Текст книги "От интернационализма к постколониализму. Литература и кинематограф между вторым и третьим миром"

Автор книги: Росен Джагалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

Отражая колонизаторско-расистское мировоззрение европейской и американской буржуазии, буржуазное В<остоковедение> с самого начала своего возникновения противопоставляет культуру так называемого «Запада» (т. е. культуру Европы, а в дальнейшем и США) – культуре «Востока», клеветнически объявляя восточные народы расово неполноценными, якобы искони отсталыми, неспособными самостоятельно решать свою судьбу, являющимися будто бы лишь объектом истории, а не ее субъектом. <…> …Даже в лучших работах по ориенталистике обнаруживается ограниченность и порочность буржуазного мировоззрения их авторов. Наряду со свойственным всей буржуазной науке господством идеализма, метафизики, классовой тенденциозности и необъективности, в В<остоковедении> еще в большей мере, чем в других отраслях гуманитарных наук, преобладают вполне уживающийся с прямой апологией колониальных захватов уход в далекое прошлое, узкий формально-филологический характер исследования, увлечение религиозно-мистической стороной и пренебрежение к изучению экономической и социальной основы общества, народных движений, а также полное игнорирование культурной роли малых восточных народов, рано лишившихся государственности, и кочевых народностей. Порочность буржуазного В<остоковедения> заключается в антинаучной методологии и органич<еской> связи буржуазной ориенталистики с интересами колониальной экспансии. В роли востоковедов часто выступали разведчики капиталистич<еских> держав, чиновники колониального аппарата (Фильби, Д. Керзон, П. Сайкс и др.). Буржуазное В<остоковедение> не могло раскрыть историч<еские> закономерности в общественном, политическом, экономическом и культурном развитии Востока. В буржуазном В<остоковедении> получила распространение антинаучная концепция Эд. Мейера о «цикличности» историч<еского> развития, отрицающая поступательное историч<еское> движение. Буржуазные востоковеды создали реакционные теории о мнимой извечной застойности Востока и о господстве там некоего «извечного универсального феодализма»; они культивировали миф о неспособности народов Востока к самостоятельному развитию. <…> Буржуазное В<остоковедение> усиленно создает различные расистские «теории» для прикрытия и оправдания политики империалистич<еского> грабежа и угнетения колониальных народов Востока. Буржуазные востоковеды превратили В<остоковедение> в прямую прислужницу империализма, проповедуя мнимую «цивилизаторскую миссию» империализма на Востоке, систематизируя с разведывательной целью различные сведения и статистич<еские> данные по странам Востока^[497].

Тольц также утверждает, что критику западного востоковедения Саид, вероятно, почерпнул у египетского социолога Ануара Абдель-Малека, которого он упоминает в предисловии к своей книге^[498]. Однако ее работа осталась не замеченной теоретиками постколониализма^[499]. Показав вовлеченность классиков постколониальной литературы и кино XX века в контакты с Советским Союзом, я со своей стороны попытался предложить еще один довод в пользу преемственности между прежним советским антиколониализмом и более поздними постколониальными исследованиями 1990‑х годов.

Траектории двух писателей, чьих текстов мы уже касались – Нгуги ва Тхионго и Усмана Сембена, – иллюстрируют эту преемственность. С конца 1960‑х до середины 1970‑х годов Нгуги оставался активным участником Ассоциации писателей стран Азии и Африки. Его встречи с афро-азиатскими писателями на конференциях в Бейруте и Алма-Ате, равно как и знакомство с их произведениями, нашли отражение в программе читавшихся им в то время курсов, где фигурировала вьетнамская поэзия^[500]. Как следует из предисловия к роману «Кровавые лепестки» (Petals of Blood), опубликованному в Кении в 1977 году, Нгуги завершил работу над ним на даче, предоставленной ему Союзом советских писателей в Ялте^[501] (в 1981 году роман вышел на русском языке в издательстве «Прогресс»). Конечно, его вовлеченность в международные литературные контакты никогда не ограничивалась Советским Союзом: он начал писать этот роман, будучи приглашенным профессором американского Северо-Западного университета, а еще раньше окончил магистратуру Лидского университета. К еще одному международному литературному проекту Нгуги присоединился во время обучения в Университете Макерере в Уганде, где в 1962 году он принял участие в знаменитой Конференции англоязычных африканских писателей^[502]. На этой конференции, прошедшей при поддержке Конгресса за свободу культуры, собрались ведущие авторы своего времени, писавшие на английском языке: Воле Шойинка, Джон Пеппер Кларк, Льюис Нкоси, Деннис Брутус, Окот п’Битек, Грейс Огот, Лэнгстон Хьюз и Чинуа Ачебе, которому Нгуги удалось передать рукописи двух своих первых романов («На разных берегах» [The River Between, 1965] и «Не плачь, дитя» [Weep Not, Child, 1964]) и который посодействовал их публикации в серии произведений африканских писателей, выпускаемой издательством Heinemann^[503]. Без каких-то особых разрывов и конфликтов в конце 1970‑х – 1980‑е годы Нгуги отошел от Ассоциации писателей стран Азии и Африки. Это произошло в тот же период, когда он покинул Кению, где его преследовал режим Дэниэла арап Мои, казавшийся вечным, и уехал сначала в Англию, а затем в США, где преподавал литературу и переключился с художественной прозы на эссеистику и постколониальные исследования^[504]. Его путь из третьего мира в диаспору повторили многие писатели того времени.

В отличие от Нгуги, Сембен навсегда вернулся в родной Сенегал в начале 1960‑х, проведя много лет во Франции и год в СССР, где он освоил основы режиссерского мастерства. Тем не менее до конца холодной войны он сохранял связи с литературой и кинематографом Франции, СССР и стран третьего мира, оставаясь почетным гостем на кинофестивалях в Западной Европе и Советском Союзе, Ташкенте и Уагадугу. Однако в 1980‑е годы приглашения из Москвы иссякли, книги Сембена перестали переводить в СССР, а его фильмы – приобретать для советского проката. С последним фестивалем 1988 года с карты режиссеров третьего мира исчез и Ташкент. Кинематографические институты третьего мира, с которыми взаимодействовал Сембен, такие как Комитет кинематографистов третьего мира, прекратили существование еще раньше, в 1970‑е годы, вскоре после появления на свет. Поэтому, несмотря на заявленную Сембеном цель создать независимое от Запада литературное и кинематографическое поле и его усилия в этом направлении, к 1990‑м годам его основная аудитория, его переводчики и популяризаторы большей частью находились именно в колониальных метрополиях, позиции которых он стремился ослабить.

Несмотря на кардинальную разность творческих траекторий Нгуги и Сембена, оба они по-своему иллюстрируют конец антиколониального периода, сосредоточенного вокруг третьего мира, и начало нового, постколониального, западоцентричного. В 1980–1990‑е годы тот же путь на Запад, в буквальном смысле или на уровне творчества, проделали и другие видные участники Ассоциации писателей стран Азии и Африки и Ташкентского кинофестиваля, равно как и многие ведущие писатели и режиссеры трех регионов. В то время как внутренние связи и центры третьего мира, имели они отношение к Советскому Союзу или нет, исчезали, в англо-американскую науку вошел целый ряд ученых – представителей диаспор, постепенно завоевавших признание^[505]. Изначально они работали на литературных (английских) кафедрах, но со временем их присутствие и интересы дали о себе знать в большинстве областей гуманитарного знания. Хотя публикация «Ориентализма» Саида ознаменовала рождение постколониальных исследований еще в 1978 году, только после окончания холодной войны эта дисциплина вступила в период бурного институционального роста: стало больше специалистов, возможностей для публикации, конференций, грантов. Связь между геополитической обстановкой и новой дисциплиной не ускользнула от одного из ее основоположников, Роберта Янга, в первом выпуске главного журнала постколониальных исследований, Interventions: International Journal of Postcolonial Studies (1998), заявившего:

Означает ли «постколониализм» конец «третьего мира»? <…> Теперь, когда советский блок распался, а Китай перешел к своего рода капиталистической экономике под контролем государства, выбора, по сути, не осталось – существует единая мировая экономическая система, и только она. Отсюда, в частности, можно сделать вывод, что с крахом второго мира исчез и третий. Возникновение постколониальной теории и в самом деле ознаменовало момент, когда третий мир вступил в союз уже не со вторым, а с первым. Развитие постколониальных исследований совпало с концом марксизма – доктрины, определявшей политические, культурные и экономические цели значительной части стран третьего мира^[506].

Теоретики постколониализма во многом продолжили работу культурных деятелей третьего мира. Однако изменилось не только место, где сосредоточен культурный и интеллектуальный труд (это уже не столицы стран Африки, Азии и Латинской Америки или Москва, а литературные кафедры англо-американских университетов), но и содержание этого труда. Основная масса теоретиков постколониализма, отчасти отражая историческую обстановку, в которой сложилась их дисциплина (отступление левых по всему миру, расцвет неолиберализма, господство постструктурализма в гуманитарных науках), отчасти критикуя ограничения, свойственные прежним эмансипаторным проектам (связанным с Советским Союзом или нет), и выражая свое разочарование в них, пытались вынести свои прогрессивные политические устремления за пределы научных работ и учебных аудиторий. Однако даже там революционная риторика третьего мира постепенно уступила место тонким рассуждениям французского постструктурализма: на смену бинарной оппозиции (новых) колоний или колонизаторов, которыми оперировали в третьем мире и СССР, пришла гибридность (поощряемая как автобиографический и деконструктивистский принцип). Если раньше работала логика, в которой прогрессивные национальные движения уживались с советским интернационализмом, то в постколониальных исследованиях пробудился интерес к диаспорам и транснационализму. Большинство теоретиков постколониализма вслед за Хоми Бабой настороженно относятся к понятию нации, некогда составлявшему один из главных ориентиров национально-освободительной борьбы^[507]. Еще бо́льшую критику навлекло на себя представление о (постколониальном) государстве, на которое прежние интеллектуалы третьего мира и советские ведомства возлагали такие надежды: уменьшить неравенство, индустриализировать страну, обеспечить подъем национальной культуры. Теория социальных изменений, на которую опираются историки, занимающиеся субалтерными исследованиями – одним из магистральных направлений постколониальных исследований, – смотрит на организации, партии и другие представительские политические структуры как средства защиты интересов «субалтернов» с подозрением, если не с открытой неприязнью. Такой подход прямо или косвенно противостоит марксистской политической практике. Вместо этого исследователи делают акцент на спонтанном и неорганизованном сопротивлении «субалтернов» давлению сверху^[508].

После выхода в 1988 году работы Гаятри Спивак «Могут ли угнетенные говорить?» (Can the Subaltern Speak?) большинство теоретиков постколониализма поставили под сомнение саму возможность политической или даже художественной репрезентации, в которой они усматривают элитистский акт утверждения своей власти над тем, от чьего имени говорят^[509]. Как и почти все постструктуралистские изыскания в области политики, работа Спивак предупреждает, что, говоря за угнетенных, мы рискуем превратить их в объект, и представляет собой блистательный образец интеллектуальной критики, но не предлагает альтернатив или реальных политических действий. Советские интернационалисты 1920‑х годов не были столь щепетильны, когда, например, обращались к участникам Съезда народов Востока, как один из его организаторов, большевик и востоковед Михаил Лазаревич Вельтман:

Вставайте, народы Востока! Третий Интернационал призывает вас к священной войне со стервятниками капитализма. Товарищи делегаты, развивайте классовое самосознание народных масс, организуйте их вокруг крестьянских советов, советов трудящихся, призывайте всех трудящихся к союзу с Советской Россией, пропагандируйте идею федерации угнетенных наций, наконец, создайте союз пролетариев и крестьян всех стран, религий и языков.

Необходимо объединенными усилиями трудящихся всех стран покончить с мировым империализмом и насилием одной нации над другой. Необходимо покончить с колониальной политикой капиталистических держав и обеспечить всем странам возможность зажить свободной, независимой жизнью^[510].

Аналогичным образом работа Дипеша Чакрабарти «Провинциализируя Европу» (Provincializing Europe: Postcolonial Thought and Historical Difference, 2000), где он критикует традицию Просвещения и другие западные понятийные категории как неприменимые к Востоку, – занимая еще более радикальную позицию, чем Саид, усомнившийся в представлениях Запада о Востоке, – еще дальше отходит от советского интернационализма и даже от идей большинства теоретиков третьего мира^[511]. Возможно, в качестве критики неких провалов советского марксизма доводы Чакрабарти звучат более осмысленно. Хотя советский марксизм, как известно, родился из идей Второго интернационала, скорректированных Лениным в соответствии с реалиями современной ему Российской империи, за тридцать лет правления Сталина он все больше коснел, приспосабливаясь к интересам нового Советского государства и утверждая, что такое государство и является конечной целью постколониальных обществ. Однако Мао и Фанон, Кабрал и Че Гевара, равно как и многие другие теоретики и активисты, предложили собственные версии марксизма, творчески переработав рожденные в Западной Европе идеи с учетом особенностей своего общества. Логика Чакрабарти – отвержение любого универсализма и идей, даже ценностей, общих для Востока и Запада, – неизбежно приводит к выводу, что сам разговор о мировой освободительной борьбе и международной солидарности практически невозможен.

Обнажив недостатки более ранних освободительных движений, от третьего мира до Советского Союза, основное направление постколониальной теории, представленное Спивак, Бабой, Чакрабарти и специалистами по субалтерным исследованиям, в сущности, не предложило ученым-гуманитариям, воспринявшим его как самое радикальное на сегодняшний день течение освободительной мысли, реальной политической альтернативы господствующему неолиберализму. Оно служит инструментом остроумного анализа, но почти ничего на дает для политической практики, к которой имеет весьма отдаленное отношение.

В подобной критике постколониальной теории «слева», разумеется, нет ничего нового. В наиболее известной и агрессивной своей версии она встречается в работе марксистского социолога Вивека Чиббера «Постколониальная теория и призрак капитала» (Postcolonial Theory and the Specter of Capital, 2013)^[512]. В книге «От интернационализма к постколониализму» я, безусловно, не разделяю резкого неприятия Чиббером постколониальных исследований как явления сугубо реакционного, которому, по его мнению, место на свалке научных курьезов. Проследив одну из возможных генеалогий современных постколониальных исследований, я скорее попытался историзировать дисциплину, традиционно предпочитающую теоретическое историческому. По своим задачам моя книга ближе к работе Роберта Янга, исследовательских объединений Postcolonial Print Cultures (основано американскими и британскими учеными в 2017 году), Global South Studies (2014) и Уорикской школы марксистских постколониальных исследований, которые – много лет до Чиббера и гораздо тоньше, чем он, – указывают на тенденцию мейнстриймных постколониальных и деколониальных теоретиков подменять политико-экономические факторы культурализмом, их нежелание учитывать роль капитализма в развитии колониализма и неспособность формулировать универсальные эмансипаторные проекты, которые могли бы взаимодействовать с реальными социальными движениями вне университетских аудиторий^[513]. Советские культурные контакты с третьим миром на протяжении семидесяти лет являются частью той исторической антиколониальной освободительной мысли и практики, которые это, более новое, поколение постколониальных исследователей пытается реконструировать за спиной более старшего поколения, этой историей пока еще мало интересовавшееся.

В 2001 году Дэвид Чиони Мур задался вопросом: означает ли приставка «пост-» в слове «постколониальный» то же самое, что в слове «постсоветский»?^[514] В последующие годы слависты давали разные ответы на этот вопрос, осваивая методы постколониальных исследований и применяя их к сложной динамике отношений между российской метрополией и обществами/культурами на ее периферии, будь то Украина, Польша, страны Балтии, Кавказ, Сибирь или Центральная Азия. Но парадоксальным образом, как я показал в своей книге, это направление научной мысли представляет собой лишь позднейшую стадию цикла, начавшегося сто лет назад, когда бывшая Российская империя (преобразованная в СССР) развернула на своей территории гигантский эксперимент в попытке понять и оспорить существующие политические, экономические и культурные иерархии, как в самом Советском Союзе, так и по всему миру. Однако другая группа исследователей, к которым обращался Мур, – теоретики постколониализма – не спешили принять его вызов. Реконструируя исторические связи между двумя мирами, я постарался в этой книге навести мосты и между двумя дисциплинами. Подробный анализ культурных контактов на материале куда большего числа стран, деятелей культуры и их аудиторий, разных жанров и культурных медиа потребует еще множества книг и статей. Это только начало.

Приложение. Лауреаты премии «Лотос» 1969–1988 годов

Источник: Писатели Азии и Африки в борьбе за мир и социальный прогресс (К 30-летию Ташкентской конференции писателей Азии и Африки) / Сост. Н. Ибрагимов, У. М. Арипов. Ташкент: Фан, 1990. С. 122–124.

Список иллюстраций

Ил. 1.1. Студенты КУТВ, до 1933 года. Из семейного архива Хорошкевичей-Шахбазовых.

Ил. 1.2. Обложка журнала «Интернациональная литература», 1932 год.

Ил. 1.3. Клод Маккей выступает на Четвертом конгрессе Коминтерна. Москва, 1922 год. Источник: Библиотека Бейнке, Йельский университет^[515].

Ил. 1.4. Президиум Ассоциации писателей в защиту культуры. Париж, 1935 год. Источник: РИА Новости.

Ил. 2.1. Арабские писатели с Хрущевым. Москва, 1958 год. Источник: РГАЛИ.

Ил. 2.2. У. Э. Б. Дюбуа, Мао Дунь и другие афро-азиатские писатели. Ташкент, 1958 год. Источник: W. E. B. Du Bois Papers (MS 312). Специальная коллекция и архив библиотеки Массачусетского университета в Амхерсте.

Ил. 2.3. Монгольские писатели на книжной выставке. Ташкент, 1958 год. Фотограф – Е. Ряпасова. Источник: РГАЛИ.

Ил. 2.4. Афро-азиатские писатели в доме писателя Гафура Гуляма. Ташкент, 1958 год. Фотограф – А. Хорас. Источник: РГАЛИ.

Ил. 2.5. Усман Сембен и Маджмут Диоп. Ташкент, 1958 год. Фотограф – А. Хорас. Источник: РГАЛИ.

Ил. 2.6. Советские африканисты с молодыми африканскими поэтами. Москва или Ташкент, 1958 год. Фотограф – А. Хорас. Источник: РГАЛИ.

Ил. 2.7. Назым Хикмет и другие афро-азиатские писатели. Ташкент, 1958 год. Фотограф – А. Пархоменко. Источник: РГАЛИ.

Ил. 2.8. Конференц-зал Конгресса Ассоциации писателей стран Азии и Африки. Алма-Ата, 1973 год. Фотограф – Михаил Харлампиев. Источник: РГАЛИ.

Ил. 2.9. Юсуф ас-Сибаи вручает премию «Лотос» Усману Сембену. Алма-Ата, 1973 год. Фотограф – Михаил Харлампиев. Источник: РГАЛИ.

Ил. 2.10. Нгуги Ва Тхионго, лауреат премии «Лотос», с Анатолием Софроновым. Алма-Ата, 1973 год. Фотограф – Михаил Харлампиев. Источник: РГАЛИ.

Ил. 2.11. Алекс Ла Гума с другими советскими и афро-азиатскими писателями. Алма-Ата, 1973 год. Фотограф – Иосиф Будневич. Источник: РГАЛИ.

Ил. 2.12. Обложка журнала «Лотос», сентябрь 1978 года.

Ил. 4.1. Иностранные выпускники ВГИКа на IX Московском международном кинофестивале. 1975 год. Фотограф – Александр Гращенко. Источник: РИА Новости.

Ил. 4.2. Открытие Первого Ташкентского кинофестиваля. 1968 год. Фотограф – Галина Кмит. Источник: РИА Новости.

Ил. 4.3. Семинар о роли кино на III Ташкентском кинофестивале. 1974 год. Фотограф – Владислав Шидловский. Источник: РИА Новости.

Ил. 4.4. Чингиз Айтматов, Мринал Сен и Раму Кариат на III Ташкентском кинофестивале. 1974 год. Фотограф – Владислав Шидловский. Источник: РИА Новости.

Ил. 4.5. Камиль Ярматов в компании актрис. Ташкент, 1974 год. Фотограф – Алексей Варфоломеев. Источник: РИА Новости.

Ил. 5.1. Йорис Ивенс и Роман Кармен на вручении Ленинской премии. Москва, 1968 год. Фотограф – Василий Мальцев. Источник: РИА Новости.

Фильмография: документалистика солидарности

«Броненосец „Потемкин“» (Сергей Эйзенштейн, 1925)

«Шестая часть мира» (Дзига Вертов, 1926)

«Крыша мира: Памир» (Владимир Ерофеев, 1928)

«Шанхайский документ» (Яков Блиох, 1928)

«Сердце Азии: Афганистан» (Владимир Ерофеев, 1929)

«Москва – Каракум – Москва» (Роман Кармен и Эдуард Тиссэ, 1930)

«Далеко в Азии» (Владимир Ерофеев, 1931)

«Песнь о героях» (Йорис Ивенс, 1933)

«Три песни о Ленине» (Дзига Вертов, 1934)

«Анкара – сердце Турции» (Сергей Юткевич и Лео Арнштам, 1934)

«Страна льва и солнца (Персия)» (Владимир Ерофеев, 1935)

«Борцы» (Йорис Ивенс и Густав фон Вангенхайм, 1936)

«Абиссиния» (Илья Копалин, 1936)

«Испания в огне» (Хелен ван Донген и Йорис Ивенс, 1937)

«Испанская земля» (Йорис Ивенс, 1938)

«Героический Китай» (Владимир Ерофеев, 1938)

«Испания» (Роман Кармен и Эсфирь Шуб, 1939)

«400 миллионов» (Йорис Ивенс, 1939)

«Наш русский фронт» (Йорис Ивенс и Льюис Майлстоун, 1941)

«Индонезия зовет» (Йорис Ивенс, 1946)

«Первые годы» (Йорис Ивенс, 1948)

«Повесть о нефтяниках Каспия» (Роман Кармен, 1953)

«Песня великих рек» (Йорис Ивенс, 1954)

«Вьетнам» (Роман Кармен, 1955)

«Утро Индии» (Роман Кармен, 1955)

«Воскресенье в Пекине» (Крис Маркер и Ален Рене, 1956)

«Роза ветров» (Йорис Ивенс, Джилло Понтекорво и др., 1956)

«Письмо из Сибири» (Крис Маркер, 1957)

«Австрия приветствует посланника мира» (Роман Кармен, 1960)

«Путевой дневник» (Йорис Ивенс, 1961)

«Вооруженный народ» (Йорис Ивенс, 1961)

«В Вальпараисо» (Йорис Ивенс, 1961)

«Куба – да!» (Крис Маркер, 1961)

«Пылающий остров» (Роман Кармен, 1961)

«Смерть интервенту!» (Сантьяго Альварес и Томас Гутьеррес Алеа, 1962)

«Гость с Острова Свободы» (Роман Кармен, 1963)

«Поезд победы» (Йорис Ивенс, 1964)

«Сейчас!» (Сантьяго Альварес, 1965)

«Грозное небо» (Йорис Ивенс, 1966)

«Всегда – до победы» (Сантьяго Альварес, 1967)

«79 весен» (Сантьяго Альварес, 1967)

«Гренада, Гренада, Гренада моя…» (Роман Кармен, 1967)

«Забытая война» (Сантьяго Альварес, 1967)

«Далеко от Вьетнама» (Крис Маркер, Йорис Ивенс и др., 1967)

«LBJ» (Сантьяго Альварес, 1968)

«Час огней» (Октавио Хетино и Фернандо Соланас, 1968)

«17‑я параллель» (Йорис Ивенс, 1968)

«Битва десяти миллионов» (Крис Маркер, 1970)

«Как и почему убили генерала?» (Сантьяго Альварес, 1971)

«Горячий ветер свободы» (Владимир Комаров, 1971)

«Пылающий континент» (Роман Кармен, 1972)

«Тигр прыгнул и убил, но он умрет… умрет» (Сантьяго Альварес, 1973)

«Поезд в пути» (Крис Маркер, 1973)

«Чили – время борьбы, время тревог» (Роман Кармен, 1973)

«Камарадос. Товарищи» (Роман Кармен, 1974)

«Битва за Чили. Часть первая» (Патрисио Гусман, 1975)

«Битва за Чили. Часть вторая» (Патрисио Гусман, 1976)

«Мапуту» (Сантьяго Альварес, 1976)

«Сердце Корвалана» (Роман Кармен, 1976)

«Улыбка без кота» (Крис Маркер, 1977)

«Мой брат Фидель» (Сантьяго Альварес, 1977)

«Битва за Чили. Часть третья» (Патрисио Гусман, 1979)

«Чили, упрямая память» (Патрисио Гусман, 1997)

«Гробница Александра, или Последний большевик» (Крис Маркер, 1992)

«Ностальгия по свету» (Патрисио Гусман, 2010)

Библиография

Архивы

ГАРФ: Государственный архив Российской Федерации, Москва.

РГАЛИ: Российский государственный архив литературы и искусства, Москва.

РГАНИ: Российский государственный архив новейшей истории, Москва.

РГАСПИ: Российский государственный архив социально-политической истории, Москва.

РГАКФД: Российский государственный архив кинофотодокументов, Красногорск.

ВГИК: Всероссийский государственный университет кинематографии, Москва.

Академия искусств, Берлин.

Государственное агентство «Архивы», Болгария.

Интервью

Аларкон, Себастьян. 18 апреля 2018 г., Москва.

Бессмертная Ольга. 13 сентября 2017 г., Москва.

Васильева Людмила. 28 марта 2018 г., Москва.

Власова Ольга. 18 июня 2018 г., Москва.

Гордон Александр. 23 марта 2019 г., Москва.

Ливергант Александр. 11 декабря 2008 г., Москва.

Нгуги ва Тхионго. 19 мая 2017 г., по Скайпу.

Сидоров Евгений. 18 июня 2018 г., Москва.

Литература

1‑й Съезд народов Востока. Баку. 1–8 сент. 1920 г. Стенографические отчеты. Петроград: Издательство Коммунистического Интернационала, 1920.

Абаринов В. Пламенная Анджела // Радио Свобода^[516]. 27 января 2017 г.

Али-заде Э. А. Русская литература и арабский мир (к истории арабо-русских литературных связей). М.: МБА, 2014.

Алимжанов А. Пылающее копье. М.: Советский писатель, 1976.

Аппарат ЦК КПСС и культура, 1953–1957: документы / Сост. В. Ю. Афиани и др. М.: РОССПЭН, 2001.

Артеменко В., Павличук Л. Нет праздника без звезд // Правда. 31 мая 1988 г.

База данных актов насилия, 2007–2018 // ИЦ «Сова»^[517]: http://www.sova-center.ru/database (дата обращения: 05.07.2024).

Бартольд В. История изучения Востока в Европе и России: лекции. Ленинградский восточный институт имени А. С. Енукидзе. Л.: Ленинград, 1925.

Баскаков В. Борющийся экран // Киноискусство Азии и Африки / Сост. С. А. Торопцев. М.: Наука, 1984. С. 4–20.

Баталов Э. «Новые левые» и Герберт Маркузе. М.: Знание, 1970.

Белодубровская М. Не по плану. Кинематография при Сталине / Пер. Л. Мезеновой. М.: Новое литературное обозрение, 2020.

Белякова Е. «Русский Амаду» и бразильская литература в России. М.: Институт Латинской Америки, 2010.

Брашинский М., Киселев А., Шепотинник П. С милицейской мигалкой в поисках кино. Репортаж с Х Ташкентского кинофестиваля // Искусство кино. 1988. № 12. С. 103–122.

Брутенц К. Тридцать лет на Старой Площади. М.: Международные отношения, 1998.

Будяк Л. Кинематограф развивающихся стран. М.: Знание, 1981.

Будяк Л. Кино Индии. М.: Искусство, 1988.

Будяк Л. Ташкентский международный кинофестиваль. М.: Наука, 1985.

Бюллетень кинопрокатчика: https://www.kinometro.ru/kino/analitika (дата обращения: 01.07.2024).

Вальехо С. Вольфрам / Пер. В. В. Кочергина. М.; Л.: ГИХЛ, 1932.

Великая Октябрьская социалистическая революция и мировая литература: сборник статей / Сост. Р. М. Самарин. М.: Наука, 1970.

Великий Октябрь и мировая литература: сборник статей / Сост. А. И. Пузиков, В. Р. Щербина, И. Е. Эльсберг. М.: Художественная литература, 1967.

Ветрова Т. Территория латиноамериканского кино на российском экране // Латинская Америка. 2015. № 8. С. 81–95.

Виталий Наумкин: мчащийся сквозь время… Альбом к 70-летнему юбилею. М.: Институт востоковедения РАН, 2015.

Второй Всемирный конгресс сторонников мира. Варшава, 16–22 ноября 1950: материалы. М.: Государственное издательство политической литературы, 1951.

Гачев Г. Чингиз Айтматов и мировая литература. Фрунзе: Кыргызстан, 1982.

Герасимова А. С. Русская классика в Афганистане: открытие и признание. М.: РАН, 2015.

Гладков Ф. Цемент. Нью-Йорк: International Publishers, 1929.

Горький М. Мать // Горький М. Собрание сочинений в 16 томах. Т. 4. М.: Правда, 1979.

Давидсон А. Становление отечественной африканистики: 1920‑е – начало 1960‑х. М.: Наука, 2003.

Давидсон А. Что такое Мавритания: 50-летие создания Советского комитета солидарности стран Азии и Африки. Интервью В. Тольцу // Радио Свобода^[518]. 11 июня 2006 года.

Джагалов Р. Антипопулизм постсоциалистической интеллигенции // Неприкосновенный запас. 2011. № 75 (1). С. 134–153.

Добренко Е. Найдено в переводе: рождение советской многонациональной литературы из смерти автора // Неприкосновенный запас. 2011. № 78 (4). С. 236–262.

Довлатов С. Иностранка. Нью-Йорк: Russica Publishers, 1986.

Дробашенко С. Кинорежиссер Йорис Ивенс. М.: Искусство, 1964.

Дубовиков А. Н., Ланский Л. Р. Из истории Международного объединения пролетарских писателей (МОРП). М.: Наука, 1969.

Жолковский А. Эросипед и другие виньетки. М.: Водолей Publishers, 2003.

Ибрагимов Н., Орипов У. Писатели Азии и Африки в борьбе за мир и социальный прогресс (к 30-летию Ташкентской конференции писателей Азии и Африки). Ташкент: Фан, 1989.

Идеологические комиссии ЦК КПСС, 1958–1964: документы / Сост. В. Ю. Афиани и др. М.: РОССПЭН, 1998.

Из истории Международного объединения пролетарских писателей (МОРП) / Сост. А. Н. Дубовиков, Л. Р. Ланский. М.: Наука, 1969.

Иностранная комиссия Союза писателей. Литературная жизнь за рубежом. Вып. 19. М.: Союз советских писателей, 1990.

Исмайлов Х. Вундеркинд Ержан // Дружба народов. 2011. № 9: https://magazines.gorky.media/druzhba/2011/9/vunderkind-erzhan.html (дата обращения: 17.06.2024)

История киноотрасли в России: управление, кинопроизводство, прокат / Сост. В. Фомин. М.: ВГИК, 2012.

Калашникова Е. По-русски с любовью: беседы с переводчиками. М.: Новое литературное обозрение, 2008.

Кармен Р. Но пасаран! (Мемуары). М.: Советская Россия, 1972.

Кино в борьбе за мир, социальный прогресс и свободу народов (творческая дискуссия на [II, III, IV, V, VI, VII, VII, IX] Международном кинофестивале в Ташкенте) / Сост. В. Баскаков. М.: ВНИИ Кино, 1972 [1974, 1976, 1978, 1980, 1982, 1986].

Комиссия по международным связям. III Кинофестиваль стран Азии и Африки в Ташкенте (отклики зарубежной прессы). М.: НИИ кино, 1975.

Корчаго Ю., Сен М. Мринал Сен. М.: Искусство, 1987.

Косинова М. И. Международные отношения советской кинематографии в годы «оттепели» // Современные исследования социальных проблем. 2015. Т. 50. № 6.

Кудрявцев С. Посещаемость отечественных зарубежных фильмов в советском кинопрокате. 22 апреля 2017 г.: https://kinanet.livejournal.com/689229.html (дата обращения: 11.07.2024).

Кулик Е. Многоликий мир африканского кино. М.: Восточная литература, 1993.

Курант И. Л., Парчевская Б. М. «Иностранная литература», 1955–1974: указатель содержания журнала. М.: Известия, 1975.

Курант И. Л., Парчевская Б. М. «Иностранная литература», 1975–1984: указатель содержания журнала. М.: Известия, 1985.

Кутейщикова В. Москва – Мексико – Москва: дорога длиною в жизнь. М.: Академический проект, 2000.