Текст книги "Ангелина. Проклятая сила (СИ)"

Автор книги: Салма Кальк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Тем временем в нашей кухне пекли блины, а в воскресенье мы, старшие, сходили на службу в ближнюю церковь, а не в нашу часовню, а потом ещё и на праздник, где тоже кормили блинами, пирогами, наливали горячий чай, а старшие мальчишки даже участвовали в каких-то соревнованиях на силу и ловкость.

Начался великий пост. Подошла моя очередь дежурить на кухне, и вместо двух уроков я резала лук и морковку на щи – в промышленных масштабах, конечно же. Со мной дежурили две старших девчонки и трое мальчишек из такой же по возрасту мальчишечьей группы, как наша.

– Слышь, а что вы там всё ищете-то? – вдруг спросил меня один из мальчишек, все звали его Ванька-Мокрый, потому что фамилия его была Мокровский.

Я могла усмехнуться и сказать «что надо, то и ищем», но я сказала другое:

– А тебе чего?

– А я может быть, тоже бы с вами поискал. У вас шибко весело, тоже хочу.

– Ну если не боишься, заглядывай вечером к тройняшкам, у нас там гнездо.

– И меня прямо пустят и не побьют?

– Не побьют совершенно точно, – смеюсь.

Двое остальных мальчишек слушают и мотают на ус. Я делаю вид, что не замечаю их интереса, подумаешь – смотрят.

Но вечером они приходят к нам все втроём. И мы толпой виртуально углубляемся вглубь горы.

10. Хозяин горы

Как мало нужно для счастья здешним детям – рассказали сказку, загадали загадки, дали возможность поискать и разгадать… и уже хорошо и весело. И вот на дворе вечер, мы сидим в спальне тройняшек, причём девчонки закрывают дверь и смотрят, чтобы никто посторонний не проник, и я рассказываю о пещере.

Надо сказать, опыта с пещерами у меня немного, ну, бывала в нескольких – туристических, с проложенными маршрутами. В Европе, не у нас. Уж наверное, пещера в гольцовой зоне Хамар-Дабана зимой будет какая-то не такая. Но слушатели мои ни в одной пещере никогда не бывали, и в горах-то не бывали, и поэтому сидели и слушали, как я рассказывала о заметённой снегом дороге, о высоченных кедрах со снежными шапками, которые становятся всё ниже и ниже, пока мы поднимаемся всё выше и выше, а потом и вовсе сменяются кедровым стлаником. О звериных следах на снегу, тут кто-то из мальчишек кивал – мол, да, зимой в лесу звери непременно будут. О птицах, которые зимуют здесь, не улетают в тёплые края. О том, как хорошо сидеть у костра и слушать песню метели, и радоваться, что метель там, снаружи, а мы в тепле и у огня.

Тут же Ванька-Мокрый, имевший опыт ночёвок в тайге у костра, принялся рассказывать – как раз о том, как ходили брать ягоду и шишку, с отцом, дядей и ещё какими-то родственниками, которые куда-то делись, я не поняла, куда, но делись же, раз он оказался здесь. Кто-то из девочек тоже принялся вспоминать… а я слушала и думала себе. Ещё три или четыре записки с подсказками, а потом уже – как раз та самая финальная сцена, где наших героев поджидает – кто? Кто-то. Великий местный зверь. Отчего-то мне захотелось, чтобы это был кто-то компактный, но от того не менее могучий, то есть – не медведь, не волк, не рысь, не лось какой-нибудь, в конце концов. А кто? Горностай? Куница? Белка? Бурундук?

О, бурундук. Великий волшебный бурундук. То есть фактически маленький, а незваным гостям он мог представиться каким угодно. И кем угодно, вот, пускай представляют сами и рассказывают, кого видят.

Эмилия Карловна вломилась без церемоний и сказала:

– Что это вы тут делаете такой компанией?

А мы чинно сидели на трёх кроватях, очень плотно, в тесноте, но не в обиде, как говорится, и свечка у нас горела, и никакого безобразия мы не нарушали, но посмотрели на нас недоверчиво.

– Спать пора, – сказала она строго.

Мы и не возражали – потому что вот ещё, начнём возражать или ещё что – а нам возьмут и запретят вечерние посиделки. А мне это надо? Не надо. Значит – вот.

Возвращаюсь к себе, беру полотенце и прочее, что положено для умывальни, и получаю вопрос в лоб от Лизы:

– Что это вы там делаете, у китаянок?

– Разговоры разговариваем, – пожимаю плечами, потому что это чистая правда, между прочим.

– А что все ищут? И почему говорят, что ты придумала искать?

– Потому что вправду придумала.

– А мы почему не ищем?

– Потому что вам и так хорошо, вашей маленькой, но дружной компанией, – обхожу её и иду умываться.

Ночью уже традиционное – написать записки и разложить их, чтобы искали. Блуждание по ходу внутрь горы – сталактиты, сталагмиты (я опять забыла, кто из них растёт вверх, а кто вниз, но постаралась описать). Подземные ручейки – замёрзшие, естественно, но из них можно пить, если растопить лёд – вообще в тех горах вроде как во всех ручейках вода хорошая, другого я не слышала. И вот какая-то записка у нас лежит под обледенелым камнем на берегу замёрзшего ручейка, и нужно не поскользнуться, доставая её. Я подумала, что спрячу её снаружи, у обледенелого чёрного крыльца, пускай достают.

А следующая – наверху, нужно чуть забраться по камням, дотянуться и достать из щели меж камнями. Записка отправится куда-то наверх. И уже только в последней напишу – вы видите коридор, а где-то впереди горит свет, и вы можете пойти вперёд на этот свет.

Мы традиционно сидим в комнате для наказаний – там сегодня никого нет, и друзья мои подсказывают варианты, куда прятать записки. Мы смеёмся и совершенно не думаем о том, что там, снаружи, спит куча народу.

– Тише вы, там кто-то по коридору ходит, – шипит Туся.

Она крадётся к двери и слушает.

– Что там, говори уже, – приплясывает рядом нетерпеливый Стёпка.

– Ольга Зиновьевна, прячемся!

Мы мигом лезем под кровати – и я, и они, это у нас тоже уже отработанное действие – потому что нет-нет, да и заглядывают в как бы пустую комнату посмотреть, что же в ней происходит. И сейчас Ольга Зиновьевна заглянула, осмотрела пустоту, послушала тишину и закрыла дверь снаружи. На засов не заперла, но если бы и да, мне это уже была не проблема и не преграда.

Вообще новые умения очень облегчили мне ночные приключения и жизнь игрового мастера. Если бы я не научилась в любой момент сбегать через непонятное мне измерение, то меня бы уже сто раз поймали и пятьдесят – высекли. А я пока жива и здорова, и это отлично.

И вот мы выходим из пустой спальни – я через запертую дверь, моя замечательная команда умеет просочиться в любую щель, и даже если нет той щели, то всё равно просочиться. И прячем записки. В щель под потолком, куда можно забраться с ветхой лестницы, ведущей на чердак над кухней и столовой. Под обледенелое крыльцо чёрного хода. Над входом в столовую.

И последнюю – за плинтус возле входа в кабинет Ольги Зиновьевны. Пусть постараются. Описание этого места – «там живёт суровый страж этого места, если вы не будете осторожны, то вся затея потерпит крах, но сокровище дастся только достойному». Ничего, если я что-то понимаю в моих живых сотоварищах, они непременно разгадают и найдут.

И нам останется финальный бой, надо придумать последовательность действий.

Я снова сижу в пустой спальне, вокруг моя команда, и я тестирую на них свою идею. Первый круг – драчка – и тут те, у кого есть те самые бонусы, могут получить повреждения без вреда для себя, а у кого нет – ну, тяжёлая рана, и пускай оттаскивают. Второй круг – отгадывать загадки, три штуки, отгадывать могут те, кто остался на ногах к этому моменту. И те, кто выжил в первом круге и отгадал загадки, идут вперёд – и тут им говорят, что сокровище может взять только тот, кто…

И в этот момент в окошко спальни стучат. Громко стучат, совершенно обычным человеческим образом.

Сердце моё вмиг ухает куда-то там, где ему в такой момент быть и положено, а сама я мгновенно втягиваю светящийся шарик и сигаю под кровать отработанным движением.

– Кто там? Вы видите? – спрашиваю шёпотом.

– Петрович там! – шепчет в ответ Нюта. – Только пья-а-а-аный! В дымину!

Мне становится любопытно. Я ползком под кроватями добираюсь до окошка и осторожно поднимаюсь посмотреть сбоку. И правда – Петрович. Стоит, шатается. Шапка набок, тулуп расстёгнут, шея голая. Не простыл бы, болезный.

Стукнул ещё пару раз и пошёл к главному входу.

– Так, мы сейчас пойдём и проведаем, что он там делает, – говорит Люба и стремительно просачивается в очередную щель, за ней – Стёпка, Туся и Нюта.

А мы остаёмся с Марусей, Варей и Верочкой.

– И что, они проследят? – спрашиваю.

– Конечно. И нам потом расскажут, – кивает Маруся. – Пока тебя не было, мы тут только и делали, что за всеми следили, что кто делает да что кому говорит, других-то дел и не было.

– Придёте вечером послушать, как мы пойдём сокровище забирать?

– Конечно, придём, только не покажемся, – смеётся Варя. – Но обязательно послушаем.

И тут к нам влетает Стёпка, весь взъерошенный – ну, насколько призрак вообще может быть взъерошенным.

– Представьте, да – он не спать к себе пошёл, Петрович-то, а ломиться к Ольге Зиновьевне в комнатку, и орать на весь начальский коридор, что в этой спальне кто-то свет жжёт! Лина, тикай отсюда, пока не поймали, да сразу к себе, а то проверять же всех пойдут!

За ним уже протиснулись обратно и Люба, и Нюта с Тусей, и мне только и оставалось, что поблагодарить их всех и шагнуть в свою спальню, сунуть тетрадку с карандашом в тумбочку и забраться под одеяло.

Дверь в нашу комнату открылась через очень небольшое время. Что, нет нам доверия? Ни мне, потому что занята не пойми чем, ни соседкам моим, потому что то и дело буянят?

Ольга Зиновьевна что-то тихо и сурово говорит, а в ответ Петрович – точно, это он – изрядно заплетающимся языком вещает, что непорядок и нарушение.

– Вот-те крест, Ольга, видел, как тебя сейчас вижу – кто-то там был, сидел на кровати, свечку жёг и будто с кем-то болтал, значится, – говорит он громко и совершенно нетрезвым голосом, всё мои друзья подметили верно.

– А что ли уже утро, – спрашивает из темноты проснувшаяся Маша.

– Нет, спите, – строго говорит начальница, закрывает дверь и там, снаружи, что-то выговаривает Петровичу.

Впрочем, я слышу, как они идут дальше, открывают дверь к тройняшкам, а потом ещё и ещё дальше. Наверное, так всех и обошли, но я вскоре засыпаю и больше уже ничего не слышу. До утра.

А утром вспоминаю и отлично понимаю, что если бы не мои невидимые друзья и не мои некоторые способности, то быть бы мне сурово наказанной. Нужно не забыть поблагодарить.

Пока же вся наша реальная, не призрачная команда занята поиском записок, и мальчишки тоже, и Ванька за завтраком даже привёл мне двоих старших, лет по семнадцать.

– Вот, это Линка, она всё придумала и заварила.

– Ты, что ль, сокровища ищешь? – посмотрел на меня недоверчиво Тимоха, по мнению моих соседок по спальне, самый красивый парень на нашей деревне.

Волосы золотистые вьются, глаза голубые щурятся. И на меня щурятся, на меня.

– Ну, я, – смотрю, тоже сощурясь, – а тебе чего?

– Так может с тобой хочу, – ох ты ж, даже улыбается.

– И что, будешь с мелкими девчонками водиться?– излучаю весь возможный скепсис, но он не ведётся.

– А что мне? Что хочу, то и делаю. А Савка со мной, – кивает на молчаливого темноволосого парня.

Ну, если ещё и они к нам присоседятся, девки мои из спальни вовсе с хвоста облезут, думаю тут же. Правда, говорю другое.

– А ты приходи сегодня и послушай, годится тебе али нет. Мы как раз с сокровищами-то завершаем, уже должны добыть сегодня. А вот к новой игре можешь уже и присоединиться.

– Ладно, посмотрим, – кивает он и уходит, а Савка за ним.

Конечно, весь день ищем, шепчемся, обсуждаем. Записку с улицы принёс Ванька – в обед, весь продрогший, но довольный, и за ним бежала Стася и кричала, что это она нашла, а Ванька достал, и оба они молодцы. Что я и подтвердила.

А последнюю записку из двери Ольги Зиновьевны добыла Сань, она ловко воспользовалась временем ужина и тем, что вездесущая начальница надзирала за тем, как все едят.

И осталось нам только пережить финальную битву.

В этот раз я попросила на закрывать дверь в спальню тройняшек. И даже объяснила – пускай слушают и завидуют.

– А если помешают? – пискнула Луша.

– Ну и будут сами себе дураки, – усмехаюсь я, кивая на зависших в дверях Тимоху и Савку.

– О-о-о, – заценили мои успехи Тань и Мань.

– Они тоже играть пришли?

– Послушать, вдруг понравится и они с нами захотят? Ладно, начинаем, – я даже трижды хлопнула в ладоши, и сразу установилась тишина. – Мы идём по длинному коридору, и видим впереди свет. Кстати, идём? Все идут, никто не потерялся?

– Все, все, – сверкает на меня глазами Ванька.

И я продолжаю. О том, как мы выходим не просто так, а в целый каменный зал – больше нашей столовой, говорю я, чтобы обозначить размеры, а столовая – это самое большое помещение в приюте. И что где-то впереди горит огонь, и от него светло и тепло. И оттуда к нам выходит Некто, и ни один из нас не может разглядеть его хорошенько.

– Потому что против света, – со знанием дела говорит кто-то из мальчишек.

– А ещё он не человек и может показаться, каким захочет, – со смешком добавляет Тань.

– Вот-вот, каким захочет. И спрашивает он громовым голосом: кто вы такие и зачем пришли сюда?

– За сокровищами! – тут же говорит Стася.

– Мы долго сюда шли, и получим их! – вторит ей Ванька.

– И начинается битва. Взмахнул Хозяин пещеры руками – и всем стало очень больно, и все попадали.

– Прямо все? – хмурится от дверей Тимоха.

– У кого были бонусы за то, что находили подсказки? – спрашиваю. – Руки поднять!

Поднимают руки, у некоторых по два-три таких бонуса.

– У кого не было бонусов – лежат раненые, остальные пока целы, продолжаем.

После третьей стычки на ногах остались Ванька, Стася, Луша и Сань. Ожидаемо, что. И уже им я загадывала загадки – и простые, ну там про красную девицу с косой на улице, и про два конца и два кольца, и ещё, и Ванька со Стасей отгадали всё.

– А теперь, герои, вам последнее задание. Будет вам сокровище, если сможете им распорядиться. А ну, говорите, зачем оно вам?

И оба наших героя замолкают растерянно, смотрят друг на друга, потом на соседей… Первой соображает Стася.

– Ну, я заберу всех из приюта, одену как господ и еды накуплю всем-всем, да не простой, а как на праздник бывает – пироги, да блины, да вареньице!

– А я… а я поищу брата и сестру, это дело такое, без денег не решается, их, сказывали, из Сибирска-то увезли, – говорит Ванька тихонечко, ни на кого не глядя.

– А ещё надо полечить всех, кто тут полёг, и домой их доставить, – продолжает Стася.

– Ну, домой-то, положим, мы всех доставим, а где тот дом? – спрашиваю.

– Пока в Сибирске, а там поглядим, – отвечает Ванька.

И я рассказываю, как на месте чудовища показывается ненадолго бурундук, и по его взмаху хвоста открывается перед нами портал – такая штука, вроде ворот, через которую можно пройти туда, куда тебе надо. Наши победители сокровища радостными тычками в бок сообщают остальным, что их вылечили и они тоже могут идти, и мы торжественно гомоня, возвращаемся в реальный мир, то есть в спальню приюта. И смотрим друг на друга, и смеёмся.

– Лина, ты так здорово всё придумала!

– Да она знала такую сказку, – недоверчиво хмурится Тимоха.

– А хоть бы и знала, всё равно здорово!

Дальше меня хвалят и славят, и я радуюсь, но я жду ещё одного вопроса, и он в конце концов прозвучал.

– А дальше-то что?

– А дальше собираемся здесь завтра после ужина, и я расскажу.

– Всем можно? – спрашивает Ванька.

– Всем, кто здесь сейчас есть.

– А если ещё кто захочет? – Тимоха смотрит прямо на меня.

– Пускай мне скажутся.

– Добро, – кивает он.

И тут же, словно сторожила снаружи, заходит Эмилия и разгоняет наше сообщество. И мы расходимся, и я слышу, как обсуждают и битву с Хозяином, и что-то ещё из наших приключений.

А завтра будет новый день.

11. Паучок в паутине

О том, что будет завтра, я тоже думала уже давно, и придумала даже ещё раньше, чем историю по сокровища. Когда-то давно, в той самой юности мы играли компанией в мафию, но не классическим образом, или не только им, но ещё и как-то раз прямо на толпу – человек в полсотни, что ли. И мафии у нас там был десяток человек, и вычислить их оказалось как-то непросто. А мне того и надо, чтобы непросто, и чтобы игра подольше не заканчивалась. Конечно, здесь не знают, что такое мафия, но разбойников хватает, и о том, как их ловят – или не ловят – я не раз слышала ещё когда жила у Кирилы Евсеича. Здесь тоже рассказывали – что или на Московском тракте на обоз напали, или на Приленском, или ещё где. И что даже губернатор, мол, какой-то указ издал, и какие-то силы направил на поимку тех разбойников. Так что – применим знакомые здесь всем реалии, а мир игры будем придумывать все вместе.

Мне казалось это важным – чтобы все вместе. Потому что тогда не останется времени и места для травли кого бы то ни было. Но для этого нужно было вовлечь в игру всех здешних заводил – и мальчиков, и девочек.

Мои заводилы, кстати, только хмуро молчали. И я не знала, что помогло в большей степени – моя неуклюжая демонстрация силы или то, что у меня теперь неожиданно вон какая компания, а они за бортом. Наверное, всё вместе.

А вообще я уже ощутила себя каким-то, не знаю, пауком. Который сидит где-то в своём логове под крышей дома и приглядывает за всеми, кого в этот дом занесла судьба. В прошлой жизни всегда выметала из дома паутину, хоть и старалась не давить пауков без нужды – потому что они выживали тараканов и других паразитов. А тут во сне прямо увидела себя той паучихой в паутине – крупной, чёрной, мохнатой. Проснулась в холодном поту, не поняла, где сон, где явь, попыталась разжечь хоть крохотную искорку света… не вышло. Но потом вдруг получился… маленький серебристый паучок. Он сиял, как будто вовсе и не паучок, а светлячок, и проворно уполз. И ладно.

Отпустив паучка, я уснула – на этот раз без сновидений. И проснулась уже от обычных слов Эмилии Карловны, что пора вставать.

Сегодня она выглядела добрее обычного в последние дни, и девчонки пытались ластиться и виснуть на ней, но она глянула на Лизу строго, сказала – ступайте, мол, умываться, завтрак ждать не будет.

За завтраком человек пять из старших, самых старших спросили меня, что это такое я сегодня устраиваю. И можно ли прийти, и не будут ли бить. Я говорила, что бить не будут никого, что будет новая игра, что приглашаем всех, и место в игре найдётся для всех.

Мои прекрасные соседки, конечно же, не могли оставить это дело так и наябедничали – мол, я не учу уроки, а болтаюсь в соседних спальнях, в том числе со старшими мальчишками. И меня в тот день спрашивали на всех уроках в хвост и гриву, ну да я справилась. Пусть смотрят, что отвечать на вопросы можно, так сказать, полным ответом, а не в два слова, и за это поставят оценку повыше, что можно задавать вопросы учителям, если не понял, и далеко не все будут за такое ругать, и если поставили-таки плохую оценку, то можно попробовать понять – за что снизили баллы. Стеша попыталась буркнуть, что я подлизываюсь к учителям, но её тут же подняли на смех девчонки из двух других спален.

– Козина, ты уж реши, подлизывается Апрелкова или наоборот, а то её сегодня на всех уроках спросили твоей же милостью, – фыркнула отличница Таня Покровская.

– А что моей-то сразу, – начала заводиться Стеша, но тут пришла Арина Васильевна и началось рукоделие.

Началось тоже с меня – раз я умею аккуратно ставить заплатки, то может, и штопку аккуратную покажу? Штопка в моей прошлой жизни была только в детстве, а в этой, выходит, нужно осваивать – мало ли? Вот и пришлось мне заняться дыркой на чулке – заштопать аккуратно, чтобы не расстраивать Арину Васильевну, ну и быть например мне оказалось приятно, что уж.

И вот наконец уроки закончились, ужин тоже – причём ели все заинтересованные лица быстро, чтобы побольше времени осталось потом. И когда я пришла в соседнюю спальню, там у дверей уже бродили мальчишки – в том числе и незнакомые, и старшие. Пришли и старшие девчонки, сели отдельно, поглядывали на мальчишек, перешёптывались. Я подумала про себя, что организую не только занятие для всех, но ещё и некое пространство для общения – где можно просто делать что-то вместе, не по отдельности, не мальчики налево, девочки направо. А то опыта нормального общения разных полов тут тоже нет, зато есть целые системы толкования разных знаков внимания, подозреваю, с обеих сторон, хоть и сама слышала только девчоночье, конечно же. Взрослая Ангелина внутри меня понимает, что большинство этих взглядов и слов ни о чём, но не говорить же? Пускай общаются и сами учатся понимать, что там и как.

В поиски сокровища мы под конец играли компанией человек в пятнадцать, теперь же в не такую и большую спальню завалилось вдвое больше, и примерно поровну мальчиков и девочек. Кто-то сразу попытался кого-то пихнуть и ткнуть, и просто потрогать, я зашипела – мол, нечего тут, прогоню сейчас. И на удивление, меня поддержал Тимоха – сказал своим руки не распускать и языки – тоже, не то прогонит сейчас обратно. Его послушались.

И вот я собираюсь с духом и мыслями и начинаю.

– Будем играть в город на Московском тракте, в котором завелись разбойники.

Прямо скажем, на меня посмотрели настороженно.

– И что в этом интересного? Эка невидаль – разбойники, – усмехнулся Тимоха.

– Часть нас будет теми разбойниками, а остальная часть – честными обывателями. Разбойники могут убивать честных жителей, честные жители могут ловить и казнить разбойников. Или отправлять их на каторгу. Только фишка в том, что на разбойниках же не написано, что они разбойники, правда ведь? – смотрю в упор на Тимоху.

– Правда, если сам не знаешь, то можешь и никогда не узнать, – соглашается он.

Это читают-пишут здешние дети не всегда хорошо, а вот нравы и их особенности вполне так знают.

– А где принимают в разбойников? – интересуется мелкий мальчишка Вася, младше меня.

– А мы поделимся по жребию. Кому выпадет – тому и выпадет. Мне надо знать, сколько нас всего, и тогда я пойму, сколько будет разбойников, и мы будем тянуть жребий.

Для жребия я думала использовать простые бумажки – на разбойничьих нарисовать крестики, а для обычных людей – оставить белыми. Но буквально вчера я нашла возле кладовой ящик с камнями – не знаю, для чего их сюда притащили и как хотели использовать, но для моих целей подошло. Небольшие округлые камешки разных цветов я припасла для честных жителей, а белые, обточенные кусочки мрамора – для разбойников. Сколько-то камешков я отложила и понадеялась, что хватит. И мешочек был – загодя сшила на уроке рукоделия, сказала – себе под мелочи, Арина Васильевна разрешила.

И принялась рассказывать, что сейчас тянем камешек, никому его не показываем, только может быть попозже мне, потому что я ни за кого, и я должна понимать, сколько и кого у нас осталось. Пока же я показываю всем мешочек, ещё раз объясняю, что камень свой никому не показывать – до момента смерти, а в момент смерти только и можно будет узнать правду – был это разбойник или честный человек.

Я села с мешочком в соседней спальне, туда заходили по одному и тянули камни, я прикинула, что разбойников нам будет нужен, наверное, десяток. И очень удачно так вышло, что одним из разбойников оказался Тимоха.

– И что, ты знаешь, кто есть кто? – спросил он сразу.

– Точно.

– И, поди, ещё и запишешь?

– А вот и нет, все сведения только в моей голове. Чтобы не вводить никого во искушение, – усмехаюсь.

– Но узнать-то можно будет?

– Разбойники сейчас познакомятся, и могут потом потихоньку собраться и договориться – кто главный, кто помощники, кто за что отвечает. А честные жители просто не знают, кто из соседей разбойник – ну, как и в жизни, да?

– Точно. Ладно, я понял.

Я и впрямь постаралась запомнить хотя бы всех разбойников. А остальные по умолчанию честные жители. Ничего, разберёмся.

Дальше мы снова собрались все вместе и принялись обустраивать наш город. Назначили губернатора – это оказался Ванька-Мокрый, он громче всех кричал, что хочет, и он как раз разбойником не был. Но одним из его помощников тут же оказался Тимоха. Также назначили полицмейстера и троих городовых, банкира, выдвинулись несколько купцов, тут же рядом самозародился благотворительный комитет из девочек и институт благородных девиц, а потом ещё и приют. Начали делить территорию – где дом губернатора, где полицейский участок, где банк, где лавки и чем они торгуют, где рынок и всё прочее. Городовым сразу вменили в обязанность обход территории и поддержание порядка. Стася объявила себя губернаторшей и объявила большой бал для всех сословий через два дня. В общем, началась жизнь, и мне показалось, что это прекрасно.

Дальше я объяснила, каким образом можно лишить жизни кого бы то ни было.

– Что такое голосование, знаем?

Кто-то знал, кто-то нет, но я объяснила. И что такое «Большинство голосов» объяснила тоже. И что разбойники будут действовать тихо и молча, иначе их очень быстро переловят, а честные жители могут объяснять, почему они считают разбойником того или иного человека. И вообще, встречаться все вместе для ловли разбойников будем раз в день вечером, а разбойники будут охотиться на честных горожан на рассвете, то есть перед завтраком. Но сейчас для начала игры и в виде исключения мы проведём разбойное нападение до того, как разойдёмся спать.

– А теперь, дорогие мои жители губернского города Эн, в городе наступила ночь. И все жители заснули, – говорю я им громко. – То есть – закрыли глаза и не подсматриваем, подсматривать не честно. А разбойники открывают глаза и знакомятся. Смотрят друг на друга молча, я сказала – молча, можно руками сделать какой-нибудь знак.

Уж конечно, Тимоха махал руками – я, мол, свой и главный, и все с ним согласились, все разбойники, конечно же. А дальше я объявила первое нападение разбойников… и они тут же тем самым большинством избавились от одного из городовых.

– Что-о-о? – завопил убитый разбойниками Мишка. – Я что, играть не буду что ли? Так не честно!

– А ты будешь призраком невинно убиенного, – усмехаюсь. – Можешь везде быть, всё видеть и слышать, но не можешь говорить. Если сможешь передать какие-нибудь сведения – то молодец, если нет – ну хотя бы жизнь разбойникам подпорти, что ли, – улыбаюсь.

Подпортить жизнь – это Мишке нравится, на его место тут же назначают девочку Лушу, и более мы в тот вечер не успеваем ничего, потому что приходят разгонять нас спать. Да не просто Эмилия, как всегда, а вместе с Ольгой Зиновьевной.

– Апрелкова, что ты тут творишь? – строго спрашивает начальница.

– Ничего особенного, Ольга Зиновьевна, мы просто играем. Это игра такая.

Наверное, так никогда не было, чтобы главные заводилы что у мальчишек, что у девчонок мирно собрались в одной комнате и что-то там вместе делали. Ничего, пускай привыкают.

Начальница, как мне показалось, не поверила, осмотрела всех расходящихся с подозрением и ушла к себе только после того, как мы все разошлись по спальням, а мальчишки убрались в своё крыло.

– Что у вас там происходит? – спросила меня Лиза, стоило мне только войти в спальню.

– Ничего особенного, – ответила я, глядя ей прямо в глаза.

Вызов? Вызов. Но если у неё есть хоть немного разумения, то нарываться она не будет.

– Куда там ничего особенного, чтобы даже мальчишки пришли и не заедались!

– А ты попробуй с ними по-человечески, тогда и к тебе заедаться не будут. Не пробовала? На всех только наезжаешь? А вот попытайся, вдруг получится.

Эмилия возникла в дверях, и разговор увял сам собой. Я подхватила полотенце и пошла умываться, а когда вернулась – все уже лежали по кроватям. Легла и я.

Ночью мне снились какие-то схватки и погони, наверное, это было из-за нашей игры в разбойников. А может быть и нет. Но утром меня уже поджидали в столовой и рассказали пару историй о том, как за поздно возвращавшимися домой честными купцами и возчиками и кем-то там ещё охотились разбойники, но не преуспели.

И это показалось мне прямо отличным – что игра идёт сама, без моего вмешательства. Чего-то такого мне и хотелось.