Текст книги "Золотой тюльпан"
Автор книги: Розалинда Лейкер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 41 страниц)
– Нет!
Фрау ван Янс, ни разу в жизни не видевшая подобных сцен за обеденным столом, начала медленно опускаться назад на стул и взяла в руки свой веер.
– Что происходит? – обратилась она через стол к мужу. – Я думаю, нам следует немедленно ехать домой!
Франческа поднялась.
– Произошло недоразумение. Мне кажется, не следует больше ничего обсуждать, пока я не поговорю о случившемся с Людольфом в присутствии моего отца.
Сибилла разрыдалась. Даже если и возникли какие-то недоразумения, почему Хендрик устроил такое представление из-за этого? От его крика могли лопнуть барабанные перепонки. Вечер пропал. Родители Адриана уже уехали, и только его отец пожелал ей спокойной ночи. Де Хартоги тоже собирались уходить, но они оба поговорили с ней и успокаивающе похлопали по плечу. Адриан обошел стол и встал возле ее стула. На мгновение девушку охватила паника, что он тоже уйдет, но у него были другие намерения.
– Давай перейдем в гостиную, Сибилла, и подождем там. Гер ван Девентер провожает отъезжающих гостей, а твой отец с сестрой ждут его в библиотеке.
Сибилла заметила, что они остались одни в зале для пиршеств, не считая слуг, которые подавали блюда, а сейчас с бесстрастным выражением на лицах стояли у стен. Она не думала, что мать Адриана или кто-нибудь еще из женщин семьи ван Янсов разрыдались бы перед слугами. Поспешно вытерев глаза, Сибилла с достоинством, какое только могла изобразить в данную минуту, вышла в гостиную. Там она разыграла отчаяние и упала в объятия молодого человека. Его поцелуи доказали, что пыл не ослабел. Впервые он остался с ней наедине и решил воспользоваться ситуацией.
В библиотеке Хендрик встал возле окна, притворяясь, будто внимательно смотрит в него, хотя в темноте ничего не было видно. Он не мог заставить себя встретиться с Франческой взглядом. Она обратилась к его отражению в оконном стекле:
– Что тебе известно об этом заявлении Людольфа? Пожалуйста, расскажи мне до того, как он придет. Когда ты закричал, я поняла, что ты отказываешься от чего-то, известного только тебе.
Хендрик нашел в себе силы ответить.
– Я не хотел, чтобы ты пока что знала. Ничто не может произойти до тех пор, пока ты не закончишь ученичество, но год назад я подписал контракт, обещая тебя ему в жены.
Франческа не верила своим ушам. Все предупреждения Питера ожили в ней. Она подумала о голландской легенде, в которой зловещий поклонник выторговал девушку, а после свадьбы предстал перед ней отвратительной гнилью, оказавшись ничем иным, как самой смертью. Она не могла вообразить Людольфа своим мужем.
– Почему ты совершил этот ужасный шаг?
– Скорее всего, я был пьян.
Объяснение показалось настолько правдоподобным, что она не стала подвергать его сомнению.
– Питер знает?
– Я рассказал ему, когда он принес заказ, но ни он, ни я не ожидали, что Людольф объявит об этом так скоро.
– Мне кажется, Питер всегда боялся этого. – Франческу наполнила горькая печаль при мысли, что единственное спасение от Людольфа заключается в побеге, означавшем многие годы разлуки с семьей и домом. Затем ее пронзила другая мысль.
– Ты говоришь, что обещал меня Людольфу двенадцать месяцев назад, но ведь тогда еще была жива Амалия.
– Нет. Он настолько обезумел от желания обладать тобой, что дал мне на подпись контракт на следующий день после ее смерти.
Франческа склонила голову и прикрыла глаза рукой, ужаснувшись открытию. Мысли об Амалии не покидали ее, когда она в первый раз после того трагического вечера вернулась в дом ван Девентера. Слышать о таком бесчеловечном безразличии к ее смерти было невыносимо.
Людольф, войдя в библиотеку, заметил отчаянную позу девушки до того, как она убрала руку и отступила назад с выражением враждебности на лице. Дела пошли не совсем так, как он предполагал. Он ни на мгновение не допускал, что Хендрик, познав в течение шести недель тюремную жизнь, осмелится возражать ему, не говоря уже о том, чтобы позволить себе подобную вспышку гнева. Что касается Франчески, то Людольф предвидел, что его заявление потрясет девушку, но, полагаясь на ее самообладание и хорошее воспитание, был уверен, что она не станет возражать в присутствии остальных гостей.
Он изобразил на лице понимающее сочувствие.
– Моя дорогая Франческа, не расстраивайся, что на тебя буквально обрушилось известие о помолвке. Я полагаю, отец объяснил тебе, что контракт заключен уже давно, но обстоятельства не позволяли мне высказаться раньше. Никто не помешает тебе заниматься искусством. Я хочу, чтобы ты добилась своей цели. У тебя будет все, что только захочешь. После свадьбы мы не останемся здесь. Ты войдешь хозяйкой в другой дом, который обставишь и украсишь по своему вкусу. Ты поедешь в Италию. Я устрою Алетту в какую-нибудь студию, если это доставит тебе удовольствие.
У твоего отца и домочадцев будет все необходимое. Его денежные проблемы останутся навсегда позади.
Франческа заговорила медленно и отчетливо, в глазах ее появился холодный блеск.
– Не пытайтесь купить меня. Я знаю, есть родители, которые секут и морят голодом своих дочерей, заставляя их выйти замуж за людей, которые им не нравятся, но я никогда не думала, что мой отец поступит так со мной! Он ни разу не поднял руку ни на меня, ни на сестер, и я уверена, что не позволит себе такого и сейчас. Я никогда не выйду за вас замуж!
– Я вижу, что ты понятия не имеешь о глубине моего чувства к тебе. Мне всегда хотелось, чтобы ты уступила по своей воле, и я продолжаю надеяться на это. У тебя много времени для окончания учебы, чтобы принять решение.
– Неужели? – подозрительно спросила Франческа, не доверяя ему.
Хендрик повернулся к ним, испытывая точно такое же подозрение.
Людольф улыбнулся ей.
– Конечно. Ты можешь принять какое угодно решение, и я выполню твои пожелания.
– Вы разорвете контракт?
– Естественно. К несчастью, это вызовет длительные неприятности для твоего отца. Почему бы не попросить его дать объяснения? Тебе пора знать все обстоятельства.
Франческа вопросительно посмотрела на Хендрика, но его наполненный мукой взор не отрывался от Людольфа, лицо дергалось.
– Не делайте этого! – хрипло попросил он. Затем стремительно вышел из комнаты.
Франческа последовала было за ним, но Людольф схватил ее за руку и удержал.
– Пусть идет. Он боится признаться в том, что тебе следует знать.
Она высвободилась.
– Тогда вы скажите мне!
– Хорошо. Тебе лучше присесть, пока я буду рассказывать, что произошло.
Хендрик бросился назад в зал для пиршеств, думая, что найдет там Сибиллу и Адриана. Он знал, что Сибилла будет ждать его и Франческу. Один из слуг, убиравших со стола, сказал, что молодая пара перешла в гостиную. Хендрик рывком распахнул дверь и застал их в любовном объятии на кушетке. Они вскочили, Сибилла вспыхнула и выглядела немного растрепанной, поправляя низкий вырез.
– Сибилла, выйди! – прорычал Хендрик.
– Но, отец, ничего не было! Мы просто...
Он рванулся вперед, схватил ее за руку и почти вытолкал из комнаты. Затем закрыл дверь на ключ, чтобы она не вошла вновь. Адриан, совершенно не удивленный подобным проявлением отцовского гнева, надеялся, что ему не придется схватиться с художником, отражая удары. У него вовсе не было желания появиться на собственной помолвке с синяком под глазом. Он надлежащим образом извинился:
– Боюсь, я позволил своим чувствам к Сибилле выйти из-под контроля, мастер Виссер. Я действительно поцеловал ее несколько раз...
– Замолчите! У меня нет времени разбираться с этим сейчас! Я в отчаянном положении. Можете вы дать мне значительный заем? Я не хотел просить об этом, пока Сибилла не станет вашей женой, но дело не терпит отлагательства.
Адриан вздохнул с облегчением, радуясь, что на его амурные дела с Сибиллой посмотрели сквозь пальцы.
– Я не ношу с собой денег во время светских обедов, но ссуду можно устроить. Сколько вам надо? Несколько сотен?
– Этого недостаточно! Я говорю не о сотнях, а о тысячах!
Банкир в Адриане взял верх.
– В таком случае давайте встретимся в моей конторе завтра, и мы рассмотрим дело. Я помогу вам всем, чем смогу.
– Мне надо ваше обещание сейчас! Ради бога, я стану вашим тестем! Вы, конечно же, не откажете мне?
– По крайней мере, назовите причину, почему вам нужна ссуда. – Адриан был готов помочь в случае критической необходимости, но он хотел знать, в чем дело.
– Чтобы выплатить карточные долги ван Девентеру. Если я не смогу вернуться в библиотеку свободным от всех долгов, Франческу ждут ужасные последствия.
Адриан сразу же засомневался, благоразумно ли с его стороны впутываться в подобное дело. Азартные игроки представляют собой опасность, и он мог предвидеть, что, предоставь он ссуду Хендрику, в дальнейшем его ожидает бесконечная череда выплаты долгов тестя. Должно быть, каждый игрок мечтает получить в свою семью банкира, но ему не следует давать каких-либо обещаний, не обсудив предварительно все с отцом.
– Извините, мастер Виссер, – твердо сказал он, – но я не вижу причины обращаться ко мне. Ван Девентер казался очень довольным за столом, объявляя о своей помолвке, и я не могу поверить, будто он откажется от желания жениться на вашей дочери только потому, что вы должны ему какие-то деньги.
– Вы глупец! – Хендрик обезумел от гнева и ярости. – Вы ничего не поняли! Ей придется выйти за него замуж против своей воли, если я не выплачу ему долг. Я хочу освободить ее от этого контракта.
Но было уже слишком поздно. Кто-то дернул за ручку запертой двери, и послышался голос Франчески:
– Отец, впусти меня, пожалуйста.
Хендрик со стоном обхватил голову руками и отвернулся, не сделав и попытки ответить на просьбу дочери. Сибилла, впав в истерику, когда крики отца стали громче, бросилась за Франческой и увидела мрачную сестру, выходившую с Людольфом из библиотеки.
Франческа опять постучала в дверь, но на этот раз крикнула Сибилла:
– Адриан, с тобой все в порядке? Ответь мне!
Адриан холодно взглянул на Хендрика. Его оскорбило, что какой-то игрок, который не в состоянии разобраться в собственных делах, назвал его глупцом. Он большими шагами прошел к двери и повернул ключ. Как только дверь распахнулась, Сибилла бросилась к нему, и он принялся уверять, что с ним все в порядке.
Франческа направилась к отцу, Людольф шел следом.
– Посмотри на меня, отец, – тихо сказала она, думая о том, насколько верными оказались опасения Питера.
Хендрик медленно поднял голову.
– Людольф сказал тебе? – усталым голосом спросил он.
– Да. Я жалею только, что ты не рассказал мне об этом раньше.
– Я надеялся найти выход.
– Понимаю. Пойдем домой.
Хендрик с дочерьми сидели в карете ван Янса, пока Адриан вежливо прощался с хозяином. Спускаясь по лестнице, молодой человек услышал, как Сибилла пронзительно кричит на отца, но как только он подошел к экипажу, она замолчала. Нет никаких сомнений, что с ней временами будет трудновато после свадьбы, но, вспоминая ее прекрасные груди, к которым он прикасался, когда они сегодня оставались наедине, Адриан почувствовал, что сможет простить ей любые вспышки раздражения.
Адриан довез Виссеров до дверей их дома и уехал домой, а Сибилла все еще не могла разобраться в причине устроенного Хендриком скандала. Ей казалось, будто он набросился на Адриана с кулаками, но она испытала облегчение, узнав, что его гнев не имеет ничего общего с неприличным поведением жениха и невесты. После того, как ей все объяснили, она прониклась сочувствием к Франческе. Сибилла захлюпала носом. Франческа обняла сестру за плечи и вновь обратилась к Хендрику.
– Все эти ограничения, наложенные на меня в Делфте, были сделаны по указанию Людольфа?
– Да, – устало признался Хендрик, – и я не смел противоречить.
– О, бедная моя сестричка! – снова воскликнула Сибилла.
– Ты очень расстроишься, если я не останусь на вечеринку в честь твоей помолвки? – спросила ее Франческа. – По-моему, я должна увидеться с Питером и как можно быстрее обсудить с ним случившееся.
Сибилла почувствовала облегчение. Отцу придется присутствовать на помолвке, но он казался слишком разбитым, чтобы вновь устроить шумную сцену, а Франческа была бы напоминанием Адриану о скандале в доме ван Девентера, а ей хотелось, чтобы о нем забыли как можно скорее.
– Нет, если ты обещаешь приехать на мою свадьбу.
– Я уже спрашивала мастера Вермера, и он разрешил.
– А как же со свадьбой Греты завтра?
– Я пойду с тобой, отцом и Марией в церковь и побуду немного на празднестве. Потом сяду на дилижанс, который доставит меня в Харлем к вечеру. Но я прошу тебя выполнить одну мою просьбу.
– Все, что пожелаешь!
– Не могла бы ты передать Хансу Румеру мои извинения за то, что я не приду взглянуть, как обещала, на групповой портрет. У меня не остается на это времени.
Сибилла вовсе не была уверена, что ей хочется выполнять эту просьбу. Она доставляла беспокойство, и в то же время девушку охватило странное волнение при мысли, что она снова увидит этого дерзкого молодого человека.
– Хорошо. Я зайду как-нибудь.
– Не забудь.
Сибилла подумала, что это крайне маловероятно. Потом она поцеловала Хендрика, желая ему спокойной ночи, и от любви и жалости к отцу к глазам подступили слезы. Он поступил неразумно, но во многих случаях она и сама действовала глупо. Девушка чуть не расплакалась, когда обнимала Франческу, оказавшуюся в ужасном положении не по своей вине.
– Еще не все потеряно, Франческа, – Сибилла хотела дать такое же утешение и чувство надежды, которые так часто вселяла в нее в прошлом сестра. – Возможно, Питер придумает выход.
– Может быть, – Франческа нежно улыбнулась сестре, пытаясь приободрить ее. – Ложись спать, не волнуйся. Мы с отцом еще поговорим немного. Я не собираюсь с ним ссориться.
Поднимаясь в свою спальню, Сибилла удивлялась, как это Франческа может говорить с отцом спокойно и без всяких обвинений. Окажись она в подобной ситуации, препятствующей ее свадьбе с Адрианом, она кричала бы до тех пор, пока не заглушила все колокола в Амстердаме, включая и мелодичный перезвон колоколов церкви Зейдеркерк.
Свадьба Греты и Симона была счастливым событием. Девушка хранила верность жениху со дня первой встречи, несмотря на то, что дважды он надолго уходил в море. Свадебное платье она сшила из синего бархата, который сберегла с той поры, когда Хендрик после выигрыша в карты дарил отрезы материи всем женщинам в доме. На нежной отделке из кружев, сплетенных Марией, был узор из узелков, символизирующих брачные узы, и розочек. После церемонии бракосочетания родные и друзья собрались за столом с множеством праздничных блюд. Пива в бочках было выставлено в таком количестве, чтобы утолить жажду всех присутствующих. Потом начались танцы под флейту, лютню и барабан, и от топота тяжелых башмаков сотрясались половицы в доме женатого брата Греты, где проходило веселье. Франческе не составило труда незаметно покинуть гостей после того, как она поздравила жениха и поцеловала невесту.
Когда она вернулась домой, чтобы переодеться в дорогу и забрать сумку и картину, к ней подошла соседка и протянула запечатанное письмо.
– К вам приходила женщина по имени фрау де Хаут. Она сказала, что знает о вашей поездке в Харлем, и просила передать это послание.
Франческа увидела, что письмо адресовано Питеру, и положила его в сумку, рядом с подаренным браслетом Алетте от тети Янетье. Затем забрала свои вещи и пошла на площадь Дам, где села в дилижанс, идущий до Харлема.
Во время двухчасовой поездки она печально размышляла над событиями вчерашнего вечера. Ее неотступно преследовали слова Людольфа. Их с Питером надежды бежать в Италию, если не будет другого выхода, были разрушены.
– Если брачный контракт не будет выполнен, – сказал Людольф, – из-за твоего отказа стать моей женой, если ты скроешься где-то или сбежишь, твой отец предстанет перед судом, и я сделаю все возможное, чтобы он получил, самое меньшее, тридцать лет тюремного заключения за невыплату долга!
Франческа, вспомнив его слова, чуть не лишилась чувств. Она еще не совсем отошла от потрясения, но ничто не должно омрачить ей свидание с Питером. Пять дней, оставшиеся до возвращения в Делфт, она проведет с ним, вместо тех двадцати четырех часов, которые первоначально планировала уделить ему.
Дилижанс остановился у мясных рядов в Харлеме, и Франческа отправилась дальше пешком. Дом Питера находился примерно в двух милях. Вечер был ясным, но уже спустились сумерки, и поклажа с вещами, которые понадобятся ей в Делфте, и завернутая в полотно картина с каждым шагом казалась все тяжелее. К тому времени, когда Франческа свернула на узкую дорогу к дому Питера, уже стемнело, на небе появились звезды, и она радовалась, что цель близка.
Девушка прошла мимо закрытой конторы и продолжала путь по аллее, за которой показался Харлем-Хейс. Она увидела, что дом намного больше обычного жилья на ферме, в нем два этажа и чердак, а соломенная крыша низко нависает над верхними окнами, одно из которых освещало пламя свечи. Еще одно окно внизу светилось более ярким светом. Франческа подошла по тропинке к парадной двери и постучала дверным молотком. Отступив назад, она заметила, как погас свет свечи наверху, кто-то шел на стук. Дверь распахнулась, за ней стоял Питер с канделябром в руках и влажными волосами; наверное, он только что вымылся после дневной работы. Радостное удивление на его лице при виде девушки Франческа запомнила на всю жизнь.
– Франческа, любовь моя! Входи!
– Я приехала погостить у тебя!
Она переступила порог, бросая сумку, картину и фонарь, пока он ставил свечу на буфет. В следующую секунду они уже были в объятиях друг друга, а губы их слились в страстном поцелуе. Отстранившись, они засмеялись, заговорили, начали одновременно спрашивать и отвечать. Пока Питер закрывал дверь и запирал ее на засов, Франческа сбросила плащ и, пройдя прихожую, остановилась на пороге освещенной комнаты. Глазом художника она рассматривала ее. Здесь стоял массивный буфет, старинный сундук с вырезанными на нем разнообразными узорами и стол, накрытый восточным ковром, расцветка которого состояла из всех красок ее палитры – ярко-красного, синего, лимонного, фиолетового и зеленого. Несколько старинных картин на дереве заполняли общую гармонию комнаты.
– Как чудесно! – воскликнула Франческа, все еще оглядываясь вокруг.
– Когда мой отец начал строительство, получив значительную прибыль во времена тюльпаномании, он задумал большой дом, чтобы угодить моей матери, – в то время новобрачной. Он купил модную мебель, но не захотел расставаться с тем, что было в старом доме, и хранил все в сарае. Когда дом перешел ко мне, я решил восстановить его в прежнем виде, время от времени прикупал кое-какие вещи.
Франческа подошла к камину и протянула руки к огню. Она не замерзла, просто ей доставляло удовольствие наслаждаться всем, что было в этой комнате.
– Должно быть, ты очень счастлив здесь! В этом доме удивительно уютно.
– Мне кажется, дом ждал тебя.
– Хотелось бы, чтобы это было правдой.
Питер подошел к ней и, взяв за талию, нежно повернул к себе лицом.
– Здесь твое место, любовь моя. Здесь, рядом со мной под этой крышей, где я так давно хотел видеть тебя. В северной части дома есть великолепная комната, которая могла бы стать чудесной студией. Там три больших окна, и одно выходит на восток, где простираются поля тюльпанов. – Он заметил странное выражение, промелькнувшее в ее глазах. – В чем дело?
Франческа опустила голову, уткнувшись в его плечо.
– Я уже знаю, что отец подписал брачный контракт.
Питер покрепче прижал ее, погладил по волосам.
– Как ты узнала?
Она рассказала, что произошло накануне.
– Людольф дал ясно понять, что неповиновение с моей стороны сразу же вызовет судебный процесс над отцом. Я никогда не смогу допустить, чтобы отец сошел с ума, закованный в темнице. Спасти его будет невозможно.
Питер приподнял ее подбородок, заставив снова взглянуть на него.
– Если только он тоже не уедет во Флоренцию.
– А это возможно? – Ей так хотелось верить, заглушить в себе опасения, что его предложение совершенно не осуществимо. – Он всегда утверждал, что не сможет жить нигде, кроме Амстердама, и намерен умереть в своем городе. Но оказавшись в таком отчаянном положении, он, конечно же, захочет уехать! – Франческа ухватилась за идею. —
Мария перешла бы к Сибилле, а Грета легко найдет новое место. Отец говорил о Флоренции как о городе Микеланджело. Он смог бы рисовать там!
– У меня нет никаких сомнений на этот счет.
Франческа уже строила планы, цепляясь за последнюю надежду.
– Он мог бы взять с собой то, что бережет больше всего – портрет мамы, Франса Халса и портрет Титуса, написанный Рембрандтом. Их легко вытащить из рамы и упаковать. Он ни за что не оставит свою любимую палитру и кисти, но они не займут много места, так что он сможет путешествовать налегке.
– Поговори с ним на эту тему в свой следующий приезд домой.
– Я приеду на свадьбу Сибиллы, что будет довольно скоро. – Франческа слегка нахмурилась, поджав губы. – Конечно, трудно предвидеть, как отец отнесется к этому разговору.
– Что ты имеешь в виду?
– Возможно, потребуется долгое время, чтобы уговорить его вырвать свои корни с обжитого места. – Никто лучше ее не знал, каким упрямым мог быть отец. – Он будет откладывать со дня на день, надеясь, что представится более приемлемое решение. И маловероятно, что мне удастся получить дополнительное обучение. Придется добиваться членства в Гильдии после двух лет.
– Почему так?
Франческу, казалось, удивил его вопрос.
– Подумай о долгах моего отца. Я не могу стать дополнительным источником расходов!
– Это обучение уже оплачено.
Франческа опешила.
– Что ты имеешь в виду? Питер улыбнулся ей.
– Не догадываешься?
– Тобой, Питер?
– Сейчас я могу рассказать тебе, как все произошло, чего не мог сделать раньше.
Услышав все подробности об оплате своей учебы, Франческа взяла руку Питера и прижала к губам.
– Значит, все, чего я достигла, и чего надеюсь достичь, я добилась только благодаря тебе. Это ты повлиял на мою судьбу. Но ведь ты едва знал меня, когда принял на себя эти обязательства.
– Я уже тогда любил тебя.
Франческа улыбнулась и снова поцеловала его ладонь, потом прошлась по комнате, осматривая окружающие ее вещи. Интуиция подсказывала ей, что нельзя тратить впустую ни единого мгновения из этих дорогих часов. Именно поэтому она и приехала. Людольф представлял собой столь злобную силу в ее жизни, что возможности побыть наедине с Питером, наверное, никогда больше не будет, несмотря на планы, которые они строили.
– Я смогу теперь представить тебя здесь, когда получу письмо из этого дома. Да, для тебя есть послание. – Она вернулась к стулу, на котором оставила свою сумку. – У меня письмо. Фрау де Хаут просила меня передать его. Прочти, не теряй времени.
Питер узнал почерк Нелтье и сломал печать. Пробежав глазами по листу бумаги, он снова сложил его и опустил на край стола.
– К счастью, ничего срочного, – сказал он.
– Где ты пишешь мне? – спросила Франческа.
– За столом в соседней комнате.
– Можно посмотреть на него?
– Пойдем.
Питер взял ее за руку. Комнаты располагались обычным образом – одна переходила в другую. В столовой, примыкавшей к кухне, на столе был оставлен холодный ужин, приготовленный одной местной женщиной, приходившел каждый день готовить и убирать, когда Питер жил в Харлеме. Франческа выразила желание умыться после поездки, и он проводил ее наверх, в спальню, где было все необходимое, включая и добротную старую кровать, окруженную пологом с трех сторон. Питер сказал, что во всех комнатах на верхнем этаже есть подобные кровати. Франческе рассказывали, что когда-то и в их доме были встроенные кровати, но когда ее родители поженились, Хендрик после очередного выигрыша в карты убрал их и заменил кроватями с пологом на столбиках, среди них было и то экстравагантное позолоченное ложе, которое он делил с ее матерью. Интересно, подумала Франческа, были ли на тех встроенных кроватях такие же резные навесы, что и над этой.
Питер спустился в столовую, поставил еще один прибор на стол и придвинул стул.
Франческа скоро появилась в темно-желтом бархатном платье, которое одевала на свадьбу Греты, а волосы связала лентой в пучок. Питер церемонно отодвинул стул, приглашая ее сесть.
– Если бы я знал, что ты сегодня вечером будешь здесь, я приготовил бы настоящее пиршество, – улыбаясь, сказал он.
– Да тут и так пир, – ответила Франческа.
Когда с блюд были сняты покрывающие их белые хрустящие салфетки, перед глазами предстали омары, копченое мясо, салаты, фрукты, хлеб, домашний миндальный торт и кувшин сливок.
Питер налил охлажденного белого вина, принесенного им из погреба.
– Обычно эта добрая женщина, что кухарничает для меня, готовит плотный ужин, но в те дни, когда я работаю до темноты, я прошу ее оставлять что-нибудь холодное на столе или какое-то горячее блюдо на плите в кухне.
– Мне не хотелось бы, чтобы еще кто-нибудь находился здесь, Питер. – Она взглянула ему в глаза поверх вазы с салатом, которую он протягивал ей, потом, положив себе немного на фарфоровую тарелку, опустила взгляд.
– Мне тоже, – мягко сказал Питер, когда глаза их снова встретились. – Мы никогда не оставались наедине раньше. Всегда поблизости был кто-то еще.
Они продолжали говорить за ужином, каждый хотел знать все, что случилось с другим с тех пор, как они в последний раз писали друг другу. Франческа поведала о трудностях Алетты в прислуживании Константину, рассказала о свадьбе Греты, и описала волнение Сибиллы в связи с предстоящей помолвкой, которую она предпочла пропустить ради встречи с ним. Питер рассказал о книгах, которые читал, пьесах, которые смотрел, и играх в гольф и в лапту, в которые неистово сражался с друзьями, пока работа не положила конец всем развлечениям. Он сообщил также о беседе с Нелтье, умолчав только о подозрении на убийство и о предполагаемом убийце, не желая омрачать первый вечер Франчески в его доме.
– Между прочим, это письмо, что ты привезла, от Нелтье. Она пишет, что случайно обнаружила брачный контракт подписанный твоим отцом и Людольфом.
Франческа криво улыбнулась.
– Она немного опоздала с известием.
Питер перевел разговор на более приятные темы, и она рассказала о портрете городской стражи, виденном ею, поддразнивая Питера, что увидела его раньше, чем он, хотя – так как он находился в запасе – его на портрете не будет.
– Значит, работа продвигается хорошо?
– О, да, – весело ответила Франческа, – там даже появится мышонок.
Питер посмеялся вместе с ней над дерзким намерением Ханса Румера, и они попытались угадать, где будет находиться мышь.
– Наверное, спрячется под чьим-нибудь кружевным воротником!
– Или будет выглядывать из-под пера на шляпе капитана!
И пока они беседовали и смеялись, их не покидало ощущение нежности и сознание, что время стремительно приближается к тому моменту, который был неизбежен после их первой встречи.
Когда они встали из-за стола и Питер отодвинул ее стул, Франческа попросила:
– Покажи мне сейчас студию. Я хочу пустить здесь корни, которые ничто не сможет вырвать. – Ей просто необходимо было сделать что-то в знак протеста против нависшей над ней мрачной угрозой.
Питер взял ее лицо в свои ладони и нежно поцеловал.
– Пойдем, я отведу тебя. Ты сможешь взглянуть также на открывающийся оттуда вид.
– А не слишком ли сейчас темно? – спросила Франческа, пока Питер брал со стола канделябр, чтобы освещать путь.
Он протянул ей свободную руку.
– Мы откроем ставни, ведь луна уже поднялась.
Они подошли к комнате в северной части длинного дома, и Питер вошел первым, высоко подняв канделябр. Мебели не было совершенно, не считая большого мольберта, установленного посередине.
– Откуда он? – воскликнула Франческа.
– Я приобрел его за пару гульденов на рынке в Харлеме. Ну как он, хорош?
– Да, – ответила девушка, внимательно осматривая мольберт. – Он очень старый, но это не имеет значения, так как он крепкий и прочный. И совсем не расшатанный, как бывает с некоторыми после долгих лет использования. Так ты говоришь, купил его на рынке?
– Примерно два месяца назад. Он стоял среди ненужной мебели.
Положив руку на мольберт, Франческа взглянула на Питера, лицо ее сияло от возбуждения.
– Представь себе, что на нем рисовал свои полотна Франс Халс!
Питер различил волнение в голосе девушки.
– Возможно, – сказал он, уступая ее стремлению услышать утвердительный ответ. – Есть на нем какие-нибудь инициалы?
– Нет. Мастер не стал бы этого делать, а вот подмастерье – если в студии было несколько учеников, и каждый хотел пометить свою собственность – мог бы подписать.
– Ты разочарована, что нет никаких доказательств ни за, ни против?
Франческа сняла с мольберта руку и подошла к ближайшему окну.
– Ничто в этом доме не может разочаровать меня. Загаси свечу, давай вместе посмотрим в окно.
Комната погрузилась в темноту, как только Питер прижал фитиль и поставил канделябр на пол. Подойдя к девушке, он услышал, как она тихо вздохнула от восторга при виде пейзажа, знакомого ему с малых лет. Перед ними раскинулся вид необычайной красоты. За каналом в конце сада неземным светом сияли серебристые тюльпаны.
– Завтра, при свете дня, ты увидишь, насколько они яркие и живописные.
– А будут они золотистыми на рассвете, или как сейчас, при луне кажутся серебряными? – выдохнула Франческа.
– Всего несколько мгновений на заре, прежде чем лепестки станут своего истинного цвета.
– Мне хотелось бы запечатлеть этот пейзаж на полотне. – Она взглянула в лицо Питера, освещенное лунным светом, как и ее, отчего глаза превратились в темные блестящие омуты. Неожиданно Франческа поклялась: – Когда-нибудь я буду рисовать в этой студии, сколько бы беспокойных лет не пролегло между этим моментом и тем, и даже если мы не будем молоды к тому времени.
– Может быть, мы проведем больше времени вместе, чем вдали друг от друга. – Питер заключил ее в объятия.
– Как мне хотелось бы этого, но никто не знает, что уготовано ему судьбой. – Франческа подняла руку и любовно дотронулась до его лица. – Вот почему я поехала к тебе сразу же, как только услышала о контракте. Чтобы не ожидало нас в будущем, давай в полной мере воспользуемся временем, которое есть у нас сейчас.
Губы их слились в долгом поцелуе. Затем Питер поднял ее на руки и понес по залитому лунным светом дому к спальне.
Он развязал ленты в волосах Франчески и распустил шнуровку на ее платье, одежды девушки казались такими же серебристыми, как и тюльпаны за окном, потому что они не стали зажигать свечу. Она задрожала, но не от страха, а от радости, когда Питер, нежно спустив с плеч батистовую сорочку, прильнул губами к ее обнажившейся груди. Сорочка задержалась на талии, на завязках нижней юбки, и он, став на колени и положив руки на бедра девушки, развязал узел, после чего и юбка, и сорочка мягким каскадом скользнули к ее ногам. Франческа, закрыв глаза, откинула назад голову, поглаживая густые кудри Питера, в то время как его поцелуи вызывали в ней столь сладостные ощущения, что в груди перехватывало дыхание.
