Текст книги "Ангелина. Проклятая сила (СИ)"

Автор книги: Салма Кальк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

8. Рыба-карась, игра началась

Конечно, был шанс, что мои обиженные и испуганные соседки снова напакостят или нажалуются, но им же придётся доказать, что они в самом деле видели всё то, что видели? Когда они врали о якобы моих проделках раньше, это были обычные вещи – ну там тарелку или кружку опрокинуть, а теперь их рассказы уходили в область потустороннего. Ну и что Эмилия, что Ольга Зиновьевна убедились, что девчонки врут, и не краснеют, и поверят ли очередным их рассказам? Я бы не поверила.

И если бы к таким вещам относились серьёзно, то мои ночные друзья уже или сами бы разбежались, или их бы выловили те, кто может и умеет такое, а раз есть вот такая дивная форма жизни, то и какие-то средства воздействия на неё тоже должны быть. И уж наверное они контактировали с приютскими – вот как Люба приходила на свою кровать в мою первую ночь в этом доме. То есть – или о них не знают, или их почти никогда и никто не видит, или знают, но серьёзно не относятся, считают безвредными. Так что пусть мои соседки рассказывают кому хотят и что хотят. А я послушаю.

Поэтому – делаем, что должно, и будь, что будет, правда? Сейчас вот нужно рассказать, что я придумала.

– Мы будем играть… в поиски сокровища. Может же быть где-то спрятано сокровище? – спрашиваю у Тань.

– Конечно, – кивает она. – В тайге и в горах хватает сокровищ, и у шаманов, и у удачливых охотников, и у тех, кто был до людей.

Вот так, у тех, кто был до людей.

– А что должно быть в таком сокровище, если у тех, кто был до людей? – надо же понять, да?

– Как же, – Сань посмотрела так, будто я вообще ничего не знаю. – Меха драгоценные, нефриты прозрачные, шелка изукрашенные, сосуды золотые!

– Отлично, – киваю. – А если мы, ну, просто представим, что оно там есть? – и в ответ на недоумевающие выражения лиц продолжила: – Суть игры в том, чтобы найти клад, но никто же не знает, где он, правда? Но откуда-то мы узнали об этом, например – услышали в кабаке вечером за чаем, правда?

– А кто тебя пустит-то в кабак за чаем? – усомнилась Луша, соседка тройняшек.

– Ясное дело – никто, но представить-то можно? Что сидят люди за столом, и все они собрались тут переночевать, а пришли с разных сторон, – говорю.

– Точно, есть такое место неподалёку, называется «У Топора», по первому хозяину, его вроде Ванька Топор звали, – неожиданно поддакнула мне Даша, ещё одна соседка тройняшек. – Я там близёхонько жила раньше, тятенька мой туда что ни вечер шмыгал, даже когда денег уже совсем не было, всё одно шмыгал, там его тати и порешили, – вздохнула напоследок.

– Ну вот давайте представим, что мы там сидим и слушаем, а кто-то пришлый рассказывает, – говорю.

– А чего рассказывает-то? – ещё одна соседка, бойкая Сонька, подлезла головой между мной и Тань, сидящими рядом на кровати.

– А рассказывает, что умирал на его руках товарищ, с кем вместе добирались в Сибирск, и перед тем, как отойти с концами, и сказал – что, мол, некогда довелось ему услышать о несметном сокровище, которое если кто найдёт – так первым человеком станет, может, и не только в Сибирске, а и в Москву поедет или в Петербург.

– Это ж сколько там всего должно быть, в том сокровище, – вздохнула Луша.

– Достаточно, – говорю. – Место такое, неприметное, и найдёт его только крепкий телом и сильный духом. А найти ещё полбеды, нужно сразиться с хранителем и победить, тогда только волшебный клад откроется.

– И что же, этот, ну, умирающий, сказал, где искать-то? Приметы назвал?

– И приметы назвал, и карту показал, но карта должна привести уже на само место, а в те края ещё добраться надо.

– А далеко место-то?

– В горах, что возле Байкала, – я ещё дома когда-то читала, что до Транссиба единственным осмысленным путём на восток из наших краёв была Старокомаринская дорога – и шла она сначала до Култука, примерно как и сейчас Култукский тракт, а оттуда – наверх и по хребтам, до перевала Чёртовы ворота, и дальше, дальше, дальше. На юго-восток, и в Китай. Каким-то торговым путём пользовались Апрелковы – я немного слышала о почтовых станциях на дороге, о том, что присматривают за ними отставные солдаты, которым по завершении службы оказалось некуда идти, и вот – новая служба, а что у чёрта в ступе – ну так всякое случается.

Я даже немного обо всём этом рассказала, смешивая домашние знания со словами Кирилы Евсеича, всё польза от дурного родственника.

– Может просто пару лошадей свести, да вперёд? Одну под седло, вторая запасная? – интересуется Даша, та самая, батюшка которой в тот трактир частенько хаживал. – Только шибче, чтобы хозяева тех лошадей попозжее спохватились да вдогонку никого не послали.

– Вот, ты понимаешь, – говорю Даше с улыбкой. – И молодец, уже придумала, как начать. Ну что, сведём коней-то?

– Ага, – кивает и Луша тоже.

– Так сведём, что не увидит никто, – обещает Тань.

– Пыль в глаза пустим, никто и не посмотрит в ту сторону, – вторит сестре Мань. – А как посмотрит, так уже и поздно будет.

И я не сомневаюсь, что она и в реальности сможет это сделать, но только в игре.

Вообще я придумала первый, так сказать, этап – три подсказки, которые теперь нужно было разместить в общей части дома. Гм, написать и разместить. Желательно до утра. Видимо, нужно будет ночью как-то постараться, да?

Мне начинают задавать ещё вопросы – а что, да как, свели ли коней, куда идём дальше – в общем, игра пошла и зашла. И я что-то отвечаю, и отвечала бы ещё долго, но появляется Эмилия Карловна с фонарём и непререкаемо говорит – пора спать.

Что ж, я сейчас соображу, что делать. Под присмотром воспитательницы я возвращаюсь в свою спальню, там сидят мои пять соседок и злобно на меня смотрят.

– Эмилечка Карловна, а у Апрелковой из постели сейчас опять крыса выскочила, – говорит Маша.

– И кто же её сегодня туда посадил? – воспитательница смотрит недобро.

– Мы не знаем. Это не мы, – говорит Лиза. – Мы вообще её… не трогаем больше.

Я подхожу, поднимаю аккуратно заправленное одеяло, вижу традиционную грязь. Интересно, сейчас сделали или ещё до нашего эпичного разговора?

– Эмилия Карловна, можно, я посплю в той спальне, где и вчера?

Она колеблется, но потом говорит:

– Можно. Разбужу завтра рано, приведёшь постель в порядок.

А мне, как легко было догадаться, только того и надо. Я чинно иду умываться, переодеваюсь в ночную сорочку, и подхватываю с собой тетрадь и карандаш. Карандаш проще, чем это дурацкое перо, а записки для игры – чай, не диктовка по словесности или контроль по арифметике, можно и так написать. Говорю Эмилии Карловне, что готова пойти, она отводит меня в нужное крыло и запирает в спальне.

Ну вот, ура. Сейчас займёмся интересным и полезным.

Первым делом нужно было добыть света. Снаружи снова не было видно никакой луны – облачно, и даже снег какой-никакой сыплется, поэтому – учись-ка, Лина, светить себе сама. Тем более, что у тебя уже дважды это выходило.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить – как это у меня уже дважды получилось. Ведь получилось, правда же? И если это моя способность, как сказали и мои невидимые прочим друзья, и тройняшки, то я должна суметь сделать это без помощи.

Вообще здесь же наверное бывают какие-то учителя магических наук? И если да, то почему Кирила Евсеич не нашёл мне такого учителя? Вряд ли он не понял, с чем столкнулся, и вряд ли у него не нашлось бы знакомцев, понимающих в таком деле. Даже если сами и не умеют, то наверняка показали бы дорожку туда, где умеют.

Но чем руководствовался мой так сказать дед, я не знаю, и не факт, что вообще узнаю когда-нибудь. Поэтому – вперёд.

Вытянуть руки, закрыть глаза. Послушать ночь. Послушать своё дыхание и сердце. Дышать медленно и размеренно. Медитировать я не умела никогда, так и не научилась очищать свой разум от мыслей о текущем и насущном, но посчитать удары сердца, засыпая, или вдохи-выдохи – могла. И вот тут я сосредоточилась на размеренном дыхании. Вдох-два-три-четыре, выдох-два-три-четыре. И ещё раз, и ещё.

Оно пришло – то, чему я пока не знала названия – и медленно, но неотвратимо затопило меня. Что-то, как будто бы не вполне моё, но разом с тем моё, родное, и на миг мне показалось, что и дышать легче, и сил прибавилось. Я открыла глаза… и тут же зажмурила их обратно.

Потому что вокруг меня трепетала серебристая дымка – не мертвенно-серая, как вечером в нашей спальне, но как будто даже сияющая, и стоило мне только подумать об осветительном шарике, так он словно сам слетел с моей раскрытой ладони – небольшой, аккуратный и очень яркий, намного ярче любой здешней свечи или лампы. Повинуясь моему взгляду, он поднялся на уровень глаз, а потом повис перед лицом. В свете шарика дымка засеребрилась ещё сильнее.

Я вспомнила, что были и щупальца, и подумала, что таким щупальцем можно захватить карандаш и подтащить ко мне. Что ж, не сразу, но мне удалось. Я пока не понимала, как именно формировать эти самые щупальца, или они формируются сами. Но – вместо дымки сделала несколько штук, не слишком длинных, но, кажется, каждое из них можно удлинить. Я попробовала… дотянулась до соседней кровати, но тут же поняла, что если сейчас не прекращу, то упаду и ничего больше сегодня не сделаю.

Шевеление пальцев разом с мыслью о том, что щупальца втянуть, а свет оставить, дало мне то, чего я хотела, но в итоге пришлось лечь и некоторое время лежать. Даже глаза закрыть, и может быть, немного подремать. Но мысль о том, что я не сделала обещанное, не дала заснуть как следует, и я проснулась, и раскрыла тетрадь на тумбочке, а потом подумала, что лучше просто вырвать чистый лист и разделить его на три части.

Теперь нужно было понять, где прятать подсказки. Первую я собиралась утром дать Тань, а две следующие уже пускай ищут.

– Смотрите, Лина пришла!

– Светить научилась, молодец какая!

– А что это она делает?

Мои ночные друзья посыпались на меня, облепили и потребовали рассказать, что это я такое делаю. Пришлось рассказывать.

– Понимаете, я хочу запустить такую игру, чтобы занять как можно больше моих здешних сотоварищей. Тогда у них не останется времени и сил, чтобы пакостить друг другу и травить новеньких.

– Это как? – нахмурилась Нюта.

– Что за игра такая? – подсела с другой стороны Туся.

– А так бывает? – усмехнулся Стёпка и достал их кармана свои призрачные орехи.

Что же, я принялась рассказывать про свою задумку. Что сначала поищем клад, а потом, уже на сформировавшуюся группу, попробуем что-нибудь ещё. В юности мне доводилось мастерить ролевые игры, а потом ещё использовать элементы в преподавании. Уж наверное что-нибудь соображу. Здешняя аудитория должна быть неизбалованной занятиями и впечатлениями, поэтому… я попробую.

– А я тоже хочу поиграть, – говорит Варя. – Я и пока с папенькой жила, тоже придумывала всякое – ну там от разбойников отбиться или в царевича-королевича поиграть.

Про разбойников у меня была задумка, а вот о втором я попросила рассказать. Оказывается, в какие-то подобные игры мы играли в далёком детстве во дворе, в обычном таком дворе из трёх пятиэтажек, где постоянно обитала немалая компания детей от пяти до пятнадцати. Смысл игры был в том, чтобы сначала посоревноваться – кто дальше всех прыгнет, кто быстрее всех обежит вокруг дома или двора, кто дальше всех плюнет, кинет камень и что там ещё можно сделать, а потом победитель становился тем самым царевичем-королевичем и должен был придумать для остальных занятия – пойти воевать, пойти торговать или что-нибудь ещё. Я с удовольствием припомнила свои дворовые игры и спросила:

– Где можно спрятать две подсказки, чтобы их не сразу, но легко нашли?

Моя компания призадумалась.

– На лестнице, что ведёт наверх, – быстро сказала Маруся. – Там ступени рассохлись, можно между досками затолкать бумажку.

– Здорово! – годится, да, и лестница в таком месте, где толпы мимо не ходят.

– Где-нибудь вокруг чёрного хода, там тоже немного ходят, – кивает Туся.

– Возле кладовых – если не поймают, то дело верное, – предлагает Нюта.

В общем, мне накидали несколько хороших мест, и оставалось – зашифровать два из них и записать это в записках, а в третьей сказать, что новый этап начнётся спустя ночь после завершения первого. А там я дальше придумаю.

К сожалению, мои призрачные друзья не могли переносить и прятать эти самые записки, а это было бы прямо идеально.

– Да ты сама можешь так пройти, что тебя и не различит никто, – сказала Люба.

– Может, и могу, да не умею, – пожала я плечами. – И никто меня пока не научил.

– Значит, просто иди сейчас, пока все спят, – говорит Стёпка. – А мы с тобой, если что – отвлечём, – и хихикает, всё, мол, ему по плечу.

– Как я дверь-то отопру? На засов же закрыто!

– Как-как, как все маги, – нимало не смущается тот же Стёпка. – Они, говорят, вообще всё могут, что хотят.

– А ты видел хоть одного? – что-то я сомневаюсь.

– Не-а, но сказки-то слышал!

– Сказки все слышали, а дверь как открыть?

– Встань перед дверью, закрой глаза и представь, будто ты стоишь с той стороны и открываешь эту дверь, – говорит Маруся.

– Ладно, ваша взяла, попробую.

Я встаю перед дверью, представляю себе эту дверь с другой стороны – она толстая, крашеная голубой краской, краска облупилась, а засов такой толстый, из деревянного бруска, плотно заходит в металлические пазы… неожиданно я так хорошо увидела эту дверь, что шагнула вперед, куда-то, в непонятное мне место, но вышла из него в коридоре.

Что это? Я вышла наружу? Оглядываюсь – точно, дверь, засов, всё, как полагается. Так, а вернуться я смогу? Зажмуриться, представить запертую спальню, сделать шаг… снова я как будто шагаю через место непонятное, но – оно работает, я оказываюсь внутри. И не нужно открывать никакой засов.

Вокруг меня прыгают и пляшут какой-то дикарский танец мои дружочки.

– Ты смогла, ты научилась!

– Ты теперь попадёшь, куда захочешь!

– Тебя не удержат никакие замки!

И я тоже радуюсь и прыгаю вместе с ними, а потом – ещё раз шаг за дверь, и мы все вместе на цыпочках прячем записки – между ступеньками лестницы на верхний этаж, и в щели возле двери чёрного хода. И потом я одним длинным шагом легко возвращаюсь в пустую спальню.

Я смогла! И дальше смогу, непременно смогу.

9. Долог путь до Култука

Утро наступило, как было обещано – меня подняла до общего подъёма Эмилия Карловна, привела в спальню и велела разобраться с постелью. Я не спорила – потому что чего толку спорить? От её строгого и громкого голоса проснулись Тася и Стеша, и Стеша даже попробовала возмутиться – мол, рано же ещё, в коридоре тихо, и общий подъём не кричали!

– Степанида, я предупреждала, что глупые шутки необходимо прекратить, но ты меня не услышала. Терпи теперь. А будешь спорить – пойдёшь стирать простыню Лины сама.

Стеша как только услышала эту необычайно суровую для нашей Эмилии отповедь, так сразу же рот и закрыла. А когда Эмилия ушла, то пробурчала что-то вроде «ещё получит». Я услышала и негромко сказала:

– Кто будет нарываться, сам ещё получит.

Сгребла свою простыню и пошла в умывальню – там пока всё равно никого нет, я успею. И ещё умылась, пока частично замоченная и намыленная простыня дожидалась меня на стоящей у стены лавке. Был вопрос – где высушить, но он решился просто – на спинке кровати. Я как раз успела всё завершить, когда объявили общий подъём и в умывальню набились девчонки из соседних комнат.

Я ещё успела первой собраться на уроки и заглянуть к соседям. Тань расчёсывала свои длинные чёрные волосы, прежде чем заплести их в косички, а сестрицы её ещё умывались.

– Вот, держи, это первая подсказка. В доме спрятаны ещё две.

– Ой, как здорово, – Тань тут же развернула и принялась читать, к ней подскочили Даша с Лушей, а потом и остальные пришли из умывальни.

Сразу же принялись строить догадки, где это может быть, к моему счастью – с ходу не отгадали, пошли на завтрак, и я с ними. Быстро взяла свою тарелку с кашей, кусок хлеба и чашку, и села тоже с ними, на соседок вообще не глядя. За завтраком обсуждали, где искать, и что там дальше, обсуждали, ясное дело, громко, слышали и остальные за нашим столом, и немного за соседними.

Я подливала, так сказать, масла в огонь – по ходу парохода генерировала детали и подробности. Коней с трактирного подворья свели, а сколько их было? А какой масти? А упряжь какова? А хорошо ли подкованы, и если что, знаем ли, где подковать? И куда двигаемся дальше – через город, или есть какой объезд, а если через город, то какими улицами?

Улиц губернского города Сибирска я не знала совершенно, да в целом никто из нас, наверное, не знал. Но все раньше жили – где-то, и обладали знаниями о какой-то части города, и мы пытались сложить эти знания в единое целое.

До начала уроков, конечно же, не преуспели, но внимания к себе привлекли изрядно. Как же, спальня тройняшек – её так называли по самым приметным обитательницам – громко и с азартом обсуждает что-то, вовсе непонятное!

Обсуждение прервали на самом интересном месте – обсуждали, в каком месте лучше перебираться на другой берег Ангары – нежданчик, моста-то каменного ещё нет! Но это и лучше, потому что на мосту нас бы стопудово поймали, а так – придумаем коллективным разумом такое место, где никто не обратит внимания.

И с этим пошли на первый урок, и была это словесность.

Впрочем, все уроки шли в тот день немного мимо. О нет, мы отзывались на вопросы преподавателей, отвечали, что могли, или не отвечали, если не могли, и продолжали тихонечко своё дело. И что же, в обеденный перерыв Луша сначала потерялась, а потом вбежала в столовую с победным воплем, держа в руках записку с подсказкой.

Это уже было совсем сложно проигнорировать, на нас оборачивались даже мальчишки. И при том мы не ссорились, не ругались, не дрались и вообще безобразие не нарушали, как говорится. Просто громко обсуждали… что-то. О чём не знали другие.

На послебеденном рукоделии не выдержала Таня Покровская, девочка из третьей, не освоенной пока мною спальни, девочка из достаточно хорошей, кажется, в прошлом семьи, во всяком случае, говорила она правильно, на уроках всё всегда знала, и вообще напоминала мне мою призрачную Марусю.

– Что это вы такое делаете, скажите уже, – потребовала она, потом подумала и добавила: – Пожалуйста. Нам же тоже интересно!

И слова эти оказались катализатором – всех порвало.

– Страсть, как любопытно!

– И мне!

– Мне тоже!

– Вы сбежать надумали, да? Апрелкова, тебя соседки допекли и ты побег мострячишь? А меня возьмёшь, я тоже тут уже притомилась, сил нет? – поинтересовалась Стася, девочка из третьей спальни нашей группы, девочка отвязанная, по поводу и без вставлявшая цветистые ругательства, и непременно получавшая за это от начальства.

– Никакой побег она не мострячит!

– Это другое!

– А им вообще можно говорить-то? – повернулась ко мне Луша.

Кстати, я отметила себе, что подсказку нашла она, и потом выдам ей какой-нибудь бонус за это.

– А чего нет-то? Пускай тоже ищут, – пожала плечами Тань.

– А денег-то на всех хватит? – усомнилась Даша. – А вдруг мы придём – а клад маленький!

– Ты чего, если он от Старших, то всем хватит, и ещё останется, – захихикала Сань.

– Догонят и ещё раз дадут, – вторила ей Мань.

А я подумала, что записок нужно будет сегодня заготовить несколько – если наш круг участников расширяется, то будут находить быстрее. Но пока пускай находят вторую, следующая будет завтра, а дальше поглядим.

Вторую записку нашла перед ужином та самая Стася, и я тоже отметила, что потом ей надо будет дать бонус крутости какой-нибудь. А весь вечер до отбоя мы просидели в спальне тройняшек, и представляли, что сидим у печки в зимовье где-то по Култукскому тракту, и рассказывали истории – как бы могло быть и на самом деле, случись такая история.

А ночью мне предстояло подготовить и разложить следующую порцию записок – чтобы уже утром девчонки могли начать поиски.

Спать я пришла к себе, и с весьма таким боевым задором – пусть хоть кто начнёт заедаться, дам осветительным шариком в лоб. И пусть хоть отбивают, хоть проглатывают – мне без разницы.

Но на удивление, девчонки ни слова не сказали. Поглядывали украдкой, исподлобья – но молчали. И слава богу, пускай ложатся и скорее спят, что ли. А я заготовила тетрадку и карандаш, и решила дождаться, пока все уснут, а потом под предлогом посещения нужника выйти и дойти до крыла для наказаний, и пусть там сегодня никого не наказали, и я тогда всё сделаю.

Правда, соседки мои не спали, шептались – Стеша с Лизой, Тася с Настей, одна Маша сразу же заснула, её даже потыкали, но она не отзывалась, спала. Более того, мне удалось как-то прислушаться и услышать – о чём они там. Конечно же, они говорили о том, что я устроила какую-то активность для двух других комнат, а они, мягко говоря, в пролёте.

Всё правильно, красавицы, вы в пролёте. Я вас по умолчанию никуда звать не буду, а приму в игру только после того, как при свидетелях попроситесь. Пока же смотрите со стороны и кусайте локти.

Но усталость взяла своё, и девчонки уснули, а я для порядка поворочалась на кровати – та безжалостно скрипела, и если бы кто-нибудь ещё не спал, то непременно сказали бы какую-нибудь гадость. Тасе всё время говорили, хоть она у них и своя, а у неё тоже скрипучая кровать. Я попробовала сесть, нашарить тапки и подняться на ноги – прокатило, никто не шевельнулся. Что ж, вперёд.

Для начала я и впрямь добрела до соседствовавшего с девичьей умывальней девичьего же нужника – а вдруг кто меня засечёт? Начальство типа Ольги Зиновьевны явно же ещё не спит, и могут в любой момент выпереться проверять, все ли на местах и не шарахается ли ночью по корпусу припадочная Апрелкова, которая одним своим существованием уже всем плешь проела. Голохвостова шарахается, поняли, да?

На цыпочках я прокралась до любимой моей спальни, прислушалась – есть ли кто? Потом догадалась глянуть на засов – не заперто. Ура, вперёд.

Эта дверь тоже скрипела, и я вспомнила вчерашнюю ночь – вдруг получится войти, не открывая её? Закрыла глаза, представила пятачок между дверью и ближайшими кроватями, и шагнула… через какое-то непонятное место. Не то, чтобы неприятное, но задержаться там подольше и рассмотреть желания не возникало.

Спальню же я осмотрела, никого там не увидела и со второй попытки засветила серебристый шарик. Села на кровать, сложила тетрадку на тумбочку и принялась писать – ещё и чётким разборчивым почерком, потому что Стася не сразу разобрала, что я написала вчера. Надо, чтобы разбирали все, и вдруг вообще маленькие захотят присоединиться? Взять-то надо будет всех, кто захочет!

Идеи мне вчера накидали мои призрачные друзья, что-то они сегодня не торопятся. Или позвать? Ладно, сначала напишу все записки, потом позову.

Я так и сделала, самокатом вызвала – и пришли, миленькие мои, все, как один! Принялись расспрашивать, как всё прошло, нашли ли подсказки и что я буду делать дальше. Я рассказала, что сегодня запрячу на завтра ещё три, а потом ещё три, и по сюжету мы доберёмся где-то до Култука. Пока-то я писала что-то вроде: «Перед вами старая сосна, в корнях которой есть небольшая пещерка, поищите там. Сосна расположена возле чёрного входа в дом, с левой стороны, если посчитать – третья доска от пола, там был сучок». Про сучок мне Стёпка подсказал, он там что-то прятал – в оставшейся от сучка дырке. А дальше – «Вы нашли следующую подсказку, вы великолепны! Ступайте дальше по тракту, не забудьте накормить и напоить лошадей, в сумерках вы как раз доберётесь до постоялого двора, где сможете переночевать за то, что нарубите хозяину дров. Подсказку ищите возле двери к поленнице, осмотрите косяк хорошенько». И всё в таком духе.

– Лина, какая ты умная! Ты откуда всё это знаешь? – трясла меня Нюта.

– Я дома, давно уже, молодая была, устраивала такое вот для друзей и знакомых. Не одна, конечно, с командой. Сейчас тоже не одна – вы моя команда.

Им очень понравилось быть моей командой, а я подумала – мне бы дома таких игротехов, кто может залезть в любую дырку и узнать что угодно о ком угодно, было бы здорово! Но дома мы играли в том числе и в магию, а здесь получите-распишитесь, освещение из пальца, напугать шевелящимися щупальцами и пройти сквозь запертую дверь. Я пока совсем не понимаю, как я могу использовать это в быту, но – как-то можно, наверное. Может быть, спустя время я буду готова признаться, что умею зажигать свет, и этот свет сильно лучше того, что даёт свечка или керосиновая лампа? Будет намного удобнее вечером в спальне что-то делать.

Что же, записки нужно было разнести по соответствующим местам, и я сегодня сделала запас на два дня. Но как только мы собрались выходить – всей командой, конечно же – из коридора послышались ругань и рёв. Кто-то из воспитанников ревел, а кто-то из воспитателей ругался. И всё это приближалось именно к нам.

Я тут же схлопнула свой шарик и юркнула под самую дальнюю кровать, мне зашипели – тетрадь забери, тетрадь! Я вылезла, схватила, забралась обратно.

Дверь открывается, в спальню заходит Ольга Зиновьевна, она ведёт мальчишку – за ухо, между прочим, и толкает его к кровати.

– Вот тут и оставайся, понял?

– Тут пауки и тут страшно, – ревел мальчишка, из младших, ниже меня едва не на голову, уж наверное, ему страшно.

– Страшно ему, значит! В следующий раз подумаешь, прежде чем мешать другим спать! – говорит гранд-дама, выходит и задвигает за собой засов.

А я остаюсь под кроватью – запертая здесь с хлюпающим носом мальчишкой.

Самый простой выход – подождать, пока уснёт, и выбраться. Если я сейчас вылезу из-под кровати, то мальчишка будет не просто хныкать, но заорёт с такой силой, что крыша обрушится. Придётся ждать.

– Лина, ты как? – проявляется рядом со мной Стёпка.

– Жду, отвечаю тихо-тихо. – Он уснёт сейчас.

– А вдруг нет?

– Не каркай.

Стёпка замолкает, мы ждём. Мальчишка поднимается с кровати, ходит по спальне, натыкается на соседние кровати – луны сегодня снова нет. Потом снова забирается на кровать. Я уже отлежала себе всё, что могла, мне хочется пошевелиться, но я боюсь в тишине поменять положение тела. Приходится снова ждать… кажется, я сама задремала.

– Лина, он спит!

– Лина, просыпайся!

Меня будят – потрогать не удаётся, но пошептать в уши – вполне. Я пробуждаюсь, вспоминаю, куда вляпалась и начинаю осторожно вылезать из-под кровати. Выбираюсь, встряхиваюсь осторожно, подхватываю с пола свою тетрадку и записки.

– Один шаг, ты можешь, – шепчет мне Маруся.

Я согласна с ней – если есть возможности не делать лишних движений, то так и следует поступить. Зажмуриваюсь и шагаю в коридор… и выхожу с другой стороны от двери. И снова слышу шаги и негромкий строгий голос. И в полной панике шагаю… до нужника. Если можно через запертую дверь, то вдруг и туда можно?

Можно, можно. В нужнике холодно, печи туда не добивают, наверное, так специально сделано. И находиться здесь я имею полное право. Вообще можно и здесь спрятать записку, всё равно пока одни девчонки играют. Но я подумаю. Сейчас же мне нужно спрятать записки хотя бы на завтра, очень нужно, чего эта Ольга Зиновьевна там ходит и ходит! И с кем-то разговаривает! Чего им не спится-то!

Я не дышу, жду, они проходят мимо дверей… уходят. Жду ещё, жду, жду… со мной ждут Маруся и Нюта, остальные отвалились по дороге. Кажется, ушли.

– Как вы думаете, можно? – спрашиваю девчонок.

– Сейчас, – кивает Нюта и просачивается наружу, почти тут же возвращается. – Можно, ушли!

Дальше мы играем в прятки с Ольгой Зиновьевной – вот чего ей не спится-то сегодня? Но мои милые друзья караулят и предупреждают, и я прячусь – то под лестницей, то за углом, то за выступом стены. Ольга Зиновьевна неумолимо совершает свой обход, а я раскладываю свои записки. Шесть штук, на два дня. Уф, сделано.

Я прощаюсь с девчонками и думаю – а что, если я попытаюсь сделать один шаг до спальни? Я представляю себе место возле своей кровати, вот я сейчас туда шагну… и делаю этот шаг. И что характерно, попадаю, куда нужно.

Падаю на кровать и выдыхаю. Я молодец. Конечно, это было местами нервно и тревожно, но – надеюсь – стоило того.

Утро как утро – недобрая в последнее время Эмилия сурово нас будит, Лиза никак не будится и бормочет, что хочет спать, и чтобы её не трогали, и тогда воспитательница сдирает с неё одеяло и командует – немедленно встать! Лиза ноет, но встаёт и бредёт умываться. И нет, мне ничего не говорят – ни просто так, ни об игре.

Что же, первую записку приносит Глаша из третьей нашей комнаты ещё до конца завтрака – с победным воплем на всю столовую. Тут же завтрак забыт и все участники читают, что дальше, и готовы бежать искать следующую записку. Но Ольга Зиновьевна с самым строгим выражением лица напоминает, что первый урок через две минуты, а потом и Глафира проходит с колокольчиком в руках и звонит на первый урок. Приходится отложить поиски до обеда, что меня полностью устраивает – три записки в день, и достаточно.

К ужину находят обе оставшихся на день подсказки, а я фиксирую – кто нашёл, и потом, когда доберёмся до финала, я придумаю какую-нибудь эпическую битву и как я её смоделирую, тоже надо придумать. Пока же – долог путь до Култука. В моё время по трассе чуть меньше ста километров, сколько же это здесь и сейчас дней конного пути? Вот, поэтому будем соблюдать правдоподобие.

В итоге до Култука мы добирались дней пять, что ли. Но добрались и остались там отдыхать на пару дней. Оказалось, что Маняша из третьей нашей спальни как раз оттуда, она нам живо повествовала, у кого можно остановиться, сколько денег возьмут, а где можно остановиться не за деньги, а за услуги хозяевам. И потом уже, отдохнув и пополнив запасы, двинулись по дороге в горы.

Я заставила записать, сколько припасов берём – потому что дальше с постоялыми дворами будет, прямо скажем, не очень, я и не сильно представляла, где они там могут быть. Но предположила, что до Чёртовых ворот мы дойдём, это верхами два – два с половиной дня, и пусть там у нас будет по дороге две станции. А сама точка – за перевалом. И мои воспоминания о тех краях мне в помощь, и воспоминания о хождении по тайге зимой тоже в помощь, хоть много ходить и не доводилось.

Я даже позабыла о своих соседках и наших с ними проблемах. Я их просто не видела и не слышала. Ходила с тройняшками, сидела на уроках с Тань, и даже в столовой садилась с ними же. И всё свободное время думала о том, как завернуть сюжет и как завершить наше приключение.

На финальном этапе к нам присоединились несколько девчонок из самой старшей группы – им тоже оказалось интересно искать виртуальные сокровища. И к месту, где я их как бы спрятала, мы добрались к началу масленной недели.

Я придумала, что в горе есть пещера, мы дошли до неё по бездорожью, снегу по пояс и метели, и остановились, забравшись в эту пещеру. Дальше нужно было идти внутрь.