Текст книги "Ангелина. Проклятая сила (СИ)"

Автор книги: Салма Кальк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

15. Управа есть на всех

На следующее утро мне никто не сказал ни слова о том, что накануне я вернулась поздно. Кстати, знать не знаю, в котором часу то произошло. Вернулась же? Вот и хорошо. И не выспалась снова, конечно же.

На всех уроках зевала, старалась держаться и не спать, выходило так себе. Еле дотянула до обеда, а пообедав, сразу же отправилась к наставнику. Вдруг он там что-то узнал о моей вчерашней нежити?

О, он узнал.

– Там такое, такое! – Вовка делал страшные глаза и молчал, пока пан Адам говорил о чём-то с Алёной Силантьевной.

– Какое – такое? Или ты только пыль в глаза пустить, а сам и не знаешь ничего? – щурюсь.

– Да скажет пан Адам сейчас, пускай уж сам говорит, – отмахнулся Вовка. – Он же с утра раннего пошёл – и в околоток, и ещё там куда, и всё-всё разузнал.

– Что, Аниолек, хочешь знать, с кем боролась? – пан Адам вошёл и сел рядом на лавку. – Да живёт там близко дурища одна, взялась соседкам помогать, с приворотами да ещё с какими-то богопротивными заговорами – чтоб их мужики, значит, налево не ходили, да чтобы не пили сверх меры. Вот она и повадилась на погост ходить и в могилки дрянь какую-то закапывать, а могильную, значит, землю товаркам своим давать, чтоб те мужикам подкладывали.

– И живы те мужики? – изумляюсь.

Про какую-то похожую дурь я и дома слышала, только дома ж материализм и нет никакой нежити, а может, и есть, да меня бог миловал. Но что некоторые особо одарённые дуры травили мужей всякой гадостью, чтобы те именно что не пили и налево не ходили, я своими ушами слышала. А уж здесь, где существует магия – сам бог велел, да? Но здесь-то оно должно взаправду работать, если магия, разве нет?

– В целом да, только вот здоровы не все, – понимающе кивает пан Адам. – Ибо нечего брать то, что живым не принадлежит.

– Это ж ну, всем ясно? – спрашиваю осторожно.

– И кто же у нас такие «все»? – усмехается он невесело. – Сама видела – даже в приюте вашем, среди образованных, и то такое развели, что только спасаться да некроманта звать. А там, где неграмотные сплошь и рядом? О нежити-то они знают, сказки слыхивали, да вот своими глазами не видали, против той нежити не стояли, а чтоб увести кого не позволить – такого и вовсе не знают. Вот и творят что попало.

– И что же та дурища? Или кто она – ведьма?

– Да какая ведьма, силы магической ни капли в той ведьме, а туда же, – влез Вовка.– Вот и прикидывалась, будто вправду что-то знает. И потревожила тех, у кого в могилках-то рылась.

– Не зря говорят – покой, – вздыхает пан Адам. – Не следует тревожить такие места без нужды.

– Она-то явно считала, что есть у неё нужда, – говорю, – просто так бы не полезла.

– Денег она хотела заработать, – сообщает мне Вовка. – Не просто так же, где-то алтын, где-то пятак, а где-то и серебром могла попросить. И ещё просила бы, да потревожила мужика, две недели тому концы отдавшего, он там, поди, не привык ещё, что там, а не здесь, и сюда его тянуло, вот и вылез, да соратничков себе по соседству нашёл, и ещё бы нашёл кого, да ты их вовремя упокоила, – посмеивается.

– И что теперь будет… с той женщиной? – спрашиваю.

– Спросят с неё, может, штраф какой выпишут, может, на работы какие возьмут, – откликается пан Адам. – Она ж не убила никого, все живы, а целитель из Кузнецовской больницы сказал, что и здоровыми будут. А за то, что нежить породила, взять с неё нечего, нет такого закона.

– Жаль, – вздыхаю. – А то спросили бы её.

– Так и спросят, правда, не сейчас, но попозже, как час её придёт. Той стороны ей не миновать, вот там окажется – и ответит за всё, – пожал плечами пан Адам.

И не раз уже я от него слышала подобное – что возмездие если и не случится явно, в этой жизни, то на той стороне настигнет непременно. Поэтому маги, кто побольше о мире знает, и не обещают попусту, а обещав – исполняют. А не маги, кто поразумнее – тоже. Неразумным же закон не писан, но их и не жаль.

– Можешь считать, что тебе таким образом повезло, Аниолек, увидела удивительное, – посмеивался пан Адам. – Но не боись, на твой век нежити хватит, всякой и разной. Сейчас ступай к себе и спи, маг должен твёрдо стоять на ногах. Кто прицепится – так и скажи, что у тебя сегодня урок такой, я спать велел. А завтра придёшь – будем дальше учиться.

И пошла я, радостная, спать. Всё польза.

Следующая моя нежить была попроще – просто посмертная сущность, почти что даже и не агрессивная. Упокоилась легко. А ещё неделю спустя позвали нас в Хомутово – там, оказалось, прямо целый дружок-собутыльник у местного возчика, что товары купцам возил на городскую ярмарку. Приходил по темноте, закладывали они с тем возчиком за воротник, да и уходил обратно до новой ночи. Возчик уже с Пасхи толком не просыхал, а дружка Емелю – так его звали – никак не удавалось ни отвадить, ни просто не пускать. Его, говорят, в дверь, а он в окно, в щель, через подпол вместе с мышами.

Пришлось того Емелю, конечно же, упокоить, а я подумала про себя – что вот не пили бы, так и стал бы он Ерохе-возчику настоящим товарищем, как мои ребята – мне. А так Ероха уже почти до белочки дошёл, свезли его в город да в ту же Кузнецовскую больницу определили, а там уже – как выплывает, жить захочет – справится.

Каждая новая такая встреча с той стороной была для меня событием. Я помнила их всех по именам – кого узнала, конечно, помнила все их истории, помнила, кто из них что говорил мне самой – если говорил, конечно. Но – страха уже не было.

Это такая работа. Дома в анатомичке мне тоже поначалу было неуютно и неприятно, а потом – работа. Я умею её делать, я знаю что-то такое, чего не знают обычные люди. И здесь примерно так же – работа, и я учусь её делать. И заодно узнаю больше о мире, о разных его сторонах и о сущностях, его населяющих.

Лето пришло и ушло. Пан Адам говорил, что летом нежити меньше, чем зимой, а вот зимой наползёт – считать устанем. И не только в Сибирске, а и в окрестных городках и сёлах тоже. Пока меня брали только близ Сибирска, Вовку – того подальше. А мне пан Адам говорил, что не смогу пока далеко шагнуть тенями, вот прибудет у меня силы – и тоже стану дальше ходить. А пока – всё, что моё, меня не минует.

И я практиковалась на местной нежити, чаще всего мелкой. А мои призрачные друзья знай, помогали мне.

Но когда ночами ко мне стали приходить странные сны, никакие друзья помочь мне не смогли.

Первый такой сон я увидела после того, как впервые сумела упокоить нежить сама, без помощи моих друзей, Вовки и пана Адама. При жизни этот неживой был пронырливым парнем-воришкой, все торговцы на рынке его знали, и все грузчики, и все подавальщицы в ближних трактирах. Попрошайничал, если не давали так – то крал, если ловили – прикидывался убогим и болезным, и нередко отбалтывался, и его не только отпускали, но и давали с собой ломоть хлеба, а то и что-нибудь посущественнее. Рассказывали, пробавлялся этот Мишутка так лет с семи-восьми, из тех явно, кто не попал в наш воспитательный дом, а мог бы. Но видимо – вольному воля, вот и остался на той воле. И доходился.

Кто его убил – не дознались, но вот случилось. Не то приезжие, у коих не было повода относиться к местному воришке снисходительно. Не то задолжал каким уважаемым людям из местного воровского общества, не то нарвался – концов не нашли, понятное дело, да и не сказать, чтобы очень уж тщательно искали. И похоронили – как положено.

Да только вот что-то пошло не так, и он повадился приходить туда, где при жизни проводил всё своё время. Пугал людей – торговок, возчиков, подавальщиц, честных покупателей. Скинулись они и обратились к пану Адаму, а тот поставил задачу мне.

С тем Мишуткой я знакома ранее не была, оттого, наверное, и не задумалась ни на мгновение. Раз – и нету Мишутки, ушёл, куда таким идти положено. Пан Адам хвалил, и все деньги, что заплатили ему, отдал мне, сказал – заработала. Я же взяла с благодарностью, а потом подумала и заперла в свою шкатулочку, а ту шкатулочку давно уже хранила в тумбочке и научилась укрывать заклятьем от разных любопытных глаз.

И стоило мне лечь спать после того Мишутки, как сразу и привиделось мне, что стою я посреди леса – вот прямо черновая тайга. И дома доводилось бывать, и здесь, думаю, такого добра и вблизи города хватает. Вроде стою на тропиночке – такой, несмелой, почти незаметной, по ней идти чуть проще, чем по мху и бурелому рядом, вот я и смотрю под ноги – куда дальше ступать, чтобы ни в какую яму не провалиться и ничего себе не сломать. И едва не валюсь наземь, услыхав голос посреди вот этого всего.

– Идёшь, да? Выросла? Возомнила себя могучим магом?

Я так испугалась, что даже не сообразила, что это ко мне так обращаются и чего-то хотят.

– Эй, вы тут вообще кто?

– А не твоего умишка дело, – отрезают мне в ответ.

Смотрю – и впрямь передо мной стоит некто в чёрных штанах и чёрном же кафтане, в стоптанных сапогах, а лицо скрывает низко надвинутая шляпа. Но прямо скажем, не самого приличного вида человек. И что ему от меня надо?

Но он не собирается объяснять мне, кто он таков и что ему надо, зато совершенно неожиданно атакует меня прямо с ходу. У него такие же щупальца, как и у меня, точнее – как у пана Адама, толстые и мощные, и одно захлестывает меня за плечи, и я позорно падаю прямо на тропу под ноги этому человеку.

– Да иди ты в… – с языка моего рвутся все подходящие слова и словечки, отчасти ещё домашние, он кривится.

– Молчи уж, не к лицу девке такое говорить, – ухмыляется.

А у меня совсем своё мнение о том, что девке к лицу, а что – нет. Дожидаюсь, пока нагнётся ко мне, собираюсь с силами и выкручиваюсь из его захвата, и швыряю ему в лицо немалый такой заряд, да не серебристый – мертвенно-серый, его так и относит от меня по тропе метра на три.

– Ах ты ж… – он мигом поднимается, но я в этом месте просыпаюсь.

Открываю глаза, понимаю, что сердце суматошно колотится, а всё тело в холодном поту. И что это такое было? Говорю «куда ночь, туда и сон», трижды, как ещё дома в детстве научили, поворачиваюсь на другой бок… и сплю дальше.

Этот неизвестный приходил ещё несколько раз, каждый раз – после моего удачного выхода против нежити, пока я вспомнила о том на занятии и сообразила рассказать пану Адаму. Он долго выспрашивал – что я запомнила о том человеке, о том, что и как он говорит, и что вообще от меня хочет. Но я ничего особенного и не вспомнила – ну, одет неброско, чтобы с ходу не выделяться, определённо маг, имени своего не называет. Чего-то хочет, всегда нападает, но мне удаётся вывернуться и сбежать.

– А чего ж сама не нападаешь?

– Не знаю, – говорю честно, и понимаю, что и вправду не знаю.

– Ты можешь, ты сильная и ты уже многое умеешь, попробуй, – говорит он.

И буквально на следующую ночь сначала я встречаюсь с мелкой нежитью на Иерусалимском кладбище, а потом во сне – с тем человеком.

Сначала я пыталась спрятаться и сжаться – как обычно. Но потом как наяву услышала голос пана Адама – совершенно спокойный.

– Естешь жива, естешь магем, можешь, вшистко можешь.

И откуда что взялось! Руки, позиция, мощные щупальца хватают этого… этого, валят на землю, подтаскивают… и тут с него падает шляпа, и вижу я вовсе не лицо, а голый череп, жутковатый и безглазый, и слышу тоненький вой, и разом с тем издевательский смех.

– Не отличила, не разобрала, мёртвого с живым перепутала!

Но я сначала упокоила эту мерзость, а потом уже обернулась. Мой неведомый враг стоял шагах в десяти, и выглядел он ровно так же, как и всегда, и теперь я увидела разницу – в самом деле, он жив, а тот, кто только что нападал на меня – нет. Ну и ладно, как говорится, я показала ему домашний ещё неприличный жест и швырнула пригоршню разных серых огоньков, я уже знала к тому времени, что живым-нормальным это очень не нравится.

Но враг мой со смехом поймал всё это и… проглотил. И получил что-то такое, чего никак не ожидал – плохо ему стало. Как завоет, упал в корчах, корёжился… а я услышала за спиной знакомый смех.

– Как вы говорите – не знаешь брода, не ходишь в воду, так? – говорит пан Адам. – Ну его, децко, пошли, другие дела есть, поважнее.

Взял меня за руку и увёл. И я проснулась.

А на следующий день рассказала пану Адаму – и он посмеялся в реале.

– Значит, и на таких тоже управа есть, веришь?

– Верю, – киваю.

– В другой раз и сама сможешь. Ты уже многое можешь, справишься и тут. Ты маг, ты сильнее и простеца, и другого мага, потому что некромант.

И значит, и вправду есть управа на всех. И не важно, сон это, явь или та сторона. А я если пока ещё и не могучий маг, то буду же когда-нибудь?

Вот там и посмотрим, кто осмелится ко мне приблизиться или что-то против меня иметь.

16. Новый поворот

Так оно и продолжалось потихоньку. Летом в приюте занятий не было, нас даже возили на некую дачу на другом берегу Ангары – большой дом, не в городе, а в предместье, фактически на выселках, но там имелась земля и – оп-ля – грядки. На этих грядках мы все по очереди пололи морковь, свёклу, капусту и лук с укропом, поливали, с капусты собирали гусениц, а потом и заготавливали урожай. Было и небольшое, но настоящее картофельное поле, я страдала про себя – думала, никогда в жизни больше не буду полоть, окучивать и копать никакую картошку, а вот же, пришлось.

Когда случались тёплые и хорошие дни, мы ходили в лес – сначала за черемшой, потом за жимолостью, за малиной, за черникой-голубикой, ближе к осени – за брусникой и шишкой. За грибами, ясное дело. Всё, что мы добывали, сами же помогали прибирать и перерабатывать, и всё это увозили в приют на зиму. Девчонки сказали, что в прошлом и позапрошлом году было ровно так же – лето провели на этой самой даче в огородных работах и в заготовках. Но ничего, всё какой-то отдых от уроков, правда же?

Но мои магические занятия прервались совсем ненадолго, и по другой причине – пан Адам отъезжал куда-то в сторону Читы, там завёлся кто-то крупный и серьёзный, и Вовка ездил с ним. Мне разве что рассказали, как всё было, уже по возвращении, и обещали, что в следующий раз возьмут непременно. Я только повздыхала про себя – что ж там за нежить-то такая образовалась, что меня не взяли? И по рассказам Вовки, в поимке и упокоении участвовал ещё один некромант, откуда-то прибыл специально, Вовка не очень-то разобрался, откуда, но сказал, что вдвоём бы могли не справиться, а втроём оказалось, что дело верное.

А потом лето кончилось, мы вернулись в город, в приют, где за время нашего отсутствия сделали некоторый ремонт – покрасили, побелили, почистили, привели в порядок. Что ж, живём дальше.

Наша группа ещё не была старшей, но половина старших выпустилась этим летом. Мы все желали им хорошей жизни – найти какую-никакую работу, а нескольким выпускникам попечители оплатили учёбу в Ремесленном и Коммерческом училищах. Всё дело.

С новым учебным годом началась новая игра – это опять была модификация «мафии», моим со-мастером попросилась быть Тань, у неё отлично выходило придумывать всякое и разное. Соседки мои тоже втянулись, и держались так, будто и не было меж нами никогда никаких проблем.

К нам приняли новую девочку, Марфушу. И я строго смотрела, чтобы никто её не грыз и жизнь ей не отравлял, потому что нечего.

Мои призрачные друзья сопровождали меня повсюду. И на дачу, и обратно. И на вылазки в лес, и на выходы против нежити. Мы уже пристроились, как действовать, они отлично научились отвлекать, а я – не тормозить и бить. Пан Адам нас похваливал.

Когда лёг снег, нежити и впрямь прибавилось. Пан Адам что-то говорил – мол, это даже где-то описано, в каких-то книгах какими-то умными людьми, почему так происходит, но сам он не помнил, и книг тех у него тоже не было.

Но вообще книги, конечно же, были, только – вот засада – не по-русски. Вовка пыхтел и изучал некий язык, который здесь у них занимал место латыни, а я читала всё, что было написано на франкийском. И случалось, что весь урок состоял в том, что мне было задано прочесть главу из книги о видах нежити, а потом мы втроём обсуждали её. А пан Адам повторял, что практика практикой, но и теорию тоже нужно знать. Кто бы спорил, да, а мы не будем?

Франкийским языком я занималась с Эмилией Карловной. Она никуда от нас не делась, ни в какой Девичий институт, и просто продолжала делать всё то же, что и всегда, а о чём при том думала – нам не говорила.

Пришли и ушли Рождество, Новый год, мой здешний день рождения… уже год я жила здесь, в этом месте и времени, и жизнь моя совсем не походила на ту, что осталась дома. Я привыкла.

Новости прибыли в начале февраля. Сначала меня выдернули с урока словесности и велели немедленно привести себя в порядок – причесаться и умыться, потому что я потёрла зачесавшийся нос чернильным пальцем, и теперь на носу красовалось пятно. А после следовало явиться в кабинет даже не к Ольге Зиновьевне, а к директору.

Ну что, я явилась. И увидела там, кроме директора и Ольги Зиновьевны, Марию Владимировну – ну, она вроде моего личного куратора, все уже привыкли, и незнакомого мужчину, не мага. Правда, потом я присмотрелась и нечто знакомое в нём всё же увидела, только вот с ходу не сообразила, что именно. Одет он был… да хорошо он был одет, дорого и по фигуре, и с цепочкой от часов, и булавкой в галстуке, и что там ещё бывает.

– Вот Ангелина, смотрите, – говорит Мария Владимировна. – Лина, это Алексей Кириллович, твой дядя.

Что? Сынок Кирилы Евсеича, который где-то в столицах, отец Наташи? И что ему тут понадобилось?

Видимо, всё это было большими буквами написано у меня на лице, и Мария Владимировна пояснила:

– Твой дед, Кирила Евсеич, при смерти. Алексей Кириллович приехал принимать дела, и он принял решение забрать тебя домой.

Ну вот. А всё только-только наладилось.

Или же это новая возможность?

Поглядим. В любом случае, я теперь не замученная сиротка, а маг. Так что держитесь, Апрелковы, все, сколько бы вас там ни было.

* * *

Друзья, на этом завершается первый том приключений Ангелины, и я приглашаю вас следовать вместе с нами дальше. Следующий этап – наладить контакт с родными с материнской стороны и даже кое-чем помочь им с делами. А дальше посмотрим ))) Всех люблю, ваша СК ) Жду в новом томе, он здесь: /work/667931

Иркутск, 24.01.2026 – 07.10. 2026