Текст книги "Золотой тюльпан"
Автор книги: Розалинда Лейкер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 41 страниц)
– Я уверена, Питер подберет цветы всех оттенков, – сказала Франческа, – особенно тюльпаны, символизирующие верную и страстную любовь, которые больше всего подходят для сада молодоженов.
– Наверное, да, – рассеянно заметила Сибилла. – Сегодня мне трудно сосредоточиться на чем-либо, не связанном с завтрашней свадьбой. – Она с мольбой во взгляде повернулась к Франческе. – Ты ведь придешь завтра рано утром в дом ван Янсов, не правда ли? Я хочу, чтобы ты оставалась рядом со мной до того момента, как придет время ехать в церковь.
– Хорошо, – пообещала Франческа.
Сибилла снова прижалась к ней.
– Жаль, что Алетты нет здесь.
– Она посылает тебе свои наилучшие пожелания любви и счастья. Я знаю, что будь у нее хоть малейшая возможность, она приехала бы на твою свадьбу.
Во второй половине дня, после отъезда Франчески, Сибилла снова выслушивала указания фрау ван Янс. На этот раз она узнала, как разбираться с торговцами, у которых хватит наглости слишком поспешно прислать счет, как вести себя в лавках, как заказывать товары на дом и тому подобное.
– Ты будешь наблюдать за домашними отчетами, – сказала фрау ван Янс, – но все остальные счета будет рассматривать Адриан. Я имею в виду следующее: ты всегда сможешь заносить на счет своего содержания любые понравившиеся тебе вещи, но у тебя никогда не будет на руках наличных денег.
– Но мне нравится самой платить за покупки, – возразила Сибилла, думая о сумме, которая нужна ей для выплаты Людольфу.
– То, что тебе нравится, и то, что установит ради твоего же блага твой муж, может быть диаметрально противоположно. Адриан знает, что ты слишком неопытна в финансовых делах, чтобы позволять тебе самой распоряжаться деньгами. Не надо напускать на себя унылый вид, Сибилла! Адриан принял это решение в день помолвки, следуя совету отца. Он не отступит от него. Это, пожалуй, все, что я считаю своим долгом сообщить тебе. Сегодня вечером мы не ждем гостей. Ты тихо и спокойно пообедаешь со мной и моим мужем.
Сибилла медленно, с трудом передвигая ноги, поднялась к себе в комнату. Она чувствовала, как тяжесть испытанного разочарования давит на нее. Подумать только, каким богатством владеет семья ван Янсов, а она по-прежнему остается бессильной в освобождении сестры и отца! Опять все пошло совершенно не так, как она планировала. А шло ли хоть что-нибудь в соответствии с ее желаниями с тех пор, как Ханс вошел в жизнь, нарушив покой?
Когда Сибилла появилась за обеденным столом, фрау ван Янс заметила, что девушка выглядит подавленной и удрученной, но приписала ее состояние предсвадебным волнениям. Невесты в последнюю минуту испытывают страх перед неизвестными супружескими обязанностями. Фрау ван Янс вспомнила собственный трепет и выказала большую терпимость, чем обычно, притворяясь, будто не замечает, что Сибилла почти ничего не ест.
Наступила ночь, но Сибилла никак не могла заснуть. Она встала с кровати и, накинув на плечи шаль, свернулась калачиком у камина в своей комнате. Ее мысли сосредоточились на том, что приближается полночь, новый день изменит всю ее жизнь. Она вспомнила, что она все еще не разгадала, где прячется на огромном портрете маленькая мышь. Девушка пристально смотрела на огонь, как будто именно там таилось решение, ее охватило отчаяние, потому что то, чего ей действительно хочется, ускользает из рук.
Полено рассыпалось дождем искр, одна из которых упала на босую ногу Сибиллы, заставив резко вздрогнуть. И именно в этот момент ее озарило. Изумленно вздохнув, она вскинула голову. Она поняла, где мышь! Ее нет на шляпах, она не выглядывает из карманов, она не подмигивает из-под башмаков, а находится в месте, настолько очевидном, что Сибилла не могла понять, почему не обнаружила ее раньше.
Вскочив на ноги, девушка сбросила шаль и, выхватив из ящиков и гардероба вещи, поспешно оделась. Сунув ноги в туфли и взяв самый темный плащ, она открыла дверь спальни и прислушалась. Все было тихо. Она осторожно пробралась в полуподвальное помещение, где хранились в шкафу фонари. Ночная стража арестовала бы ее, появись она на улице без света, а этого девушка не могла допустить. Сибилла бесшумно отодвинула засов с двери, которой пользовалась прислуга, и выскользнула через вход под главной лестницей на улицу.
Следуя за пляшущим светом фонаря, девушка стремительно пробежала через мост, зная, что ей предстоит преодолеть довольно длинный путь до штаб-квартиры народного ополчения. Вообще-то, ей следовало бы испытывать страх, оказавшись ночью одной на улицах города, где снег зловеще поблескивал в темноте, но она боялась только одного, она ужасно боялась, что Ханс не станет больше ждать в том единственном месте, где она надеялась застать его. Он съехал с квартиры, так как из-за нового заказа покидал Амстердам, но не назвал ей место своего назначения. Сейчас начинался ее свадебный день, и прошло время, назначенное Хансом для решения загадки.
Наконец, в поле зрения показалось здание штаб-квартиры. Во многих окнах виднелся свет, так как ночная стража исполняла свои обязанности в городе всю ночь, и здесь происходила смена стражников. Запыхавшись и устав от быстрого бега, Сибилла подошла к лестнице и, пошатываясь, поднялась в прихожую, где за столом сидели дежурные. Оба встревоженно вскочили, предположив, будто она пришла сообщить о каких-то беспорядках или волнениях, что стало вполне обычным в последнее время.
– Что вы хотели, госпожа? – строго спросил сержант за столом.
– Меня зовут Сибилла, я дочь художника Хендрика Виссера, который написал групповой портрет. Есть сейчас кто-нибудь возле него?
– Нет. В банкетном зале сегодня вечером никого нет. Вы хотите увидеть кого-то из офицеров?
– Нет! Молодого человека по имени Ханс Румер, помощника моего отца в этой работе. Он здесь, в этом здании?
Сержант просмотрел список имен.
– Он был здесь сегодня, но посетители, осматривающие портрет, должны покинуть зал к шести часам, и после этого туда никто не допускается.
Сибилла покачнулась от разочарования. Он ушел! Она потеряла его! Отчаяние от того, что она опоздала, было настолько сильным, что у нее не нашлось даже слез. Сержант говорил ей что-то, предлагал сесть, и Сибилла подумала, что он, наверное, решил, будто она сейчас потеряет сознание. В самом деле, ее разрывало сильное горе, подобного которому она никогда не испытывала раньше.
Затем в теплый воздух прихожей ворвался ледяной порыв с улицы, и Ханс, схватив ее за плечи, повернул лицом к себе. Его лицо казалось застывшим то ли от холода, то ли от неизвестного ей душевного волнения, а снег на шляпе и плечах показывал, что он долго ждал где-то на улице неподалеку. Сибилла благодарно всхлипнула и вцепилась в его воротник, удерживая Ханса возле себя.
– Я поняла отгадку! – крикнула она.
– Не здесь! – предупреждающе сказал Ханс и, обняв девушку, быстро вывел ее из штаба, чтобы их разговор никто не мог услышать.
– А теперь говори. Где мышь?
– Там и не там! То, что я сначала приняла за тень от плаща знаменосца, на самом деле – мышиная нора. А один штрих среди нитеподобных отблесков света – мышиный хвост, а сама она спасается бегством из поля зрения! Совсем как только что ускользнула от чужих людей и я!
Ханс схватил ее за руку.
– Ты действительно так решила? – требовательно спросил он.
–Да!
– Тебе придется расстаться со своей семьей и отказаться от мечты о роскоши, к которой ты так стремилась!
– Прекрати обращаться со мной, словно я маленькая и глупая, я поняла, что люблю тебя больше всего на свете! – без всякого смущения крикнула Сибилла.
Его голос стал нежнее и теплее.
– Именно это я так долго хотел услышать. Я так люблю тебя.
Они целовались, крепко обнявшись, а вокруг кружились снежинки. Потом Ханс поднял фонарь девушки, который она обронила в снег, забрал узелок со своими пожитками из тайника, где оставил его раньше, и повесил на ремне через плечо. Обняв одной рукой Сибиллу, он поспешно повел ее сквозь падающий снег, как будто за ними уже шла погоня.
Франческа, верная своему обещанию придти пораньше к ван Янсам, ждала в приемной своего дома, когда придут сани, которые, как сказала вчера Сибилла, подадут за ней в девять часов. Девушка надела лучшее свое платье из темно-желтого бархата и шляпку сизого цвета с золотистым пером. Она поправляла поля перед венецианским зеркалом, когда услышала шум подъезжающих саней и сильный стук дверного молотка. Франческа открыла, и тревога захлестнула ее, как только она увидела у входа Адриана с застывшим лицом, а не одного из его слуг.
– Что случилось? – выдохнула Франческа, прижимая руку к груди.
– Я должен увидеть Сибиллу! – потребовал он, входя в дом. – Я не понимал, какое значение имеет для нее отправиться в церковь из родного дома!
– Сибиллы нет здесь!
– Она должна быть здесь. Ее постель в доме моих родителей разобрана, и это может означать только, что она вернулась сюда на рассвете.
– Я поднимусь в ее комнату! – Франческа направилась к лестнице, надеясь, что не найдет дверь спальни запертой, а Сибиллу слишком расстроенной, чтобы открыть ее. Вчера она находилась в крайне странном состоянии, чуть ли не на грани истерики, но к тому времени, как они расстались, сестра немного успокоилась. Неужели во второй половине дня произошло что-то, вызвавшее ее столь неожиданный шаг?
К радости Франчески дверь подалась от легкого прикосновения. Затем девушка с тревогой уставилась на разбросанные в беспорядке вещи. Возле ящиков и сундуков валялась вытащенная из них одежда. На полу остался чулок, со стула свисала перчатка. К открытой шкатулке с безделушками прислонился сложенный листок бумаги. Франческа увидела, что он адресован ей. Полная дурных предчувствий, она прочитала: «Я убегаю с человеком, которого действительно люблю. Сообщи новость как можно мягче Адриану и передай, что я очень огорчена, причиняя ему боль. То же самое относится и к отцу. Скажи ему, что я ничего не могу сделать, чтобы спасти тебя от Людольфа. Теперь все зависит только от Питера. Не беспокойтесь обо мне. Я счастливее, чем была когда-либо в своей жизни. Твоя любящая сестра Сибилла».
Франческа прочитала записку во второй раз. Наверное, ночью Сибилла убежала из дома ван Янсов и пробралась сюда, зная, где всегда оставляют запасной ключ, собрала кое-что из вещей и вышла так же осторожно, как и пришла. Кто ее ждал? С тяжелым вздохом Франческа сложила листок и зажала его в руке. Упоминание о Питере нельзя было видеть никому, кроме Хендрика.
Когда она спустилась вниз, Хендрик с мрачным видом беседовал с Адрианом. Оба с тревогой взглянули на нее, серьезное выражение на лице девушки сразу же сообщило, что что-то не так.
– Сегодня не будет свадьбы, Адриан, – с сочувствием произнесла она.
Адриан сделал шаг вперед.
– Почему? Она больна?
– Ее здесь нет.
– Но к кому еще она могла пойти? – Он казался сбитым с толку и одновременно сердитым.
Франческа подошла к отцу. В глазах Хендрика уже появился страх, как будто он знал, что те слова, которые произнесет дочь, нанесут ему удар в самое сердце.
– Сибилла оставила мне записку. Она сбежала. Я не знаю, с кем. Вы сможете лучше меня ответить на этот вопрос, так как я не была в Амстердаме с весны. – Ее сочувствующий взгляд остановился на удрученном молодом человеке. – Сибилла глубоко огорчена тем, что принесла вам горе, Адриан, но пишет, что сейчас она с человеком, которого действительно любит.
Глаза Адриана недоверчиво сузились, он испустил долгий вздох. Затем во взгляде его блеснула ярость, и он, поджав губы, произнес:
– Маленькая шлюха!
– Как вы смеете говорить о моей младшей дочери в таком тоне! – прорычал Хендрик.
Адриан окинул его презрительно-гневным взглядом.
– Вы, неотесанный мужлан без гроша в кармане! Кажется, вы забыли, с кем разговариваете! Я думал, что Сибилле нужен только я, но я ошибся. Я не знаю – и мне безразлично – ради кого она меня бросила. Можете оставить ее у себя, если она вернется. Я не желаю ее видеть!
Хлопнув дверью, он вышел из дома. В повисшей гнетущей тишине Хендрик повернулся к Франческе и положил руки ей на плечи.
– Должно быть, она сбежала с Хансом Румером. Я не знаю никого больше, кто бы это мог быть. Сегодня он покидает Амстердам. Она постоянно говорила об этом парне и ходила в церковь смотреть, как продвигается дело с картиной.
– О, отец, тебе следовало бы лучше присматривать за ней после помолвки!
– Я-то думал, будто ее беспокоит только то, чтобы портрет был закончен как можно быстрее, так как я получил бы деньги за день до ее свадьбы. Я ни на мгновение не предположил, что в этом есть что-то серьезное.
Франческа вздохнула.
– Оказалось, что есть, но она, по крайней мере, поступила обдуманно. – Она раскрыла записку и протянула отцу. – Мне хотелось бы услышать от тебя объяснение, что имела в виду Сибилла, говоря о невозможности помочь мне.
Хендрик все ей рассказал. Франческа покачала головой от безрассудства отца и сестры, полагавших, будто Людольф согласится принять долг частями, но не было смысла поднимать сейчас этот вопрос.
– Мы действовали из самых благих побуждений, – сказал в конце Хендрик.
– Я знаю и очень ценю вашу заботу. У тебя нет никаких предположений, куда бы Ханс мог ее увезти?
– Нет. Я знаю только, что он получил заказ где-то в другом городе.
Франческа почувствовала слабое облегчение.
– По крайней мере, у него есть работа, а это означает, что они не будут голодать. Но мы должны попытаться найти их!
– Как? Они вышли из города до рассвета и сейчас могут быть, где угодно.
– Я дам знать Питеру. И попрошу посматривать, не появятся ли они поблизости от него.
Хендрик пожал плечами, как будто утратил всякую надежду на успешные поиски, и подошел к небольшому портрету Анны, висевшему здесь всегда, сколько Франческа себя помнила.
– Чтобы сказала твоя мама, – с усталой печалью произнес он, – если бы узнала, что я потерял двух из ее дочерей?
– Ни одна из них не потеряна! Твой разрыв с Алеттой поправим, а Сибилла когда-нибудь вернется.
Хендрик умышленно проигнорировал упоминание об Алетте.
– Я боюсь за Сибиллу. Во многом она еще ребенок.
Франческа задумчиво ответила:
– Не думаю, что она осталась им. Мне кажется, что сбежав с Хансом, она приняла первое в своей жизни решение взрослого человека.
Прошло не более часа, когда появился адвокат ван Янсов. Хендрик позвал в комнату и Франческу, так как они уже обсуждали с ней вероятность требования финансовой компенсации со стороны отца Адриана за то, что Сибилла разорвала контракт о помолвке. Будет ли она высокой или низкой, это добавит проблем плачевному материальному состоянию Хендрика.
– Итак, мастер Виссер, – начал адвокат, – кому вы сообщили об этом несчастном происшествии?
– Никому постороннему. Только домочадцам, – резко ответил Хендрик, возмущенный и испуганный тем, что сейчас последует.
– Хорошо. В ваших же интересах, если вы согласитесь молчать и дальше. Гер ван Янс очень озабочен тем, чтобы имя его сына не стало предметом скандалов и сплетен из-за побега вашей дочери, оставившей его. По этой причине он готов отказаться от требований какой-либо компенсации, если вы согласитесь подписать предлагаемое им заявление, что ранее подписанный договор о предполагаемой свадьбе между молодыми людьми аннулирован по общему согласию.
Лицо Хендрика прояснилось. Никакой компенсации!
– Я согласен. Я хочу защитить доброе имя моей дочери точно так же, как гер ван Янс своего сына.
В разговор вступила Франческа:
– Необходимо включить еще одно условие.
– Какое? – спросил адвокат.
Хендрик тоже вопросительно посмотрел на дочь.
– Да, что ты имеешь в виду?
– То, чтобы не подвергали наказанию человека, в данный момент безымянного, с которым сбежала моя сестра.
Адвокат провел кончиком пера по пальцам.
– Гер ван Янс дал мне полномочия согласиться на любую разумную просьбу, и я ничего не имею против, если вы также желаете этого, мастер Виссер.
– Конечно, – ответил Хендрик. Ему нравился Ханс, и парень был хорошим художником. Было бы ужасно позволить орудиям пытки сломать его талантливые пальцы, так как неизвестно, до какой степени дойдут гер ван Янс с сыном в своем желании отомстить, если Ханса поймают.
Адвокат внес в документ дополнения, и когда все подписались под ним, ушел.
Рождество в доме Виссеров встречали с тревогой и печалью. Все домочадцы лелеяли слабую надежду на неожиданное появление Сибиллы в день праздника, но этого не случилось. Да и не было причины надеяться, так как сбежавшая парочка не могла знать, что их никто не собирается преследовать, и Хансу не грозит наказание за похищение девушки. Больше всего Франческа боялась, что они отплывут в одну из колоний, и тогда вероятность встретиться когда-либо с Сибиллой становилась ничтожно малой. Хендрик сходил на бывшую квартиру Ханса, но не получил никакой зацепки, так как никто не знал, куда уехал молодой человек.
Франческа видела, что отец снова впадает в глубокую меланхолию. Выбрав подходящий момент, она высказала предложение вместе бежать во Флоренцию.
– Если начнется война с Францией, мы поедем без Питера. Я знаю, ничто не заставит его покинуть Голландию до тех пор, пока завоевателей не изгонят за пределы страны.
Хендрик немного помолчал, обдумывая слова дочери. Потом медленно заговорил:
– Покинуть Амстердам? Неужели столь решительный шаг действительно необходим? – Он подошел к своему креслу и, опустившись в него, уставился неподвижным взглядом на огонь в камине. – Да, похоже, что он неизбежен. Я не смогу ни приговорить тебя к жизни с этим подлым человеком, ни выдержать ужасы тюремного заключения. Оставь меня сейчас, я должен подумать обо всем, что надо сделать.
Зная, что Мария не захочет – да и не выдержит – длительного путешествия в Италию, Франческа предполагала, что их старая нянька счастливо доживет свой век в новом доме Сибиллы, где о ней хорошо заботились бы. Обстоятельства изменились, но, к счастью, Алетта могла взять Марию к себе, так как все три сестры любили старушку, хотя Сибилла оставалась ее любимицей. Но когда Франческа рассказала обо всем Марии, старая женщина приняла совершенно иное решение и не собиралась его менять.
– Я благодарю бога за то, что ты освободишься от гера ван Девентера, – сказала она Франческе. – Ты даже не представляешь, как я тревожилась из-за этого. Но я не поеду ни в Делфт, ни куда-либо еще. На нашей улице есть богадельня, которая прекрасно подходит мне, и три мои подруги уже живут там. Я хочу быть поблизости, потому что когда-нибудь Сибилла вернется и ее должен встретить кто-то из близких людей.
– О, милая моя Мария, – отрывисто воскликнула Франческа, целуя морщинистую щеку, – неужели ты не понимаешь, что она может никогда не вернуться?
– Возможно. – Голос Марии дрогнул, и она смахнула слезу. – Но все равно я должна остаться.
Пребывание Франчески в родном доме омрачалось постоянными визитами Людольфа. Он являлся как в собственные владения, садился без приглашения за стол, отдавал распоряжения Грете и даже ругал Марию, когда та входила в комнату каждый раз, когда он с Франческой оставался наедине.
– Это что, заранее подстроено? – резко спрашивал он Франческу, указав пальцем в направлении Марии, надолго расположившейся в уголке со скрещенными на коленях руками и не спускавшей с них глаз.
– Да. У вас нет права ожидать, что я останусь без опеки в моем собственном доме или где-либо еще.
Франческа заметила, как слетает с Людольфа внешний лоск. Нетерпеливость вела к грубости. Настаивая, что пришло время носить обручальное кольцо, он схватил руку девушки, силой надел его на палец и, не обращая внимания на возгласы Марии, впился в губы Франчески долгим поцелуем, выходящим за рамки допустимых приличий. Он бросил притворяться вежливым с Хендриком и заставил его назначить свадьбу на следующий день после представления Франчески Гильдии.
– Мне не хватит времени, чтобы приехать из Делфта домой! – возразила Франческа, встревоженная, что не остается в запасе даже недели, необходимой для отъезда в Италию.
Людольф ответил на ее возражения, щелкнув пальцами.
– Мы сыграем свадьбу там. Я привезу твоего отца с собой из Амстердама.
Впоследствии она спросила Хендрика, почему он не предложил отложить свадьбу хотя бы на несколько дней.
– Я не подумал, – с несчастным видом признался тот. – У меня было слишком много забот.
Из-за постоянного присутствия Людольфа Франческа не могла проводить дневные часы с Питером, хотя он специально приехал в Амстердам ради встречи с ней. Единственным отпущенным им временем была полночь, когда они сидели вместе у камина в небольшой гостиной ее дома, довольные и влюбленные, обсуждали множество вопросов, включая и подробный план побега Франчески и Хендрика из Делфта сразу же после беседы с членами Гильдии. Необходимо было рассчитать все до единой минуты, иначе их ждет провал. Как только шанс будет упущен, ничто не остановит Людольфа в привлечении закона на свою сторону, если он только пожелает, заставить Франческу вступить в брак. Ее охватила дрожь от дурных предчувствий, но Питер поцелуями разогнал ее страхи.
– Доверься мне, – ободряюще произнес он.
Они вдвоем встретили новый, 1672 год с бокалами вина в руках. Франческа гадала, что готовят им и Голландии грядущие месяцы.
Вернувшись в Делфт, Франческа передала Алетте разрешение отца на свадьбу и собралась рассказать о побеге Сибиллы, но сестра уже знала, так как получила письмо от младшей сестры в этот день.
– Они поженились, но из-за страха преследования она умоляет нас с тобой не говорить, откуда было послано письмо, хотя они не задержатся там.
– Но как они смогли пожениться без разрешения отца?
Губы Алетты тронула кривая улыбка.
– Думаю, отец взорвется от ярости, когда узнает. Но они нашли какого-то иностранного священника в порту, который охотно обвенчал их.
– А брак действителен?
– Отцу придется только подписаться когда-нибудь на документе, подтверждая его. А до тех пор они – муж и жена в глазах бога и церкви, что имеет первостепенное значение, и дети их будут законнорожденными.
Франческа, взяв у Алетты письмо, увидела, что оно послано из Роттердама, но без адреса, куда можно было бы послать ответ. Так как сбежавшая пара находилась в портовом городе, из которого многие выезжали в колонии, в ней снова пробудились страхи, что они сядут там на корабль.
– Отец должен знать, откуда пришло письмо, – заявила Франческа, – потому что они убегают от несуществующей опасности. Более того, он никогда не разлучит их, так как Ханс поступил порядочно, сделав Сибиллу своей женой.
Алетта согласилась с сестрой. Она настояла, чтобы Франческа написала отцу, а она оплатит услуги дорогостоящего посыльного, который доставит письмо в Амстердам. Ее собственная свадьба должна была состояться двадцать четвертого февраля, к тому времени Константин полностью освоит свои протезы.
Как-то вечером Питер случайно заехал в дом де Веров. Обед впервые подавали в столовой, а не наверху. Алетта в восторге, что он приехал в столь значительный для Константина момент, попросила подождать его в гостиной, пока она заберет костыли у Константина, подходившего к верхней площадке лестницы. Он еще не мог спускаться, как ему хотелось бы, а передвигался, перебирая руками по перилам, как делал во время своих ночных походов в погреб. Протезы, скрытые под модными штанами, висели безжизненно; но как только Константин вновь выпрямился, опираясь на костыли, он раздраженно нахмурился, недовольный собой.
– Первый и последний раз я спускаюсь к обеду подобным образом. Надо бы закрепить на лестнице драгет.[9] Я буду устойчиво себя чувствовать.
Алетта представила, как он падает с лестницы головой вниз. Но не стала спорить.
– Это сделают завтра же. Приехал Питер.
– Хорошо. Давай пригласим его на обед.
– Он говорит, что хочет обсудить с нами обоими что-то важное, должно быть, это имеет отношение к Франческе.
За столом, после того как Сара подала обед и вернулась в кухню, Питер спросил Алетту, рассказывала ли она Константину о брачном контракте ван Девентера и о том, как он был подписан.
– Да, – ответила Алетта, – после того, как мы обручились, мы нередко беседовали о семейных делах.
– О чем бы ты не собирался, поговорить с нами, Питер, – сказал после нее Константин, – я должен сначала сообщить тебе, что составил черновик документа банкиру, предусматривающий выплату долга мастера Виссера ван Девентеру.
Алетта не сводила глаз с Константина, пока он говорил. Не зная точно о состоянии его финансовых дел, поскольку слышала только мельком от Сары о наследстве, девушка не ожидала, что он сможет проявить такую щедрость. Поэтому, когда жених предложил внести необходимую сумму, она лишилась дара речи от неожиданности.
– Я был бы глубоко признателен тебе, Питер, – продолжил Константин, – если бы ты согласился передать это мастеру Виссеру в следующий свой визит в Амстердам.
Питер приподнял бровь, услышав такое щедрое предложение.
– Было время, когда я без малейших колебаний принял бы от имени Хендрика это предложение, но обстоятельства изменились. Безопасность нашей страны может серьезно пострадать, если ван Девентеру выплатить сейчас весь долг или вызвать его на конфликт. Я давно подозревал, что он работает на французов, но только что в мои руки, благодаря храбрости служанки Нелтье, – Алетта знает ее – попали явно обличающие его улики.
Он описал, как Нелтье – к его большой удаче – рассказала о переписке Людольфа с Гетруд. Хотя, как она и говорила, содержание писем ничего не значило для нее, она решила тайно завладеть некоторыми из них. Нелтье по-прежнему находилась в дружеских отношениях с экономкой ван Девентера и время от времени заходила повидаться с ней. Узнав на Рождество, что Людольф постоянно пропадает в доме Виссера, она воспользовалась и проникла в кабинет, отослав экономку в бельевую за серебряным наперстком. В кабинете ван Девентера она схватила наугад охапку писем, засунула их за корсаж и снова все заперла. Эти письма были должным образом доставлены на адрес Питера, и он сразу же связался с Герардом.
– Из этих писем и другой полученной информации, – сообщил Питер, – разведывательная служба принца сделала вывод, что переписка велась с целью передать названия мест, где разгружается оружие или высаживаются на берег и снова садятся на корабль шпионы, а также передать нужные имена сообщников. Уже обнаружено несколько тайных складов оружия, вроде того, как в этом доме, но только одного человека удалось установить. Инициалы Г.К. явно принадлежат Гейсберту Кейперу – слуге, которого ты, Константин, уволил, возвратившись в этот дом.
Константин гневно сжал кулаки.
– Мое возвращение, должно быть, явилось неприятным сюрпризом для Гейсберта, хотя я был беспомощным в своей комнате.
Алетта положила ладонь на его руку.
– Это все в прошлом. Сейчас мы должны думать только о будущем и о том, как сможем помочь Питеру.
– Ты права, дорогая, – Константин внимательно просмотрел список, переданный ему Питером в надежде, что, возможно, обнаружатся еще имена слуг – мужчина или женщина. Однако не удалось обнаружить ничего интересного.
– По крайней мере, у нас есть одно имя и рисунок Франчески с изображением этого человека, – сказала Алетта, – а также объяснение, почему не лаяли собаки, когда неизвестные проникали в заброшенный подвал.
Питер продолжил:
– Мы знаем также, что в доме фрау Вольф собираются заговорщики. Хотя Нелтье оказала огромную услугу, добыв эту партию писем, она, естественно, схватила их поспешно и, в результате, не все ясно. Видимо, существуют и другие тайники оружия, которые необходимо отыскать. Поступили сведения, что заговорщики планируют вооруженное нападение на Гаагу, совпадающее по времени с заранее установленным вторжением Людовика XIV в Голландию. Вот почему обнаруженное оружие располагают в местах, удобных для подъезда и транспортировки в момент, когда предатели будут готовы захватить правительство от имени врага.
– Будет ли у них руководитель из французов? – спросил Константин.
– Нет, если они действуют под руководством голландца, уже знающего, как командовать в боевых ситуациях.
– Ван Девентера?
– У него есть опыт, так как он был безжалостным капером. Как вы знаете, каперы не всегда ограничивали свою деятельность только морем, но часто совершали набеги на тропические острова, где производили ужасные разрушения, захватывая рабов или ценный товар.
Алетта нетерпеливо произнесла:
– Ты непременно должен арестовать Людольфа, Питер!
– Нет, пока мы не будем уверены, что в наши руки попало достаточно сведений о тайниках с оружием, чтобы предотвратить нападение; в противном случае командование возьмет на себя его заместитель. По той же причине мы не торопимся с арестом Гетруд. Ни один из этих предателей не должен догадаться, что затевается вокруг них.
– Означает ли это, что Франческе нет необходимости спасаться бегством в Италию?
– Надеюсь, что так и будет, но пока слишком рано говорить об этом с уверенностью. Все зависит от того, что произойдет за эти три месяца, оставшиеся до окончания ее обучения. Она по-прежнему в опасности. Вот почему, Алетта, я вновь вынужден попросить тебя стать моей посыльной и передать ей то, что я сообщил вам с Константином. Это нельзя доверить бумаге. Слишком рискованно.
Алетта почувствовала, как по спине пробежал холодок от опасных предчувствий.
– Я увижусь с ней завтра.
– Спасибо. Нельзя терять времени.
То, что Франческа услышала от сестры, заставило вновь задуматься об отношении к ней Гетруд. Ее по-прежнему не покидало странное ощущение, будто женщина постоянно наблюдает за ней, как ядовитый паук в паутине поджидает свою невинную жертву.
В тот самый февральский день, когда должны были пожениться Алетта с Константином, принца Оранского, уступая народным требованиям, назначили, наконец, командующим защитой Голландии и ее провинций. Не все шло так, как ему хотелось бы, потому что его деятельности мешал консультативный совет, сформированный, чтобы оказывать влияние на принца, и всю страну раздирали стычки конфликтующих группировок. Остальным европейским странам стало ясно, что голландцы, проявившие себя когда-то храбрейшими и самыми стойкими защитниками своей независимости в борьбе с могущественной Испанией, впали за годы мира и процветания в благодушие, и среди них воцарилось нежелание брать в руки оружие даже ради того, чтобы отстоять собственную независимость.
Но на этот раз король Испании, недовольный вторжением Людовика XIV на территорию бывших Испанских Нидерландов, объединился с Голландией. Благодаря усилиям принца Оранского появились и другие союзники. Вероломный дядя принца, король Англии Карл II, оказал поддержку Франции, где, по полученным сведениям, двести тысяч солдат готовились к вторжению в Голландию, так что сила французского флота значительно возросла.
