Текст книги "Золотой тюльпан"
Автор книги: Розалинда Лейкер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 41 страниц)
Грудь Хендрика разрывалась от боли и отчаяния. Его лицо исказила страшная гримаса. Издав страшный крик, похожий на рычание, он подбежал к камину и изо всей силы стал бить по нему кулаками. От страшной боли в суставах у Хендрика потемнело в глазах, и, потеряв равновесие, он упал на пол. Повернувшись на бок, он прижался щекой к холодным мраморным плитам. Из его разбитых рук сочилась кровь. Хендрик рыдал не от физической боли, а от ужасающего чувства безнадежности и одиночества.
Рыдая, он повторял имя умершей жены. Однако близкие, которые могли бы прийти к нему на помощь, мирно спали наверху и ничего не слышали, так как толстые двери и длинные коридоры приглушали все звуки.
Когда утром Грета стала мыть пол в гостиной, то обнаружила на нем пятна крови. Она решила, что кто-нибудь разбил бокал и порезал о него руку. С недовольным видом она стала искать осколки стекла, однако ничего не обнаружила. Это ее удивило, так как хозяин никогда за собой не убирал.
За завтраком Грета увидела, что обе руки Хендрика были забинтованы чистой тканью, а кончики его пальцев выглядели воспаленными и распухшими. Франческа нарезала для отца сыр и намазала хлеб маслом. Хендрик был подавлен и молчалив. Он объяснил дочерям, что повредил руки, когда споткнулся и неудачно упал прошлым вечером.
– Снова напился, – пробормотала Мария. Старая няня становилась глухой и не понимала, что сказанные ею слова услышали все за столом.
Однако она сказала то, о чем все другие подумали и сами. Одна Грета видела последствия вчерашнего разгульного вечера. Окно в гостиной было открыто настежь, а на полу в беспорядке валялись карты. Грета все быстро убрала и в душе порадовалась, что безалаберностью хозяина не воспользовался какой-нибудь ночной вор, который мог легко проникнуть в дом через окно. Она не хотела, чтобы Мария и девушки увидели последствия попойки, устроенной Хендриком. Грета сама не знала, почему она покрывает похождения своего хозяина, но делала это всегда с удовольствием.
После завтрака Франческа собралась ехать в дом Людольфа. Она подошла к отцу и ласково погладила его по забинтованной руке.
– Почему бы тебе не поехать сегодня со мной, отец? С такими руками ты не сможешь работать, а Людольф всегда рад тебя видеть. Он очень гостеприимный человек. Я тебе уже рассказывала, что вчера он пригласил Питера к обеду.
– Нет! – неожиданно резко ответил Хендрик.
Ему совсем не хотелось видеть Людольфа. Он старался заглушить воспоминания о вчерашнем вечере и роковой карточной игре, которая повергла его семью в нищету и безысходность. Сейчас не время хныкать и оплакивать то, чего уже не вернуть. Во время бессонной ночи Хендрик решил сразу же отправиться на поиски нужной суммы. В городе было множество людей, к которым он никогда не обращался за деньгами. Будучи от природы оптимистом, Хендрик не терял надежды исправить положение. Он не знал, согласится ли кто-нибудь взять вместо залога его картины. Иногда торговцы брали у художников картины в счет уплаты долга, но сегодня Хендрик совсем не был уверен в успешном исходе своего предприятия. Никогда раньше ему не приходилось просить, и сейчас это было страшным ударом по его гордости.
– У меня очень много дел сегодня. – Хендрик не мог заставить звучать свой голос хоть немного бодрее. – Должен состояться аукцион произведений искусства, выполненных зарубежными мастерами. Мне нужно туда сходить.
В этот момент Грета заглянула в комнату.
– За вами приехала карета.
– Я уже иду, – ответила Франческа. Когда Грета скрылась, она обняла отца и поцеловала в щеку. – Не отчаивайся. Твои руки скоро заживут. Послушайся моего совета и сходи сегодня к врачу. Может быть, он даст тебе какое-нибудь лекарство от суставов. Ведь твои руки болят совсем не из-за порезов.
Хендрик посмотрел дочери в глаза:
– Так ты заметила?
Франческа ласково улыбнулась отцу:
– Конечно заметила, но это будет наш с тобой секрет. Никто ничего не подозревает. Так ты сделаешь, как я тебя прошу?
Хендрик с тоской про себя подумал, что дочь ничего не знает о постигшей их семью катастрофе. Денег на лечение у него не было и, что хуже всего, на обучение – тоже. Если ему сегодня не повезет, то придется все рассказать Франческе, хотя Хендрик не представлял, как он это ей сможет сообщить. Она с такой радостью ждала отъезда в Делфт! Новые платья уже были готовы, а сундуки наполовину упакованы. Нет, нужно достать деньги любой ценой.
– Может быть, я загляну к доктору по дороге на аукцион.
– Так и сделай, очень тебя прошу.
Франческе так хотелось, чтобы отец последовал ее совету. Лечить мужчин было очень трудно; при малейшей простуде им кажется, что они при смерти, но когда болезнь действительно серьезная, они упорно избегают визита к врачу и стараются сделать вид, что с ними все в порядке.
Сибилла уже поджидала Франческу в карете.
– Когда ты закончишь писать портрет, мне будет страшно не хватать всей этой роскоши, к которой я так привыкла в доме Людольфа, – раздраженно заявила Сибилла.
– Я думала, что ты собираешься навещать Амалию.
– Конечно, ведь мы с ней подружились. Мне всегда удается развлечь людей.
Франческа улыбнулась.
– В этом твой талант.
– Правда? Никогда об этом не думала. Конечно, я буду ходить к Амалии, но это совсем не то, что сейчас. Я люблю представлять себе, что это мой дом.
– Не следует предаваться подобным фантазиям. Это ни к чему хорошему не приведет. Ты можешь упустить то, что действительно очень важно и ценно в жизни.
Сибилла повернулась к сестре.
– Я совсем не умаляю достоинств нашего дома!
Прекрасно знаю, что в нем гораздо больше любви, чем в самом роскошном дворце, но деньги делают жизнь гораздо проще.
Сибилла вдруг замолчала, не решаясь продолжить свою мысль.
– У меня есть мечта. Только пообещай, что не будешь надо мной смеяться, если я тебе о ней расскажу.
– Обещаю.
– Я с первого дня надеялась, что встречу в доме ван Девентера богатого и красивого юношу, которого мне никогда не найти в своем окружении. Я хотела, чтобы он полюбил меня и предложил стать его женой.
– Должна признаться, что в доме Людольфа я не встречала никого, кто соответствовал бы этому описанию.
– И я тоже, – Сибилла тяжело вздохнула, – там постоянно снуют люди: служащие, деловые партнеры Девентера, друзья Амалии... но среди них нет ни одного, кто бы мне подошел.
Франческа взяла сестру за руку.
– Не теряй надежды, – сказала она полушутя, – ведь скоро у Людольфа будет званый вечер, на который мы приглашены.
– Да, конечно! – лицо Сибиллы прояснилось.
– Сегодня я закончу портрет. Осталось лишь сделать несколько завершающих мазков, – задумчиво сказала Франческа. – Людольф сможет повесить его в одной из гостиных или в зале, как он и собирался.
Франческе очень хотелось, чтобы Людольф остался доволен ее работой. После неприятного инцидента, происшедшего в первый день, поведение хозяина дома было безупречным. Видимо, он понял, что Франческа не намерена отвечать на его ухаживания. Справедливости ради, девушка отметила, что никто к ней не был столь предупредительным. Он приходил позировать по несколько раз в день и иногда по полчаса сидел неподвижно. В результате работа продвигалась быстро, и Франческа была довольна. Людольф больше не подходил к мольберту, а когда художница сама предложила ему взглянуть на портрет, он ответил: «Нет, я подожду, пока он будет полностью закончен. Я ведь очень терпелив».
Вероятно, так оно и было. Всматриваясь в лицо Людольфа и пытаясь увидеть его душу, Франческа не заметила признаков импульсивной натуры. Скорее, перед ней был человек, дороживший своим временем. Может быть, именно поэтому он был так удачлив в делах и добился больших успехов. Несомненно, в глазах Людольфа сквозила жадность. Однако его веки всегда были полуопущены, а взгляд затенен густыми ресницами, поэтому на портрете эта далеко не самая привлекательная черта человеческого характера не была отображена. Однако нельзя было скрыть чувственные губы, свидетельствующие о сладострастии мужчины. Франческа и не хотела этого делать. В конце концов портрет и должен отражать характер заказчика, а не тешить его самолюбие.
– Ты хочешь поскорее закончить работу? – спросила сестру Сибилла.
– Что за вопрос! – весело рассмеялась Франческа.– Это мой первый заказ. Кроме того, я знаю, что как только закончу работу, то на следующий день уеду в Делфт и начну обучение.
Сибилла поморщилась. Ей трудно было представить, что кого-то может радовать мысль о предстоящих трех годах упорной учебы.
Когда девушки на этот раз приехали в дом ван Девентера, то увидели, что Людольф уже облачился в черный костюм с золотым шитьем.
– Сегодня утром у меня нет никаких дел, и я полностью в вашем распоряжении, Франческа.
– Какая удача! Я как раз хотела закончить ваши руки и перстни. Мне нужно все выписать до мельчайших деталей.
Сегодня Людольф был разговорчивее, чем обычно. Часов в десять подали горячий шоколад. Франческа присела рядом с хозяином на один из стульев, стоявших по обе стороны камина. На каждом стуле лежала красиво вышитая бархатная подушечка. От камина шло приятное тепло. В доме ван Девентера камины никогда не топили торфом. Людольф закупал дорогие дрова, которые привозили из Норвегии. Он специально нанял мальчика-слугу, чтобы тот следил за каминами в доме.
Людольф молча сидел у огня, от его утренней разговорчивости не осталось и следа. Он потягивал из фарфоровой чашечки шоколад и смотрел на язычки пламени, игравшие в камине. В мастерской стояла тишина, и только весело потрескивали березовые дрова. Наконец Людольф внимательно посмотрел на Франческу.
– Надеюсь, что за проведенное вместе время вы узнали меня достаточно хорошо.
– Между художником и моделью неизбежно устанавливается определенная связь.
– Вы уже простили мою бестактность?
– Ну конечно, – искренне ответила Франческа.
Людольф снова устремил взгляд на пламя в камине.
– Вы сами убедились, что я очень одинокий человек. Вот уже четыре года, как Амалия только считается моей женой. Из жалости и сострадания я остался верным и преданным супругом и делаю все, чтобы хоть как-то облегчить бремя болезни, свалившееся на ее плечи. Но должен признаться, что моя собственная жизнь пуста и бессмысленна. Чему же тут удивляться, если я теряю голову в вашем присутствии? – Людольф снова призывно посмотрел на Франческу.
Здравый смысл подсказывал девушке, что следует соблюдать осторожность и не позволять себя одурачивать. Слишком долго и пристально она изучала глаза и лицо Людольфа, чтобы поверить в его россказни об одиночестве. Сладострастное выражение лица выдавало его с головой и ясно говорило о том, что воздержание отнюдь не входит в число добродетелей этого человека. И все же, может быть, он сказал правду. Любящий мужчина может хранить верность при самых тяжелых обстоятельствах. В комнате у Амалии было полно всяких дорогих безделушек, которые ей дарил муж. Людольф никогда не ждал дня рождения жены или какого-либо особого случая и, если он видел вещь, которая могла ее обрадовать, то сразу же покупал. Даже картина Питера де Хоха, любимого художника Амалии, висела у нее в комнате, а не на каком-либо удобном месте, где ее могли видеть гости. Она сама рассказывала, что муж повесил картину у нее в гостиной, чтобы доставить ей радость. По его распоряжению в комнату больной каждый день приносили свежие весенние цветы. Много раз Сибилла рассказывала Франческе, что Людольф часто приходит домой с букетом разноцветных тюльпанов для Амалии. Иногда женатые мужчины делают своим женам подарки, чтобы загладить какую-нибудь провинность. Однако Людольф буквально осыпал подарками свою жену, и Франческа видела в этом проявление искренней и глубокой привязанности. Кроме того, Франческа была уверена, что Людольфа не будет мучить совесть из-за какого-нибудь неблаговидного поступка.
– Я уже сказала, что забыла о недоразумении, которое произошло между нами в первый день. Оно никак не повлияло на мое отношение к вам. – Франческа решила быть справедливой к Людольфу и старалась говорить мягко.
– Я влюблен в вас, Франческа. Но, – добавил он быстро, увидев на лице девушки гневное выражение, – я ничего не прошу у вас взамен.
Франческа задохнулась от волнения. Она испугалась, что Людольф вскочит со стула и попытается ее обнять, но он только отставил в сторону чашку и развел руками, всем видом показывая, что он совершенно безопасен.
– Давайте больше об этом не будем говорить, – попросила Франческа, не совсем веря в искренность его слов.
– И все же, будучи покровителем вашего отца и испытывая определенное чувство к вам, я сознаю ответственность за благополучие гера Виссера и его семьи.
– В этом нет необходимости! – твердо сказала Франческа. – Покупка картин моего отца не налагает на вас никаких обязательств.
– Просто я хочу, чтобы он знал: если случится какое-либо несчастье или возникнут непредвиденные обстоятельства, он всегда может обратиться ко мне. Скажите ему об этом. – Франческа не ответила, умышленно отвернувшись от Людольфа. – Думаю, вам непременно это следует сделать. Кто знает, что он может натворить после вашего отъезда в Делфт, когда все ваше хозяйство будет пущено на самотек.
Франческа была сильно озадачена словами Людольфа.
– Я все предусмотрела и хорошо организовала.
– Ни минуты в этом не сомневаюсь. Но я достаточно хорошо изучил вашего отца и знаю, какие у него есть слабости.
Слова Людольфа сильно задели дочерние чувства Франчески.
– Не смейте при мне критиковать отца! – вспылила девушка.
– Я не собираюсь этого делать. И говорю как его друг. Скажите честно, он всегда держит данное слово?
Франческа стиснула зубы:
– Давайте прекратим этот разговор. Отец дал слово, что во время моего отсутствия все будет хорошо, и я ему верю.
– А если что-то вдруг случится, то можете быть уверены, что я всегда буду рядом с ним. Думаю, что зная это, вам будет гораздо спокойнее в Делфте.
– Я не сомневаюсь в ваших добрых намерениях...
– Я действительно желаю вам только добра. Всегда помните об этом, Франческа. Чтобы ни случилось, какое бы на вас ни обрушилось несчастье, я приложу все силы, чтобы у вас все снова наладилось.
Тон, которым были сказаны эти слова, поразил Франческу. Это походило на роковое предсказание. Девушка решила прекратить этот разговор и успокоить Людольфа.
– Я запомню то, что вы сказали. Чтобы вас успокоить, обещаю передать отцу ваши слова. А теперь мне пора снова заняться работой.
Ее ободряющие слова возымели должный эффект. Людольф поцеловал девушке руку в знак признательности, а затем уселся на свое место. Чуть позже, оставшись в одиночестве, он стал подсчитывать, когда Хендрик придет к нему просить взаймы денег. Он знал заранее, что в городе нет ни одного человека, кто бы дал в долг Хендрику или любому другому художнику такую крупную сумму. С самого начала ван Девентер не сомневался, что Хендрик придет именно к нему. Однако времени оставалось мало, и Людольфу хотелось, чтобы все это произошло как можно скорее.
Разговор с Франческой прошел даже лучше, чем он планировал. Людольф был уверен, что завоевал доверие девушки и усыпил ее подозрительность. Весь Амстердам знал о его добром отношении к Амалии и заботе о ее здоровье и благополучии. Он вызывал к жене самых лучших докторов и заказывал новейшие лекарства, чтобы хоть немного облегчить ее участь. Когда она умрет, а Людольф не сомневался, что это произойдет очень скоро, он хотел, чтобы на него не пало ни малейшего подозрения. Смерть Амалии должна быть естественной и произойти в положенное время.
Именно поэтому он нанял для жены горничную, которая не оставляла ее ни днем, ни ночью. Когда Людольф истратил большую часть состояния жены и она больше была ему не нужна в постели, ничего не стоило нанять надежного человека и избавиться от нее. Но он не хотел повторять печальных ошибок прошлого и решил на сей раз приложить все усилия, чтобы остаться вне подозрения. В конце концов для него было не так уж важно, сколько еще протянет Амалия. Он занимался своими делами, и жена ни в чем не могла ему помешать. Она было утонченной и воспитанной женщиной и никогда не говорила о разрыве их отношений даже с самыми близкими друзьями. Только Нелтье знала всю правду, но и она не могла отрицать того, что Людольф был всегда внимателен и заботлив по отношению к ее госпоже.
Людольф надеялся, что Франческа станет его любовницей. Было очень трудно видеть ее каждый день, когда она часами сидела за мольбертом, тем более, что в углу мастерской стояла огромная кровать, отгороженная всего лишь тонкой китайской ширмой. Если бы только Франческа не отвергла притязаний Людольфа в первый день, с какой бы радостью он бросил ее на кровать и овладел ею со всею силой страсти.
Хендрик снова сидел, обхватив голову руками. На столе стояла бутылка виноградного бренди и стакан, в который он постоянно подливал содержимое бутылки. День прошел ужасно. Хендрика принимали везде очень плохо. Сначала его встречали приветливо, но когда узнавали о цели прихода, то лица у всех мгновенно становились каменными. Иногда ему просто грубо показывали на дверь, но притворная вежливость была ничуть не лучше и нисколько не уменьшала разочарования. Лишь один старый друг пообещал ему дать несколько сотен флоринов. Больше ему за весь день ничего не удалось достать.
– Господин, – повторила Грета, после того как Хендрик не услышал ее в первый раз, – к вам пришел гость.
Он посмотрел на Грету ничего не видящим взглядом.
– Что ты сказала?
– Пришел гер ван Дорн и хочет вас видеть. Он приходил вчера после обеда, но вы были в мастерской. – Грете показалось, что Хендрик не уловил смысла ее слов. – Вы работали с натурщиком, с тем самым, который позирует вам для «Сборщика налогов». Я не рискнула вас побеспокоить.
Хендрик провел по лбу забинтованной рукой. Вчера? Неужели еще вчера он мог спокойно работать и не иметь никаких забот? Хендрику казалось, что со вчерашнего дня прошла целая вечность. Ему не хотелось никого видеть:
– Разве Франчески нет дома?
– Она еще не пришла. Но если бы даже все три ваши дочери были дома, гер ван Дорн хочет видеть именно вас.
Хендрик глухо застонал:
– Проводите его ко мне.
Когда Питер вошел в гостиную, то был потрясен почерневшим от горя лицом Хендрика.
– Вы не здоровы, сударь?
– Нет, ничего. – Хендрик показал Питеру рукой на кресло. – Если вы хотите поговорить, то боюсь, что я сегодня не слишком приятный собеседник.
– Не беспокойтесь. Я всего лишь хочу обратиться к вам с просьбой, а затем сразу уйду.
– Что за просьба?
– Вы позволите мне ухаживать за Франческой и попробовать завоевать ее расположения? Мне также хотелось бы навещать ее иногда в Делфте.
Хендрик уставился на Питера налитыми кровью глазами. Делфт? Франческа? Но ведь с этим уже покончено, он собирался обо всем рассказать дочери и напился почти до бессознательного состояния, чтобы решиться на это.
– Вы разве не знаете, что по просьбе Франчески я никому не позволяю за ней ухаживать?
Питер смело сказал:
– Это распространяется на других, а не на меня.
– А почему она должна обращаться с вами иначе, чем с другими?
– Не могу сказать почему, но уверен, что это так.
Хендрику надоел этот настойчивый молодой человек. Он хотел остаться в одиночестве и подумать о том, как сообщить дочери страшную новость, которая разобьет ей сердце. Он думал о тех днях, когда своим беспутством доводил Анну до слез. Хендрик никогда не думал, что навлечет такое несчастье на старшую дочь. Его сердце разрывалось на части. Он сделал нетерпеливый жест рукой и с перекошенным от горя лицом сказал:
– Если Франческа так хочет, я не стану возражать. Замужество для нее будет лучшим выходом, потому что обучение в Делфте стало для нее невозможным.
– Не понимаю. Я думал, что все уже решено.
Хендрик затряс головой, как смертельно раненный зверь.
– У нас нет больше денег. Я вел себя как идиот, Питер, и все проиграл в карты.
– Наверняка все не так уж плохо. Банк...
– Я там уже был. Я сегодня везде побывал. Этот дом пойдет с молотка. Придется где-то снимать угол. – Голос Хендрик оборвался. Он прижал трясущуюся руку к глазам, а другой рукой показал Питеру на дверь.
Питер взял стул и придвинулся поближе к Хендрику.
– Я дам вам взаймы денег на обучение Франчески и не возьму проценты. Вы отдадите долг, когда сможете. А если не отдадите, то я не буду в претензии. Франческе необходимо дать шанс.
Хендрик медленно поднял голову. Казалось, он не понял слов Питера.
– Вы сказали...
– Да. Назовите мне сумму.
Хендрик с трудом собрался с мыслями. Происходило что-то важное, и нельзя было допустить ошибки.
– Первый взнос внес Виллем де Хартог, когда оформлял договор с Вермером. На это ушла часть денег от продажи портрета Франчески, но это еще не все. Остальная плата за обучение и за все материалы должна быть внесена за два года вперед. Да, еще плата за жилье и питание.
– Я же сказал: назовите сумму, которая потребуется для обучения Франчески.
Хендрик в нерешительности искоса посмотрел на Питера.
– Может случиться так, что она все равно не согласится ответить на ваши ухаживания.
Лицо Питера побагровело от гнева.
– Это вовсе не значит, что она будет мне чем-то обязана. Надеюсь, у вас хватит здравого смысла ничего не говорить Франческе о нашем уговоре! – Питер вспомнил об уговоре с Алеттой, о котором Франческа тоже ничего не знала. Он чувствовал, что сам может разрушить свои отношения с Франческой, но вот уже во второй раз он сталкивался с исключительными обстоятельствами и не мог придумать лучшего выхода.
– В таком случае, я принимаю ваше любезное предложение.
Перед Хендриком блеснул луч надежды. Может быть, все как-нибудь уладится. Решение самой важной проблемы пришло прямо к нему в дом. Теперь нет нужды разбивать мечты Франчески. Он ничего не скажет дочери о том ужасном положении, в которое он попал. Пусть она отправляется в Делфт в счастливом неведении, а если о его проигрыше станет всем известно, то он постарается хранить это в тайне от дочери как можно дольше. Неужели удача снова улыбнулась ему?
– Когда Франческа должна вернуться домой?– поинтересовался Питер.
Хендрик посмотрел на часы:
– Около шести. Она кончает работу примерно в пять, но перед уходом всегда ненадолго заходит к фрау Девентер.
– Тогда мне нужно уйти до ее прихода. А теперь давайте займемся подсчетами. – Питер вынул из кармана записную книжку и карандаш. – Я распоряжусь, чтобы деньги были положены в банк и выданы третьему лицу. Скажем, это будет мой адвокат. Он будет вносить деньги, когда подойдет срок платежа.
Хендрик воинственно выпятил подбородок:
– Вы что же, мне не доверяете? Неужели вы думаете, что я еще раз поставлю на карту будущее своей дочери?
Питер прекрасно знал ответ на этот вопрос, но ничего не сказал.
– Предположим, вы не сможете в вашем плачевном положении справиться с кредиторами. Я вовсе не хочу, чтобы они претендовали на то, что принадлежит Франческе.
– Что ж, это разумно, – вынужден был согласиться Хендрик.
Минут пятнадцать мужчины занимались подсчетами. Затем Питер выпил предложенный бокал вина и ушел. Только после его ухода до Хендрика дошло, что он не задал ему ни одного вопроса из тех, что обычно задают будущему зятю. По крайней мере, Хендрик знал, что ван Дорн преуспевает в делах и имеет достаточно, средств для улаживания непредвиденных обстоятельств.
Первой вернулась домой Алетта, а через некоторое время в карете Людольфа подъехали Сибилла и Франческа. Они с радостью обнаружили, что отец уже не был таким мрачным, как утром. Когда вечером старшая дочь осталась с ним наедине и стала менять ему повязки на руках, она поинтересовалась, заходил ли Хендрик к врачу.
– Что сказал тебе доктор?
Сначала Хендрик ничего не мог сообразить. После сытного ужина он протрезвел, однако упоминание о враче сильно его озадачило. Наконец он припомнил, что утром дочь просила его сходить к врачу. Казалось, с тех пор прошла целая вечность.
– Врач сказал, что у меня нет ничего серьезного. Только нужно немного подлечиться, – нахально соврал Хендрик. Природная изобретательность мгновенно подсказала ему, как можно успокоить Франческу. – Он сказал, что зимой я должен носить перчатки, когда работаю на улице.
– Но ты и так их все время одеваешь в холодную погоду. А какое он прописал лечение?
Хендрик был озадачен вопросом дочери, но это длилось лишь мгновение. Ребенком он видел, как мать лечила распухшие суставы старенькой бабушки.
– Нужно держать руки в теплом растительном масле, чтобы снять напряжение с сухожилий.
Франческа кивнула, продолжая делать перевязку.
– Я тоже об этом слышала. Что ж, это совсем не трудно. Мы начнем лечение, когда заживут раны.
Хендрик с раздражением подумал о всех неудобствах, которые ему сулило такое лечение. Ему совсем не хотелось впустую тратить время на сидение перед чашкой с маслом, в которой он должен будет держать свои больные пальцы.
– Врач сказал, что одного раза в неделю будет вполне достаточно.
Франческа недоверчиво нахмурилась.
– Как это – достаточно? Должно быть, ты ослышался.
– Я пока еще не глухой, – резко ответил Хендрик, который всегда гордился своим тонким слухом. – Врач сказал, что можно подержать руки в горячей воде во время умывания. – Видя, что Франческа не успокоилась и собирается задать очередной вопрос, Хендрик решил прекратить эту мучительную для него процедуру, тем более, что он знал, как можно заставить дочь замолчать. – Ко мне сегодня заходил Питер ван Дорн и просил моего разрешения ухаживать за тобой в качестве жениха.
Лишь на мгновение пальцы Франчески, завязывавшие узел, застыли в воздухе. Других признаков волнения отец не заметил.
– Что ты ему ответил? – спросила она ровным голосом.
– Я ответил ему то, что и остальным, но он с этим не согласился.
– И что же?
– Почему-то он уверен, что ты не будешь возражать против его ухаживаний. Он не торопится со свадьбой. Для него очень важно, чтобы ты закончила обучение.
– Три года – это долгий срок. Многое может измениться. Ты знаешь, что я хочу съездить в Италию. Мне необходимо увидеть шедевры, созданные в эпоху Ренессанса, и поработать на родине их создателей.
– Питер ни к чему тебя не принуждает. Он только просит разрешения видеться с тобой во время обучения.
Франческа некоторое время помолчала, заканчивая перевязку. Затем она согласно кивнула головой.
– Я с радостью буду с ним встречаться в Делфте, но не как с женихом. Если он это поймет, то все в порядке.
– Мне поговорить с ним или ты это сделаешь сама?
– Я сама с ним поговорю. Да, я должна тебе тоже кое-что сказать. – Она на мгновение задумалась. – У нас с Людольфом произошел странный разговор. – Он чувствует себя не только твоим покровителем, но и опекуном всей нашей семьи.
– Он никогда мне об этом не говорил раньше.
– И мне тоже. Его благие намерения относятся к тебе, отец.
– Очень мило с его стороны. Людольф очень заботливый человек.
Взор Хендрика затуманился и он снова с ужасом подумал о необходимости занимать деньги. Нет, такого унижения ему просто не вынести. Ведь он представился как человек среднего достатка, преуспевающий художник, привыкший получать хорошую цену за свои картины. Людольф заплатил за портрет Франчески огромные деньги, а затем купил еще несколько картин по цене, на которую не могли рассчитывать даже художники, гораздо более известные, чем Хендрик. Он знал, что если придет к своему покровителю и станет униженно просить у него денег, признавшись в собственной глупости, то не только уронит себя в глазах Людольфа, но и принизит свое искусство. Этот гордец больше никогда не купит у него ни одной картины.
На другой день, возвращаясь домой, Хендрик остановился на мосту через Амстел и стал смотреть на воду, сверкающим потоком бежавшую под ним. Мысль о самоубийстве уже несколько раз приходила ему в голову. Вот и сейчас, охваченный черной меланхолией, Хендрик подумал, что, возможно, для него это самый достойный выход из той страшной беды, в которую он попал по непростительной глупости и легкомыслию. Он задумчиво облокотился на перила моста. За весь день никто, кроме Питера, не дал ему ни единого стивера. Можно было попросить денег у Янетье, но он хорошо помнил разговор с ее мужем Джованни. Этот человек не потерпит, чтобы данное ему слово было нарушено, а сама Янетье денежными вопросами не занималась. Не мог Хендрик обратиться и к геру Корверу, хорошо зная, что его богатый сосед относится с осуждением к азартным играм. Хендрик изо всех сил сжал перила. Как хорошо оказаться в холодное воде, которая унесет все его несчастья. Он вспомнил, как в молодости свалился темной ночью в канал, но выжил, да еще нашел полный золота кошелек. Однако такая удача не приходит дважды. Как бы пригодились эти деньги ему и его дочерям! Дочери! Страшная мысль промелькнула в мозгу Хендрика. Боже мой, ведь если он покончит с собой, то все долги перейдут его девочкам! Содрогнувшись от этой мысли, Хендрик решительно отошел от перил.
– Соленая сельдь! Лучшая в Амстердаме! – расхваливал свой товар торговец, несущий небольшой бочонок с мелкими серебристыми рыбками. Хендрик развязал кошелек и купил шесть рыбок. Забросив голову назад, он брал за хвост рыбок и ел это нехитрое блюдо с огромным удовольствием. Соленая рыба, приправленная специями, вызвала сильную жажду. Стремительной походкой Хендрик направился к ближайшей таверне, где занялся утолением жажды, в результате чего все его невзгоды отошли куда-то далеко, как будто их поглотили воды Амстела.
Франческа думала, что Питер снова придет к ним, чтобы выслушать ее решение. Но его все не было. Не появлялся он и в доме ван Девентера. Когда он представил заказчику план сада, там было предусмотрено все до мельчайших подробностей. Для каждой клумбы и каждого деревца предназначено свое, особое место.
Людольф тоже поджидал гостя. Каждый день он наделся, что к нему явится Хендрик и, сняв шляпу, станет униженно просить у него денег. Шпионы донесли Людольфу, что полупьяный художник ходил по всему городу в поисках денег. Однажды он даже поехал в Роттердам, где у него были какие-то связи. Но и эта поездка оказалась безрезультатной, так как на другой день Хендрика снова видели слоняющимся по Амстердаму. Людольф решил, что несчастный достиг той черты, когда перед ним было лишь два пути: пойти к одному из богатых ростовщиков, дававших деньги под огромные проценты, или прийти к нему. Людольф не знал, в какую сторону перевесит чаша весов. И все же маловероятно, что художник, даже такой напыщенный и самоуверенный, не понял бы, что из двух зол следует выбрать меньшее, то есть, обратиться к своему покровителю.
