликтах мана и все вокруг изменялись, сталкивались, превращались в то, что потом стало самим миром.

Однажды нашелся тот, кто сумел вынырнуть из океана Бездны и так и повелось с тех пор, что возвышение стало синонимом улучшения. Чем выше, чем дальше от Бездны, тем меньше кровожадности, тем больше изменения в мане, тем больше жизни и меньше смерти. Воспаривший не прожил долго, его затянули обратно кровожадные сородичи, но начало было положено.

Возвысились другие, начались первые войны бездны не просто на уничтожение, нет, за право быть живыми и не убивать других живых. В этих войнах ковалось знание и изменялись демоны, однажды осознавшие, что они должны оторваться от Бездны, иначе им никогда не измениться до конца. Они собрались и жизнями своими вскормили росток невиданного растения, которое питалось маной Бездны и выдавало взамен нечто иное. Ману, но лишенную кровожадности, безумия, стремления убивать.

– Не может быть, – пробормотал Бранд, едва не заламывая страницу.

Он уже понял, что читает происхождение мира по версии богов, а может и самой Ордалии, наверняка надиктованное ей какому-нибудь высшему жрецу или Чемпиону, нет, записанное ей самой при вселении, да так, чтобы живой ничего не помнил. Затем отдельным, особо избранным кандидатам давали прочесть это, наверняка футляр был запечатан так, что без разрешения самой Ордалии его было не открыть.

Но опять, к чему тогда эта история с храмом и сам Бранд?

– Как уже говорилось, это была помощь, произведенная по просьбе самих правителей Стордора!

– Тогда королем Стордора все еще оставался Джерард Третий.

– Но героиня Феола Три Глаза уже была наставницей будущей королевы Марены?

Бранд покатал в голове мысли о том, что в верованиях дриад, получается, было больше смысла, чем все полагали. Ведь ясно было, он только что прочел о зарождении Перводерева, в очень странной форме.

Дерево быстро росло и набиралось мощи, вплоть до того, что некоторые участки вокруг полностью лишились маны и стали землей. Поднявшиеся на нее лишались маны бездны и возвышались, вступали в битву за существование и падали в ней. Вскоре стало понятно, что победа в этой бесконечной битве невозможна, так как Бездна продолжала порождать кровожадных созданий, стремящихся уничтожить все вокруг.

Те же, кто лишился кровожадности, бились хуже. Мало того, они осознали ценность жизни и не хотели отнимать ее, даже у демонов, и пытались сдерживать врага, не убивая. Пытались ослабить ток маны, чтобы те, кто только возвысился, продолжали сражаться, но все это было тщетно.

Все шло к тому, что вскоре дерево падет и растворится в океане бездны.

Тогда группа самых могущественных возвысившихся приняла решение, и они бросили жребий, разделившись на две части. Одна поднялась по дереву наверх и запечатала путь за собой, сотворив за спиной целый мир, ибо силы их были противоположны уничтожению и несли в себе созидание. Оставшиеся срубили дерево, дабы никто не мог подняться к ушедшим и затем их захлестнула волна маны бездны.