Текст книги "Кулаком и добрым словом (СИ)"

Автор книги: Самат Сейтимбетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Глава 32

17 день 10 месяца 879 года, королевский дворец в Таркенте

Особое благословление Алианны касается вас! Жизнь +25!

Вера +100!

Вы получаете недостаток «Оглушение!»

Вы получаете недостаток «Онемение!»

Вы ощущаете воздействие «Очищения»!

Ваше тело возвращается к своему исходному состоянию, все посторонние включения, яды, организмы будут удалены из организма в ходе очищения.

Ваша Выносливость снижена на 25% до конца Очищения!

Иааиуиэль смотрела на сообщения, едва сдерживаясь от того, чтобы начать лапать себя за грудь на виду у всех. Как же так, билась в ее голове паническая мысль, столько лет и благословений спустя, неужели она лишится того, ради чего терпела все лишения? Снова станет плоской и невзрачной, словно обгорелая деревяшка? Уйдет выразительная выпуклость сверху и снизу, особенно снизу, так привлекавшая Гатара?

– Что с тобой? – стремительно приблизилась Марена. – Неужели они причинили тебе вред? Но ведь они желали только добра!

– Не может быть, – прохрипела Иааиуиэль, не скрывая сарказма.

Пульсирующий комочек плоти внутри ее груди превратился в тяжелый неподвижный камень.

– Да! – Марена словно и не услышала сарказма, словно пребывая в экстазе. – Теперь я могу взять себе еще одного дополнительного питомца!

– Куда еще, – снова прохрипела Иааиуиэль.

Черепаха была еще ничего, благо медленно ползала, но древон – порождение эльфов! Эта мерзкая птица-скальнут, противно орущая в окно и так и норовящая клюнуть Иааиуиэль прямо в грудь! Мастер Бранд, чтоб ему пусто было, еще привез седло и наконечники для клыков древона, в результате пришлось кататься на этом порождении лесов. Прижиматься к Марене было приятно, но древон!

– Что?!

– Что случилось? – навис Гатар зеленой глыбой. – Поверить не могу, что удостоился "плодовитости степи"!

– Да куда еще, – Иааиуиэль схватилась за живот.

Может, в этом дело? В ребенке Гатара, зачатом не иначе как магией, ведь столько лет, столько лет!

– Тебе плохо?! Позвать старшего целителя Цорна! Жреца Больбуса! Стража! Стража!

– Она в смятении, ей плохо, – Марена подошла ближе, задрала платье на Иааиуиэль, коснулась теплыми руками голого живота. – Нет, ей плохо выше!

– Я здесь, я уже здесь! – в зал вбежал Астард, руки его прямо на бегу окутались сиянием.

– Да в порядке я, – голос Иааиуиэль все равно звучал хрипло и простуженно.

Она еще попробовала отпихнуть Марену, но та была сильнее, продолжала прижимать руки к животу. Астард накрыл ладонями голову Иааиуиэль, закрыл ей глаза, словно они играли в "гляделки", как в детстве.

– Что с ней? Что с ней? – встревоженно спросил Гатар.

– Ей страшно, – сообщила Марена.

– Я и сама могу сказать! – огрызнулась Иааиуиэль. – Конечно мне страшно!

Под воздействием света жреца боль в груди уменьшилась. Камень словно шевельнулся, пронзил ее острой болью от головы до пяток.

– Чтобы я еще раз дала коснуться себя хоть одному засранному орку!! – взвыла Иааиуиэль.

Лицо Гатара вытянулось. Марена все еще гладила теплыми ладонями ее живот, но Иааиуиэль было просто не до того.

– О, не волнуйтесь, – приободрил Гатара жрец Больбус и даже, кажется, подмигнул. – Во время родов женщины часто кричат разное, лишь бы убавить боль.

– Родов?

– Родов?!

– РОДОВ?!!!

Жрец откровенно веселился и теперь подмигнул самой Иааиуиэль, нависая над ней и глядя сверху вниз.

– Можете назвать это тренировочными родами, если хотите, только не снизу, а сверху.

Камень в груди шевелился и покачивался, кажется, даже сдвигался. Иааиуиэль представила, что он пойдет по ней вверх, вспомнила ощущения от рвоты после похмелья и ей немедленно стало еще хуже.

– Не хочу-у-у-у!! – взвыла она.

Где-то вдали прокатился крик "Королева рожает! Королева рожает!"

– Стража!! – снова взревел Гатар, словно на поле боя. – Закрыть двери!! Прекратить панику!! Догнать и вернуть героев Ханства!!

– Не надо, – сказал Астард, продолжавший водить ладонями.

Боль вроде стихала, но тут же вспыхивала по новой и усиливалась. Иааиуиэль не было так больно даже в том нападении на окраине Кюстана, где их караван подловили в засаду, а ей самой перебило руки и ногу заклинанием. Особо нетерпеливые тут же ринулись ее насиловать и задержались, подставились под удар.

Но легче от того самой Иааиуиэль не стало.

– Что не надо?! – Гатар, похоже, уже ничего не соображал.

Как, собственно, и сама Иааиуиэль. Внезапно боль схлынула, не до конца, словно уменьшилась наполовину, и Марену выгнуло, она застонала. Взяла себе половину боли, просветлившимся сознанием поняла Иааиуиэль.

– И мне передай! – рявкнул Гатар, тоже понявший. – Мастер Астард! Что происходит? Чего не надо?

Жрец не успел ответить, в зал влетел, едва не споткнувшись Цорн Барнакен, самый высокоуровневый из уцелевших магов-целителей.

– Не надо хватать героев-орков. Мало того, что часть города разнесут, так еще и обиду им зазря причините.

Цорн уже стоял рядом, с рук его сорвалось заклинание и боль стихла, практически до приемлемого состояния.

Вы ощущаете воздействие магии Исцеления!

Недостаток «Сильная боль» временно превращен в Недостаток «Слабая боль»!

Восприятие уменьшено на 33% на 1000 секунд

Интеллект понижен на 33% на 1000 секунд

Марена облегченно выдохнула сквозь стиснутые зубы, упала на пол.

– Не надо было, – сказала Иааиуиэль, приподнимая голову.

Еще одежду снять и ноги раздвинуть и будет прямо полная тренировка родов, вдруг подумала она. Камень шевелился, но боль была приглушена магией.

– Мы же... вместе... как сестры, – пробормотала Марена ошалело, слегка встряхивая головой, – по мужу.

Вместо боли и злости нахлынуло плотское желание, отдаться тут всем сразу, и чтобы ее еще при этом ласкала Марена. Любовь втроем оказалась странной штукой, полной неловких ситуаций, но в то же время странно возбуждающей своей противоестественностью и противностью природе, как сказали бы в ее родном племени.

– Твой ребенок! – воскликнул Гатар.

Мастер Цорн уже разводил руками с растопыренными пальцами, наколдовывая диагностическое заклинание. Пошевелил указательным и средним пальцами, оттопырил их отдельно перед лицом короля.

– Что? – недоуменно спросил Гатар.

– Двойня, говорю, – Цорн встряхнул кистями рук, кивнул Больбусу. – Благодарю вас, коллега. Приступим?

Астард кивнул, и они начали лечить синхронно.

– Двойня, – повторил Гатар с очень глупым лицом. – А вы же говорили...

– Я ничего не говорил наверняка и не исследовал, просто подтвердил факт беременности, – качнул лысеющей головой Цорн, – так как магия на раннем сроке…

Капля пота прокатилась по лицу, сорвалась на одежду Иааиуиэль, а сам целитель плотно стиснул губы и загудел сквозь них. Боль стихла, по телу прокатывались теплые волны, словно ладони Марены вдруг увеличились в несколько раз и гладили, гладили, гладили ее. С каждой волной стихало плотское желание, слабело.

– Так она сейчас родит двойню? – спросил Гатар.

Вот уж воистину мужчины глупеют во всем, что касается размножения, подумала Иааиуиэль без всякого раздражения. Ей было хорошо и тепло, даже камень, ворочающийся в груди, практически ощущался.

– Как я и сказал – тренировочные роды, – весело ответил Астард, вскидывая руку.

– Во время родов так больно?! – вдруг ужаснулась Марена, охватила себя руками и затряслась.

– М-да, возможно я использовал неправильное слово, – озадачился жрец.

– Да что происходит-то?! – вскричал Гатар, хватаясь за волосы.

Было так непривычно видеть его волосатым, но в то же время этот знак новой жизни странным образом успокаивал Иааиуиэль. До сегодняшнего дня. Сейчас он ее раздражал.

– Я рожаю кусок твари, вот чего! – выкрикнула она. – Сейчас, сблевану им прямо на твою волосатую башку!

– Грубо, но верно, – подтвердил Цорн. – Не обращайте внимания, Ваше Величество, королева Ираниэль сейчас испытывает не свои эмоции. О, не надо пугаться, комочек оборотня внутри нее слишком мал, чтобы развить сознание, но так как он несет в себе способности, то все же обладает зачаточными способностями. Зародышем, так сказать, если уж продолжать метафору родов, как вы считаете, мастер Больбус?

– Абсолютно верно, – кивнул тот. – И это моя вина, я должен был догадаться ранее!

– А не догадался, так как ты тупой! – выкрикнула Иааиуиэль. – Недаром же говорят, туп как жрец!

– Не говорят, – возразила Марена, но Астард тут же подал ей знак не возражать, улыбнулся ободряюще.

Иааиуиэль это раздражало, хотелось вцепиться ему зубами в нос и сожрать!

– Держите ее! – выкрикнул Цорн.

Гатар и Марена навалились, успели на мгновение раньше Иааиуиэль, которая взвыла в бессильной злобе, начала лягаться и попробовала их укусить.

– У королевы Ираниэль не могло быть детей, из-за этого кусочка внутри нее, – рассказывал Цорн быстро.

Астард молился беззвучно, Гатар и Марена держали, Иааиуиэль дергалась

– Когда вас благословляли боги? На коронации? Ну вот, благословение дало вам возможность иметь детей.

– Она всегда считала, что это из-за ее, гхм, вольного образа жизни, – сказал Гатар.

– Предатель! – закричала Иааиуиэль и заплакала. – Я отдала тебе себя, а ты!

– Нет-нет, из-за куска оборотня внутри. Проблема в том, что за долгие годы он сросся с ее телом, врос в него, поэтому процесс проходит так болезненно и тяжело! С чего все началось?

– Мартахар Буря благословил ее.

– Воистину он достоин тех легенд, что о нем рассказывают. Нет хуже для тварей, питающихся подземной маной, чем применение божественных умений и благословений, – покачал головой Цорн. – Полагаю, он коснулся королевы и ощутил, понял все то, что мы упустили и осознали только сейчас! Оборотень внутри нее должен был повлиять на детей и исказить их.

– Что?! – лицо Гатара исказилось, словно его самого оглушили благословением.

– Увы, увы, я даже не подумал об этом! Горе мне! Позор на мою лысину! Буря оглушил кусок твари благословением и направил его на выход, образно говоря.

– Это могло убить Ираниэль!

– Возможно, кхм, кхм, он слегка переоценил, кхм, кхм, силы королевы. Любая из героинь, приехавших с ним, уже избавилась бы от излишков.

– У меня не будет сисек!!! И жопы!!! Ты меня разлюбишь!!! – навзрыд взревела Иааиуиэль.

– Конечно же нет! Я всегда буду любить тебя! Любой!

Астард раскрыл глаза и Иааиуиэль словно ударили изнутри. Все начало сокращаться, а камень пошел по горлу, застрял и на несколько секунд ей показалось, что она сейчас задохнется. Затем рванул дальше и вылетел из нее, прямо об пол, так как ее уже перевернули. Вместе с камнем, куском плоти зеленого цвета полились кровь и гной, и кто знает, что еще. Иааиуиэль немедленно сунули под нос зелье исцеления, затем зелье очистки и ее пронесло не только сверху, но и снизу, а затем все повторилось, и она плакала, видя, что стала снова плоской, тощей повсюду.

Единственной выпирающей частью в ней остался живот.

– Покой, покой и еще раз покой, – твердо повторил целитель Цорн Барнакен. – Она потеряла часть умений и Атрибутов, а также избавилась от желаний и эмоций, навеваемых оборотнем. К этому надо привыкнуть.

Все так, подумала Иааиуиэль опечаленно, все так. Она вспомнила Бранда, но внезапно картина его морщинистых рук, старческого тела, вечно недовольного лица вызвало у нее лишь отвращение и неприятие, а не сильнейший выплеск желания отдаться любой ценой. Рука ее снова провела по плоской груди.

– Но как же, ведь съезд правителей уже вот-вот, – растерянно повторил Гатар. – Будут спрашивать, где вы и про переименование Стордора, а я опять не найдусь с ответом.

– Езжайте, – тихо вздохнула Иааиуиэль, – а я здесь останусь, присмотрю.

– Покой, – многозначительно повторил Цорн.

– Да, с нашими королевскими делами покоя не будет, – кивнула Марена, – так что я останусь и присмотрю. Езжай, муж наш, не посрами там Стордор. И скажи всем твердо, что переименования не будет!

В другой раз это растерянно-глуповатое выражение на лице Гатара только позабавило бы Иааиуиэль, но сейчас ей было тоскливо и даже как-то одиноко. То, что ребенок... дети, теперь не пострадают, как-то не радовало. Да и не просила она такого благословения на их свадьбу и коронации. Опять все лезли в ее жизнь, боги, герои, подданные, хотелось закричать и убежать далеко в лес.

– Можно в Алавию съездить, – предложил вдруг Гатар. – Там лес, эльфы, если уж все вернулось к тому, что было прежде?

– Я и раньше их не любила, – мрачно ответила Иааиуиэль, отворачиваясь.

– Покой и положительные эмоции, – сказал Цорн. – Иначе все может закончиться плохо.

Он раскланялся и ушел, не дав просочиться внутрь барону Давади и Норму.

– Да и какой там покой? У Амали с Минтом своих хлопот полон рот, не говоря уже о том, что из Минта правитель, как из нас герои, – добавила Иааиуиэль.

– Ну, вдруг Амали там тоже уже того, забеременела, – развел руками Гатар.

– Почему вдруг? – фыркнула Марена. – Она же писала об этом! И про свою семейную жизнь и проблемы в Алавии!

– Ну, я это... не вникал особо, – смутился Гатар, почесал затылок. – Женские дела, ну мало ли там, какие-то секреты вдруг.

Он окончательно смутился и даже немного покраснел, кажется. Это было так мило, что Иааиуиэль вдруг ощутила прилив нежности и желания, вспомнила все, что было между ней и Гатаром и вдруг ощутила радость. Это были ее желания, не какого-то куска твари и чем она вообще думала, когда приживляла его себе? Ах да, вдруг вспомнила Иааиуиэль – она хотела сделать это назло надоевшим соплеменникам, окончательно провести черту между собой и ими, отрезать себе пути к отступлению. Насладиться прелестями плоти тоже, но как показывал пример Бранда и Светлейшей, куски монстров для этого не требовалось, достаточно было одного желания.

– Давай, Гатар, возьми меня прямо здесь! – Иааиуиэль рванула на себе одежду, вздымая уже несуществующую грудь.

Марена, уловившая ее настрой, припала губами к уху Иааиуиэль, потянула рукой Гатара.

– Не буду мешать торжеству жизни, – пробормотал под нос жрец Астард Больбус, покидая зал.

Глава 33

21 день 10 месяца 879 года, «ничейная» земля вдоль драконьих гор

Горы нависали, давили, пробуждали нехорошие воспоминания. Трава на земле ничейной полосы уже пожухла и увяла, по утрам все вокруг покрывала изморозь. Приближалась зима, но снег еще не выпал и не стукнули настоящие морозы – по словам Мартахара из-за выбросов летом. Мол, жар Бездны, даже в такой опосредованной форме, подогрел все вокруг, насытил воздух маной, облегчив усилия всем магам, кто работал с погодой.

Наступило время прощаться и Бранд подъехал к Мартахару. Дорога продлилась несколько дней, орки не спешили, но и не медлили, лошади их равномерно и ходко неслись по дорогам, демонстрируя, почему породы, выведенные орками, считаются лучшими. На ночь разбивали шатры, извлекали припасы, пели песни, с рассветом вскакивали, быстро собирались и неслись дальше. Как однажды обронила Лана, все это требовалось самому Буре, чтобы настроиться на природу вокруг.

Так вот, раз в день Бранд затевал разговоры о том, что впереди верная смерть, но его не слушали.

– Я знаю, что ты скажешь, – улыбнулся Буря, превращая лицо в мешанину морщин и складок.

Воздух вокруг них словно загустел, отделяя их двоих от остальных. Бранд уже сталкивался с этой Особенностью, "Наедине с природой", с помощью которой Мартахар когда-то поймал его в ловушку, обрушив ярость своей бури. По мнению бардов, все случившееся тогда было очень романтично, и они воспели в песнях и балладах, как всегда, переврав половину.

Если кто там и влюблен был в Бурю, так это другая его ученица, Лана Молния, а не Имрана, добровольно уехавшая с Брандом. На месте сражения Бранда и Бури не выросли цветы, там вообще ничего не росло несколько лет, так смачно они перепахали землю заклинаниями и ударами. И уж точно старый шаман не кланялся ему, признавая достойным соперником, нет, Мартахар заключил его в такой же барьер, обрушил бурю, зная, что Бранд сумеет проломиться наружу, за счет алмазного тела – ведь только одна Особенность могла побить другую.

И к тому моменту, когда Бранд освободился, Бури уже и след простыл. Бранд пожал плечами, вернулся к Имране, ожидавшей неподалеку и да, они любили там друг друга, но не свалили при этом рощу деревьев и не расщепили своими телами мега-дерево, из-за чего дескать на них разгневалась Светлейшая. Бардам зачем-то обязательно нужно было придумывать всяческие глупости, в которые охотно верили обычные живые. Светлейшая просто рассердилась, так что они поехали в Стордор, по дороге встретили уже знакомого Бранду Ролло Скрытника, ну и там как-то само все завертелось и у Бранда появилась команда, ставшая его семьей.

– Ты прав, там впереди меня ждет только смерть, – продолжил Мартахар.

– Так какого же тогда!

– Ты что, не видишь? Это нужно не мне, это нужно им, – старый шаман вскинул иссохшую руку, указывая за пределы барьера, где находились его ученики. – Чтобы сражаться яростнее, думать о степи, а не обо мне.

Бранд сдержал новый гневный возглас, провел рукой по лицу.

– Я знаю, что твое наставничество не удалось, – продолжил Мартахар, – возможно, поэтому ты сейчас испытываешь трудности и твой дух омрачен сомнениями, а сам ты не можешь смириться с моим уходом.

– Почему?

– Потому что герои твоя семья, – ответил Буря. – Ты не искал продолжения себя в детях и учениках и не понимаешь, каково это, и это нормально, Бранд, поверь мне. Боги создали живых во всем их разнообразии как раз затем, чтобы мы были разными. Вели себя по-разному. Чтобы были и камни, и деревья, и степь, и море, и многое другое.

Бранд нахмурился, осмысливая услышанное.

– Поэтому тебе тяжело терять других героев, поэтому по тебе так тяжело ударила потеря твоей команды.

– Ты не знаешь всей истории!

– Лана рассказала мне, – просто ответил Мартахар.

Они помолчали некоторое время.

– Чтобы росло новое, старое должно уйти, – с легкой усмешкой снова заговорил Мартахар. – Тогда ты все сделал правильно, Бранд, отпусти умерших, подари им покой и тебе самому станет легче.

Бранд смотрел на него.

– Узнаю упрямого Кулака, что всегда пробивал себе дорогу через любые препятствия. Может ты и прав и когда мы встретимся после смерти, я поклонюсь тебе и признаю свою неправоту.

– Я не верю в богов, для меня не будет никакого после смерти.

– Зато они верят в тебя, но думаю, ты это и так знаешь, – опять улыбнулся Буря. – Отпусти и не забывай, помни о них, но не казни себя. И не мешай мне помогать моим ученикам. Считай, что я умру как подобает, в поединке.

Такая мысль в голову Бранду не приходила, и он обдумывал ее некоторое время, затем кивнул.

Пятерка героев и Мартахар окончательно скрылись из вида в ущелье, орки ханской сотни синхронно вскинули руки и бухнули кулачищами по груди, аж гул пошел. Бранд слез с лошади, протянул поводья ближайшему орку, тот молча принял. Затем предводитель этого отряда, свирепый и могучий орк из рода Стремительного Буйвола, вскинул руку, и конная лавина помчалась обратно на юг.

Никаких лишних слов, как раз то, что сейчас требовалось Бранду.

Сложив руки за спиной, он медленно зашагал по "ничейной земле", поглядывая вслед стремительно исчезающим оркам. За пределами полосы они разобьют шатры и будут ждать возвращения героев до наступления зимы. Возможно, столкнутся с кочующими троллями, а может и нет, в любом случае, эти зеленые парни и девчонки могли постоять за себя сами.

Герои орков решили не рисковать, так как просто не знали другого пути и начали его с того же ущелья, по которому когда-то спустилась Лана и остальные. Экспедиция Марденуса поступила хитрее, потому что Нимеон Шлем был знаком с драконьими горами – по крайней мере с окрестностями и предгорьями. Они отправились в Занд, наняли корабль, Шлем даже договорился с Разящей, которая частенько сопровождала корабли, плывущие на север, и затем по дороге они свернули и высадились на берег, углубились в горы.

Бранд шагал, размышляя на ходу, ибо думать о хозяине подземелий было проще, чем о словах Бури.

Раньше он не задумывался над этой частью, просто отметил, что Нимеон Шлем выбрал самое трудное место для высадки и проникновения, а Марденус доверился ему. Там, на западе драконьих гор, скалы обрывались прямо в море, вечно бушевали волны, а под водой таились коварные рифы. Ничего такого, что не сумел бы преодолеть умелый одиночка, особенно способный бегать по воде, но целая экспедиция? Они ведь тащили с собой припасы, оборудование, материалы, еду, в конце концов – вряд ли можно было рассчитывать на пропитание охотой в драконьих горах.

Почему там?

Нимеон, будучи родом из Стордора не мог не знать, что самый простой и быстрый путь в горы – с юга. Даже если он опасался, что караван экспедиции разграбят в Вольных Землях, можно было сделать крюк, пройти Бирюзовым Хребтом по владениям Тарбада, проехать дальше в Занд, откуда они и отплывали. Только не плыть, а пересечь полосу нейтральной земли и оказаться в горах. Можно было сделать крюк через Лотонию и зайти с востока, через земли диких кентавров.

Нимеон Шлем боялся разграбления каравана? Чушь и бред! Герою, неспособному защитить экспедицию даже от такого, нечего было делать в драконьих горах! Нимеон Шлем был, конечно, той еще занозой, но назвать его слабым или неумелым? Опять же чушь и бред.

Почему не север?

Бранд дернул щекой, припомнив Лотэйо. Жители северных земель были весьма своеобразны, но те племена, что жили рядом с драконьими горами – так вообще. Но с ними можно было договориться, силу они уважали и понимали, иначе не выжили бы рядом с драконами. Некоторое время их даже нанимали проводниками, во время очередной волны "проникнем в драконьи горы, набьем себе уровней, вынесем драконов", но потом все угасло, когда драконы слетели вниз и ясно дали понять, что нечего тут.

Нимеон хотел скрыть следы проникновения? Тогда не просил бы Разящую. Да и сама постановка вопроса выглядела очередным бредом. В драконьих горах следовало скрываться от их хозяев, а не тех, кто жил вокруг. Но все же, все же, почему? Или в этом не было смысла? Был скрытый смысл, как в их витиеватой недавней поездке до Провала, с петлянием через весь Мойн? Чтобы будущий Бранд ломал голову и восклицал "но ведь по прямой проще!", не принимая во внимание страхов Марены, желание скрыть свои намерения самого Бранда и так далее?

Вопросы, вопросы, вопросы, опять масса вопросов без ответов.

– Карта, тут нужна карта, – пробормотал под нос Бранд и оглянулся.

Приближался уже край ничейной земли. Солнце поднялось и светило слева, отогревая землю, но вокруг все еще оставалось безжизненно. А ведь зверье еще сильнее расплодится в следующем году, вдруг подумал Бранд, теперь, когда столько живых полегло. Больше добычи, еды, опыта, легче расти оставшимся, но пусть об этом болит голова у короля Гатара.

Единой карты драконьих гор не существовало в природе. Драконы ревностно относились к попыткам летать над их землями и Громоптаха спасла только его Особенность, ну и еще может страж попался не такой опытный и высокоуровневый, как те, что прилетели разбираться с Бальбазаром. Стало быть, и Нимеон Шлем не мог по карте вычислить кратчайший путь – куда? Ландшафт в горах тоже менялся постоянно, но неужели Шлем знал, куда идти?

Бранд озадаченно почесал в затылке на ходу. Нет, так-то все сходилось просто идеально: Марденус хотел раскрыть тайну управляемого выращивания кристаллов подземелий, он обратился к Серкане, и та открыла ему не тайну, но место, где он сможет осуществить свой замысел. Но тут же возникал вопрос, а почему другим не открыла? Марденус если и верил в Серкану, то не так истово, как тот же Ролло – с чего бы вдруг богине тайн и секретов снисходить до обычного профессора-кристалловеда? Она хотела раскрыть всем эту тайну? Так прислала бы сообщения жрецам и чемпионам, да, точно, Ролло получил бы послание и уж дальше завертелось бы все.

В пользу этой версии говорило то, что Марденус смог – шесть лет прошло, а у него был кристалл 420-го уровня. От одной мысли чего можно было добиться с таким кристаллом, впору было вырывать седые волосы на голове. Марденус же связался с Бездной и все испортил, но при этом как-то добился того, чего хотел. Если предполагать, что оттуда, с морского побережья, с ревущими волнами и неприступными для обычных живых скалами, было ближе к цели, то следовало допустить, что, во-первых, Марденус знал, где находится эта самая цель, а во-вторых, Нимеон настолько хорошо разбирался в драконьих горах, что составил нужный маршрут.

Бранд лишь вздохнул тяжело, выпуская воздух толчками.

Вполне возможно, что вся эта история с высадкой была лишь очередным тупиком, в которые он постоянно попадал, распутывая данную историю. Изматывающим, бесплодным тупиком, даже не прибавляющим Интеллекта в попытках разгадать тайну. Словно влез в чужую шкуру и занялся не своим делом, вдруг с иронией подумал Бранд. Вернулся к самому себе, избавился от Покрова Тайны, но вел себя, как будто все еще сохранял чужой статус.

Мысль эта развеселила его. Следовало еще раз прошерстить дневники и записи Марденуса, особенно ту часть с высадкой и гибелью Нимеона, посмотреть, не зацепится ли взгляд за что-то еще. Иногда будущий хозяин подземелий пускался в пространные рассуждения, словно хотел выговориться на бумаге, но в основном он все так же делал краткие пометки отвратительным почерком, ничего не объяснял, многое перечеркивал и перескакивал с темы на тему. Контакт с Бездной, например, был описан так:

«Сгдн явлсь дмны. Нвртно. Дурак! Чувствую себя предателем!»

После чего сразу шли рассуждения о свойствах суккуб – в области размножения – и похвалы в адрес Марсеона. Вот и понимай, как хочешь, что там было, как там было. Бранд еще не прошерстил детально эту часть, рассмотрел по верхам, выискивая упоминания Марсеона и, особенно, Бальбазара. Никаких кровожадных возгласов и призывов «убить всех живых» там не наблюдалось, но тут Бранд уже пришел к выводу, что кристалл защитил Марденуса, как защищал его от воздействий самих героев.

Что автоматически приводило к выводу – не знаниями из Бездны Марденус добился цели.

Что опять же могло быть неверным выводом и следовало искать, перепроверять, читать и вникать.

– Надо обязать всех исследователей оставлять после себя подробные записи, – хмыкнул под нос Бранд и тут же поправил сам себя. – Нет, запретить им всем ездить в драконьи горы!

Не было бы поездки, а стало быть, и кристалла, контакта с бездной и всего того безумия, что случилось вокруг. Под эти мысли Бранд шагал и шагал, хотя по меркам обычного живого он скорее несся, как ураган, и впереди показались стены "Изгиба Луары". Словно путешествие по памятным местам, подумал Бранд, только без повторения подвигов.

Ворота все так же были открыты и рядом с ними стоял все тот же голем, а стража играла в кости, с азартными возгласами, монетами, переходящими из рук в руки и прочими делами. Чуть поодаль, в пыли и грязи сидел побирушка, мычал что-то жалостливо, тянул руку. Бранд остановился рядом, швырнул монету, которую нищий ловко поймал на лету, оскалился радостно, показывая, что половина зубов у него отсутствует. Один глаз был выбит и его пересекал шрам, с лысеющей головы торчали жалкие кустики волос.

– Благодарствую, ваше херойство! Выпью за ваше здоровье! – испитым голосом заявил побирушка.

– Знаешь, если тебе нужны были деньги, Ролло, – тихо хохотнул Бранд, – мог бы просто попросить!

Глава 34

– Просто решил проверить, смогу ли тебя обмануть, – ничуть не смутился Ролло, делая какой-то жест рукой.

Стражи у ворот продолжали играть, не обращая на героев внимания.

– Смог, – кивнул Бранд. – Облик натуральный, актерская игра – Громоптах удавился бы от зависти. Взгляд Ветерана тебя не взял, хм.

Он слегка нахмурился, вспоминая прошлое.

– Ты же говорил мне, что Покров Тайны не устоит против пирамиды оценки?

– На тебе не устоит, – ткнул пальцем Ролло, – ведь не ты обладатель Особенности, да еще и не подпитывал ее верой. На мне же – иное дело.

Бранд издал протяжное «хм-м-м-м-м», задумавшись о возможном применении.

– Так как ты меня тогда вычислил? – спросил Ролло, отвлекая его от мыслей и возвращаясь к прежней теме.

– Ты слишком хорош для этой дыры, – объяснил Бранд. – Побираться здесь с 57-м уровнем и демонстрировать такую игру? Тебя давно бы уже приподняли аккуратно за шкирку, чтобы не разлезлась эта старая, вонючая рубаха, и предложили выбор: побираться в крупном городе Стордора или проваливать.

Ролло цокнул с досадой, затем сказал:

– Так никто и не подходил пока.

– Так и ты тут поди первый день сидишь, да? Якобы золотого нет и поэтому войти не можешь? Ну вот. Внутри ты смотрелся бы органичнее, уровень еще поднять, да сделать вид, что профессию тренируешь. Ну или там, не знаю, какой-нибудь грудастой служанкой притвориться, чтобы все смотрели понятно куда.

– Потом аккуратно резать глотки всем, кто решит, что можно взять силой? – спросил Ролло. – Отребья этого не жалко, но возиться лень. А так присел в сторонке, ты сам и пришел.

– Вы могли просто присоединиться к нам.

– Могли, если бы хотели провалить задачу – с учетом честолюбия орков, они бы точно отказались.

– А вы потом могли красться за ними скрытно.

– Так мы и так этим займемся! – хохотнул Ролло, хлопая себя по колену. – Зачем лишние действия?! Эх, Бранд, как мне тебя не хватало все эти годы! Тебя и твоей ворчливости!

– Так оставайся, – предложил Бранд.

Подозрения подозрениями, а все же Скрытник был старым другом и Бранд тоже был рад его видеть.

– Не могу, увы, моя госпожа, да будет славиться ее имя вечно, снова призывает меня. Прослежу за Ланой и Мартахаром...

– Только Ланой, – быстро сказал Бранд.

Скрытник хорош, конечно, но те же драконы видели его, стало быть, Хранитель тоже его увидит.

– Только Ланой, хорошо, – не стал спорить Скрытник. – Так и передам Громоптаху.

– Почему ты согласился? – вдруг спросил Бранд, поддавшись порыву.

– Он упомянул, что ты ему будешь должен – значит, вопрос важен для тебя, очень важен. Обычно все тебе были должны, – объяснил Ролло. – Так что я умолил госпожу об отсрочке и рванул сюда.

– Тебе я тоже буду должен, – кивнул Бранд.

– Да ну, брось, какие счеты между друзьями? Вернусь с Кирфа, сядем, выпьем божественного винца из храма, да решим, что делать дальше, без спешки, Провалов и демолордов с рогами в заднице!

Бранд рассмеялся и хлопнул поднявшегося Ролло по плечу, тот сделал то же самое, затем они обнялись. Бранд посмотрел на стражу, а когда повернулся, то Ролло словно бы исчез. Можно было напрячь Восприятие, обнаружить его, наверняка удалявшегося прочь на максимально возможной в скрытности скорости, но Бранд не стал.

– Пусть дорога твоя будет легка, а враги сильны, – пробормотал он одно из напутствий героев, направляясь к воротам.