Текст книги "Превосходство Борна (др. перевод)"

Автор книги: Роберт Ладлэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 54 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Пилот махнул рукой штурману, и они оба направились к люку.

– Ну как, готово? – осведомился Борн. – Сейчас побежишь к самолету.

– Когда именно?

– Узнаешь об этом… Согни плечи! И спину, черт бы ее побрал!

Борн с самозванцем двинулись к самолету. Навстречу им шли технические работники, возвращавшиеся к ангару.

– Гунцзю не? [187]187
  А инструменты? (кит.)


[Закрыть]– крикнул Джейсон шагавшему в самом конце группы технику, указывая ему на то, что тот якобы забыл у самолета свои инструменты.

– Гунцзю? [188]188
  Инструменты? (кит.)


[Закрыть]– откликнулся он, хватая Борна за руку и показывая ему коробку с инструментами. Их глаза встретились. Техник опешил. Его лицо исказилось в испуге, а из глотки вырвался вопль: – Тянь-а! [189]189
  О Небо! (кит.)


[Закрыть]

И тут – началось! Да такое, что уже никому не было никакого дела до разоблачений. Бензовоз, взорвавшись, обрушил во все стороны потоки огня. В воздух взметнулись смертоносные осколки искореженного металла. Люди, дико крича, бросились кто куда, но в основном – в ангар, где рассчитывали найти спасение.

– Пошел! – скомандовал Джейсон, хотя мог бы этого и не делать: самозванец и сам бы не стал долее ждать.

Борн с наемным убийцей неслись сломя голову к люку самолета, из которого удивленно выглядывал пилот, в то время как штурман, застыв в оцепенении, стоял на лестнице.

– Куай! [190]190
  Скорее! (кит.)


[Закрыть]– заорал Борн, наклонив голову, чтобы спрятать лицо, и пригибая пониже и коммандос. Затем добавил громко: – Цзе фэйци! [191]191
  Освободите самолет! (кит.)


[Закрыть]

Суть обращения Джейсона к пилоту сводилась к тому, что самолет необходимо немедленно отвести в безопасное место и что он, – то есть Джейсон, – как один из обслуживающего персонала сам закроет за летчиками дверцу.

В этот момент взорвался второй бензовоз. Ввысь, словно из жерла проснувшегося вулкана, взметнулся столб из огня и металла.

– Ты прав! – крикнул пилот по-китайски и, схватив штурмана за рубашку, втащил его внутрь. Не мешкая, летчики помчались по короткому проходу между креслами к себе в кабину.

Пора! – подумал Джейсон. Пока все идет как надо!

– Влезай! – приказал он коммандос.

И тут настал черед третьего заправщика. Над взлетным полем в предрассветной мгле прогремел еще один взрыв.

– Бегу! – известил убийца, поднимая голову и выпрямляясь для прыжка. Затем, как только взревели двигатели самолета, самозванец взлетел вверх по лестнице, нацелив правую ногу Борну в пах и пытаясь выбить из его руки оружие.

Джейсон был наготове. Он ударил стволом пистолета по лодыжке вытянутой ноги убийцы, а потом врезал им же коммандос в висок. Киллер свалился внутрь самолета, по его лицу текла кровь. Борн, пнув ногой неподвижное тело, оттащил его от входа, закрыл дверь и защелкнул замки. Самолет между тем начал выруливать, забирая влево, чтобы удалиться как можно дальше от эпицентра пожара.

Джейсон снял с плеча рюкзак, извлек из него еще один кусок нейлоновой веревки и прикрутил запястья самозванца к двум расположенным в разных рядах сиденьям. Перебрав в голове все возможные варианты, он пришел к выводу, что теперь коммандос никоим образом не смог бы освободиться. И все же на всякий случай Борн перерезал пополам веревку на лодыжках убийцы, раздвинул ему ноги и привязал их к сиденьям по обе стороны прохода.

Затем прошел в кабину. Самолет уже вышел на взлетную полосу, и двигатели внезапно резко сбросили обороты: машина направлялась к аэровокзалу, у которого стояли небольшой группой чиновники, наблюдавшие за разрастающимся пламенем пожара, бушевавшего всего в четверти мили к северу от них.

– Кай ба! [192]192
  Взлетай! (кит.)


[Закрыть]– приказал Борн, уткнув ствол пистолета в затылок пилота. Штурман резко повернулся на сиденье. Джейсон, обратившись к нему на чистейшем мандаринском наречии, указал рукой на приборы: – Смотри только на них и приготовься к взлету! А свои карты отдай мне!

– Нас не выпустят отсюда! – крикнул пилот. – Мы должны взять с собой пять больших шишек!

– Куда они направляются?

– В Баодин. [193]193
  Баодин – город в Северном Китае, в провинции Хэбэй.


[Закрыть]

– Это на севере, – сказал Борн.

– На северо-западе, – уточнил штурман.

– Пусть будет так. Мы же полетим на юг.

– Но нам не дадут сделать этого! – завопил пилот.

– Самое главное для тебя сейчас – это спасти самолет. Ты же ничего не знаешь о том, что происходит снаружи. Может, это диверсия, антиправительственное выступление, а то и восстание. Делай то, что говорю, или я вас обоих прикончу. Поверь, это мне – раз плюнуть!

Пилот, быстро повернув голову, взглянул на Джейсона:

– Вы европеец! Говорите по-китайски, но вы европеец. Что вы здесь делаете?

– В данный момент командую этим самолетом. Полосы для взлета нам хватит. Так давай же, поднимай машину и бери курс на юг. Карты же вручи мне.

Воспоминания возвращались. Где-то там, вдали, слышались приглушенные расстоянием и временем звуки, возникали и пропадали какие-то картины…

– «Змея», «Змея»! Отвечайте! Сообщите свои координаты!

Они направлялись в Тамкуан. Дельта не собирался прерывать молчания. Он и так знал, где они. Командование в Сайгоне могло катиться ко всем чертям: он не был намерен оповещать наблюдательные посты Северного Вьетнама о том, куда они летят.

– В любом случае, «Змея», не хотите ли вы отвечать или не можете, оставайтесь на высоте не более шестисот футов! Это мой дружеский вам совет, олухи царя небесного! Цените мой поступок: здесь, внизу, друзей у вас совсем немного. И помните: на высоте свыше шестисот пятидесяти футов вас непременно засекут радары противника.

«Я и сам это знаю, Сайгон. Знает это и мой пилот, хотя ему и не по душе подобная ситуация. И своего молчания я все равно не прерву».

– «Змея», мы совсем потеряли вас! Может хоть один тупица из вашей команды разобраться в аэронавигационной карте?

«Я сам отлично разбираюсь в таких вещах, Сайгон. Уж не думаете ли вы, что я поднялся бы в воздух со своим отрядом, положившись исключительно на кого-то из вас? Черт побери, там внизу мой брат! Я для вас не имею особого значения, но он-то ведь нужен вам!..»

– Вы с ума сошли, европеец! – закричал летчик. – Клянусь духами, это тяжелый самолет, а мы чуть не касаемся верхушек деревьев!

– Веселее, приятель! – ответил Джейсон, изучая карту. – Набери высоту и иди заданным курсом. Это все, что от тебя требуется.

– Но это же безрассудно! – поддержал пилота штурман. – Случись хоть один нисходящий поток на той высоте, на которой мы находимся сейчас, и мы врежемся в лес. И тогда пиши пропало!

– Прогноз погоды по вашей рации не предвещает никаких сюрпризов.

– Это на большой высоте! – заорал пилот. – Вы не понимаете, насколько рискованно то, что вы затеяли! Это наверху все спокойно, но не внизу!

– Какова последняя сводка из Хинаня? – спросил Джейсон, хотя сам отлично это знал.

– Тамошние власти намеревались отправить нашу машину в Баодин, – произнес штурман. – Вот уже три часа, как они ищут самолет, который можно было бы послать туда. Они сейчас обшаривают горы Хиншуи… Великие духи, зачем я рассказываю вам об этом! Вы же сами слышали все сводки! И говорите по-китайски лучше, чем мои родители, а они ведь были образованными людьми!

– Два очка в пользу военно-воздушных сил Китая! О’кей, через две с половиной минуты поверни на сто шестьдесят градусов и поднимайся на высоту тысяча футов. Мы пойдем над водой.

– Мы окажемся в воздушном пространстве Японии! Нас запросто собьют!

– А ты выкинь белый флаг… Или, лучше, я воспользуюсь радио. Придумаю, что сказать братьям-японцам. Кто знает, может быть, они еще пожелают проводить нас до самого Коулуна.

– До Коулуна?! – воскликнул штурман. – Да нас еще раньше подстрелят!

– Вполне возможно, – согласился Борн. – Но я тут буду ни при чем. Понимаете, я собирался добраться туда без вас. Вы никак не вписываетесь в мой план. И вообще, для моей игры вы не нужны.

– Вы ведете себя как последний глупец! – рассерженно проговорил пилот.

– Не ломай зря голову! И когда я тебе скажу, поворачивай на сто шестьдесят градусов.

Джейсон, наблюдая за скоростью полета, отмечал контрольные точки на карте и высчитывал расстояние, которое им предстояло еще пролететь. Внизу, через иллюминатор, он увидел, как исчез китайский берег. Посмотрел на часы: с момента взлета прошло девяносто секунд.

– Поворачивай, капитан! – приказал он.

– Я бы и сам повернул! – огрызнулся летчик. – Меня не прельщает божественная участь камикадзе. Я не собираюсь лететь на верную смерть.

– Неужто? И даже в том случае, если бы тебе представилась вдруг возможность погибнуть за свое небесное правительство?

– За него менее всего хотел бы я расстаться с жизнью!

– Времена меняются, – усмехнулся Борн, опять углубляясь в карту. – Как и все вокруг.

– «Змея», «Змея»! Задание отменяется! Если вы слышите меня, поворачивайте назад и возвращайтесь в базовый лагерь. На успех никаких шансов! Все поняли? Короче, задание отменяется!

И потом, спустя короткое время:

– Как ты намерен поступить, Дельта?

– Продолжить полет. Через три минуты можешь уже не выходить на нас.

– Относительно себя я понял. А вот чем займешься ты со своими людьми?

– Выполнением задания.

Ты самоубийца, Дельта!

– Расскажи еще кому-нибудь об этом!.. Эй, парни, проверить парашюты и приготовиться к выброске! Помогите кто-нибудь Эху, покажите ему, как держать кольцо.

– Это déraisonnable! [194]194
  Безрассудно! (фр.)


[Закрыть]

Скорость самолета была около трехсот семидесяти миль в час. Маршрут, выбранный Джейсоном, проходил на малой высоте через Формозский пролив – мимо Лонхай и Шаньтоу на китайском побережье и Синьчу и Феньшу на Тайване – и составлял по протяженности чуть более тысячи четырехсот тридцати пяти миль. Поэтому оценка продолжительности полета в четыре часа плюс-минус несколько минут представлялась Борну вполне реалистичной. Менее чем через полчаса можно будет увидеть уже и острова, лежавшие к северу от Гонконга.

Дважды за время полета их вызывали по радио: один раз – националистский гарнизон в Квемшу, другой раз – патрульный самолет из Раопиня. И дважды на связь выходил Борн. Во второй раз сообщил таинственно, что, входя в состав народных сил безопасности, они осматривают прибрежную зону в поисках судов контрабандистов, которые, без сомнения, ускользнули от раопиньских патрулей. При этом Джейсон вел себя довольно агрессивно и не преминул упомянуть имя и идентификационный код высокопоставленного чиновника-заговорщика, лежавшего под русским лимузином в птичьем заповеднике Дзин-Шань. Как он и предполагал, в обоих случая, вне зависимости от того, поверили ему или нет, их оставили в покое, дабы не нарушать без особых на то причин сложившегося status quoante. [195]195
  Положение, существующее до определенного момента (лат.).


[Закрыть]Жизнь и так достаточно сложна. Принимай вещи такими, какие они есть, и пусть все идет своим чередом. Кому от этого какой вред?

– Где ваше снаряжение? – спросил Борн у Пилота.

– Все наше снаряжение – прямо перед вами, – ответил тот, глядя на приборы, прислушиваясь к переговорам по радио между гражданскими самолетами и аэропортами и вздрагивая при каждом разряде в наушниках. – Знаете ли вы или нет, но я не имею графика полета. Не исключено, что прямо на нас идут встречным курсом с дюжину самолетов.

– Мы летим слишком низко, а видимость хорошая, – спокойно произнес Борн. – И я убежден, что глаза у тебя достаточно зоркие, чтобы не врезаться в другой самолет.

– Да вы чокнулись! – воскликнул штурман.

– Наоборот, я на пороге возвращения в нормальное состояние. Где ваше снаряжение на экстренный случай? Принимая во внимание, сколь обстоятельны вы во всем, я просто не могу себе представить, чтобы его не было вдруг у вас.

– О чем это вы? – спросил пилот.

– Ну, о плотах, сигнальных устройствах… и конечно же о парашютах.

– О великие духи!

– Где же все это?

– В хвостовом отсеке, за дверью, справа от кухни.

– Это все предназначается исключительно для начальства, – пояснил сурово штурман. – На случай, если возникнут какие-то проблемы. Нам же ничего не положено.

– Разумно, – заметил Борн. – А иначе разве вас заставишь выполнять свои обязанности?

– Что за чушь!

– Я иду в хвостовую часть, но вы у меня будете на мушке, джентльмены!.. Не сбейся с курса, капитан! Помни, что у меня богатый опыт в подобных делах. Я сразу чую, если что не так. От меня не укроется ни малейшее отклонение самолета, и если такое произойдет, все мы будем трупами. Понятно?

– Маньяк!

– Сказал бы хоть что-нибудь новенькое! – Джейсон встал с кресла, вышел из кабины и, направляясь к хвостовому отсеку, переступил через своего связанного врастяжку пленника, уже отказавшегося от попыток освободиться. Слой запекшейся крови покрывал рану на его левом виске. – Как дела, майор?

– Признаю, я поступил опрометчиво. Не пойму вот только никак, чего ты хочешь.

– Доставить тебя живьем в Коулун и больше ничего.

– Чтобы какой-то сукин сын поставил меня перед расстрельным взводом?

– Это уж как повезет. Сопоставляя кое-какие факты, я даже начинаю приходить к выводу, что какой-то сукин сын не прочь при случае и наградить тебя медалью, если ты разыграешь свои карты надлежащим образом.

– Ты здорово умеешь зашифровывать свои мысли, Борн. Объясни же, и попроще, что ты имеешь в виду.

– Если тебе улыбнется удача, то ты и сам догадаешься.

– Премного благодарен! – выкрикнул англичанин.

– Не надо меня благодарить. Ты подал мне неплохую идею, приятель. Я спросил тебя, обучался ли ты вождению самолетов такого типа, и помнишь, что ты ответил мне?

– Нет, не помню.

– Так вот, ты сказал, что умеешь только прыгать с них.

– Черт бы тебя побрал!

Коммандос с парашютом, надежно прикрепленным к его спине, лежал, притянутый путами к двум сиденьям. Руки и ноги были связаны, причем правую руку Борн закрепил своему пленнику так, чтобы тот смог дернуть кольцо.

– Ты похож на распятого, майор. Только вот руки следовало бы чуть-чуть раздвинуть для полноты картины.

– Ради Бога, скажешь ты когда-нибудь хоть что-то путное?

– Прошу прощения. Просто мое второе «я» решило высказаться. На этот раз давай без глупостей, придурок. Ты должен прыгнуть через этот люк. Слышишь меня? Все понятно?

– а.

Джейсон прошел в кабину и, взяв карту, спросил штурмана:

– Где мы сейчас?

– Через шесть минут будем над Гонконгом, если только ни в кого не врежемся.

– В этом отношении я полностью полагаюсь на тебя. А теперь позволь мне сообщить тебе одну вещь. Несмотря на то, что мы бежали из Китайской Народной Республики, приземляться в Кай-Таке нам нельзя. Так что двигайся на север, в направлении Новой территории.

– Айя! – закричал пилот. – Мы прошли радар! Эти сумасшедшие гуркхи палят по всему, что хоть как-то напоминает им что-то китайское с континента!

– Если они не засекут нас, капитан, то и огня не откроют. До границы иди на высоте шестьсот футов, затем около Ло-Ву надо будет перевалить через горы. Ты смог бы связаться с Шеньженем?

– Конечно. Но что я, во имя всех духов, скажу им?

– Только то, что ваш самолет угнали. Я не могу втягивать вас в свою игру. В колонии нам нельзя садиться: ведь в этом случае вы привлекли бы внимание к исключительно скромному человеку в моем лице и его компаньону.

Парашюты с хлопком раскрылись над ними. И, когда самолет повернул на север в сторону Шеньженя, связывавшие их шестьдесят футов веревки, привязанной к талиям, натянулись на ветру.

Они опустились в один из бассейнов рыбоводческого хозяйства к югу от Лок-Ма-Чу. Борн тут же подтянул убийцу за веревку поближе к себе. Владельцы этого предприятия с негодованием кричали на них с берега прямоугольного водоема. Джейсон вытащил деньги – больше, чем крестьянин и его жена могли заработать за год.

– Мы беженцы! – крикнул он. – Богатые беженцы! Кому какое до нас дело?

До них и впрямь никому не было никакого дела, и менее всего – хозяевам рыборазводни.

– О, спасибо! Благодарим! – повторяли они, благодаря странных существ, в то время как Борн вытаскивал самозванца из воды.

Сняв с коммандос одежду китайского охранника, он связал ему руки за спиной и затем вместе со своим пленником вышел на дорогу, ведущую на юг, в Коулун. Мокрая одежда быстро подсыхала на солнце. Тем не менее вид этих путников мог только отпугнуть водителей тех немногих автомашин, которые при иных условиях взяли бы случайных пассажиров. Эту проблему нужно было решать, причем безотлагательно. Джейсон очень устал. Он едва мог идти. Внимание его постоянно рассеивалось. Один неверный шаг – и он проиграл, а этого никак нельзя было допустить! Тем более сейчас, когда он был так близок к цели!

По обочинам дороги шли в основном женщины. Огромные широкополые шляпы закрывали от солнца задубленные лица. На коромыслах мерно покачивались корзины с товаром. Кое-кто из них бросал любопытные взгляды на взъерошенных европейцев, но только на мгновение: в сюрпризах они не нуждались. Им бы только выжить, ибо это – главное, как говорил весь их жизненный опыт.

Жизненный опыт… «Приглядывайся повнимательнее ко всему, что вокруг, и в конце концов ты найдешь что-нибудь, что может тебе пригодиться».

– Ложись, – приказал Борн убийце. – Здесь, прямо на обочине.

– Что?.. Зачем?

– А затем, что если ты тотчас не ляжешь, то секунды через три дневной свет померкнет для тебя навсегда.

– Я думал, ты решил доставить меня живым в Коулун.

– Сойдет и твой труп, если уж на то пошло. Ложись! На спину! Между прочим, можешь орать благим матом – никто тебя все равно не поймет, а мне ты даже поможешь.

– О Господи, каким образом?

– Все подумают, что тебя сбила машина или еще что-то стряслось в том же роде.

Самозванец лег животом на дорогу, перекатился на спину и уставился в голубое небо. Его грудь резко вздымалась.

– Я слышал, что сказал летчик, – произнес он. – Ты и в самом деле маньяк, черт бы тебя побрал!

– Каждый судит о других в меру своего разумения, майор. – Джейсон повернулся лицом к дороге и крикнул крестьянам: – Цзиумин! Цин банман! [196]196
  Спасите! Пожалуйста, помогите! (кит.)


[Закрыть]– Борн попросил женщин во имя их предков помочь его товарищу, который сломал то ли позвоночник, то ли ребра. Вытащив из рюкзака деньги, он объяснил им, что дорога каждая минута, несчастный нуждается в срочной помощи. Если они помогут, их доброта будет достойно вознаграждена.

Крестьянки ринулись к Джейсону, глядя не на его несчастного товарища, а на деньги. Их шляпы сдуло ветром, корзины были брошены.

– На гуньцзы лай! [197]197
  Принесите палки! (кит.)


[Закрыть]– сказал Борн, растолковав им, что ему нужны палки, чтобы зафиксировать тело пострадавшего в неподвижном положении.

Женщины побежали в ближайшую рощицу и вернулись оттуда с длинными толстыми стеблями бамбука, из которых надрали волокна, чтобы привязать им поудобнее бедного больного к импровизированным носилкам. Не понимая протестующих возгласов самозванца на английском, они непрерывно выражали ему свое сочувствие. Затем, получив деньги, удалились.

Кроме одной. Заметив грузовик, двигавшийся с севера, женщина наклонилась к уху Джейсона.

– До шао цянь? [198]198
  Сколько стоит? (кит.)


[Закрыть]– сказала она, интересуясь, сколько он заплатит ей, если она поможет ему достать машину.

– Ни шо не [199]199
  Ты скажи (кит.).


[Закрыть], – ответил Борн, предложив крестьянке самой назвать цену.

Когда вопрос о вознаграждении был решен, женщина, подняв руку, остановила грузовик. Последовал второй раунд переговоров, на этот раз с водителем. Бамбуковые носилки с самозванцем поставили в кузов, и там же, рядом со своим «подопечным», устроился и Джейсон.

– Как дела, майор?

– В этих штуковинах черт знает сколько понапихано грязных вонючих уток; – сердито рявкнул коммандос, глядя на размещенные в том же кузове деревянные клетки, из которых исходил дух, способный любого свалить с ног. Одна из птиц в своей бесконечной мудрости неожиданно брызнула струей экскрементов в лицо убийце.

– Следующая остановка – Коулун, – объявил невозмутимо Джейсон Борн, закрывая глаза.

Глава 30

Зазвонил телефон. Мари хотела было встать с кресла, но Мо Панов, остановив ее жестом, сам подошел к стоявшему на столике у кровати аппарату.

– Да? – спросил он негромко и, услышав ответ, нахмурился. И тут же, чтобы не встревожить Мари, успокаивающе помахал ей рукой. Примерно через минуту Мо произнес: – Хорошо, мы останемся здесь, пока не услышим от тебя дальнейших сообщений. Но я должен задать тебе один вопрос, Алекс. Прости меня за прямоту, но кто-то платит за твою выпивку или как? – Вздрогнув, Панов резко отодвинул трубку от уха, но затем все же взял себя в руки. – Могу сказать одно: я слишком добр и достаточно опытен, для того чтобы не спекулировать на твоем прошлом. До встречи!

– Что случилось? – спросила Мари, привстав с кресла, когда он повесил трубку.

– Произошла трагедия, и прямо на глазах у Конклина. – Психиатр сделал паузу и посмотрел на нее сверху вниз. – Стейплс убита. Несколько часов назад. Кэтрин застрелили прямо перед ее домом…

– О Господи! – прошептала, Мари.

– И к тому же этот здоровяк, офицер разведки, – продолжал Панов, – тот самый, которого мы видели на вокзале в Коулуне… Ты еще назвала этого богатыря майором, а Стейплс опознала его как человека по имени Лин Вензу…

– Так что с ним?

– Он ранен, доставлен в госпиталь в тяжелом состоянии. Оттуда из телефона-автомата нам и звонил Конклин.

Мари пытливо посмотрела Панову в глаза:

– Смерть Кэтрин и нападение на Лина Вензу связаны как-то между собой, не так ли?

– Да. Когда убили Стейплс, стало ясно, что в ход операции кто-то вмешался…

– О какой операции ты говоришь? Кто осуществляет ее?

– Алекс сказал, что он узнает об этом несколько позже. Но и так уже ясно, что пахнет жареным. Возможно, Лин ранен при попытке выявить внедрившегося в его группу вражеского агента и «нейтрализовать» шпиона, как выразился только что Конклин.

– О Боже! – воскликнула Мари, широко раскрыв глаза. Она была на грани истерики. – Какие-то операции!.. Кто-то внедряется!.. Кого-то нейтрализуют!.. Лин… И та же Кэтрин – моя подруга, которая предала меня… Мне на все и на всех сейчас наплевать!.. Только одно волнует меня: что с Дэвидом?

– Говорят, он отправился в Китай.

– Господи, наверняка его убили! – завопила Мари, вскочив с кресла.

Панов, подбежав к ней, схватил ее за плечи и, сжав их сильно, остановил спазматическое подергивание ее головы. А затем тихо потребовал, чтобы она смотрела на него.

– Дай мне сказать, что я узнал от Алекса… Выслушай меня!

С трудом переводя дыхание, пытаясь неимоверным усилием воли выйти из прострации, в которую она впала, Мари взглянула на своего друга.

– Я слушаю, – прошептала она.

– Вообще-то, Конклин доволен, что Дэвид на севере или где-то там, потому что, по его мнению, это дает ему больше шансов остаться в живых.

– И ты веришь Алексу? – спросила жена Дэвида Уэбба со слезами на глазах.

– Пожалуй, – кивнул Панов. – Конклин подчеркнул, что здесь, в Гонконге, Дэвида могли застрелить или просто пристукнуть на запруженной людьми улице. Толпа, заметил он, может быть и другом и врагом… Не спрашивай меня, где эти люди берут метафоры: я сам этого не знаю.

– Что, черт побери, ты хочешь мне все же сказать?

– Только то, что сообщил мне Алекс. Они заставили Дэвида вернуться в его прошлое, вновь стать тем, кого он хотел бы забыть. Потом Конклин заявил, что никого подобного Дельте не было никогда. Дельта был самый лучший… Но Дельтой был Дэвид Уэбб, Мари. Как бы ни пытался он забыть это, однако факт остается фактом. Джейсон Борн появился уже потом, словно в продолжение старой боли, и мастерство, которым он так славился, было отточено Дельтой… В некоторых отношениях я знаю твоего мужа не хуже тебя.

– Во всяком случае, в этом отношении – намного лучше, я уверена, – произнесла Мари, склоняя голову на грудь добряка Морриса Панова. – Дэвид о многом не говорил мне. Ему было или слишком страшно вспоминать о прошлом, или очень стыдно… О Господи, Мо, вернется ли он ко мне?

– Алекс полагает, что вернется.

Мари отстранилась и посмотрела психиатру в глаза. Несмотря на слезы, взгляд ее был тверд.

– Известно что-нибудь о Дэвиде? Что-то конкретное?

– Мне хотелось бы ответить на этот вопрос, но, увы, я сам ничего не знаю.

– Понимаю. – Мари подошла к окну, из которого открывался вид на ярко освещенные многолюдные улицы. – Ты спрашивал Алекса насчет его выпивки. Почему ты это сделал, Мо?

– Сам не знаю, но как только я высказался, так тотчас пожалел.

– Потому что обидел его?

– Нет. Я понял, что ты, обратив внимание на мои слова, попросишь меня пересказать тебе все, что я услышал от него. Я же не смогу тебе отказать.

– Ну?

– Видишь ли, в самом конце он сообщил мне кое-что… Точнее, две вещи… Во-первых, он сказал, что ты заблуждалась насчет Стейплс…

– Заблуждалась? Да я же сама все видела! Слышала собственными ушами, как она лгала!

– Она пыталась защитить тебя, причем сделать это так, чтобы ты не испытала нового страха.

– Опять ложь! А о чем еще говорил тебе Алекс?

Глядя прямо в глаза Мари, Панов произнес:

– Во-вторых, Алекс заявил, что, как бы неразумно ни выглядело все это, в действительности дело обстоит несколько иначе.

– О Господи, они и его перетащили на свою сторону!

– Не совсем так. Конклин не скажет им, где ты… где мы… Но мы должны быть готовы к тому, что нам придется убраться отсюда через несколько минут после того, как он снова позвонит. Алекс сам не сможет вернуться сюда: он боится, что за ним следят.

– Итак, мы опять бежим неизвестно куда, чтобы вновь затаиться. И к тому же у нас сенсация: наш увечный Георгий Победоносец, убивший некогда драконов, ныне решил лгать вместе с этими людьми!

– Это несправедливо, Мари: ни он, ни я не давали оснований для подобных выводов.

– Чушь, доктор! Где-то там, – выражаясь точнее на севере, – находится мой муж. Они используют его и могут даже убить, так и не сказав нам почему! Конечно же, он может – только может! – выжить, потому что он всегда превосходно справляется со всем, за что ни берется… то есть справлялся… Дэвид всегда презирал то, чем приходилось ему заниматься… Так что же в таком случае может статься с человеком, с его разумом!.. Ты специалист, Мо, и должен поэтому понимать, чем чреваты для него ожившие воспоминания. А они, черт побери, должны вернуться, потому что иначе ему не выжить!

– Ты сама знаешь: есть вопросы, на которые я не в состоянии ответить.

– Ужасный ты человек, Мо! Высокая квалификация – и никаких ответов! Даже малейших предположений – и тех нет! Ты просто прячешься за общими фразами. Тебе бы следовало стать экономистом! Ты не угадал своего призвания!

– Я многое упустил. Включая и самолет в Гонконг.

Мари замерла, словно пораженная громом. Потом расплакалась и, подбежав к Панову, обняла его.

– О Господи, надо же наговорить такое, Мо! Прости меня, прости!

– Это ты меня прости, – промолвил психиатр. – Я обязан был обдумывать каждое свое слово, прежде чем произносить его. – Он отвел голову Мари назад и мягко погладил черные с белыми вкраплениями волосы. – О Господи, я не выношу этот парик!

– Это не парик, доктор.

– В мое образование благодаря «Сирсу Робаку» никогда не входила косметология.

– Зато входил уход за ногами.

– Ноги лечить куда легче, чем больное сознание, уж ты мне поверь!

Зазвонил телефон. Мари затаила дыхание. Панов, напрягшись, медленно повернул голову в сторону встревожившего их звонка.

– Еще раз выкинешь что-либо подобное, и ты – мертвец! – прорычал Борн, держа себя за руку, на которой только что проступил кровоподтек. Это убийца, метнувшись со связанными запястьями к двери дешевого отеля, вдавил руку Джейсона в косяк.

– А чего же ты, черт побери, ждал еще от меня? – огрызнулся бывший английский коммандос. – Чтобы я с вежливой прощальной улыбкой пошел изящно к месту своей казни?

– Так ты к тому же и любитель литературных поделок! – заметил Борн, наблюдая, как убийца схватился за ребра, познакомившиеся с мощным кулаком Джейсона. – Наверное, пришло наконец время спросить тебя, почему ты ввязался в одно из тех дел, которыми я лично сроду не занимался. Итак, почему же, майор?

– Тебя и впрямь так уж интересует это, а, мистер Настоящий? – пробурчал самозванец, падая в протертое кресло у стены. – А может, настала моя очередь обратиться к тебе с подобным вопросом?

– Что заставило меня стать тем, кто я есть? Наверно, все дело в том, что я никогда себя не понимал, – признался Дэвид Уэбб. – Я не заблуждаюсь на этот счет.

– О, мне все о тебе известно! Ознакомление с твоими деяниями тогда входило в программу моей подготовки, разработанную французом. Великий Дельта был сумасшедшим! Его жену и детей расстрелял, когда те купались в реке, какой-то самолет, случайно оказавшийся в районе Пномпеня. И этот высококультурный человек, ученый, рехнулся. Это факт, что никто не мог его контролировать… Впрочем, всем было наплевать и на тебя, и на твою команду, потому что вы добивались больших результатов, чем остальные отряды, совершавшие рейды в тыл противника с заданием «найти и уничтожить». Командование в Сайгоне считало, что ты склонен к самоубийству. И чем бы ближе оказались они к истине, тем было бы лучше для них. Они желали всем вам – и тебе, и тем подонкам, которыми ты командовал, – гибели. Им не хотелось, чтобы ты возвращался из своих походов живым и невредимым. Ты был их головной болью…

«Змея», «Змея»!.. Это мой дружеский совет вам, олухи царя небесного! Цените мой поступок: здесь, внизу, друзей у вас совсем немного… Задание отменяется!..

– Я знаю или думаю, что знаю это, – произнес Уэбб, – но я хотел бы услышать, что ты сам расскажешь о себе.

Убийца взглянул на связанные запястья. Глаза его расширились, и когда он заговорил, то его голос, чуть громче шепота, зазвучал словно эхо, как бы отражаясь от самого себя, и потому казался нереальным.

– Я псих, ясно тебе, сукин ты сын? Я знал это с детства! В голове у меня теснились грязные мысли. Я вонзал в животных ножи, чтобы посмотреть на их выражавшие страдания глаза и рты, разинутые в муке… Я изнасиловал дочку соседа-викария, уверенный, что она ничего не скажет, а затем подходил к ней на улице и провожал до школы. Тогда мне было одиннадцать лет. А потом, уже в Оксфорде, когда мы в клубе подшучивали над новичками, я держал одного парня под водой до тех пор, пока он, захлебнувшись, не утонул: тоже хотел посмотреть на его глаза и его рот. И после этого как ни в чем не бывало продолжал учиться, преуспевая во всякой чепухе, доступной любому дурню, у которого достало бы ума не выходить из дома в грозу. В колледже я слыл правильным парнем, как и приличествует сыну благородного отца.

– Ты никогда не обращался за помощью к психиатру?

– За помощью? Это с моей-то фамилией Эллкот-Прайс?

– Эллкот? – Борн уставился изумленно на своего пленника. – Тот самый генерал Эллкот-Прайс? Мальчишка-гений, бывший при Монтгомери [200]200
  Монтгомери Аламейнский Бернард Лоу (1887–1976) – английский фельдмаршал. Во Вторую мировую войну с 1942 г. командовал Восьмой армией в Северной Африке, которая в боях под Эль-Аламейном нанесла поражение итало-немецким войскам, а в 1944–1945 гг. – Двадцать первой группой армий в Нормандии, Бельгии и Северной Германии.


[Закрыть]во Второй мировой войне? «Мясник» Эллкот, атаковавший Тобрук [201]201
  Тобрук – портовый город в Ливии, на побережье Средиземного моря. Во время Второй мировой войны в январе 1941 г. был занят английскими войсками и в апреле – декабре того же года выдержал восьмимесячную осаду немецко-итальянских войск.


[Закрыть]с фланга, а затем прошедший ураганом через Италию и Германию? Английский Пэттон? [202]202
  Пэттон Джордж Смит (1885–1945) – американский генерал.


[Закрыть]

– Ради Бога, оставь это, я еще не родился тогда. Меня произвела на свет, насколько я знаю, то ли его третья жена, то ли четвертая. У него их было предостаточно, – женщин, я хочу сказать.