Текст книги "Превосходство Борна (др. перевод)"

Автор книги: Роберт Ладлэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 54 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

– Это уже твоя история, Дельта. Дай мне сперва закончить свою.

– Выкладывай… Эхо!.. Твоя кличка Эхо, да? Ведь Эхо?

Память возвращалась к Уэббу!

– Да, у меня была такая кличка. Ты однажды сказал в Сайгоне, что не стал бы передвигаться по тылам, не будь с тобой «старого Эха». Я был нужен в твоем отряде, потому что мог отличить, когда идет заваруха с каким-нибудь племенем, а когда – с его царьком. У других это не получалось… Но моя кличка тут совсем ни при чем. Да и, понятно же, мистики здесь тоже не было никакой. Просто я прожил десяток годков в колонии и видел, когда цюань [97]97
  Абориген (кит.).


[Закрыть]лжет.

– Заканчивай рассказ! – приказал Борн.

– Кончилось все тем, что мой подопечный предал меня! – воскликнул патетически д’Анжу, раскрывая театрально ладони. – Как создали в свое время тебя, так же и я создал своего Джейсона Борна. И, подобно тебе, он тоже лишился рассудка: пошел против меня. Мое творение зажило своей жизнью. Какая там Галатея, Дельта! Он превратился в чудовище Франкенштейна, но, в отличие от того, его не терзали угрызения совести. Он вырвался из-под моей власти и стал все решать сам и самостоятельно действовать, не считаясь с моими интересами и преследуя лишь собственные цели. Как только он очухался после операции, которая прошла весьма успешно благодаря мастерству хирурга и моей помощи, которой просто не было цены, к нему вернулись его прежние диктаторские замашки, спесь и склонность к разным вывертам. Он считает меня пустышкой. Так и обращается ко мне: «Эй ты, пустышка!» Я, по его мнению, мелкое, ничтожное существо, которое безжалостно эксплуатирует его. Вот как он думает обо мне, о своем создателе!

– Ты полагаешь, он сам заключает с кем-то контракты?

– Да. И эти контракты чудовищны, противоестественны и необычайно опасны.

– Но я вышел на него через тебя, через твои тайные связи с казино «Кам Пек», где я должен был оставить на пятом игральном столе свой номер телефона в отеле в Макао и свое имя – вымышленное конечно.

– Он не прочь сохранить и такой способ установления контактов с потенциальными клиентами. А почему бы и нет? В сущности, подобная система абсолютно безопасна, тем более что я не представляю для него никакой угрозы. Да и что смог бы я в случае чего предпринять? Отправиться к властям и сказать: «Обратите внимание, джентльмены, этот парень, за которого я в ответе, требует, чтобы я и впредь пользовался разработанной мною системой связи с возможными клиентами, с тем чтобы он мог получать свои денежки за совершаемые им заказные убийства»? Он даже непосредственно обращается к моему связному.

– Не к «чжунгожэню» ли с ловкими руками и проворными ногами?

Д’Анжу посмотрел на Джейсона.

– Так вот каким образом ты оказался здесь! Дельта не забыл своих приемов, n’est-ce pas? [98]98
  Не так ли? (фр.)


[Закрыть]А человек-то этот жив?

– Не только жив, но и стал на десять тысяч долларов богаче.

– Он – жадная до денег свинья. Но не мне его осуждать. Я сам то и дело прибегаю к его услугам. Вот и в этот раз я заплатил ему пятьсот долларов, чтобы он передал «чаду моему возлюбленному» приглашение явиться сюда.

– Где ты смог бы спокойно его прикончить? А с чего ты взял, что он непременно явится?

– Об этом мне говорили и интуиция ветерана из отряда «Медуза», и доскональная осведомленность об установленных им весьма необычных связях, очень выгодных для него в денежном отношении и в то же время чреватых глубокими политическими потрясениями. Действия моего «питомца» могли бы спровоцировать войну в Гонконге и парализовать экономику всей колонии.

– Мне уже доводилось слышать рассуждения на эту тему, – сказал Джейсон, вспомнив слова Мак-Эллистера, произнесенные им ранним вечером в штате Мэн, – но я все-таки не очень верю в то, что такое возможно. Когда убийцы уничтожают друг друга, они же, как правило, сами и проигрывают. Стоит только им начать сметать друг друга, как тут же полиции просто отбоя нет от осведомителей из лиц, которые, решив вдруг, что и их черед недалек, вылезают из разных щелей в надежде доносами отвратить свою гибель.

– Если жертвами бандитских разборок становится обычная в подобных случаях публика, то ты, несомненно, прав. Но когда в игру включают видную политическую фигуру, представляющую многочисленную и к тому же агрессивно настроенную нацию, дело принимает иной оборот.

Борн выразительно взглянул на Д’Анжу.

– Ты имеешь в виду Китай? – спросил он тихо.

Француз кивнул:

– В Тим-Ша-Цуи было убито пять человек…

– Я знаю.

– Четыре трупа не стоят упоминания, а вот пятый – это да! Подумать только, сам вице-премьер Китайской Народной Республики!

– Боже мой! – Джейсон нахмурился, вновь вспомнив пресловутый автомобиль с тонированными стеклами и с наемным убийцей в нем. Машину из автопарка правительственного аппарата Китая.

– Мои осведомители донесли мне, что между губернатором [99]99
  Имеется в виду подотчетный английскому правительству губернатор колонии Сянган (Гонконг).


[Закрыть]и Пекином в последнее время велись интенсивные переговоры. В итоге прагматизм и здравый смысл одержали победу. Но это на сей раз. Зададимся же в связи со всем этим вопросом: что делал вице-премьер в Коулуне? Была ли эта августейшая особа из Центрального Комитета типичным продажным чиновником, падким до взяток, или за этим скрывалось что-то другое? Как я сказал, на сей раз все обошлось, а что будет потом, нам неизвестно. Так что, Дельта, мое детище нужно убрать еще до того, как он заключит новый контракт, который может всех нас кинуть в бездну.

– Прости, Эхо, но убивать его нельзя. Его нужно взять живым и передать кое-кому из рук в руки.

– Так это и есть твоя история? – спросил д’Анжу.

– Лишь часть ее.

– Расскажи же, в чем дело?

– Скажу тебе только то, что тебе действительно следует знать. Мою жену похитили и переправили в Гонконг. Чтобы освободить ее, – а я освобожу ее непременно, в противном же случае сдеру шкуру со всех без исключения сукиных сынов из твоей шайки, – мне нужно доставить в Гонконг твое ублюдочное создание. Теперь я ближе к нему еще на один шаг, поскольку ты станешь помогать мне, по-настоящему помогать. Попробуй только…

– Угрозы излишни, – перебил Борна бывший боец «Медузы». – Я и так знаю, на что ты способен, не раз видел тебя в деле. Он тебе нужен по одной причине, мне – по другой. А в итоге у нас одна на двоих боевая задача.

Глава 17

Кэтрин Стейплс настойчиво уговаривала своего сотрапезника подлить себе крепкого мартини, свой же бокал наполнять не давала под предлогом, что в нем и так достаточно вина.

– Я тоже еще не допил, – слабо возражал, застенчиво улыбаясь, тридцатидвухлетний американский атташе, вместе с которым она решила отобедать сегодня в ресторане. Отбросив назад со лба свои темные волосы, он добавил смущенно: – От мартини я не делаюсь умнее… Простите, но я никак не могу забыть, что вы видели те фотографии… чтоб их черт побрал!.. Хотя и сознаю, что вы тогда спасли мою карьеру, а возможно, и мою жизнь.

– Я их никому, кроме инспектора Бэллентайна, не показывала.

– Но их видели вы, и это заставляет меня чувствовать себя неловко.

– Я же вам в матери гожусь.

– Я верю, что вы не причините мне зла. Но смотрю я вот на вас и сгораю от стыда: чтобы вляпаться в такую грязь!

– Мой бывший муж, – вне зависимости от того, как сложились наши с ним отношения, – резонно заметил как-то, что, когда мужчина и женщина остаются наедине, ни о какой грязи и непристойности не может идти и речи. Подозреваю, у него были какие-то личные основания для такого заявления, но и я пришла потом к такому же выводу. Чего там, Джон, выбросьте свои фотографии из головы! Так, как сделала это я.

– Постараюсь, насколько это возможно. – Они подозвали официанта и попросили принести еще выпивки. – После того, как вы позвонили мне вчера днем, я был сам не свой. Решил, что все обнаружилось. За эти двадцать четыре часа я окончательно поставил на себе крест.

– Вас самым коварным образом до такой степени напичкали черт знает чем, что вы полностью утратили самоконтроль. Но, к своему сожалению, я вынуждена все же заметить, что это не снимает с вас вины.

– Если вы так считаете, значит, мне не на что больше надеяться.

– Пожалуй, я немножко забылась. Извините за излишнюю жестокость.

– Что вы, я вовсе не в обиде на вас! Вы замечательная женщина, Кэтрин!

– Просто я делаю скидку на вашу молодость.

– Постараюсь не злоупотреблять этим.

– Как насчет пятой порции мартини?

– У меня это только вторая.

– Я решила лишь подбодрить вас. Немного лести никому не повредит.

Они заулыбались. Официант вернулся с выпивкой для Джона Нельсона. Тот поблагодарил его и повернулся к Стейплс:

– Ваша лесть приятна, но мало что значит: она не откроет мне дороги в дорогие рестораны. Не того полета я птица.

– Мне тоже это не по средствам, а вот Оттаве – нет. Вы считаетесь у нас весьма важной персоной. Как оно и есть на самом деле.

– Очень приятно, такого я еще ни от кого не слышал. У меня здесь неплохая работенка, потому что я владею китайским. Смею надеяться, что и среди всех этих салаг из «Лиги плюща» [100]100
  «Лига плюща» – ассоциация восьми старейших и наиболее престижных частных университетов, включая Гарвардский в Бостоне и Колумбийский в Нью-Йорке.


[Закрыть]парень, с отличием закончивший колледж в Верхней Айове, должен иметь кое-какой вес.

– У вас он безусловно есть, Джонни. Сотрудники нашего консульства буквально обожают вас. В нашем своеобразном «посольстве» о вас очень высокого мнения, и это вполне справедливо.

– Если так, то это исключительно благодаря вам и мистеру Бэллентайну, только вам двоим. – Нельсон сделал паузу, чтобы глотнуть мартини, и посмотрел на Стейплс поверх оправы своих очков. Потом, отставив рюмку, запричитал: – Что случилось, Кэтрин? Почему вы уделяете мне столько внимания?

– Потому что я нуждаюсь в вашей помощи.

– Вы можете полностью рассчитывать на меня. Я сделаю для вас все, что только в моих силах.

– Сбавьте обороты, Джонни. Все столь непросто, что я и сама могу запутаться.

– Если я и готов за кого-то сложить голову, так только за вас. Отбросив в сторону незначительные разногласия по мелким вопросам, можно смело сказать: наши страны все-таки добрые соседи и в основе своей мало чем отличаются одна от другой. Короче, мы по одну сторону баррикады. Так в чем же дело? Чем бы я смог быть вам полезен?

– Знаете вы ли Мари Сен-Жак… Уэбб? – произнесла Кэтрин, внимательно глядя в лицо атташе.

Нельсон заморгал, безуспешно напрягая память.

– Нет, не знаю, – пробормотал он. – Это имя мне ни о чем не говорит.

– Ну что ж! А как насчет Раймонда Хевиленда?

– О, это тот еще деятель! – Атташе широко распахнул глаза и вскинул голову. – Все носятся с ним как с писаной торбой. Он не только не пришел в наше консульство, но даже не позвонил нашему шефу, который размечтался сняться вместе с ним для газет. Это своего рода фокусник в своей области. Вроде бы всегда ни при чем, ходит вокруг да около, а потом оказывается, что опять выкинул какой-то хитрый трюк.

– В таком случае для вас не секрет, что за долгие годы своей службы ваш посол-аристократ не ограничивался дипломатией как таковой.

– Хотя никто никогда об этом не скажет вслух, но только его столь широко разрекламированную позицию невмешательства во что бы то ни было принимают на веру лишь простачки.

– А вы молодчина, Джонни!

– Просто я наблюдателен. И на своей работе не только просиживаю штаны. Но какая связь между этими именами, одно из которых мне хорошо известно, в то время как другое я слышу впервые?

– Точно я этого не знаю, но думаю, что они все же как-то связаны между собой. У вас нет каких-нибудь соображений, почему здесь болтается Хевиленд? Может, до вас дошли какие-то слухи?

– Представления не имею, зачем он приехал, но одно могу сказать определенно: в отеле вам его не застать.

– Да уж, богатеньких дружков ему не занимать.

– Это точно, но вряд ли он остановился у кого-то из них.

– О?..

– Наше консульство, не придавая это излишней огласке, сняло особняк на пике Виктория. С Гавайев для охраны этого здания прилетел целый отряд морских пехотинцев. Но все это держалось в строгом секрете, и мало кто из работников консульства знал о том, что творится там, пока пару дней назад не случилось одно происшествие. Двое морских пехотинцев зашли пообедать в один из ресторанчиков в Ванхае, и один из этих парней попытался рассчитаться чеком какого-то гонконгского банка. Ну, вы знаете эти чеки и как их здесь любят… Управляющий устроил хороший скандал капралу. Но мальчик заявил, что ни ему, ни его приятелю некогда было заниматься обменом чеков на наличные и что, мол, чек и сам по себе хорош. И почему бы управляющему не позвонить в консульство и не переговорить с военным атташе?

– Бедняга капрал, его так обидели! – бросила Стейплс.

– Зато консульство не так-то просто обидеть, – заметил Нельсон. – Морячки прибыли ненадолго, и наши всезнайки из службы безопасности с паранойей в последней стадии в вопросах секретности даже не удосужились внести бойцов из переброшенного сюда с Гавайев отряда в список личного состава охранного подразделения на пике Виктория. Управляющий рассказывал потом, что капрал предъявил ему свое удостоверение личности, стараясь при этом выглядеть пай-мальчиком, и дело в тот раз решилось миром.

– Да, управляющий поступил вполне разумно. Но все могло бы кончиться куда печальнее, вздумай капрал лезть на стенку. Как-никак, а нашего морячка обидели.

– Но он и полез на стенку. Правда, наутро, в консульстве. Всех там поставил на уши. Орал, как базарная баба, так что даже я в своем кабинете – самом дальнем, за приемной, – слышал его. Какого, мол, черта лопухи эти штатские пытаются решать Что-то за них на этой горе, где они торчат уже неделю, если до сих пор не удосужились даже зарегистрировать их. Да, скажу я вам, во гневе своем это был еще тот морской пехотинец!

– И у всего консульства сразу же глаза открылись на этот «строго законспирированный» особняк в колонии?

– Это ваши слова, Кэтрин, не мои! Однако поделюсь с вами кое-чем. Все наши сотрудники получили приказ, что и как им говорить в связи с этим, причем появился он на наших столах буквально через час после того, как убрался капрал, проведя предварительно двадцать минут с нашими повергнутыми в замешательство пинкертонами.

– И вам велели говорить совсем не то, что вы знали?

– Оставляю ваш вопрос без комментариев, – ответил Нельсон. – Нам было предписано разъяснять в случае необходимости любопытным, будто особняк на пике Виктория снят в аренду для удобного и безопасного проживания там высокопоставленных официальных лиц и американских бизнесменов, наведывающихся по своим делам в эти места.

– Муть какая-то. Особенно последнее. С каких это пор рядовые налогоплательщики должны опустошать свои кошельки за такие удобства для «Дженерал моторс» и тому подобных компаний?

– Вашингтон в соответствии с нашей политикой открытых дверей и соблюдения интересов Китайской Народной Республики всячески поощряет развитие торговли с Гонконгом, так что одно с другим вполне соотносится. Мы пытаемся продать что-то подешевле, по сходным ценам. Хотя здесь и без нас полно таких, нам хотелось бы завоевать этот огромный рынок в какие-то два дня.

– Говорите как по писаному.

– И снова оставляю ваше замечание без комментариев. Я рассказал вам, что должен был рассказать в соответствии с полученными нами инструкциями, если бы вы задали соответствующий вопрос, который, надеюсь, вы и в самом деле мне задали.

– Конечно задала! У меня есть друзья на пике Виктория, и они подумывают, не собираются ли их соседи, то есть вы, врасти там корнями, судя по поведению таких вот капралов. – Стейплс пригубила мартини и затем, ставя рюмку на стол, поинтересовалась: – А Хевиленд уже там?

– Почти наверняка.

– Почти?

– Наша сотрудница из службы информации, – ее кабинет рядом с моим, – захотела вытянуть из нашего генерального консула соответствующие «дорожные» на поездку к Хевиленду. Когда она попыталась выяснить, в какой гостинице он остановился, ей было сказано, что в отелях его нечего искать, а на ее вопрос, где же он тогда, ответ был – как и следовало ожидать. «Это нас не касается. Все, что требуется от нас, – это ждать его звонка, если только он вообще позвонит», – отрезал шеф. Она поплакалась мне в жилетку, но указание ей было дано вполне определенное: никто не должен знать его местопребывания.

– Он уже на пике, – сделала вывод Стейплс. – Это по его распоряжению арендовали этот особняк, тут же превращенный в секретный объект, и это он разработал план операции, за ходом которой и следит оттуда.

– И в эту операцию вовлечена каким-то образом эта Мари Сен… Как там ее?.. Уэбб?

– Сен-Жак. Вы совершенно правы.

– Не расскажете ли мне поподробнее об этом?

– Исходя из ваших и своих интересов, я не хотела бы ни о чем рассказывать вам сейчас. Если я права и кто-нибудь пронюхает, что именно от вас я получила соответствующую информацию, то вы можете скорехонько оказаться под Рейкьявиком, и притом без теплого свитера.

– Но вы же сказали мне, что не знаете еще, связано ли как-то появление Хевиленда с этой Уэбб ли нет.

– Я сказала лишь, что точно этого не знаю, однако думаю, что какая-то связь все же существует. Мне известна только часть правды, да и то во фрагментах, так что я могу и ошибиться. – Кэтрин отхлебнула виски, а затем продолжила: – Послушайте, Джонни, лишь вы в состоянии мне помочь, но если откажетесь, я не обижусь: вас тоже можно понять. Мне необходимо знать, имеет ли приезд сюда Хевиленда какое-то отношение к человеку по имени Дэвид Уэбб или к его жене, Мари Сен-Жак. До замужества она работала экономистом в Оттаве.

– Она канадка?

– Да. Позвольте мне объяснить вам, почему я прошу вас помочь мне, но при этом не делюсь с вами всем тем, что знаю сама. Все дело в том, что я боюсь накликать на вас беду. Если между приездом Хевиленда и супругами Уэбб действительно существует какая-то связь, то я пойду одним путем, если же нет, то мне придется сделать поворот на сто восемьдесят градусов и действовать совсем по-иному. В последнем случае я могу предать дело огласке: обратиться в газеты, на радио и телевидение – куда угодно, лишь бы только зазвенели колокола, и Мари вновь обрела своего мужа.

– Ага, значит, он оказался в более сложном положении, а где находится она, о том известно только вам, – заметил атташе.

– Я же говорила, что вы больно прыткий.

– А что, если мы имеем дело с первым вариантом и, как вы предполагаете, Хевиленд заявился сюда неспроста? Как вы поступите в таком случае?

– Следуя вашему же примеру, оставляю ваш вопрос без комментариев. Если бы я вам ответила, вы бы узнали больше, чем следует.

– Понимаю, хотя, позвольте мне сказать, это и весьма обидно… Подождите, подождите, попытаюсь-ка придумать что-нибудь. – Нельсон поднял рюмку и тут же, так и не сделав глотка, поставил ее на место. – А как насчет телефонного звонка мне в консульство?

– Что вы имеете в виду?

– Представим себе, что мне неожиданно позвонила какая-то канадка. Она вне себя от горя, пытаясь выяснить, не известно ли нам что-нибудь о ее пропавшем муже-американце.

– Но с какой стати она стала бы вдруг звонить вам? Эта женщина достаточно долго вращалась в официальных кругах и в случае нужды связалась бы непосредственно с генеральным консулом.

– А его, скажем так, не оказалось на месте, и ей поневоле пришлось обратиться ко мне.

– Не хочу вас огорчать, Джонни, но ваш номер не пройдет.

– Да, вы правы. Любой, проверив коммутатор, может обнаружить, что мне вообще никто не звонил.

Стейплс нахмурилась, затем подалась вперед.

– И все-таки кое-что придумать можно, если уж вы готовы вступить на путь лжи. Главное – соблюсти правдоподобие. Вы скажете, как якобы все было, и никто не сможет опровергнуть ваших слов.

– Так что же вы надумали?

– Допустим, какая-то женщина остановила вас на Гарден-роуд после того, как вы вышли из консульства. Она рассказала вам кое-что – совсем немного, но достаточно, чтобы встревожить вас, но сесть к вам в машину наотрез отказалась, так как боялась всего. Она, буквально обезумев от обрушившегося на нее несчастья, искала своего пропавшего мужа-американца. Вы можете даже описать ее внешность.

– Слушаю вас, – откликнулся Нельсон.

Сидя перед столом государственного советника, Лин Вензу читал внимательно слушавшему его Мак-Эллистеру заметки из своего блокнота, сопровождая их по ходу дела комментарием:

– Хотя представленные нам описания ее внешности не во всем совпадают, различия столь несущественны, что ими вполне можно и пренебречь. Собранные сзади под шляпой волосы, отсутствие косметики, легкие туфли без каблуков, чтобы казаться ниже ростом, но не намного, – вот то, что мы имеем на сегодняшний день.

– И она, несмотря на все старания, так и не смогла найти в справочнике имя своего пресловутого брата.

– Троюродного брата по линии матери. Довольно дальний родственник, однако само по себе это не могло вызвать к ней недоверия. По словам секретарши, дежурившей в приемной, она, возможно, даже была подшофе. При ней имелась еще «фирменная» сумочка – столь грубая подделка, что секретарша не пошла бы с такой и в лес. Посетительница произвела на нее впечатление милой, но простоватой женщины.

– Она хотела узнать еще чье-то имя, – вставил слово Мак-Эллистер.

– Если ей это удалось, то почему она не пожелала тут же встретиться с этим человеком? Не в ее положении терять время понапрасну.

– Наверное, она решила, что мы оповестили о розыске все соответствующие учреждения, и боялась задерживаться в этом офисе, чтобы не быть узнанной.

– Не думаю, Эдвард, чтобы она действовала исключительно из этих соображений. После всех передряг, через которые ей пришлось пройти, и с ее немалым жизненным опытом она могла бы кого угодно обвести вокруг пальца.

– То-то и оно, что и жизненный опыт, и то немногое, что она знает об этом деле, Лин, подскажут ей, что она ни в чем не может быть уверена. Она должна действовать крайне осторожно, избегая малейшей оплошности. Ей известно – ее муж где-то здесь, и, верьте мне на слово – мне довелось их видеть вместе, – она ни за что не даст его в обиду. Видит Бог, она похитила свыше пяти миллионов долларов только потому, что решила, – и в общем-то вполне справедливо, – что его обманули свои же. В ее понимании он эти деньги отработал, а если точнее, оба они заслужили их. Вашингтон же может катиться ко всем чертям!

– Она действительно похитила эти деньги?

– Хевиленд объяснит вам все поподробнее. Я же скажу только, что так оно и было. А потом она смылась со всей этой суммой. Но кто посмел бы тогда что сказать? Ведь эта бестия и Вашингтон заставила плясать под свою дудку. Разыграла комедию, будто так уж их запугали, бедных, несчастных людей, что дальше ехать некуда.

– Чем больше я о ней узнаю, тем большую симпатию вызывает она у меня.

– Симпатизируйте ей сколько хотите, только прежде найдите ее.

– А что же посол, где он?

– У него обед с верховным комиссаром Канады.

– Он собирается рассказать ему обо всем?

– Нет, просто попросит его сразу же, не откладывая дела в долгий ящик, позвонить из своего кабинета в Лондон. Ну, а уж там сумеют убедить этого канадца делать все, что ни скажет ему Хевиленд. Все уже заранее обговорено.

– Не мытьем, так катаньем, но своего он всегда добьется, не так ли?

– Что верно, то верно. Он единственный в своем роде. Вот-вот должен быть здесь. Запаздывает почему-то, хотя и ненамного. – Внезапно зазвонил телефон. Мак-Эллистер снял трубку: – Да?.. Нет, его здесь нет… Кто?.. Да-да, конечно, я поговорю с ним. – Государственный советник, прикрыв ладонью микрофон, шепнул майору: – Это наш генеральный консул.

– Что-то, по-видимому, стряслось, – протянул Лин, в волнении вставая с кресла.

– Да, мистер Льюис, это Мак-Эллистер. Не сомневаюсь, сэр, мы все отлично понимаем. Консульство всегда помогает нам всем, чем может.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошел Хевиленд.

– На проводе генеральный консул США, господин посол, – пояснил Лин. – Полагаю, он спрашивал вас.

– Сейчас не время бегать к нему на званые обеды!

– Минуточку, мистер Льюис, господин посол только что прибыл… Не сомневаюсь, что вы хотите с ним поговорить. – Мак-Эллистер протянул трубку Хевиленду, который быстренько подошел к столу.

– Да, Джонатан, в чем дело? – Долговязая поджарая фигура посла выпрямилась. Глядя куда-то в сад, раскинувшийся за огромным окном, он молча слушал генерального консула, а затем произнес: – Благодарю, Джонатан, ты сделал все как надо. Никому ни о чем не говори, я сам заберу это отсюда. – Хевиленд положил трубку и взглянул поочередно на Мак-Эллистера и Вензу. – Удача, если только это и впрямь удача, поджидала нас вовсе не там, где мы рассчитывали на нее, а совсем в другом месте: не в канадском, а в американском консульстве.

– Тут что-то не так, – усомнился Мак-Эллистер. – При чем тогда Париж, улица с ее любимыми деревьями, клены и кленовые листья? Подразумевалось же канадское консульство, а не американское.

– И что же, исходя из этого, нам следует теперь игнорировать очевидные факты?

– Конечно нет! Но что же все-таки произошло?

– Нашего атташе по фамилии Нельсон остановила на Гарден-роуд какая-то канадка, пытающаяся отыскать своего мужа-американца. Нельсон обещал ей помочь, предложил сходить с ней в полицию, но она наотрез отказалась, как и зайти к нему в его кабинет.

– Она хоть как-то объяснила подобное поведение? – поинтересовался Лин. – Обратилась за помощью и сама же потом отвергла ее.

– Это так типично для нее! Нельсон запомнил, что она была высокого роста и сильно нервничала. Представившись как Мари Уэбб, она спросила, не разыскивал ли ее муж через консульство. И сказала, что непременно ему позвонит: а вдруг он сможет разузнать что-нибудь для нее.

– Это противоречит тому, что она говорила раньше, – упорствовал Мак-Эллистер. – Миссис Уэбб ясно намекала на что-то, что довелось им обоим пережить в Париже. Ну, а если перевести ее речь на общедоступный язык, то окажется, что она предлагала своему мужу обратиться к официальным представителям ее родины, то есть Канады.

– Откуда у вас такая убежденность? – спросил Хевиленд. – Не подумайте только, что я отвергаю вашу точку зрения, просто мне хотелось бы понять, из чего вы исходите.

– Я и сам точно не знаю. Но чутье подсказывает мне, что здесь, повторяю еще раз, что-то не так. Помимо всего прочего, наш майор обнаружил кое-что интересное: она заходила в канадское консульство.

– О! – Вскинув брови, посол взглянул на сотрудника особого отдела.

– Секретарша в приемной подтвердила это. Все имеющиеся у нас описания внешности этой женщины свидетельствуют о том, что это была она. Не следует забывать, что Мари Уэбб прошла когда-то неплохую выучку у Хамелеона. Она наболтала, будто обещала своей родне повидать своего тро… Бог знает, сколь…юродного братца, фамилию которого умудрилась забыть. Секретарша дала ей справочник консульства, и та перелистала его весь.

– Ну, и нашла там кого-то, – вмешался государственный советник, – затем связалась каким-то образом с тем человеком.

– Вот вам и ответ на вопрос о том, почему она остановила вдруг на Гарден-роуд этого Нельсона, – резюмировал Хевиленд. – Она поняла, что ее супруг так и не смог разобраться, что означает улица с ее любимыми деревьями, и, убедившись, что в канадском консульстве он не появлялся, решила сделать следующий ход – обратиться в американское консульство.

– И назвала свое имя, когда спросила у атташе, не разыскивают ли ее по всему Гонконгу.

– Называться чужим именем в данном случае было бы полнейшей бессмыслицей, – ответил посол.

– Они оба, – не только Мари, но и Дэвид, – владеют французским. Она могла бы в разговоре с ним произнести какое-то слово по-французски, например, «toile». [101]101
  Полотно (фр.).


[Закрыть]По-английски это значит «уэб». [102]102
  Здесь: полотно (англ.).


[Закрыть]

– Можно было бы не переводить: я тоже знаю французский. Догадываюсь, куда вы клоните.

– Это могло бы при определенных обстоятельствах стать своего рода позывным для ее мужа. Ей следовало бы все же вместо того, чтобы называть свое имя, придумать что-нибудь похитрее.

– Господин посол, – вступил в разговор Лин Вензу, отводя от Мак-Эллистера взгляд, – услышав, как вы говорили генеральному консулу США, чтобы он никому ни о чем не рассказывал, и полностью разделяя теперь ваше стремление хранить все в строжайшей тайне, я пришел к выводу о том, что мистер Льюис не в курсе дела.

– Так оно и есть, майор.

– Почему же тогда он звонил вам? В Гонконге частенько кто-то теряется. Пропажа чьего-то мужа или чьей-то жены – не столь уж редкое явление.

Лицо Хевиленда на мгновение утратило прежнюю уверенность.

– Мы с Джонатаном Льюисом не первый день знаем друг друга, – произнес посол, но голос его прозвучал уже менее властно. – Он бывает иногда bon vivant [103]103
  Бонвиван, кутила (фр.).


[Закрыть], но простачком – никогда, иначе его бы здесь не держали. И он правильно оценил ситуацию, когда эта женщина остановила его атташе. Льюис хорошо меня знает и сделал для себя кое-какие выводы. – Дипломат повернулся к Мак-Эллистеру, вновь обретая уверенность: – Послушайте, Эдвард, позвоните-ка Льюису еще разок. Пусть он посадит этого Нельсона к телефону, чтобы тот не пропустил звонка от той женщины. Я бы предпочел действовать не столь прямолинейно, но нам некогда терять время. А заодно свяжитесь и с Нельсоном. Порасспросите его обо всем как следует, вытрясите из него все, что он знает, как и то, чего сам толком не понимает. А я послушаю ваш разговор с другого аппарата.

– Значит, вы согласны с тем, что все-таки тут что-то не так? – молвил советник.

– Да, – согласился Хевиленд и посмотрел на Ляна. – Майор заметил неувязочку со звонком Льюиса, а я вот не обратил на это внимания. Я сформулировал причину, по которой Льюис позвонил мне, несколько по-другому, но по существу его насторожило поведение этой женщины. Вопрос не в том, почему мне позвонил Льюис. Главное тут в ином: почему атташе обратился к нему? И чем объяснить тот факт, что эта донельзя встревоженная женщина, разыскивая своего мужа, не обратилась непосредственно ни в полицию, ни в консульство? В подобных случаях людям не до капризов и амбиций. Хотя мы-то, конечно, понимаем, что после побега ей не хотелось бы попасться на глаза кому-нибудь из нашей исключительно бдительной службы безопасности. Давайте же, звоните Льюису! А потом поговорите и с Нельсоном.

– Сейчас, сию минуту. Скажите только прежде: поладили вы с верховным комиссаром Канады? Станет он нам помогать?

– На первый вопрос я отвечу отрицательно. Что же касается второго вопроса, то у него попросту нет выбора.

– Не вполне понимаю.

Хевиленд процедил устало и раздраженно:

– Под нажимом Оттавы он, хотя и без особой охоты, предоставит нам список всех, с кем миссис Уэбб имела когда-либо дело. Как бы ему ни претило это, ему предложили все же оказать нам данную услугу. Начнем с того, что он сам четыре года назад участвовал в работе двухдневного семинара, которым руководила она. То же самое, по его мнению, можно сказать примерно о четверти всех сотрудников консульства. Вряд ли их образы запечатлелись в ее памяти, но они конечно же должны ее помнить. Она очень нестандартно проводила занятия. К тому же она канадка, которую некая группа придурков, – представьте только, он произнес это без тени смущения! – вовлекла в по-дурацки организованную тайную операцию, – он именно так и сказал: «по-дурацки организованную»! Причем, заявил генеральный консул, план этой операции, разрабатывался теми же самыми придурками – да-да, это его подлинные слова! – но объяснить суть этой акции они так и не смогли. – Посол приостановился и, слегка улыбнувшись, откашлялся. – В общем, он словно вылил на меня ушат холодной воды. И это еще далеко не все, что он высказал. Такого потрясения я не испытывал со времени кончины моей горячо любимой супруги. И вынужден признать, так мне и надо.