Текст книги "Скрытая наследница (ЛП)"

Автор книги: С. Т. Фернандес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

Самани опустилась в кресло напротив меня и, вздохнув, отпила вина. Её взгляд был внимательным, будто она выжидала.

– Расскажи мне о своём доме в Верхнем мире. Полагаю, он был чем-то похож на этот, верно?

Я кивнула, проглотив кусочек:

– Я очень скучаю по дому. Это было единственное место, которое я когда-либо знала. Не то чтобы я жаловалась на жизнь во дворце – надеюсь, это не прозвучит неблагодарно. Просто я никогда не представляла свою жизнь вот такой. Принцесса, – фыркнула я. – Всё, чего я хотела, – стать морским биологом.

Её шелковистые волосы качнулись, когда она покачала головой:

– Даже не представляю, каким шоком для тебя оказалось узнать, что сказки из Верхнего мира – отчасти правда.

– Мягко говоря.

Самани внимательно посмотрела на меня поверх края бокала, прежде чем спросить:

– Ты правда не знала, что ты Наследница?

Я снова покачала головой:

– Я даже не знала, что я фэйри. Теперь, когда у меня было время всё осмыслить, я понимаю, как трудно было моим родителям принять это решение.

Самани уставилась в огонь, пламя плясало в её взгляде:

– Да, должна признаться, когда я впервые услышала о твоём прибытии в Атлантиду, не могла в это поверить. Я задавалась вопросом, что бы я сделала на месте твоих родителей. Верхний мир – это совсем другой мир. У него свои правила, убеждения, социальные сложности – всё немного отличается от наших земель. Я бывала там крайне редко. У нас нет в этом нужды. – Она передёрнула плечами. – Надо же носить одежду…

Я рассмеялась:

– Думаю, к этому надо привыкнуть. Но в моде есть нечто приятное – это способ самовыражения.

Самани отмахнулась:

– Лишняя морока, если честно. Чешуя – вот что по-настоящему удобно. Меньше хлопот, и она достаточно стильная.

Я бы ни за что не призналась, но время от времени я тайком надевала свою любимую пижамную футболку с надписью All I Do is Beach and Wine, просто ради чувства уюта, которое она дарила.

– Ты, должно быть, очень скучаешь по своей матери, – мягко сказала Самани. – Мне жаль, что она умерла. Нам всем жаль.

– Спасибо. Я очень по ней скучаю. – Я склонила голову, задумавшись. – Хотя, когда она была жива, я тоже скучала. Мы с отцом часто оставались вдвоём. Мама всё время уезжала в командировки. Теперь я понимаю, что эти командировки были либо поездками в Атлантиду, либо встречами с человеческой делегацией в Верхнем мире.

– Это, должно быть, было тяжело – и для тебя, и для отца, – заметила она.

– Не буду врать – временами это было сложно. Она много пропускала, но теперь, когда я знаю, почему её не было, я не могу не восхищаться ею. Когда она возвращалась, она была замечательной мамой. Иногда мы оставались вдвоём: ходили на ужин или по магазинам. Вот эти моменты я и вспоминаю чаще всего. Больше всего мне не хватает её голоса. Это меня опустошает. – Я покачала головой. – Я бы всё отдала, лишь бы услышать её ещё раз. Задать все вопросы: как быть королевой Атлантиды, как справляться с политикой… – Я резко подняла глаза и встретилась с полным грусти взглядом Самани. – Прости, что всё это вывалила. Не самая весёлая тема.

– Не нужно извиняться, Ашера. Ты имеешь право горевать. И делиться своими чувствами. Даже если мы не так близко знакомы – я всегда готова быть тем человеком, с кем можно поговорить.

У меня сжалось в груди:

– Спасибо… большое. Это много значит.

Звук скрипа входной двери на старых петлях достиг наших ушей, и через мгновение на террасе появились Зориато и Дрейвин. Лицо Дрейвина светилось радостью, когда он оглядел нас обеих.

– Похоже, Стражи устроились, – заметил Зориато.

– Передают благодарность, – сказал Дрейвин, глядя на мать. – К тому времени, как мы ушли, еда уже почти закончилась.

– С их-то размерами – неудивительно. Хорошо, что мы живём на ферме. – Мы дружно рассмеялись. Самани поднялась со своего места. – Ладно, хватит морить Принцессу голодом. Перебираемся за стол, пора ужинать. Идёмте?

Дрейвин обвил меня рукой за талию, пока мы возвращались в дом, и наклонился к моему уху:

– Всё хорошо?

– Абсолютно. У вас потрясающий дом, Дрей, – искренне сказала я, обнимая его в ответ.

В его чертах вспыхнула гордость:

– Рад, что тебе нравится.

Мы замерли у входа в столовую, задержав взгляд друг на друге чуть дольше, чем следовало бы Командиру и Принцессе. Когда я, наконец, вспомнила, где нахожусь, то заметила на лице Зориато выражение, которое можно было описать только как лёгкий шок. Мы с Самани не обсуждали мои отношения с Дрейвином. Очевидно, он тоже не затрагивал эту тему – судя по реакции отца. Щёки мои тут же вспыхнули, и я убрала руку с его спины, опустив взгляд и села за массивный деревянный стол.

Зориато продолжал пристально смотреть на нас, пока он и Самани устроились напротив. Дрейвин уселся рядом со мной с игривой усмешкой. Одним движением руки Самани наполнила стол едой: хрустящий ромэн, кусочки феты и стружка моркови в большой деревянной салатнице, рядом – гора слегка обжаренного тунца на фарфоровом блюде. Из миски поднимался пар – в ней были тушёные горошек и грибы, аромат перца витал в воздухе. Самани склонила голову:

– Благодарим богиню за наш сегодняшний ужин.

Началась привычная суета: тарелки переходили из рук в руки, бокалы наполнялись до краёв. Я наколола кусочек тунца, откусила и с трудом сдержала стон удовольствия, просто закрыв глаза.

– Вкусно, да? – с сияющей улыбкой спросил Дрейвин.

Я могла только кивнуть и закатить глаза от наслаждения – судя по довольной улыбке Самани, это её явно порадовало. Мы ели молча, наслаждаясь обществом друг друга. В основном расспрашивала его мать – её интересовали подробности тренировок Дрейвина. Зориато неоднократно недовольно фыркал, жуя, что ясно намекало: ему по-прежнему тяжело принять стихию, к которой был призван его сын.

– Ашера была отличной сёрфершей в Верхнем мире, – с гордостью заметил Дрейвин.

– Это тот вид спорта с доской и волнами? – уточнила Самани, имитируя рукой волну.

– Да, он самый. У неё множество побед на соревнованиях.

– Должно быть, на это уходило много времени, – сухо вставил Зориато.

– Да, – кивнула я. – Я прекратила участвовать в соревнованиях, только когда сосредоточилась на учёбе.

Лоб Зориато нахмурился:

– Но разве быть фэйри воды – это не нечестное преимущество? Наверняка ты управляла волнами в свою пользу?

Я аккуратно промокнула губы салфеткой:

– Эм… нет, не совсем. Мои родители запечатали мои силы, так что я не могла их использовать.

Вилка Зориато с грохотом упала на тарелку:

– Прошу прощения?

Я неловко откашлялась:

– Ну… они не только запечатали мои силы, но и наложили на меня морок. Это был единственный способ вырастить меня в Верхнем мире втайне.

– Это кощунство.

– Ба́ба, – прошипел Дрейвин.

Зориато бросил на него укоризненный взгляд:

– В моём доме я в праве говорить, что думаю. Это ужасно – расти без своих сил. И без защиты чешуи. Это безответственно.

– Что ж, – спокойно вмешалась Самани, – теперь уже ничего не изменить. Что было, то было. Мы просто рады, что она вернулась домой, туда, где ей и место. – Она собрала на вилку горку овощей. – Так, Ашера, думаю, ты рада сбежать от всей этой драмы в столице, не так ли?

Я хмыкнула:

– Да, драмы было достаточно. И часть из неё – я бы с радостью обошлась без неё.

Дрейвин легко коснулся моей руки, привлекая внимание:

– И ты справилась замечательно, наничи.

Раздался ещё один глухой звук – вилка снова упала на тарелку. Я вздрогнула.

– Наничи?! – воскликнула Самани.

Оба родителя Дрейвина замерли – рот Самани приоткрылся, а губы Зориато сомкнулись в тонкую напряжённую линию.

Щёки Дрейвина налились алым, и я бы рассмеялась, если бы не напряжённая атмосфера, опустившаяся в комнате. Под столом мои ногти мягко вонзились в его ладонь. Он кашлянул:

– Да. Наничи.

Губы Самани округлились в изумлённое «о».

Зориато указал вилкой то на меня, то на сына:

– Судя по тому, как её запах пропитал тебя с головы до ног, это явно не дипломатическая миссия или поручение?

– Ашера всё ещё моя подопечная. Я отвечаю за её безопасность. – Он бросил на меня быстрый взгляд и слабо улыбнулся. – Во время её обучения мы сблизились, и… – он глубоко вдохнул, а потом повернулся к родителям, – мы собираемся пройти обряд Гуаке’те.

– Нет, – тут же отрезал Зориато.

Самани хлопнула мужа по плечу:

– Зори, да что с тобой? Она же твоя гуали…

Зориато с грохотом ударил ладонями по столу – посуда задребезжала:

– Да, гуали! Единственный мой гуали! Уже само по себе достаточно трудно смириться с тем, что он – страж, а не земной элементаль, как должен был бы быть, спокойно живущий в Сабане. Я только-только начал привыкать к мысли, что в семье появился элементаль-страж. А теперь он собирается связать себя с будущей королевой Атлантиды?! – Он провёл ладонями по лицу, и с каждой его фразой во мне всё больше закипала злость. – Великое будущее, нечего сказать, – продолжал Зориато, – вечно сидеть рядом с королевой как украшение. Пустой символ, ни на что не годный.

– Мой отец сидел рядом с моей матерью, – перебила я, вкладывая в голос всё спокойствие, на которое была способна. – И он не был символом. Он был великим человеком, который до последнего дня жизни любил и поддерживал её всем, что у него было.

Грозный взгляд Зориато пронзил меня до самой души.

– Твой отец, каким бы благородным он ни был, не сделал ничего, кроме как слепо следовал приказам твоей матери – даже после её смерти. Несмотря на метку стража, он не сражается вместе с другими стражами. Его метка не значит ровным счётом ничего.

– Ба́ба, хватит, – процедил Дрейвин. – Я не позволю тебе плохо отзываться о Кэтане. Ни при Ашере, ни при мне. Можешь сколько угодно спорить о достоинствах роли королевского супруга, я не против. Но я не позволю тебе оскорблять Ашеру или Кэтана – мужчину, которого я с юности считал своим королём и стал уважать ещё больше после того, как был назначен её защитником. Я только и могу надеяться, что однажды стану хоть немного похож на него.

Зориато фыркнул:

– Значит, ты предпочёл бы следовать его примеру, а не примеру собственного отца, да? – Он с шумом бросил салфетку на стол и резко поднялся. – Мне нужно выйти, подышать.

Наступила гнетущая тишина. Я ожидала, что кто-то из родителей может быть не в восторге от нашей связи, но не такой враждебности.

Стул Дрейвина с пронзительным скрипом заскользил по плитке, когда он встал, лицо его было серьёзным.

– Я поговорю с ним.

Я провожала его взглядом, пока он не скрылся в темноте, за рядами виноградников. Затем повернулась обратно к столу и уставилась на одинокий зелёный горошек в середине своей тарелки, не в силах взглянуть на Самани. В груди сжался тяжёлый комок от ощущения отверженности. Я сглотнула и выдавила из себя:

– Мне очень жаль.

Самани быстро поднялась со своего места:

– Нет, нет. Только не это. – Она пересела на стул Дрейвина и взяла мою руку в свою. – Не извиняйся, Ашера. Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Зориато – сложный мужчина. На его плечах – груз поколений фермеров. Я не оправдываю его поведение. Наоборот. Но Дрейвин – его единственный гуали, которого он любит до безумия.

– Мы так долго ждали, чтобы у нас появился фэйлинг. Нет слов, чтобы описать ту радость, которую мы испытали, когда узнали, что я беременна. А когда Дрейвин получил свою элементальную метку, Зори был вне себя от тревоги. Быть стражем – это очень опасное призвание. Даже в мирное время. А сейчас, когда в Верхнем мире творится хаос, а Акани набирают силу в пределах царств… – она покачала головой. – Это уже не просто небольшая группа фэйри и людей, поддерживающих их идеи. Разговоры о присоединении к Акани стали почти нормой, особенно на окраинах Атлантиды.

Ледяной комок ужаса пополз по моей спине.

– Вы… вы… поддерживаете их?

Самани откинулась назад:

– Нет, нет. Я совсем не это имела в виду. Зориато и я свято верим в призвание Атабей – да не покинет нас благословение богини. – Она тепло улыбнулась. – И оно с нами. Какая же это невероятная награда! Пусть Зори злится сколько угодно. Пусть кричит, пусть тратит всё время, которое ему нужно, чтобы осознать всё. А я? Я в восторге! – Она покачала головой, глаза её блестели. – Мой гуали. Королевский супруг. И – что важнее всего – счастлив. – Её лицо светилось. – Всё, чего мать желает своему ребёнку, – чтобы он был счастлив.

У меня потеплело на душе. Эта женщина стремительно становилась мне близкой. Но радость омрачалась мыслью о разговоре, который происходил где-то в темноте между Дрейвином и его отцом. Мне было невыносимо думать, что Дрейвин снова услышит разочарование в голосе Зориато. Я слишком сильно его…

…заботилась о нём.

Слишком сильно, чтобы называть это просто заботой.

Где-то в глубине души я уже точно знала, что чувствую к Дрейвину Элирону.

Глава 30

Дрейвин

Ну, всё прошло даже хуже, чем я ожидал.

Ни за тысячу лет я бы не смог представить себе реакцию отца, когда он узнал об отношениях между мной и Ашерой. Конечно, я ожидал, что он будет обеспокоен. Может, разочарован. Но взбешён? Он не был так зол даже тогда, когда у меня появилась метка.

Ну… ладно… был немного зол.

Я до сих пор помню выражение его лица, когда элементальная метка впервые проступила у меня на запястье – сначала лёгкое изумление, а потом явная гримаса ярости. Я никогда не хотел причинить ему боль, никогда не думал, что способен на это – до того дня. Отец был моим героем. И во многом остаётся им до сих пор.

Правда в том, что его реакция на мою метку не имела значения. Быть Стражем – это всё, о чём я мечтал с самого детства. Я умолял родителей отвезти меня в столицу на Турнир Чемпионов – это состязание Стражей Атлантиды проводится раз в десятилетие.

– Нет, – сказал мне Ба́ба, с тем же тоном, каким говорил за ужином. – Перестань витать в облаках и прекрати мечтать о Стражах. А теперь иди и займись делом.

Так что, как и любой юный фэйлинг, решивший проверить границы дозволенного, я сбежал и пошёл на турнир сам.

Я никогда не забуду, как болели руки после того, как меня заставили вычерпывать навоз целыми ведрами за непослушание. Но я улыбался сквозь боль с каждой новой лопатой дерьма. Всё, о чём я думал, – как однажды выиграю этот турнир.

И я действительно выиграл.

Трижды.

Я был рождён, чтобы стать Стражем. Разочарование Ба́бы – хоть и болезненное поначалу – со временем стало чем-то привычным. Я не нуждался в его одобрении. И не хотел его. Атабей даровала мне мою метку. Я не посмею посрамить дар, полученный от её благословенной руки.

Но чтобы Ба́ба разочаровался в той, кого я считал своей парой? Чтобы устроил взрослую истерику из-за того, с кем я собирался предстать на церемонии Гуаке’тэ, надеясь получить нашу парную метку?

Это уже переход границ.

Вот почему я пошёл за ним в поля, что тянулись вдоль владений. Фэйрийские лозы, из которых делали лучшее вино во всех царствах, задевали мои чешуйки, пока я медленно брёл по тропинке. Я заметил, как он яростно обрывает гроздья и швыряет их в деревянное ведро. Он продолжал собирать виноград и кипеть от злости, даже когда я подошёл ближе.

– Я никогда не приму этого, можешь забыть, – заявил он, топая дальше к следующему ряду лоз.

Я скрестил руки на груди:

– Я и не прошу тебя это принимать, Ба́ба. Я прошу тебя проявить уважение к Ашере. Прошу проявить уважение к королю Кэтану и покойной королеве Нелеа – да упокоит её Атабей. – Я сорвал одну ягодку и бросил в рот, тщательно подбирая слова. – Она для меня многое значит.

Лозы затряслись от того, с какой силой он дёрнул следующую гроздь.

– О, спору нет, она для тебя многое значит. Ты думаешь не головой, а хвостом, мальчик.

– Совсем нет, – холодно ответил я.

Ба́ба перестал рвать виноград и повернулся ко мне:

– И что же ты, по-твоему, сейчас чувствуешь?

Я на мгновение замер, затем глубоко вздохнул:

– Ты как-то рассказывал мне, что почувствовал, когда впервые увидел Би́би. Что знал это в самой сути себя. Что грудь зачесалась именно с той стороны, где появляется метка пары. Что ты просто знал – она твоя, а ты её. Я запомнил каждое слово. Я видел ту любовь, что у вас с Би́би. С тех пор, как я был маленьким фэйлингом, я внимательно смотрел на самок – и на то, как реагует на них моё тело, кроме обычного влечения. Когда я стал юным самцом, многие бросались ко мне – хотели быть с чемпионом турнира. Хотели быть с кем-то, не зная меня. И я знал, что ни одна из них – не моя пара. Потому что они не вызывали у меня то, что ты описывал.

– Пока не появилась Ашера, – я усмехнулся, – богиня свидетель. В тот день, когда она впервые появилась у ворот Атлантиды… это было невероятно. Казалось, это чувство сбивает с ног. Я был смущён тем, как она меня задела. Чувствовал себя уязвимым, голым. Никогда прежде такого не испытывал. И, признаться, поначалу это даже злило. Злило, что она способна заставить меня чувствовать себя так.

Я поднял взгляд. Его выражение стало мягче, и это придало мне сил продолжить:

– Я знаю, ты никогда не был в восторге от моей элементальной метки. Я всегда понимал, почему. Но я не понимаю, почему ты не можешь принять мою судьбу – этот путь, который выбрала для меня богиня. Но, знаешь, понимание – это не моя ноша. Это твоя.

– Гуали, – выдохнул он, плечи его поникли. – Я никогда не был в тебе разочарован. Атабей, прости меня, если я казался неблагодарным за дар, который она тебе дала. Я… я просто боюсь. Я в ужасе, Дрейвин. Каждый день напряжение растёт – и, поверь, растёт быстро – я боюсь, что однажды не увижу тебя больше. А теперь ты говоришь мне, что собираешься стоять рядом с тем, кого Акани хотят убить?

– Только через мой труп, – ответил я с тенью угрозы в голосе. Я не мог даже представить этого.

Ба́ба вскинул руки:

– Вот именно, мой гуали. Всё закончится именно так – через твой труп.

Я сжал переносицу:

– Прости. Неудачное выражение. Я не всерьёз – это просто фигура речи.

– Но это не просто фигура речи, Дрейвин. Ты уже в опасности как её Страж. А как Король? Ещё больше. И я не вынесу этого. Ни один родитель не должен.

Я положил руку ему на плечо:

– Ба́ба, это – моё предназначение. Богиня хочет, чтобы я был рядом с ней. И я иду этим путём с радостью. По своей воле. Она – всё для меня. – Слёзы, собирающиеся в его глазах, поблёскивали в свете восходящей луны. – Пожалуйста. Постарайся порадоваться за меня. За нас. Она – удивительная женщина. И я говорю это не потому, что ей суждено править этим королевством. Я говорю это, потому что у неё прекрасное сердце и душа… если только ты позволишь себе увидеть это.

Ба́ба тяжело вздохнул и бросил гроздь винограда в ведро:

– Ты её любишь?

Вопрос застал меня врасплох. Я никогда не признавался Ашере в своих чувствах. И сейчас ответил словами, которых никогда не говорил ни о одной другой женщине в своей жизни – кроме матери:

– Я люблю её. Всем, что у меня есть. Всем, кто я есть.

Он сжал мою руку, лежащую у него на плече:

– Что ж… Я… я постараюсь дать этому всему шанс.

– Ого, – выдохнул я, отшатнувшись. – Великий Зориато Элирон только что сдался?

– Осторожнее, мальчик. Я всё ещё помню, как тебя ставить на место.

– Не смею забывать, – усмехнулся я, обняв его за плечи. – Пойдём. Наши женщины, должно быть, волнуются.

Впервые за долгое время я искренне почувствовал единство с отцом. Слишком долго этого не было.

Глава 31

– А вот это он впервые учился сажать семена со мной в саду. Посмотри, какой он крошка – такой милый фэ́линг. Всё время цеплялся ко мне, – с улыбкой вспоминала Самани, показывая воспоминание на хрустальном таблете – как настоящий фильм на экране. Я не могла оторваться от этих магических видео. На них чётко было видно лицо маленького Дрейвина, его тёмные волосы уже начинали спускаться ниже крошечных, чуть заострённых ушей, а глаза светились неподдельным восторгом от того, что он помогает матери в саду. Сердце сжалось от нежности и… мысли о том, что однажды, возможно, у нас тоже будет свой фэлинг.

Когда-нибудь.

Но явно не в ближайшее время.

Мы сидели вдвоём на длинной софе на террасе, дожидаясь возвращения Дрейвина и Зориато. Посуда уже была убрана, стол – чист, еда разложена по контейнерам. Когда Самани предложила мне посмотреть несколько видео из детства Дрейвина, я не смогла отказаться. Мы наполнили бокалы и устроились у уличного камина. Тяжесть от ужина постепенно рассеивалась, пока Самани рассказывала истории о взрослении сына. Несколько особенно пикантных я мысленно припрятала – чтобы подразнить его позже.

– О нет. Би́би, только не говори, что ты показываешь ей мои детские видео, – раздался голос, полный притворного ужаса. – Ты не могла подождать хотя бы до второго визита?

Дрейвин подошёл с весёлой улыбкой, окинув нас взглядом. Он наклонился, поцеловал меня в макушку и устроился в кресле рядом. В его глазах светилось спокойствие, и я сразу почувствовала облегчение.

Зориато присоединился к нам медленнее. Он подошёл и остановился напротив, изучающе глядя на нас. Я заметила, как Самани приподняла бровь, бросив на него многозначительный взгляд. Его кулаки нервно сжались у бедер, прежде чем он сказал:

– Что ж, принцесса. Раз уж ты собираешься стать частью этой семьи, придётся научиться ухаживать за полями. В любом случае, это пойдёт тебе на пользу – лучше поймёшь, как живут фермеры. Это сделает из тебя настоящую королеву.

Самани перевела взгляд на меня, и в её глазах блеснуло – это было и одобрение, и извинение. И этого мне было достаточно.

– Спасибо. Я бы с радостью побольше узнала о фермерах Сабаны, – ответила я. – Хотя теперь, когда думаю об этом, я не так уж много знаю о земледелии в Надмирье. В округе Кис, где я выросла, этим почти никто не занимается.

Зориато поставил руки на бока:

– Ну, тогда придётся устроить тебе ускоренный курс пока ты здесь. – Он указал на почти опустевшие бокалы. – И тебе стоит быть поосторожнее с вином на ночь. Мы тут рано встаём.

– Очень рано, – простонал Дрейвин.

– Вот именно, гуали. Утро – лучшее время для дел: сила полна, ум ясен.

– Вечно ты портишь веселье, – вздохнула Самани.

Но Зориато одарил её такой тёплой, искренней улыбкой, что это казалось совсем другим мужчиной – не тем, кто встречал нас с каменным лицом.

– Ну уж нет, любовь моя. Я не всегда такой скучный, – ответил он и игриво повёл тёмными бровями. Щёки Самани моментально вспыхнули румянцем.

– Прошу прощения за них, – обратился ко мне Дрейвин. – Они постоянно скатываются в пошлости, вне зависимости от присутствующих. Хотя их гуали каждый раз хочет сбежать, как только это начинается.

– Прекрати, – Самани швырнула в него подушку, но он ловко поймал её, громко рассмеявшись.

– Когда у тебя будут свои фэлинги, – сказала она, – ты поймёшь, как тяжело сдерживать любовь к своей наничи в их присутствии. Просто невозможно удержаться.

Мой взгляд встретился с Дрейвином, и щеки вспыхнули.

Любовь.

Это слово ещё не звучало между нами, но я точно чувствовала её – к нему, только к нему. Всё, что я когда-либо испытывала к другим – к любому мальчику, мужчине… даже к Джону – ничто не могло сравниться с тем чувством правильности, которое я испытывала рядом с Дрейвином.

С нашим узом. Живым. Глубоким. Ждущим, чтобы раскрыться.

И после такой шаткой, напряжённой встречи с его семьёй я вдруг почувствовала, что, возможно, мы наконец подошли к моменту, когда сможем выразить это чувство вслух – этими тремя простыми словами, за которыми скрывается так много смысла. Три слова, которые стояли на кончике языка, умоляя сорваться с губ, – прося дать им жизнь и сказать, что я чувствую на самом деле.

– Думаю, пора нам отойти, лиани. Оставим влюблённых наедине, да? – Зориато взял Самани за руку, помог ей подняться и чмокнул в губы.

– Пожалуй, – согласилась она, а затем с заговорщицким видом обернулась через плечо. – Завтра нам нужно будет подготовиться к встрече в честь особой гостьи, – подмигнула она мне.

– Встреча? – переспросила я.

Самани небрежно пожала изящными плечами:

– Как только ты приехала, мы с Зори решили собрать небольшую компанию элементалей фермерского круга, чтобы они могли с тобой познакомиться. Ничего большого. Просто скромный обед на свежем воздухе с друзьями.

В животе у меня заныло от тревоги. При всём, что сейчас происходило, я не была уверена, как меня примут элементали-фермеры. Но вместе с этим внутри проросло крошечное зерно решимости – понравиться им.

Да, каламбур вполне уместен.

Тем более, если за дело берётся Самани Элирон – уж она-то явно знает толк в гостеприимстве. После того, как она накормила весь отряд Стражей и устроила ужин для нас, сомневаться в её талантах не приходилось. Интересно, что бы она смогла сделать в паре с Аурелио…

– Звучит замечательно. С нетерпением жду, – искренне сказала я.

Зориато и Самани, обнявшись, ушли в дом, оставив нас вдвоём у затухающего камина и под шёпот ветра в виноградной лозе. Дрейвин поднялся и устроился рядом, его сильная рука обвила меня за плечи. Я положила голову ему на плечо – его тепло проникало прямо в душу. Я смотрела на умирающие языки пламени, как они извивались и танцевали на ветру.

– Значит… – начал он.

– Значит.

– Прости за отца, – прошептал Дрейвин, его пальцы лениво скользили вверх-вниз по моей обнажённой руке – на мне был туника-безрукавка с высоким воротом, как меня научил носить Аурелио перед отъездом из Атлантиды.

– Не за что извиняться. Он любит тебя. Он просто хочет, чтобы у тебя всё было хорошо.

– Это не оправдание. Он не должен был обращаться с тобой так, как сделал. И тем более не должен был так говорить о Кэтане. Это было несправедливо по отношению к нему.

Я не знала, как подступиться к разговору о будущем Дрейвина как моего короля. Тут не было лёгкого способа. Поэтому я просто пошла напролом:

– Знаешь, многие атлантийцы будут думать так же, как и твой отец.

Он замолчал на мгновение.

– Я понимаю.

– Быть рядом со мной будет нелегко. Тебя будут осуждать. От тебя будут ждать жертв. А ты слишком много трудился, чтобы просто так это отдать.

Он провёл пальцами по моему подбородку, мягко повернув моё лицо к себе. Его взгляд прожигал, отнимая дыхание.

– Послушай меня внимательно, наничи. Я знаю, что значит быть рядом с тобой – как спутник, если Атэбей даст, но прежде всего – как твой Страж. Я знаю, что слабаки будут говорить обо мне. Я знаю, что нас могут подстерегать опасности. Нас. Не только тебя. Потому что ты никогда не будешь встречать их одна. Я буду рядом на каждом шагу. Я не из тех, кто легкомысленно выбирает свой путь. Если я чувствую, что что-то – моё, я иду за этим до конца. А ты – моё. Ты – мой путь. Ты владеешь моим сердцем. Моей душой. И слово «любовь» слишком ничтожно, чтобы описать то, что я к тебе чувствую, но даже оно – твоё. – Он наклонился, его щека скользнула по моей, и он прошептал мне на ухо:

– Я люблю тебя, Ашера Дельмар. Безумно. Глубоко. Всем существом.

Какие бы красивые слова я ни собиралась сказать, они исчезли в пламени его поцелуя. Он целовал меня с такой яростью, страстью и дикостью, что у меня перехватило дыхание. Я зарылась пальцами в его волосы, притянула его ближе – голодная. Жаждущая.

Этот мужчина. Этот невероятный, сильный, прекрасный мужчина только что сказал, что любит меня.

Меня.

Ту, что всегда была «подружкой рядом». Скромным цветочком. Постоянной спутницей Крисси, но никогда – героиней своей истории.

Меня.

Дрейвин любит меня.

Это осознание звенело в голове, пока я откидывалась назад, дыша тяжело, у его губ.

– Я тоже тебя люблю.

Он чуть отстранился. В его взгляде появилось что-то уязвимое, чего я раньше не видела. Настоящее. Открытое.

– Тебе не обязательно было говорить это в ответ. Я… я не ждал, что ты…

Я приложила палец к его губам, прерывая:

– Я не из тех девушек, кто легкомысленно выбирает свой путь. Если я знаю, что что-то моё – я иду за этим. – Его губы дрогнули в знакомой улыбке – он узнал свои слова. – Я люблю тебя, Дрейвин Элирон. Всем сердцем и всей душой. Всё, чем я являюсь, – твоё.

Он опустил лоб к моему.

– Спасибо, – прошептал он.

– Тебе не нужно благодарить меня за то, что я тебя люблю.

Он тихо усмехнулся:

– Может, это не столько благодарность за любовь, сколько за терпение к моему отцу сегодня. Вот за это я правда обязан тебе сказать спасибо.

Я пожала плечами:

– Да ладно, у кого в семье нет заморочек? Много кто делает вид, будто у них всё идеально – сплошные улыбки и радость. Чушь это. У всех семей есть свои сложности.

– Но ты сегодня с ними справилась. – Он тяжело выдохнул. – И, боюсь, завтра тебе снова придётся справляться. Нас ждёт долгий день.

Я нахмурилась:

– Насколько рано нам вставать?

Дрейвин застонал:

– Рано. Очень рано. – С помощью своей магии воды он потушил огонь – струя пара зашипела и поднялась в вечерний воздух. Он поднялся и протянул мне руку. – Пойдём, моя королева. Я провожу тебя в королевские покои.

– Королевские покои, – передразнила я, заходя в дом и закрывая за нами французские двери. – Не делай вид, будто мне не подходит гостевая кровать. Я, вообще-то, в колледже училась. И по чужим диванам спала, между прочим, – добавила я, поднимаясь с ним по лестнице на второй этаж.

– Ты не будешь спать в гостевой. Ты будешь спать в моей.

Я приподняла бровь:

– И твои родители не будут против?

Он посмотрел на меня, будто я сказала нечто невероятное:

– Ты же понимаешь, что сейчас среди фэйри, да? Мы, знаешь ли, не особо славимся своей скромностью.

Ах да. Культурный шок, прямо скажем.

– Кроме того, – продолжил он, – я хочу, чтобы ты была рядом. Это лучшее место, где я смогу тебя защитить.

Он подвёл меня к массивной деревянной двери, украшенной замысловатой резьбой. Распахнул её – и мы вошли в тёмную комнату, освещённую мерцающим светом фэйри. Огромная кровать с балдахином, пуховым тёмно-синим одеялом и ослепительно-белыми подушками буквально звала лечь в неё. И тут же меня одолел зевок. Удержаться было невозможно – напряжение от встречи наконец-то начало отпускать.

Дрейвин подвёл меня к кровати и откинул покрывало. Я тут же сбросила свои чешуйки – его карибские зелёные глаза пробежались по моему обнажённому телу, и от этого взгляда вялость отступила, бедра напряглись.

– Я хочу погрузиться в тебя, – произнёс он низким, бархатистым голосом, – но тебе нужно отдохнуть.

Я недовольно надула губы, но подчинилась – скользнула под одеяло, которое он приподнял для меня. Эта кровать была точно зачарована. Я уснула в ту же секунду, как только моя голова коснулась подушки.

Последнее, что я ощутила, – это тёплое, обнажённое тело Дрейвина, устроившееся позади меня, и его руки, прижавшие меня к себе. В его объятиях я и утонула в сне.

***

Оказалось, что пить фэйрийское вино допоздна – не самая разумная идея, когда на следующий день тебе работать в поле. Хотя, к счастью, у меня не было похмелья, как у людей – за это я была искренне благодарна, – но каждое движение рук, каждый шаг давались с трудом. Я возилась с очередной лозой и не могла поверить, сколько пота скатывается по лицу и чешуе. А ещё больше меня поражала скорость, с которой работали другие. Каждый раз, поворачивая голову, я ловила на себе взгляды – они украдкой поглядывали в мою сторону, удивляясь, что принцесса работает рядом с ними. Я не хотела привлекать к себе внимания, но понимала их любопытство. Пока что все были весьма любезны. Я ускорила движения, стараясь не отставать. Последнее, чего бы мне хотелось, – чтобы меня сочли обузой или слабачкой.