Текст книги "Золотой тюльпан"
Автор книги: Розалинда Лейкер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 41 страниц)
– Бесконечно вам признательна.
– Я сделала это не только ради вас, но и ради госпожи.
– Я все понимаю. После того, что вы рассказали, я, разумеется, приду на сегодняшний вечер. Только прошу вас, чтобы мое место было как можно дальше от гера ван Девентера.
– Я об этом позабочусь, барышня.
Одевшись, Франческа прошла через приемный зал и направилась к двери, которую слуга учтиво перед ней открыл. В этот момент раздался громовой голос Людольфа:
– Франческа! Прошу вас, не опаздывайте сегодня вечером. Вы – моя почетная гостья.
Не обернувшись, Франческа гордо подняла подбородок. Она с трудом сдерживалась, чтобы не ответить на слова Людольфа дерзостью.
– Я буду вовремя, – пообещала она сдавленным голосом и быстро вышла из дома.
Людольф про себя улыбнулся. Итак, Франческа снова его простила. Значит, его доброта и забота о девушке не пропали даром, как ни тяжко ему было каждый день играть в благородство и не давать воли своим истинным чувствам. Дочь художника проявила большую житейскую мудрость по сравнению со своими ровесницами. Она понимала, что в присутствии молодой красивой женщины бывают моменты, когда мужчина может потерять самообладание.
Ван Девентер направился к лестнице и что-то тихо сказал лакею, который тут же отправился исполнять приказание хозяина. А сам не спеша вошел в мастерскую, где все еще стоял мольберт Франчески. Она аккуратно упаковала все краски и вымыла кисти. Людольф во всем чувствовал присутствие девушки, видел ее лицо и стройную фигуру. Мысленно представлял себе колыхание ее пышных юбок. Страсть к ней захватила все его существо, и ни о чем другом он уже не мог думать. Он мерил комнату большими шагами, как вдруг в мастерскую вошла пухленькая миловидная служанка. Привычным движением она заперла дверь и стала раздеваться. Она надеялась, что у хозяина сегодня хорошее настроение и на сей раз обойдется без синяков, которые очень трудно прятать. Людольф отбросил ширму и жестом указал девушке на кровать. Он так и не произнес ни единого слова, изъявляя свое желание непристойными жестами.
В тот вечер Амалия начала одеваться очень рано. Нелтье пришлось помогать своей хозяйке во всем. Она вдела Амалии в уши бриллиантовые серьги и встала на колени, чтобы одеть ей на ноги атласные туфельки. Амалия совсем обессилела и с ужасом думала о предстоящем приеме, хотя Людольф позволил ей сидеть в кресле и не встречать гостей. Женщина знала, что, как всегда, Людольф будет изображать из себя внимательного и любящего супруга. Во время трапезы он время от времени будет поднимать свой бокал, обращаясь только к ней. Воспитание Амалии не позволяло ей ни жестом, ни словом разоблачить многолетнее лицемерие мужа.
– Как вы себя чувствуете, мадам? – с беспокойством спросила Нелтье.
– Я уже готова к выходу? – спросила Амалия, сидя перед зеркалом с закрытыми глазами.
– Да, мадам. Помочь вам подняться?
– Подожди минутку. Сколько у меня осталось времени?
– Еще есть немного. Я просто хотела проводить вас до кушетки.
– Да, это немного сократит расстояние, когда придется выходить к гостям, – с грустной усмешкой сказала хозяйку.
Нелтье помогла ей подняться, и Амалия увидела себя в зеркале во весь рост. Портниха примеряла платье на манекен, и женщина видела себя в нем впервые. На сей раз Людольф превзошел сам себя. Платье было сшито из оранжево-розовой тафты, которая оживляло бледное лицо Амалии. Юбка расходилась от талии, открывая нижнюю юбку цвета слоновой кости, расшитую золотом. Украшенные золотой тесьмой оборки таинственно шуршали при малейшем движении. Ах, если бы это был подарок любящего человека, а не вынужденный жест, которым Людольф хотел перед всеми продемонстрировать свое благородство и заботу о больной жене! Как часто Амалия слышала за спиной перешептывания о преданности и добродетельности Людольфа.
– Не спешите, мадам, – мягко сказала Нелтье.
Амалия с тоской посмотрела на кушетку, которая казалась совершенно недосягаемой. Она знала, что ее самочувствие резко ухудшилось, но Людольф настаивал на ее присутствии на торжественном вечере.
Наконец они с Нелтье добрались до кушетки, и обессиленная Амалия откинулась на подушки.
– Спасибо, Нелтье. Что бы я без тебя делала?
– Мне оставить вас, мадам?
– Да, но приди за мной пораньше, чтобы неспеша добраться до приемного зала. Гер ван Девентер любит, чтобы я там была до прихода гостей.
Нелтье отправилась в спальню хозяйки и стала наводить там порядок. Амалия лежала на кушетке и смотрела на любимую картину, которая возвращала ее во времена счастливого детства. Амалия представляла себя идущей по коридору родительского дома, держась за руку матери. В конце коридора виднелась открытая дверь на улицу, из которой лился яркий дневной свет.
Но это все осталось в прошлом, а сейчас приходилось думать о предстоящем мучительном вечере. Если бы можно было полежать здесь до утра, она смогла бы собраться с силами. При желании Амалия могла передвигаться по дому в портшезе, сделанному по заказу Людольфа в самом начале ее неожиданной и странной болезни. Однако врачи рекомендовали ей ходить при каждом удобном случае, чтобы не отнялись ноги. Возможно, сегодня вечером придется выпить настойку, прописанную ей для экстренных случаев. Амалия не любила прибегать к этому средству, от которого появлялась странная легкость и прилив сил, когда казалось, что ей по плечу преодолеть любое расстояние. К несчастью, это была лишь иллюзия.
Амалия протянула руку к шкатулке с лекарствами, но нечаянно зацепила ее рукавом. Шкатулка упала, а ее содержимое рассыпалось по полу. Женщина вскрикнула от отчаяния, увидев, что флакон с настойкой разбился, а его содержимое черным пятном растекается по полу.
Наверху Людольф с помощью слуги завершил туалет и остался очень доволен своим внешним видом. Новый костюм, специально заказанный к сегодняшнему вечеру, сидел безукоризненно. Длинный приталенный камзол из плотного желтого шелка украшен двадцатью золотыми пуговицами. Воротник из фламандских кружев был несколько уже и выглядел богаче, чем более широкие воротники, которые носило большинство мужчин. Бархатные бриджи были в тон камзолу, а на туфлях красовались две золотые пряжки с чеканкой. Людольф очень гордился своей статной фигурой и полным отсутствием брюшка. Цирюльник заверил его, что новый парик был сделан из волос девственницы. Это его страшно позабавило, и он не приминул отпустить одну из своих обычных грязных шуточек, которая привела в негодование цирюльника, испытывавшего глубокое отвращение к женскому полу.
Спустившись вниз, Людольф стал проверять, все ли готово к приему гостей. На банкетном столе, накрытом на сорок персон, стояло десять серебряных подсвечников, которые усиливали свет, идущий от хрустальной люстры, подвешенной на лепном потолке. Людольф остановился у своего портрета. На мгновение он почувствовал к Франческе ненависть. Ну, ничего, сегодня вечером все решится. Людольф собирался потребовать у Хендрика выкуп, которым станет дочь художника.
Ван Девентер зашел в приемный зал в надежде увидеть там Амалию, но ее богато украшенное кресло было пусто. Это его удивило, так как жена всегда приходила заблаговременно. Людольф отправил свою карету за Виссерами. Он стал мечтать о том, что скоро Франческа будет жить в доме, который выберет сама. Девушка сможет там заниматься живописью сколько душе угодно, когда он будет отсутствовать по делам. Людольф собирался подарить Франческе собственную карету. Пока она будет учиться в Делфте, под покровом ночи можно будет избавиться от соперника, если таковой существует. Франческа не сможет сбежать и тайно обвенчаться с каким-либо своим поклонником, так как до тридцатилетнего возраста дети имели право вступать в брак только с согласия родителей, а Хендрик был в этом отношении очень строгим отцом.
Мысли Людольфа снова возвратились к Амалии. Куда она могла запропаститься? Он нетерпеливо посмотрел в сторону коридора, но никого там не увидел. Гости начнут приезжать не ранее, чем через двадцать минут, лакеи в прихожей были готовы к их приему. Обычно, если Амалия хотела, чтобы ее принесли в портшезе, то заранее посылала к нему Нелтье. Это несносное создание появилось сегодня совсем некстати. Наверное, Нелтье и сейчас со своей госпожой. В такие моменты Людольф старался нe заходить в покои жены, зная, что малейшее волнение может лишить ее сил. Амалия всегда добросовестно выполняла все обязанности хозяйки дома, за исключением тех случаев, когда по настоянию врачей ей приходилось оставаться в постели.
Людольф нетерпеливо прохаживался по залу. Очень важрю, чтобы Франческа увидела его, еще крепкого и энергичного мужчину, рядом с иссушенной болезнью женой, которая будет похожа нa призрак, несмотря на великолепный наряд. Людольф надеялся пробудить в душе девушки жалость и сочувствие. Она поймет и оправдает его сегодняшнее поведение. Одно дело видеть в Амалии несчастную страдалицу и совсем другое – понять, что она не может дать мужчине супружеского счастья и детей и быть хозяйкой в его доме.
Потеряв терпение, Людольф отправился в комнаты жены, раздавая по дороге слугам последние указания. Его переполняло чувство досады и негодования. Подойдя к двери, он открыл ее резким толчком и увидел лежавшую на кушетке жену. Так как они были одни, Людольф не стал сдерживать гнев.
– Какого дьявола ты лежишь здесь, вместо того чтобы быть в приемном зале?
На бледном лице Амалии появилось испуганное выражение.
– У меня нет сил, Людольф. Ноги совсем не слушаются.
Людольф подошел к кушетке и склонился над женой.
– А где Нелтье? Почему она не послала за твоим портшезом?
– Она очень из-за меня расстроилась и побежала к доктору Маттеусу.
Людольф видел, что Амалия очень плохо выглядит. Похоже, у нее был очередной приступ. Людольф был вне себя от гнева. Подумать только, именно сегодня вечером!
– А почему ты не выпила настойку? С ее помощью ты бы смогла высидеть пару часов, больше и не нужно.
– Я нечаянно разбила флакон и послала Нелтье к врачу.
– Когда ушла Нелтье?
– Минут десять назад.
Амалия и представить не могла, какие мысли вызвало у Людольфа это простое сообщение. Он вдруг сильно оживился, от прежнего гнева не осталось и следа. Судьба давала ему блистательный и неожиданный шанс избавиться от главного препятствия, стоявшего между ним и Франческой. Все слуги заняты своим делом, и никто не видел, как он сюда пришел. Нелтье вернется не раньше, чем через четверть часа.
– Ничего, Амалия, – сказал Людольф подозрительно тихим и мягким голосом, – ты все сделала правильно. Очень хорошо, что ты послала Нелтье за настойкой.
Больше Амалия не услышала ни слова. Она увидела страшный блеск в глазах Людольфа и вдруг в ужасе все поняла. Он выхватил у нее из-под головы атласную подушку и грубо прижал к ее лицу. Руки женщины бессильно повисли, а ее крики заглушила подушка.
Амалия сопротивлялась дольше, чем предполагал Людольф, но вскоре он почувствовал, как тело жены обмякло. Людольф поднял подушку. Казалось, будто Амалия заснула. Не считая растрепанных волос и размазанной по подушке помады, не было видно никаких следов насилия. Людольф поднял голову жены и положил под нее подушку, так чтобы следы помады находились на уровне ее губ. Он поправил ей прическу и разгладил замявшиеся складки на платье. Затем он отступил на несколько шагов. Людольфа охватило пьянящее чувство полной свободы. Теперь нужно вернуться незамеченным в приемный зал.
Людольф быстро подошел к двери, и, приоткрыв ее, выглянул в коридор. Там никого не было.
Он осторожно выскользнул из комнаты и тихо прикрыл дверь. Через несколько секунд Людольф уже был в библиотеке, где мог спокойно отдышаться и вытереть вспотевший лоб. Ему не раз доводилось убивать людей. Признаться, Людольф и сам не помнил, скольких человек он проткнул шпагой, когда находился вдали от Голландии. Но до сих пор ни одна смерть не была столь неожиданной. Правда, он поклялся себе никогда не повторять ошибки прошлого, но кто мог знать, что подвернется такой шанс избавиться от Амалии.
Выйдя из библиотеки, Людольф поспешил в свой кабинет и притаился за дверью. Вскоре он услышал звук чьих-то шагов и вышел из комнаты, поправляя камзол. Слуги видели, как он туда зашел, а теперь проходившая мимо служанка подтвердит, что видела его выходящим из кабинета. У служанки была разбита губа, а под глазом чернел огромный синяк. Из-за этих знаков внимания, оказанных хозяином, ей было приказано не показываться гостям и помогать на кухне. Девушка остановилась, чтобы дать Людольфу пройти, и бросила на него укоризненный взгляд. Он снял с мизинца перстень с жемчужиной и опустил его в глубокий вырез платья девушки. В тот же момент раздался стук в дверь, извещавший о приходе первого гостя.
Уже прибыла половина гостей, когда наконец появился Хендрик с дочерьми. Лицо художника было таким мрачным и озабоченным, что Людольф с трудом удержался от смеха. Он быстро подошел к отцу семейства и дружески похлопал его по плечу, а затем тихонько прошептал:
– Держитесь, мой друг. Еще не все потеряно. Долговые расписки у меня.
Лицо художника просияло, и он мгновенно преобразился. Шаркающая походка куда-то исчезла, и счастливый Хендрик молодцеватой поступью направился к лестнице. Людольф со скептической усмешкой наблюдал за этой переменой из-под полуопущенных век. Художник был по-прежнему в долгах, но теперь он надеялся на снисходительность своего кредитора. Но Людольфу было не до Хендрика. Ведь рядом находилась Франческа с сестрами, которых он галантно поприветствовал. Увидев Франческу, Людольф, как всегда, был сражен ее красотой. На девушке было темно-красное бархатное платье, которого Людольф еще не видел. Оно подчеркивало красоту ее блестящих волос, украшенных мелким жемчугом. Из предосторожности Людольф сначала поприветствовал Сибиллу и Алетту, а затем обратился к старшей из сестер:
– Дорогая Франческа, вы даже не представляете, какую оказали мне честь, придя сюда этим вечером.
Девушка почувствовала в словах Людольфа раскаяние, но это ее вовсе не тронуло. Неприятен был даже не сам утренний инцидент. Пылкие поклонники не раз пытались обнять и поцеловать ее и раньше, но с Людольфом все было по-другому. Он был слишком искушенным и безжалостным человеком, чтобы так легко отказаться от желаемого.
– А где же Амалия? Я ее не вижу, а мне бы очень хотелось познакомить с ней Алетту.
Людольф осмотрелся и удивленно поднял брови.
– А разве Амалия еще не пришла? Да, действительно, ее стул стоит у стены. Если она не появилась до сих пор, то значит, она все же решила не присутствовать на вечере.
– Значит, ей снова нездоровится? – озабоченно спросила Франческа.
– Боюсь, что да.
Стоявшая рядом с сестрами Алетта разочарованно сказала:
– Я так много слышала о вашей супруге и очень хотела, наконец, с ней познакомиться.
Людольф наклонился к сестрам, чтобы другие гости не могли их услышать.
– Я уверен, что она захочет с вами повидаться и пригласит к себе в комнату. Если Амалия не вышла к столу, то это значит, что у нее нет настроения весь вечер развлекать гостей.
– Мы совсем не хотим ее утомлять, – неуверенно сказала Франческа.
– Амалия мне сказала, что вы и Сибилла всегда поднимаете ей настроение. – Людольф посмотрел на Алетту. – Я уверен, что и вы будете ей желанной подругой. – Он галантно отступил на шаг. – Мои гости очень хотят с вами познакомиться. Позвольте мне представить их вам.
Людольф подвел девушек к небольшой группе гостей и познакомил их, а сам пошел встречать вновь прибывших. Когда все собрались, Людольф увидел, что его приятели были в полном восторге от висевшего над камином портрета.
– Друзья мои, – сказал Людольф, проходя через зал, – я вижу, вы уже заметили, что моя коллекция пополнилась новым шедевром. А теперь, позвольте мне представить вам молодую и очень талантливую художницу, которая совсем недавно закончила эту великолепную картину – Франческа Виссер, дочь мастера Виссера, которого, я уверен, вы все прекрасно знаете, и чьи способности, несомненно, унаследовала юффрау Франческа.
Он хотел взять Франческу за руку и провести вперед, но девушка ловко уклонилась. Раздались аплодисменты, восторженные возгласы и поздравления, на которые художница ответила грациозным реверансом.
Людольф хотел провести Франческу в банкетный зал, но благоразумно воздержался от этого шага. По этикету ему следовало провести в зал супругу всеми уважаемого бургомистра, чтобы не вызвать ненужных пересудов. Когда все уселись за стол, Людольф увидел, что Франческа находилась от него гораздо дальше, чем ему бы хотелось. Однако он решил, что при сложившихся обстоятельствах это даже к лучшему.
Хозяин дома стал считать минуты. Нелтье должна была вот-вот вернуться. Он с нетерпением ждал, когда же наконец появится слуга или доктор, которого приведет Нелтье, и объявит о постигшем его горе. Может быть, перепуганная Нелтье прибежит прямо в зал. Людольф был очень доволен, что в этот момент он находится на глазах у множества людей. В зависимости от того, как будет преподнесена новость, он приготовился изобразить скорбь или полное потрясение. Людольф был хорошим актером и приготовился в любом случае провести эту сцену с блеском.
Некоторое время он находился в приподнятом настроении. Пустой стул жены на другом конце стола послужил бы немым укором любому человеку. Однако стоило Людольфу поднять глаза на «Богиню весны», висящую на стене за пустым стулом Амалии, как все его мысли устремлялись к той, которая вскоре заменит умершую супругу. У него перехватывало дыхание от восторга. После первого блюда он приказал убрать стул Амалии и ее прибор. Этот жест должен был показать гостям, что он до последней минуты ждал появления жены.
Франческа сидела напротив сестер и не могла с ними разговаривать. Однако все они сразу же заметили удивительную перемену, происшедшую в отце. Он был в прекрасном настроении и ел с большим аппетитом, отчаянно флиртуя с сидевшими рядом женщинами, которые охотно отвечали на его шутки. То и дело раздавался веселый смех Хендрика.
Людольф заметил, что сестры посматривали на отца, а затем обменивались удивленными взглядами и улыбками. Он легко бы мог открыть им глаза. Шулер Клаудиус, которому Людольф хорошо заплатил, тоже присутствовал на банкете и был исключительно любезен с Хендриком. Это для него не составляло труда, так как он в свое время был осужден за лжесвидетельство. Людольф решил, что этот человек может быть ему полезен, и привез его из Антверпена в Амстердам, где его никто не знал. Отто не было в числе гостей, так как несмотря на прошедшие годы Амалия могла узнать в нем одного из «купцов», которых Людольф представил ей во времена своего жениховства.
А Франческа с радостью наблюдала за отцом. Может быть, благодаря этому вечеру он снова станет прежним. Девушка видела, что ее сестры тоже прекрасно проводят время. Алетта оживленно разговаривала с сидевшим по левую руку господином. Сегодня ее волосы были скрыты чепцом, украшенным золотыми бусинками, из-под которого виднелась лишь узкая полоска ее серебристых прядей. Длинные коралловые сережки подчеркивали изящную шею Алетты. Сибилла, как всегда, была в приподнятом настроении, несмотря на отсутствие богатого и красивого молодого человека, которого она надеялась встретить на банкете. Рядом с ней сидел мужчина лет сорока пяти в темном парике. Он не сводил с Сибиллы затуманенного взора. Эта проказница могла вскружить голову кому угодно.
Франческа посмотрела на Людольфа и заметила, как он бросил быстрый взгляд на свои часы, а затем сразу же их убрал и продолжил разговор. Девушка не обратила бы на это внимания, если бы через некоторое время не заметила, как он повернулся в кресле и посмотрел на стенные часы. Было не похоже, чтобы он ждал конца банкета. Он прекрасно справлялся с ролью хозяина и с удовольствием развлекал гостей. Франческа решила, что хотя он и убрал кресло Амалии, все же надеется на ее появление за столом. Не желая встретиться с Людольфом взглядом, Франческа вступила в разговор с соседями по столу, которые оказались прекрасными собеседниками.
Время шло, одно блюдо сменялось другим, и Людольф начал все больше нервничать. Почему никто не идет? Неужели Амалия не была мертва, когда он оставил ее в комнате? Но это невозможно, ведь он сам дважды проверил пульс и ничего не услышал. Прошло уже почти два часа. Может быть, Нелтье горюет в одиночестве и дожидается конца вечера? Ожидание становилось невыносимым.
В другом конце города Нелтье пришла в себя и увидела, что лежит на кушетке в незнакомой комнате. У нее нестерпимо болели голова и бок. Она хотела поднести руку ко лбу, но кто-то ласково удержал ее за запястье.
– Лежите тихо. На вас было совершено нападение на улице.
Нелтье узнала голос доктора Маттеуса и с рыданием выдавила из себя:
– Я искала вас. Моя госпожа...
– Да, вы мне все рассказали, когда я обнаружил вас на пороге своего дома. Вашей госпоже нужна настойка, чтобы присутствовать на банкете, который дает ее муж. – По мнению доктора Маттеуса Амалии ван Девентер следовало избегать шумных сборищ. В душе он радовался, что без настойки несчастная женщина будет спокойно отдыхать у себя в комнате. В любом случае, банкет уже близится к концу. – Вы нуждались в немедленной медицинской помощи, и это важнее всего. Кроме ушиба головы у вас сломано два ребра, и мне пришлось наложить повязку.
Нелтье пришла в голову ужасная мысль, и она схватила доктора за руку.
– А меня?..
– Нет, Нелтье, вас не изнасиловали. Напавшему нужна была ваша лошадь.
Нелтье снова закрыла глаза. Проклятая лошадь чувствовала, что женщина была неважной наездницей и постоянно встряхивала головой, чтобы сбросить ее. Если бы кто-то из конюхов выбрал для нее подходящую тихую лошадь, то ничего бы не случилось. Но они все были в ливреях и встречали кареты гостей, поэтому пришлось обратиться к мальчишке, убиравшему конюшню. Нелтье вспомнила, что как-то раз надрала ему уши за дерзкую выходку. Возможно, негодяй решил ей отомстить. Что ж, при встрече она снова непременно надерет мерзавцу уши.
– Я должна идти домой. Госпожа будет беспокоиться.
– Думаю, не будет. Она догадается, что меня вызвали к больному, и вам пришлось подождать. Я сам отвезу вас домой, когда вы немного придете в себя. Заодно мне хотелось бы взглянуть на фрау ван Девентер.
Нелтье снова закрыла глаза, с благодарностью принимая предложение доктора. Теперь она лучше понимала, как тяжело было вставать с кровати ее хозяйке. Затем Нелтье снова охватило беспокойство, когда она стала вспоминать, как все произошло. Улицы были плохо освещены, и женщина заблудилась. Теперь она все ясно вспомнила. Совсем рядом с домом доктора из темноты выскочил какой-то человек и схватил лошадь за поводья, а затем сильным ударом вышиб Нелтье из седла. Она упала на булыжную мостовую и услышала удалявшийся топот копыт. Она боялась, что в темноте на нее может наехать карета, с трудом доползла до двери, чувствуя, что теряет сознание. Она не помнила, кто открыл ей дверь. Должно быть, прошло много времени с тех пор, как она ушла из дома!
– Я должна идти! – воскликнула Нелтье, пытаясь сесть. – Когда я уходила из дома, хозяйке было очень плохо.
Доктора эти слова обеспокоили. Вскоре он вместе с Нелтье и одним из слуг вышел из дома. У пострадавшей кружилась голова, и было трудно дышать из-за тугих повязок. Ей очень хотелось поскорее добраться до дома и утешить свою госпожу.
Когда они подъехали к дому ван Девентера, доктор Маттеус увидел, что танцы еще были в полном разгаре. Из зала доносились громкие звуки музыки. Врач приказал кучеру подъехать к черному входу. Как и многие его соотечественники, доктор Маттеус весьма неодобрительно относился к танцам, считая, что они будят в людях низменные страсти, ведущие к аморальным поступкам. И все же ему не хотелось портить вечер, появившись в зале с избитой женщиной в окровавленном платье. Доктор ничего не имел против танцующих, он пришел в этот дом, чтобы позаботиться о Нелтье и фрау ван Девентер, которая была его давней пациенткой.
– Я должна идти к госпоже, – настаивала Нелтье, с трудом выходя из кареты.
От страшной боли она почти теряла сознание.
– Немедленно идите в постель, – приказал доктор. – Я все объясню сам, а за фрау ван Девентер присмотрит кто-нибудь из слуг.
Нелтье была вынуждена подчиниться.
Людольф танцевал с Сибиллой медленную куранту[6]. Их поднятые руки сплелись, а движения были исполнены грации. Из ревности Людольф не пригласил на вечер молодых холостых мужчин. Среди присутствующих одиноких мужчин были только вдовцы, двоим из которых было за сорок, а остальные были старше Людольфа. Дочери Хендрика танцевали очень хорошо. Во время первого танца Алетта сообщила Людольфу, что им с Франческой было очень далеко до Сибиллы, которая знала все новые танцы. С Франческой Людольф еще не танцевал, не желая подавать ни малейшего повода для сплетен. Однако кроме Алетты и Сибиллы он пригласил на танец еще пятерых молодых женщин.
– Как это вам удалось развеселить отца? – весело смеясь, спросила Сибилла. – Вы только посмотрите на него. – Она указала на Хендрика, который танцевал с какой-то дамой.
– Почему бы вам не спросить его об этом? – предложил Людольф, хорошо зная, что художник никогда не назовет истинную причину своего веселья.
Сибилла насмешливо посмотрела на Людольфа.
– Алетта так и сделала. Отец сказал ей, что вы собираетесь купить портрет сборщика налогов.
–Да?
– Я думаю, это маловероятно. – Сибилла обвела взглядом роскошно убранный зал. – С какой стати вам вешать картину с портретом человека, к которому вы не испытываете ни малейшей симпатии?
Людольф добродушно рассмеялся, решив про себя подтвердить ложь Хендрика и действительно купить картину.
– Возможно, именно поэтому я и куплю «Сборщика налогов». Я могу повесить картину, скажем, перед навозной кучей или, наоборот, перед самой дорогой вещью в доме. Это будет славная шутка.
Сибилла захихикала:
– Вы просто невыносимы!
– Признайтесь, что таким я вам и нравлюсь!
Сибилла кокетливо посмотрела на Людольфа, по сразу же переменила тему разговора.
– Неужели Амалия может уснуть в таком шуме?
Людольф догадывался, куда клонит девушка.
Алетта уже напомнила ему о данном в начале вечера обещании, но Людольф сделал вид, что не расслышал ее слов.
– Она плохо спит и в абсолютной тишине. А почему вы спрашиваете?
– Вы сами сказали, что мы сможем повидаться с Амалией. Она сделала все возможное, чтобы собраться с силами и присутствовать на банкете. Ужасно, что она сейчас абсолютно одна, и никто не догадался к ней зайти.
У Сибиллы хватило мужества признаться себе, что, окажись на банкете какой-нибудь бойкий юноша, ей и в голову бы не пришло подумать об Амалии. И все же она искренне привязалась к своей новой подруге и от всей души жалела, что та лишена возможности присутствовать на празднике и сейчас сидит у себя в комнате в обществе одной лишь Нелтье.
Людольф стал лихорадочно соображать. Предположим, он отведет сестер в покои Амалии. Он был убежден, что никому и в голову не придет обвинить его в смерти жены. Но почему бы лишний раз не подтвердить свою непричастность и не пойти вместе с девушками в комнаты жены, чтобы, ничего не подозревая, обнаружить там скончавшуюся от страшной болезни Амалию? Людольф мог побиться об заклад, что Сибилла закатит истерику, а ему самому ничего не останется, как мужественно переносить обрушившееся на него горе. Кроме того, уже давно пора выяснить, почему его так долго не зовут к Амалии.
– Ну, что ж, когда танец закончится, позовите сестер, и я провожу вас к Амалии. Потом мне придется вернуться к гостям, а вы останетесь с ней.
Когда музыка смолкла, Сибилла тут же побежала за сестрами. Людольф тоже хотел последовать за ней, но к нему подошел Хендрик и преградил путь.
– Я надеялся, что мы сможем поговорить несколько минут с глазу на глаз, – многозначительно сказал он.
Людольф с трудом скрыл свое раздражение. Угораздило же этого художника привязаться к нему в такой решающий момент!
– Я понимаю, что вам не терпится узнать все подробности, но с этим нельзя спешить.
– Я полностью в вашем распоряжении. Мне к вам зайти?
– Да. Желательно, чтобы нас никто не беспокоил и тем более не смог подслушать. Приходите завтра в три. Для меня это время не слишком удобно, но я отложу другую встречу.
Хендрик с радостью принял предложение Людольфа. Он видел, как дочери вместе с Людоль-фом направились в комнаты Амалии. Недолго думая, Хендрик пошел в гостиную, где стояли карточные столы и игра шла полным ходом. Хендрику очень хотелось играть, но человек, погрязший по уши в долгах, мог быть только зрителем.
Людольф открыл дверь в комнату Амалии, девушки стояли у него за спиной. С ужасом он увидел, что кушетка пуста, а ярко-красная атласная подушка валяется на полу. После небольшой паузы он сказал:
– Как я и предполагал, Амалия легла спать. Подождите секунду, я сам схожу к ней в спальню.
Девушки видели, как Людольф подошел к двойным дверям спальни, из которых вышел низенький мужчина в черной одежде и белом парике. Франческа и Сибилла cpазу же узнали в нем доктора Маттеуса, который часто навещал Амалию.
– Гер ван Девентер, – обратился он к Людольфу. – Я пришел сюда лишь несколько минут назад и хотел вас найти. Боюсь, у меня для вас очень печальная новость.
– Что случилось? – чуть слышно спросил Людольф.
Врач посмотрел на девушек, а затем снова на Людольфа.
– Вы хотите, чтобы я говорил в присутствии посторонних?
Людольф согласно кивнул. Облегчение оттого, что он предполагал услышать, придавало ему удивительную силу и легкость. Ему снова удалось перехитрить судьбу и заставить играть себе на руку.
– Мне кажется, вы уже подготовили нас к самому худшему. Эти девушки были очень близки с моей любимой Амалией.
– С глубоким прискорбием я должен сообщить, что ваша супруга умерла сегодня вечером в полном одиночестве, отослав свою горничную за настойкой. К несчастью, на горничную напал уличный разбойник. Я нашел ее избитой на пороге своего дома. Лишь когда несчастная женщина пришла в себя, я узнал, что вашей супруге стало хуже, и решил ее навестить, а заодно проводить домой и Нелтье.
Склонив голову, Людольф глухо застонал. Сраженные печальной новостью девушки прижались друг к другу. У Франчески и Сибиллы на глазах блестели слезы, и только Алетта тихо сказала:
– Бедная женщина!
Доктор Маттеус подошел к Людольфу и хотел положить ему руку на плечо, но не смог, так как был слишком мал ростом. Тогда он сочувственно обнял Людольфа и сказал:
– Идите и взгляните на нее. Она нашла вечный покой.
