Текст книги "Превосходство Борна (др. перевод)"

Автор книги: Роберт Ладлэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 54 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Глава 18

Кажется, это конец: ее загнали в угол, ловушка захлопнулась. Не сводя глаз с приближавшегося к ней китайца, Мари негромко взвизгнула – раз, другой, а затем, когда тот вежливо, но крепко ухватил ее за руку, зашлась в истерическом вопле. Она узнала его: это был один из них, из тех чинуш!

Мари звала на помощь во всю силу своих легких и, как и хотела того, привлекла к себе внимание прохожих. Женщины, все без исключения, в ужасе смотрели на нее. Мужчины же вели себя по-разному. Те, что потрусливее, стремились незаметно смыться, остальные вертели головами-в надежде обнаружить поблизости стражей порядка или же голосили истошно:

– Эй, полиция!

– Пожалуйста, миссис! – решительно обратился к Мари азиат, стараясь говорить как можно спокойнее. – Мы не сделаем вам ничего плохого. Позвольте проводить вас к моей машине. Это в интересах вашей же собственной безопасности!

– Помогите! – не унималась Мари, вокруг которой уже толпился народ. – Это вор! Он украл у меня сумочку, мои деньги! А теперь хочет забрать мои драгоценности!

К китайцу подошел, прихрамывая, пожилой англичанин и, занеся над ним тяжелую трость, пригрозил:

– Эй, парень, послушай! Я послал тут одного мальца за полицией, но еще до того, как она прибудет сюда, ей-богу, я тебя и сам проучу!

– Прошу вас, сэр, – тихо, но настойчиво произнес сотрудник особого отдела. – Я лишь исполняю свой служебный долг, действую по указанию властей. Если угодно, покажу вам мое удостоверение личности.

– Подождите, дружище! – крикнул англичанину в годах какой-то мужчина с австралийским акцентом и, прорвавшись сквозь толпу, осторожно отодвинул храбреца в сторону, а трость его отвел от головы китайца. – Вы очень благородно и вообще прекрасно держитесь, но несколько староваты, и посему не стоит так волноваться. На эту шпану найдется и кто помоложе! – Рослый австралиец решительно занял позицию перед азиатом. – Убери-ка свои лапищи от леди, сопляк! На твоем месте я бы не мешкал!

– Прошу вас, сэр, это недоразумение! Леди угрожает опасность, и кое-кто из официальных лиц хотел бы с ней побеседовать.

– Что-то не видно на тебе униформы!

– Позвольте же предъявить вам мое удостоверение личности.

– Вот точно так он говорил и час назад, когда напал на меня на Гарден-роуд! – проникновенно вещала Мари. – Прохожие пытались тогда мне помочь, а он всем вкручивал мозги перед тем, как украсть мою сумочку! Но и после этого он не оставил меня в покое!

Мари понимала, что ее не спасут ни крики, ни вопли. Как была бы кстати сейчас хорошая заварушка! Если и могла она на что-то рассчитывать, так только на счастливый случай. Джейсон учил ее: все, что ни представится возможным, обращать в подобной ситуации себе на пользу.

– Я не повторяю дважды, паря! – заревел австралиец, надвигаясь на противника. – Ну-ка, прочь свои грязные лапы от леди!

– Прошу вас, сэр! Я не могу отпустить ее. Если не верите мне, подождите немного: с минуты на минуту сюда еще прибудут представители власти.

– Ах, прибудут, да? Вы, подонки, привыкли бродить бандами, не так ли? Знай же, гад: когда они появятся здесь, им останется только тебя пожалеть! – Австралиец схватил азиата за плечо и резко рванул влево. Но сотрудник особого отдела в мгновение ока вытянул наподобие кончика ножа носок левого ботинка и вонзил его австралийцу в живот. Бравый самаритянин [105]105
  Самаритянин – здесь: человек, всегда готовый прийти на помощь тому, кто в ней нуждается; в первоначальном значении – член проживавшей на территории Палестины этнической группы и религиозной секты, известной под собирательным названием «самаритяне» и отошедшей в VI в. до н. э. от иудаизма (в настоящее время численность самаритян – около четырехсот человек).


[Закрыть]с другой части света, скрючившись от боли, упал на колени.

– Я снова вынужден просить вас не вмешиваться в это дело, сэр!

– Вот ты так? Ах ты, косоглазый! Сучье отродье! – Разъяренный австралиец вскочил на ноги и, навалившись всем телом на азиата, принялся молотить его изо всех сил кулаками. Толпа подбадривала бойца одобрительными возгласами. Шум на улице стоял невероятный, а затем к этому гаму присоединился вой сирен. Примчавшись на полной скорости, три машины, включая и санитарную, резко развернулись и, взвизгнув тормозами, замерли у кромки тротуара.

Китаец, занятый схваткой с буйным австралийцем, был вынужден выпустить руку Мари, и та, воспользовавшись этим, нырнула в толпу. Выбравшись из людской массы, она бросилась по направлению к вывеске красного цвета, красовавшейся в полуквартале от нее. Туфли с ее ног свалились, вздувшиеся и лопнувшие мозоли и волдыри горели, вызывая саднящую боль в стопах. Но ей было не до этого. Она должна была бежать. Бежать подальше от этого места.

Внезапно сквозь уличный шум пробился рокочущий голос. Мари живо представила себе верзилу китайца, которого все звали майором.

– Миссис Уэбб! Миссис Уэбб, умоляю вас! Остановитесь! Мы не собираемся причинять вам никакого вреда! Мы все расскажем! Ряди Бога, подождите!

Все мне расскажете? Как бы не так! – усмехнулась в душе Мари. Вот она, еще одна ложь!

Когда она этого меньше всего ожидала, навстречу ей хлынула толпа. Что погнало всех этих людей? Что там стряслось?

Людской поток, состоявший в основном из мужчин, рассекаясь на две струи, обтекал ее с обеих сторон и далее снова смыкался. Кажется, она поняла, что происходит! Эта публика просто в ужасе. Возможно, где-то случилась авария, кто-то был изувечен, а то и вовсе отдал Богу душу. Надо бы пойти посмотреть, узнать, что там. Но только издалека.

«Время от времени благоприятные возможности возникают как бы сами собой. Сумей же вовремя их распознать, чтобы тут же воспользоваться ими».

Мари повернулась кругом и, пригнувшись как можно ниже, прошмыгнула сквозь скопище. Несясь назад, туда, где ее только что пытались задержать, она то и дело посматривала налево. И увидела его, верзилу майора! Он бежал по ту сторону толпы в противоположном от Мари направлении. Его сопровождал так же, как и он, одетый с иголочки человек, еще один чинуша.

Люди постепенно замедляли шаг, а затем и вовсе останавливались, держась, как и приличествует зевакам в подобных случаях, на безопасном расстоянии от привлекшего их внимание представления. То, что происходило, не могло вызвать восторга у китайцев и прочих поклонников восточных единоборств, осененных загадочным ореолом мистицизма. Гибкий, рослый австралиец, бранясь на чем свет стоит, успешно отбивался от нападавших на него сподвижников майора.

Неожиданно, ко всеобщему изумлению, он поставил на ноги одного из своих противников, которых сам же и раскидал в разные стороны, и громко, словно состязаясь зычностью своего голоса с верзилой майором, воззвал:

– Да уймитесь же, ради Христа, психи ненормальные! Остановитесь вы или нет? Я вижу теперь, что вы не подонки. Нас тут всех просто задурили!

Поскольку зрелище это не представляло для Мари ни малейшего интереса, она быстренько пересекла широкую улицу и затаилась за деревом у входа в ботанический сад, откуда отлично был виден шикарный гараж пресловутого Мина.

Сперва мимо этого здания прошел майор. Не теряя надежды разыскать беглянку, сотрудник особого отдела то и дело посылал своего спутника в пересекавшие Арбутнот-роуд улочки и с нетерпением оглядывался назад, недоумевая, куда запропастились присланные ему на подмогу парни. Однако последнего мог бы и не делать: от них все равно не было никакого проку, в чем сразу же, как только рассеялась толпа, убедилась Мари. Троица, тяжело дыша, стояла прислонившись к санитарной машине, до которой побитой рати великодушно помог добрести австралиец.

А затем к гаражу подъехало такси. Какое-то время из машины никто не выходил, потом появился шофер. Он прошел в распахнутую дверь и обратился к кому-то находившемуся в стеклянной будке, после чего, поклонившись в знак признательности, вернулся к машине и обменялся несколькими короткими фразами со своим пассажиром. Тот, осторожно открыв дверцу, шагнул на обочину, и взору Мари предстала… миссис Стейплс! Она тоже вошла в дверь, – правда, куда решительнее, чем водитель, – и, подойдя к стеклянной будке, завела разговор. Судя по тому, что время от времени Кэтрин покачивала головой, ей приходилось выслушивать вовсе не то, что хотелось бы.

В поле зрения Мари вновь попал Вензу. Майор возвращался назад, явно рассерженный на помощников, которым полагалось быть сейчас при нем. Еще немного – и он подойдет к гаражу и обнаружит там Кэтрин.

– Карлос! – закричала что было мочи Мари, опасаясь за свою подругу и зная, что та все поймет. – Дельта!

Майор, широко раскрыв глаза от удивления, стремительно повернулся.

Мари бросилась в глубь ботанического сада. То, что она выкрикнула, прозвучало как пароль!.. Каин – за Дельтой, а Карлос – за Каином… Каин же должен убить Карлоса… или как там еще изъяснялись из конспиративных соображений в Париже?.. Дэвида опять заставляют поступать вопреки его воли. Это уже не догадка, а вполне достоверный факт! Оно, правительство Соединенных Штатов, снова принуждает ее мужа выступать в той же роди, из-за которой его чуть было не убили, и кто же? Те же, кому довелось участвовать вместе с ним в этой операции. Что они за ублюдки такие, те, кто разрабатывает подобные тайные акции? Или, если взглянуть на то же самое под несколько иным углом, в чем заключается цель, оправдывающая якобы те недостойные средства, к которым прибегают вполне разумные, казалось бы, люди?

Сейчас она как никогда осознавала, сколь важно побыстрее разыскать Дэвида. Разыскать до того, как он приступит к опасному делу, которым положено заниматься другим. Он и так уже слишком многое отдал этим особам, но им все мало, и они, не гнушаясь прибегать к жесточайшим методам воздействия, требуют от него вновь включиться в их неправедную игру. Однако для того, чтобы найти его, ей надо прежде добраться до Кэтрин, находящейся в данный момент ярдах в ста от нее, не больше. Она должна проскользнуть незаметно мимо противника и перейти на ту сторону улицы. Джейсон, подскажи, как мне это сделать?

Завидев майора, ворвавшегося через ворота в ботанический сад, Мари поглубже зарылась в кустарник. Верзила азиат завращал цепкими раскосыми глазами, потом обернулся и подозвал помощника, который, скорее всего, только что вернулся из очередного рейда по одной из пересекавших Арбутнот-роуд улочек. Для того чтобы перейти дорогу, ему несомненно пришлось приложить немало усилий: из-за санитарной и еще двух машин, которые, остановившись напротив входа в сад прямо на проезжей части улицы, по существу блокировали движение, автотранспортные средства перемещались теперь с черепашьей скоростью и значительно более плотным потоком, чем прежде. Поняв, кто повинен в возникновении пробки, майор пришел в ярость.

– Скажите этим придуркам, чтобы убрали свои машины! – закричал он, обращаясь к помощнику. – Пусть подгонят их сюда… Впрочем, нет! Отправьте-ка одного из них на Олбани-роуд, ну, а остальные конечно же чтоб были здесь! Да побыстрее!

С наступлением вечера гуляющих на улице становилось все больше. Мужчины ослабили узлы галстуков, успевших им осточертеть за проведенный в офисах рабочий день. Женщины, спрятав в сумки туфли на высоких каблуках, надели босоножки. Мамаши в сопровождении мужей катили детские коляски. Влюбленные, взявшись за руки, фланировали среди клумб, радовавших взор веселым многоцветием. По саду разносился смех развлекавшихся бесшабашно детей. А майор по-прежнему стоял у ворот, что вызывало у Мари всевозрастающее чувство тревоги.

Санитарная и две другие машины сдвинулись наконец с места. Пробка на улице начала рассасываться.

И тут вдруг – хлоп! – рядом с санитарной каретой какой-то нетерпеливый водитель протаранил двигавшийся впереди автомобиль. Майор не выдержал: авария произошла так близко от вверенной ему техники, что он решил подойти поближе, чтобы узнать, не коснулось ли происшествие его людей.

«Время от времени благоприятные возможности возникают как бы сами собой. Сумей же вовремя их распознать, чтобы тут же воспользоваться ими».

Так давай же, не жди!

Выскочив из зарослей, Мари пересекла лужайку и пристроилась к четверке молодых людей, направлявшихся к выходу из сада по посыпанной гравием дорожке. На душе у нее было неспокойно. Она с опаской посматривала направо, туда, где находился верзила китаец, не очень-то надеясь на то, что фортуна ей улыбнется. И страхи ее были не напрасны. Майор, словно движимый каким-то внутренним чувством, бросил взгляд назад и увидел торопливо идущую женщину. Помедлив секунду, еще не зная определенно, та ли это, что нужна ему, он круто повернулся и решительно зашагал к воротам.

Прозвучал сигнал – четыре коротких гудка. Это была Кэтрин. Она замахала рукой Мари из открытого окна маленького японского автомобиля сразу же, как только та выбежала на улицу.

– Садись! – крикнула Стейплс.

– Он меня заметил.

– Быстрее!

Мари вскочила на переднее сиденье. Кэтрин, нажав на газ, вывернула автомобильчик из своего ряда, наполовину въехав на тротуар, потом резко рванула обратно и вклинилась в просвет в набиравшем скорость транспортном потоке. Свернув на боковую улицу, машина промчалась по ней до перекрестка, где висел знак с красной стрелкой, указывавшей направо. Там располагался центральный деловой район города. И Стейплс, не раздумывая, повернула туда.

– Кэтрин, он заметил меня, – повторила Мари.

– Хуже того, он засек машину, – откликнулась Стейплс.

– Зеленая «мицубиси» с двумя парами дверей! – прокричал Вензу в микрофон своей портативной рации. – Номерной знак «AOR… пять-три-пять-ноль»… Возможно, что не ноль, а шестерка… Хотя нет, по-моему, все-таки ноль… Ну, да это не столь уж важно, достаточно первых трех цифр. Пусть эти данные появятся на дисплеях во всех пунктах контроля за дорожным движением. Надо действовать так, как будто было объявлено чрезвычайное положение, и энергично использовать систему телефонной связи. Водителя с пассажиром следует задержать, и чтоб при этом никаких разговоров ни с одной из дамочек. Это дело государственной важности, никаких дополнительных разъяснений по поводу его не будет дано. Приступайте к тому, что вам было сказано, прямо сейчас!

Стейплс подъехала к платному гаражу-стоянке на Айс-Хауз-стрит. Примерно в квартале оттуда была видна только что вспыхнувшая яркими огнями красная вывеска отеля «Мандарин».

– Мы хотели бы взять напрокат машину, – сказала Кэтрин, беря у человека в будке билет. – Я знаю кое-кого из начальства в отеле.

– Вы позволите нам поставить ваш автомобиль на место? Или, может, вы предпочитаете сделать это сами? – спросил, ощерив рот в подобострастной улыбке, дежурный, явно надеясь на первое.

– Лучше уж вы поставьте его, – ответила Стейплс, доставая из сумочки несколько гонконгских долларов. И затем, когда они с Мари вышли на улицу, повернулась к подруге: – Держись справа от меня, поближе к зданиям: там не так светло. А как твои ноги?

– Лучше о них не вспоминать.

– Вот и не будем делать этого, все равно нам некогда ими заниматься. Потерпи, милая.

– Кэтрин, перестань зудеть, как Обри Смит, облаченный в женское платье.

– Как это?

– Да так… Просто я люблю старые фильмы.

Женщины направились к боковому входу в «Мандарин». Мари заметно прихрамывала. Когда они, поднявшись по ступенькам, вошли внутрь, Кэтрин сказала:

– Справа, за киосками, женский туалет.

– Я вижу указатель.

– Побудь там. Я зайду за тобой, как только развяжусь со своими делами.

– А здесь есть аптека?

– Нечего тебе разгуливать. Твое описание наверняка разослано по всем заведениям подобного рода.

– Все это так, но ведь туда могла бы заглянуть и ты, не так ли?

– Что у тебя, месячные, что ли?

– Да нет же, все дело в ногах. Мне нужен вазелин, лосьон для кожи, босоножки… Впрочем, нет, не босоножки… Мягкие стельки, наверное, будут более кстати. И еще перекись водорода.

– Сделаю все, что в моих силах, но помни: самое главное для нас – это время.

– Примерно то же самое было и в прошлом году. Словно все возвращается на круги своя. Ужас просто. Кончится когда-нибудь это, Кэтрин, или будет продолжаться и впредь?

– Я вывернусь наизнанку, чтобы покончить с этим. Ты, дорогая, и подруга моя, и соотечественница. А я очень сердитая женщина!.. Вспомни-ка, много ли таких дамочек встречалось тебе в священных залах ЦРУ или в кабинетах его дублера – осиного гнезда, именуемого отделом консульских операций при Государственном департаменте?

Мари замигала, пытаясь вспомнить.

– Пожалуй, таких там нет, – сказала она в конце концов.

– Ну так пошли они все к чертовой бабушке!

– Правда, в Париже была одна женщина…

– Всегда кто-то где-то есть, дорогая. Отправляйся-ка лучше в дамскую комнату.

– При определенных условиях автомобиль в Гонконге только помеха, – промолвил Вензу, смотря на настенные часы в своем кабинете в местном отделении особого отдела МИ-6. Было 6.34. – Поэтому мы должны исходить из следующего: зная, что ее машину засекли, она, не рискуя связываться с такси, отвезет жену Уэбба в ближайшее место, где та, по ее представлению, могла бы чувствовать себя в относительной безопасности. Решение о восьми часах как о предельном сроке отменяется. Мы приступаем к преследованию обеих женщин. Надо во что бы то ни стало перехватить миссис Уэбб, пока она не успела укрыться в убежище. Ну как, вроде бы все обсудили? Или есть еще что-то?

– Нужно засадить этого австралийца в тюрьму, – предложил щуплый на вид, безукоризненно одетый подчиненный. – Мы понесли весьма ощутимые потери в Городе-крепости, но это ничто по сравнению с тем, что учинил он на глазах прохожих по отношению к нам. Где он сейчас, мы знаем и в любой момент можем его взять.

– На каком основании?

– За неподчинение властям.

– А зачем?

Подчиненный с недовольным видом пожал плечами:

– В порядке наказания за нанесенный нам моральный ущерб, вот и все.

– По-моему, вы только что сами продемонстрировали несостоятельность своей позиции. Умерьте-ка лучше свои амбиции, они неуместны, и давайте не отвлекаться от женщины… От женщин, если уж быть точным.

– Согласен с вами.

– Полиция связалась со всеми гаражами и агентствами по прокату машин и здесь, на острове, и в Коулуне, не так ли?

– Точно так, сэр. Но, должен вам заметить, госпоже Стейплс ничего не стоит запросто позвонить одному из своих канадских приятелей, и тот даст ей свою машину, о чем мы можем и не узнать.

– Мы действуем в тех направлениях, которые считаем наиболее перспективными, а не суемся туда, где практически все равно ничего не сможем сделать. Скажу вам еще одну вещь. Из того, что я знал прежде или узнал в последнее время о сотруднице Международного отдела миссис Стейплс, следует только один вывод: она действует исключительно на свой страх и риск, не имея на то никаких санкций сверху. А посему и не посмеет никого вовлечь в это дело.

– Почему вы так в этом уверены?

Вензу посмотрел на своего подчиненного.

– Это просто мое предположение, – сказал он, тщательно подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнего.

– У ваших предположений неплохая репутация: они всегда подтверждаются.

– Все это – досужие разговоры. Здравый смысл – вот мой союзник. – Зазвонил телефон. Майор схватил трубку: – Да?

– Говорит полицейский пост «Центральный-Четыре», – прогудел мужской голос.

– Мы высоко ценим сотрудничество с вами, «Центральный-Четыре».

– Гараж-стоянка Мина ответил на наш запрос. «Мицубиси» «AOR» обслуживается этим предприятием в соответствии с соглашением, возобновляемым каждый месяц. Машина принадлежит Стейплс… Кэтрин Стейплс, канадке. Автомобиль выехал из гаража около тридцати пяти минут назад.

– Мы весьма признательны вам за столь ценную информацию, «Центральный-Четыре», – произнес Лин. – Большое спасибо! – Он повесил трубку и посмотрел на своего с трудом сдерживающего нетерпение помощника. – Мы располагаем теперь сведениями по трем пунктам. Во-первых, запрос, который мы направили в полицию, действительно был разослан по многим адресам. Во-вторых, по крайней мере один гараж откликнулся на призыв полиции оказать ей содействие. И в-третьих, миссис Стейплс ежемесячно возобновляет соглашение об аренде места для ее машины.

– Начало положено, сэр.

– Всего имеются три крупных и, по-видимому, не менее дюжины мелких агентств по прокату автомобилей, и это не считая отелей, которыми мы займемся отдельно. В гостиницах аккуратно ведется документация, а вот о гаражах, к сожалению, этого не скажешь.

– Ничего страшного, – заявил подчиненный. – Гаражей здесь не более сотни: кто станет строить их в Гонконге, если можно открыть дюжину магазинов и быстренько проворачивать свои делишки? На телефонной станции, находящейся в ведении полиции, работают от двадцати до тридцати операторов. Что им стоит обзвонить все гаражи?

– Дело не в этом, приятель! Мы обязаны в данном случае учитывать психологию работающих в гаражах представителей наемного труда. Род их занятий не очень престижен. Те из них, кто пограмотнее, слишком ленивы или слишком много о себе понимают, чтобы отвечать на запрос, ну а те, кто попроще, избегают сотрудничества с полицией.

– Один гараж все же отозвался.

– Это мог сделать только истинный кантонец. И к тому же звонил не кто-нибудь, а сам хозяин.

– Ты обязан был поставить в известность хозяйку машины! – кричал по-китайски дежурному в будке на Айс-Хауз-стрит парень, занимавшийся размещением машин в гараже.

– Зачем?

– Сколько раз тебе повторять одно и то же? И к тому же я оставил тебе записку…

– То, что ты ходил в школу и пишешь лучше меня, не делает тебя здесь боссом из боссов.

– Ты же совсем не умеешь писать! Скажи прямо, что испугался, как последнее дерьмо! Ты позвал меня, как только услышал по телефону, что нам хотят передать экстренное сообщение из полиции. Вы, неграмотные, всегда избегаете контактов с полицейскими. Речь шла о том самом автомобиле, о зеленом «мицубиси», который я поместил на втором уровне. Раз ты не хочешь звонить в полицию, то поговори хотя бы с хозяйкой.

– Есть вещи, которым не учат в школе. Понял, черт недоделанный?

– Зато нас там учат никогда не идти против полиции, дабы не попасть в беду.

– Ладно, позвоню в полицию… Или, может, будет лучше, если это ты станешь у них героем?

– Обойдусь и без этого.

– Но звонить я буду туда только после того, как две женщины вернутся, и я немного поговорю с той, что за рулем.

– О чем?

– Она думала, что дает мне – точнее нам – два доллара, но на самом деле дала одиннадцать: одна из бумажек оказалась десятидолларовой. Женщина очень нервничала, волновалась, была чем-то напугана. Не смотрела на свои деньги.

– Но ты сказал, что получил от нее лишь два доллара!

– Однако теперь ты знаешь все. Я не мог сказать тебе правды, потому что заботился не только о своих, но и о наших с тобой интересах.

– Как это так?

– Я скажу этой богатой, насмерть перепуганной американке, – она говорила, как американцы, – что мы с тобой, боясь подвести ее, не стали звонить в полицию. Она тут же вознаградит нас щедро, даже очень щедро, так как поймет, что иначе ей не получить свой автомобиль обратно. Ты сможешь наблюдать за мной из гаража, стоя у другого телефона. Когда же денежки будут у нас на руках, я пошлю одного парня за ее автомобилем, но найти его он едва ли сумеет, потому что я этому малому укажу неправильное место. Ты же тем временем позвонишь в полицию. Она тотчас прибудет, и мы исполним наш священный долг, заработав заодно в эту ночь столько денег, как ни за какую другую на этой проклятой работе.

Парень искоса посмотрел на дежурного и тряхнул головой:

– Ты прав. Есть вещи, которым в школе не учат. Но у меня, пожалуй, нет выбора.

– Почему же? Выбор есть, – усмехнулся дежурный, доставая из-за пояса длинный нож. – Ты можешь сказать мне «нет». Правда, в таком случае я отрежу твой болтливый-преболтливый язык.

Кэтрин подошла к столу консьержа в холле отеля «Мандарин». К ее глубокому огорчению, она не увидела никого из знакомых ей служащих гостиницы. Ей срочно требовалась помощь, а в Гонконге она предпочитала иметь дело только с теми, кого знала. Но потом, к своей радости, она заметила парадный костюм главного консьержа. Он стоял в середине холла, пытаясь успокоить взволнованного чем-то постояльца. Кэтрин отошла в сторонку и стала ждать, надеясь поймать взгляд Ли Тэна. Она поддерживала с ним знакомства, посылая ему многочисленных канадцев, когда отыскать удобное пристанище казалось невозможным, и те с ним всегда щедро расплачивались.

– Чем могу быть полезен, миссис? – спросил молодой клерк-китаец, внезапно выросший перед Стейплс.

– Я подожду мистера Тэна, если позволите.

– Мистер Тэн очень занят, миссис. Мистеру Тэну приходится очень трудно. Вы остановились в нашем отеле, миссис?

– Нет, я живу в Гонконге и давно дружу с мистером Тэном. Время от времени я провожу здесь деловые встречи к нашей взаимной выгоде.

– О!.. – Увидев, что Кэтрин не относится к туристской братии, клерк наклонился и зашептал доверительно: – Ли Тэн сегодня вечером попал в весьма затруднительное положение. Вон та леди собирается на бал в официальной резиденции губернатора, но ее гардероб скорее всего отправлен по ошибке в Бангкок. Она, должно быть, думает, что у мистера Тэна под курткой крылья, а под мышками – реактивные двигатели, да?

– Любопытная мысль! Леди только что прилетела сюда, не так ли?

– Да, миссис, вы совершенно правы. У нее огромный багаж. Но она никогда ничего не забывала и теперь готова винить в пропаже чемодана кого угодно. Сначала леди излила гнев на своего супруга, а теперь ее жертвой стал Ли Тэн.

– А где ее муж?

– В баре. Он предложил слетать ближайшим рейсом в Бангкок, но его супруга не оценила столь добрых намерений и еще сильнее рассердилась. Он не выйдет из бара и не поедет к губернатору, а это значит, что утром он проснется довольный сам собой: как-никак, а проявил твердость. В общем, куда ни глянь, везде непорядок… А не смог бы я помочь вам чем-нибудь, пока мистер Тэн выбивается из сил, успокаивая всю эту публику?

– Я хотела бы взять напрокат машину, и как можно быстрее.

– Айя! – воскликнул клерк. – Сейчас семь часов. У агентств по прокату в вечерние часы мало работы, и поэтому большинство из них в это время суток закрыты.

– Но не все же?

– А вас не устроит автомобиль отеля вместе с шофером?

– Устроит. Но только в том случае, если ничего другого нельзя будет придумать. Как вы уже знаете, я не останавливалась в вашем отеле и, честно говоря, сделана не из денег…

– А кто из нас сделан из них? – произнес с загадочным видом клерк. – Не так ли говорится в хорошей христианской книге? Вроде бы я где-то читал это.

– Звучит неплохо, – заметила Стейплс. – Прошу вас, возьмитесь за телефон и уж постарайтесь!

Молодой человек подлез под стойку и вытащил оттуда заключенный в пластиковую папку список агентств по прокату автомобилей. Затем подошел к телефону, стоявшему в нескольких футах справа от него, поднял трубку и начал набирать номер. Кэтрин посмотрел на Ли Тэна. Главный консьерж своей миниатюрной ладонью направлял разгневанную леди к стене, опасаясь, очевидно, как бы она не нарушила покой других постояльцев, которые, устроившись уютно на диванчиках, размещенных в поражающем своей изысканностью холле, мирно переговаривались друг с другом и потягивали коктейли. Он говорил быстро, мягко и, к несказанному удивлению Стейплс, завладел в конце концов вниманием своей собеседницы.

Сколько бы ни были обоснованы претензии этой женщины, размышляла Кэтрин, она – дура. На ней была накидка из шиншиллы, а здешний климат менее всего подходил для столь деликатного меха. Нельзя сказать, чтобы она, сотрудник международного отдела миссис Стейплс, не смогла бы, если бы захотела, иметь что-то подобное, но для этого ей пришлось бы расстаться с работой и попасть в зависимость от Оуэна Стейплса. Этот сукин сын владел сейчас в Торонто по крайней мере четырьмя банками. В целом парень он неплохой, но снова так и не женился, что усиливало ее чувство вины… Это нечестно, Оуэн!.. Как-то раз она столкнулась с ним буквально нос к носу. Это случилось года три назад, когда Кэтрин, вернувшись из Европы, участвовала в работе организованной Англией конференции в Торонто.

Стейплс вспомнилось, как они выпивали в «Мэйфер Клаб» в отеле «Кинг Эдвард», мало чем отличавшемся от отеля «Мандарин».

– Давай же, Оуэн! – воскликнула Кэтрин. – Ты симпатяга и при деньгах… Впрочем, главное тут – твоя внешность. Она привлекательнее твоего кошелька… Да-да, а почему бы и нет?.. Там, где ты проживаешь, найдется не одна тысяча красивых девушек, которые вцепились бы в тебя.

– Одной было достаточно, Кэти. Ты преподала мне хороший урок.

– Не знаю почему, но ты заставляешь меня чувствовать себя… как бы выразиться подоходчивей… немного виноватой, что ли. Я ушла от тебя, Оуэн, не потому, что не любила.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты сам знаешь.

– Да, по-моему, действительно знаю. – Оуэн засмеялся. – Ты четко сформулировала причины, по которым оставляешь меня, и я, исходя из этого, воспринял твой уход как должное. Скажу откровенно: если бы ты задержалась еще на пять минут, то я, кажется, сам бы выгнал тебя. В тот месяц я совсем было дошел до точки.

– Все-таки ты отродье!

– Вовсе нет, как и ты. У тебя были свои амбиции, свои интересы, а у меня – свои. И это мешало нам ужиться.

– Но это никак не объясняет, почему ты так и не женился на другой.

– Я уже сказал тебе: ты, дорогая, преподала мне хороший урок.

– В чем же состоял он, этот урок? Что люди с амбициями никогда не смогут быть вместе?

– Да, если амбиции принимают крайние формы, как это было у нас. Видишь ли, мне довольно быстро становится скучно с той, у которой нет того, что, по-моему, называют устремленностью или чрезмерным честолюбием. Я не смог бы жить с таким человеком изо дня в день. В общем, с теми, у кого нет честолюбия или амбиций, у меня не очень-то получается, а если и получается что-то, то ненадолго.

– Но как же насчет семьи? Детей?

– У меня их двое, – спокойно сказал Оуэн. – Обоих безмерно обожаю. Их честолюбивые матери чрезвычайно добры ко мне. Даже их новые мужья, люди почтенные, относятся ко мне с полным пониманием. Пока мои дети были еще маленькими, я виделся с ними постоянно. Получается так, что у меня в некотором смысле было три семьи. Все вполне цивилизованно, хотя порой я и ощущаю некоторую неловкость.

– Это ты-то? Образцовый член общества, банкир из банкиров? Человек, о котором говорят, что он принимает душ в диккенсовской ночной рубашке? Церковный святоша?

– Я бросил все это, когда ты ушла. Там же не было ничего серьезного, одна показуха. Такое случается на каждом шагу.

– Оуэн, ты мне никогда об этом не говорил.

– А ты никогда и не спрашивала, Кэти. У тебя были свои амбиции, а у меня – свои. Но я могу сказать о том единственном, чего мне не хватает, если ты захочешь это знать.

– Хочу.

– Я искренне сожалею, что мы с тобой так и не завели ребенка. Судя по тем двоим, которые у меня есть, наше чадо, – он или она, – было бы само очарование.