Текст книги "Дневник (СИ)"

Автор книги: Рита Лурье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Лорна посетовала:

«Я не понимаю, в чём проблема».

«Не понимаешь, серьёзно?»

«Ну да. Ты давно мог привести эту девочку к нам».

«Как ты себе это представляешь?».

Жаль, что я когда-то отклонил предложение Шейна определить маму в лечебницу для душевнобольных. У неё явно проблемы с головой… Некоторые вещи из тех, что она говорит, не может говорить адекватный человек.

Только чокнутая социопатка, коей она, по-видимому, и является.

«Да Господи, Итан! Это пятнадцатилетняя дурочка. Она уже должна была у тебя с рук есть, легко проглотить всё, что ты ей предложишь – хоть магию, хоть что…»

«Подожди-подожди, что я, по-твоему, должен был с ней сделать? Трахнуть? Заколдовать? Притащить сюда силой?»

Лорна мигом похерила весь свой прогресс в управлении гневом: запустила в стену чашкой.

Я проследил за чёрной кляксой, расползающейся по обоям, и испытал чувство, близкое к ностальгии. Давненько такого не случалось. Эх, как в детстве, когда посуда летала туда-сюда только так. Любой предмет, пригодный в качестве метательного снаряда.

«С тобой невозможно разговаривать!» – рявкнула мама.

«Я просто хочу получить внятные инструкции, – сказал я, – что именно от меня требуется. Тебе самой хоть раз приходилось вручать непосвящённым приглашение в наш клуб по интересам? Тогда поделись».

Она молчала. Ей нечего было ответить. А мне очень хотелось услышать хоть что-то полезное, потому что дело касается не только Габриэллы, но и Джуди.

Если я пойму механизм, по которому другая Лорна будет действовать, то смогу аккуратно, пусть и удаленно, ей воспрепятствовать.

Я не верю, что она сходу обрушит на Джуди всю информацию. Должны быть какие-то ходы, какая-то предварительная подготовка.

Или нет?

Лорна вдруг сказала:

«Просто покажи ей магию. Я разрешаю».

«Что, прости?»

«Не прикидывайся глухим. Покажи ей магию.Тогда у неё не будет выбора».

Я хотел услышать «хоть что-то», но не это.

2 июня 2006.

Джуди на острове не оказалось, потому я поехал на кладбище. Я уже два года там не появлялся.

Мне не удалось возложить на могилуместнойДжуди дурацкие гиацинты, потому что издали я приметил рядом с ней две фигуры. В одной я опознал миссис Дэвис, другой человек был мне не знаком.

Странно… раньше она не приезжала. Дождался, пока они уйдут, и проверил – да, нашаСэнди оставила своей несостоявшейся дочери свежий букет, на сей раз каких-то других цветов, простеньких, похожих на полевые, что растут везде, как сорняки. Для неё выбор не принципиален.

Да и для меня… почему? Что за символизм я раздул на ровном месте?

Но я глубоко задумался, известно ли миссис Дэвис что-нибудь о родителях Джуди? Как теперь её найти? Куда она, интересно, уехала? И что за тип был с ней? Ведь всем в городе было известно, что после неудачного брака миссис Дэвис стала страшной мужененавистницей. Почти как ведьмы.

Но она, к счастью, не ведьма.

10 июня 2006.

Джуди вернулась на остров, и я выдохнул облегчённо: на этот раз пронесло. Неведомая причина, вынуждающая её искать моего общества, пока ещё актуальна.

Хотя мне, конечно, более-менее понятно с собой, но с ней… какая у неё мотивация? Сдались ей эти книжки и наши унылые посиделки! Ей одиннадцать лет, неужели у неё нет других развлечений, других занятий? И ведь есть – не будь их, не приходила бы опять такая побитая.

Она как-то обмолвилась, что дружит не с девчонками-сверстницами, а больше с мальчишками. Гонять с ними мяч или лазить по деревьям ей куда интереснее, чем обсуждать какие-то, как она сказала, «девчачьи» глупости.

Ох, Мелисса бы возмутилась, что Джуди «не ценит своего счастья». Мэл всегда только об этом и мечтала – о «девчачьих глупостях», она бы вся иззавидовалась. Мать Джуди точно не отлупит её кнутом за накрашенные ногти или что-то подобное.

Мелисса, кстати, ещё пару раз мне писала, что тоже весьма странно. Пыталась завязать разговор, но я без понятия, как после всего с ней общаться. По-хорошему, стоило попытаться, поскольку она может располагать полезными сведениями для моего расследования… но…

Я больше не могу ей доверять. Не могу доверять маме. И я так чертовски от этого всего устал; от того, что их извращённые ведьминские мозги вывернут наизнанку и испоганят любое хорошее начинание, а любой мостик взаимопонимания превратят в рычаг для своих манипуляций.

Хорошо, что Джуди снова здесь. С ней хотя бы можно пообщаться по-человечески, не остерегаясь ножа в спину или какой-то подлости. Вот я и цепляюсь за неё, как за спасательный круг среди неистовых волн. Но шторм слишком сильный, а круг… существует лишь условно.

Плохи дела.

23 июня 2006.

Мы возвращались домой после сборища Ковена, и мама спросила, есть ли какие-то успехи с Габриэллой. Сдвинулось ли дело с мёртвой точки.

Нет, не сдвинулось.

«Почему ты тянешь?»

«А к чему спешка?»

«Она может проявить магию на глазах простых смертных…»

«Нет, не может. Я с апреля за ней наблюдаю, сомневаюсь, что у неё вообще есть способности. С чего ты взяла, что они есть?»

«Я знаю».

«Тогда просвети и меня».

«Некоторые сведения могут навредить».

О, вот оно – то, чем Лорна руководствуется, выплетая, как чёртова паучиха, бесконечное кружево своей лжи. Её жизненное кредо. Её враньё «во благо», сомнительное, кстати. «Сведения могут навредить». А обман – нет, конечно.

Но её «одержимость» Габриэллой невольно наводит на подозрения: мама увиливает не просто так. И что-то подсказывает мне, что дело вовсе не в её желании спасти наш Ковен от неотвратимого вымирания. Иначе она опять завела бы свою любимую шарманку о женитьбе, обозначив это как конечную цель «вербовки». «Воспитать» подходящую особь для продолжения вида.

Лорна – не ведьма, а просто-таки селекционер-любитель!

Габриэлла нужна ей по какой-то другой причине. И, наверное, не сильно важно – живой или мёртвой. Мама ясно дала это понять словами про выбор.

Ничего, я уже более-менее придумал, что делать с Габриэллой, но нужно закончить кое-какие приготовления перед осуществлением своего идиотского плана в жизнь.

Мне план не нравится. Он меня пугает, если быть честным. Но другого выхода нет. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Лорна её получит только через мой грёбаный труп.

Посмотрим, кто кого.

Габриэлла заслуживает шанс на нормальную жизнь, шанс, которого не было ни у меня, ни у Мэл, ни у мамы. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ей его дать.Право выбора.

3 июля 2006.

Хватит откладывать и трусить, пора действовать. Сегодняшний случай окончательно убедил меня в необходимости радикальных мер.

Я был на острове и вселенная дала мне знак.

На первый взгляд, ничего необычного – моя неуклюжая подружка выронила мячик, который за каким-то чёртом притащила с собой. Но он покатился к реке, а Джуди, конечно, не придумала ничего лучше, чем ринуться за ним следом.

Я удержал его от падения на чистом инстинкте, хотя старался не пользоваться своей новой способностью из-за побочек, неминуемо следующих за ней. Но я испугался, что Джуди сейчас снова сверзится в воду.

Я почувствовал влагу под носом и понял, что натворил. Поторопился вытереть кровь, пока она не заметила. Мне в каком-то смысле свезло, что вниманием мелкой завладел игрушка, зависшая в дюймах от края.

«Странно» – сказала она.

«Что странно?» – я типа без понятия, о чём она говорит. Мне не интересно. Я же не знаю, что на самом деле случилось. И нет бы Джуди отстала, но ей понадобилось прилипнуть.

«Почему он не упал».

«Зацепился за что-то» – заверил я, стараясь даже не смотреть в ту сторону, чтобы не выдать свою нервозность. Нервозность и злость – это же надо было так проколоться!

Нельзя демонстрировать магию при непосвящённых и бла-бла-бла. Даже если они не понимают, что видели. В любом случае – это выглядит подозрительно. Мячик катился по склону, катился и вдруг… застыл.

Джуди подобрала его и подошла ко мне. Она казалась задумчивой, барабанила пальчиками по пухлому боку игрушки. Но, стоило ей поднять глаза, как она вздрогнула.

«Что с тобой?»

«Что со мной?»

«У тебя что, кровь из носа идет?»

Дьявол! А я то был уверен, что успел всё вытереть рукавом, но, вероятно, пропустил какое-то пятнышко. Но всяко лучше, чем вести с ней разговоры про магию и неуклюже придумывать оправдания мячику, повисшему в воздухе.

«Нет, с чего ты взяла?»

Джуди в миг разогналась до гнева.

«Прекрати! – потребовала она, – я уверена в том, что видела. Итан, это не шутки! Я слышала…»

«Давай-давай, что ты слышала?»

«Что такое бывает, если рак мозга» – тихо сказала она и потупила взгляд. Засмущалась, что сморозила какую-то чушь, и я сейчас подниму её на смех. Я и правда чуть не расхохотался в голос – это же надо было такое выдать: «рак мозга». Но мне стало как-то не по себе. Я вспомнил предостережения Луизы Ришар о фатальном уроне для здоровья. Что, если…

Нет. И всё-таки нужно уличить момент, чтобы сделать МРТ. На всякий случай. Я ведь так и не выяснил причину, по которой магия провоцирует кровавый насморк, а предпочитал игнорировать наличие проблемы.

«Опухоль – на автомате поправил я, – не важно, не забивай себе голову».

Но Джуди всё равно казалась какой-то обеспокоенной. То ли фокус с мячиком её напряг, то ли эта тема. С чего она вообще вдруг это сказала? Как там, в её мире, дела у «мамы Сэнди»? Все ли хорошо у неё со здоровьем? Почему девчонку беспокоят такие вещи, с чего бы ей о них думать?

Джуди довольно быстро обо всём позабыла, и мы заговорили о книгах, но я всё прокручивал в голове её слова. Попытался аккуратно переключить внимание Джуд на миссис Дэвис. Мелкую не тронули упоминания ни Сэнди, ни Лорны, зато она, конечно, обиделась на отказ почитать с ней Стивена Кинга.

То, что она предложила, бесспорно, смешно. Встретиться ночью, читать «страшилки». Ох, мелкая, вся моя жизнь – одна большая «страшилка».

Тебе лучше держаться подальше.

За границей острова. За границей своего мира, где пока ещё безопасно.

12 июля 2006.

План гадкий, но простой, как мне казалось. Всего два пункта:

Первый: перемолоть в порошок викодин, запаковать в пакет и подбросить Габриэлле в комнату. Я подготовился, составил график, когда у них дома никого не бывает, наметил путь к отступлению – задний двор, упирающийся во временно пустующий соседний участок.

Второй: заявиться к матери Габриэллы, пока девчонка будет в школе, и исполнить свою роль. Мол, мы оба оказались втянуты в нехорошую историю с наркотиками, простодушно согласившись за щедрую оплату доставить «товар» куда нужно. Эти «плохие парни» стали угрожать, вот я и сматываюсь из города, но решил предупредить Габриэллу, пока к ней не пришли. Ах, её нет, какая жалость. Но её мама разумный человек, должна понимать, какая дочери угрожает опасность, и принять необходимые меры. Лучшая мера —уехать, хотя бы на время, пока страсти не утихнут.Как можно дальше.

Только не в Луизиану.

Всё с самого начала пошло наперекосяк:

Мама Габриэллы почему-то оказалась дома, хотя я видел, как она выгоняет тачку из гаража, направляясь в ближайший супермаркет за покупками. Я напоролся на неё в прихожей. От неожиданности мы оба затупили, не только я. Лорна, на её месте, уже давно меня бы прикончила, а мама Габриэллы просто таращилась во все глаза.

Она вдруг сказала:

«А я тебя помню... Ты… егосын, да?»

Хотелось крикнуть – «Что ты несёшь?!». Но она резко осознала, что меня в их доме быть не должно. Всё усугубилось появлением Габриэллы – вот почему её мама так быстро вернулась – подвезла дочь из школы.

Габриэлла порывалась снова мне вмазать, но я её опередил, ухватил за руку и поволок в первую попавшуюся комнату, пробормотав, что нам срочно надо поговорить.

Я потребовал её помолчать и сначала меня выслушать. Кое-как собрался с мыслями, сказал, что ей и её семье угрожает опасность, что я не желаю им зла, я тут, чтобы предупредить. Это звучало совершенно беспомощно, но Габриэлла внезапно сжалилась.

Она спросила:

«Ктоони, что им от нас надо?»

Оказывается, Габриэлла и попросила маму её забрать из-за того, что в последнее время ей стало казаться, что за ней кто-то следит. Габриэлла замечала тачку, преследующую её по пятам. У школы, у дома, у бассейна. И сегодня тоже. Она была уверена, что это я, но я здесь, я не мог находиться в двух местах одновременно. Эта машина и сейчас там – на другой стороне улицы, ехала за ними следом.

Габриэлла, видимо, была не на шутку напугана, иэтоначалось, пока она говорила.

В окнах задребезжали стёкла, а с книжной полки попадали уродливые фарфоровые фигурки. Так проявляется неконтролируемая магия… У меня это случилось так рано, что я уже и не помню.

«Успокойся! – потребовал я, – возьми себя в руки. Сейчас же!»

«Но…»

«Это делаешь ты».

Габриэлла затрясла головой. Она отказывалась поверить, но, наверное, глубоко внутри чувствовала, что я говорю правду. У неё глаза повлажнели от слёз.

Если бы у нас было время, я бы нормально ей всё объяснил, помог совладать с собой. Но я уловил магию. Чужую магию, ни её, ни Габриэллы, и ни свою.

Я был уверен, что увижу Лорну, но нет. По душу горе-ведьмы явилась другая представительница Ковена. В тот момент, когда мы выскочили обратно в прихожую, она уже начинала читатьто самое заклинание. Я сшиб её с ног, не позволив закончить, и швырнул в её сторону тумбочкой, чтобы ей было труднее погнаться за нами. По-хорошему, я должен был её убить… тогда дело не приняло бы такой катастрофический оборот, но принимать решения приходилось быстро. Осмелиться на убийство – это не шутки.

Я потащил Габриэллу и её мамашу через задний двор к своей машине. Выходить через главный выход из дома было опасно – откуда мне знать, явилась ли ведьма одна или в чьей-то компании.

К счастью, мне был известен адрес банка, где работает отец Габриэллы, потому что она, как и её мать, пребывала в таком глубоком ступоре, что едва ли смогла бы внятно объяснить, как его найти. Габриэлла отмерла первой:

«Что происходит?! Кто эта женщина?» – запричитала она.

«Вы в большой опасности. Это всё, что вам нужно знать. Вы должны уехать».

«Почему…» – начала она, но встряла её мать, затараторив что-то по-испански.

Из всей её сбивчивой речи, явно мне не предназначенной, я разобрал только «por favor», повторённое несколько раз. Но я догадался, что мать Габриэллы почему-то встала на мою сторону. Они перебросились ещё парой фраз и обе умолкли. Только у банка Габриэлла снова обратилась ко мне. Она постучала себя пальцем по кончику носа.

«У тебя…»

А, чёрт. Я даже и не заметил, что из носа снова течёт. Но тут не было выхода – если бы не телекинез, её мать уже была бы мертва.

Габриэлла ещё немного помялась рядом с машиной. Я вырвал страницу из этой тетради и быстро написал свой номер:

«Если они… если что-то случится, позвони мне. Я правда хочу помочь».

«Спасибо».

Я подождал на противоположной стороне улицы, пока они втроём выходили из здания и садились в такси. Габриэлла слабо кивнула на прощание, а её мать подошла ко мне. Она сказала, что я «похож на него». Нанего? – переспросил я.

Она, как выяснилось, когда-то работала в нашем доме, ещё при Натаниэле.

Долбанные семейные тайны!

Через полчаса позвонила Лорна. Конечно, её уже поставили в известность, и в особняке меня ждёт феерический разнос за то, что я ослушался приказа и всё сделал по-своему.

Но мне тоже есть, что ей предъявить. Мама могла сразу всё рассказать! После разговора с матерью Габриэллы недостающий фрагмент паззла занял своё место.

Лорна как-то обмолвилась, что Натаниэль ей изменял… не с матерью ли Габриэллы? Вот откуда у девчонки способности! Габриэлле пятнадцать. Она, выходит, родилась в год его смерти.

Что, если Лорна сама убила Натаниэля, когда узнала о ребёнке на стороне?

Вполне в её духе.

Ладно. Нужно ехать. Чувствую, что пришло время занять соседнее место на кладбище с отцом-не-отцом.

2009

18 февраля 2009.

Особняк всё такой же, какой и был, но его внешний облик обманчив. Я чувствую перемену, что произошла в нём. Меня не введут в заблуждение ни блеск хрустальных люстр и лакированных стенных панелей, ни благородная строгость породистой мебели и потемневших от времени картин, ни мрамор и позолота. Здесь всё пронизано печалью. Она проросла сквозь саму сущность старого дома, как опухоль.

Странно, конечно, находиться здесь после крошечной съемной квартирки на окраине Бостона. Так просторно и пусто…

Тишина въедается в мозг. Я привык к шуму машин на улице, соседской ругани и навязчивому бормотанию телевизора за стеной. В особняке же царит безмолвие. Даже прислуга, словно в заколдованном замке Чудовища, передвигается по дому бесшумно, предпочитая лишний раз не попадаться на глаза и не обнаруживать своё присутствие.

Жизнь застыла, законсервировалась, будто не было этих трех лет. Оставленный дом терпеливо дожидался моего возвращения, как и его обитатели.

И дневник.

Он по-прежнему лежал в тайнике, где был спрятал. Обросший лохматым комом пыли, он дремал, баюкая мои секреты. Я пробудил его ото сна, и он встретил меня запахами запекшейся крови, тоски и отчаяния, что впитались в страницы.

(Лучше бы его не было).

Но раз яздесь, то можно продолжить.

Там, где я провел эти несколько лет, в нём не было необходимости. Я мог забрать его в тот роковой день, но я решил, что хочу оставить его в прошлом, не волочить за собой в новую жизнь багаж сожалений и ошибок.

Неплохие вышли три года, хотя мама бы сказала, что это «никакая не жизнь», а «жалкое существование». Что-нибудь в таком духе. Но её мнение – последнее, что меня волнует. Прости, мам. Я «вырвал» себе хоть немного, сущую мелочь – кусочек свободы. Всего лишь три года. Когда-то давно я об этом просил. Ты тогда почти согласилась.

Конечно, первое время было трудно, приходилось крутиться изо всех сил, чтобы как-то сводить концы с концами без средств семьи, хвататься за любую возможность и не брезговать никакой работёнкой. Что я только ни делал – разгружал фуры, драил полы в ресторане, стоял за прилавком сувенирного магазинчика, и многое, многое. Всё ради того, чтобы платить за угол в чумазой многоэтажке, обосновавшись среди нелегалов, наркоманов и шлюх.

Потом я случайно встретил отца одноклассника, и он предложил на него поработать – клерком в его транспортной компании. Он похвалил меня за желание добиться всего самому и даже пообещал «не сдавать» меня Лорне. Он посетовал, что хотел бы, чтобы и его нерадивый сынок проявил уже немного целеустремлённости, а не только спускал семейные деньги на бесчисленные прихоти и кутежи.

Кроме этого типа никто и не знал, где я нахожусь. Я мог уехать на другой конец страны, но не стал. Видимо, зря. Я думал так:

Хочешь хорошо спрятаться – спрячься у всех на виду.

Я выбросил в реку свой старый сотовый. Я не пользовался магией, чтобы меня не вычислили по её следу. Я скрывался под другим именем и фамилией Шейна. Так, видимо, он на меня и вышел.

Его звонок стал первым тревожным сигналом. Ума не приложу, как он раздобыл мой новый номер. Но у него есть агент – тот лысый мужик с золотыми зубами, он, вроде как, тем и ценен, что без всякого колдовства может решить любую нерешаемую задачку.

Шейн спросил, как у меня дела и давно ли я виделся с мамой. Дела нормально. Давно. И я не хочу её видеть. Оставьте меня в покое. Не звони сюда больше.

Старик сказал:

«Ладно, хорошо, малец. Делай, как знаешь. Но ты бы… не бросал её совсем… она…»

«И слышать ничего не желаю».

Я пару раз видел её издалека, когда ездил на остров проведать Джуди, но был аккуратен и не попадался. Пришлось научиться быть невидимкой: капюшон и бейсболка с козырьком, бросающим тень на глаза, творят чудеса. По-хорошему, мне вообще не стоило так рисковать, но я не мог оставить свою мелкую подружку без присмотра. Она не виновата, что я решил радикально порвать с прошлым.

Джуди – та часть прошлого, которую хочется сохранить. Важная часть. Лучшая часть.

Увы, я понимал, что дальше так продолжаться не может, и однажды мне придется отпустить и её. Она становится старше, а разгадки всё нет. Я, наверное, уже и не найду ответ, ведь с зеркальными путешествиями покончено навсегда.

Я основательно втянулся в ту жизнь, которую вёл, ценил её скромную прелесть:

Пятидневка в офисе, по пятницам пустая болтовня в баре с коллегами, в выходные – сон и коматоз перед новой рабочей неделей. Замкнутый круг, выкованный из простых мелочей. Я даже со временем завёл девушку, официантку из ближайшей кофейни. С ней было легко. Мы спали и ходили в кино, в тёплый сезон ездили на пикники к заливу и в целом неплохо проводили время без всяких драм и каких-то сногсшибательных чувств. Просто спокойствие и комфорт. Как бывает у миллионов обычных людей.

Но всё это закончилось. Прошлое пришло за мной в лице мамы – в лице, состарившемся за три года на десятилетие. Она сильно изменилась – выглядела лишь призраком себя прежней, похудела, остригла некогда роскошные волосы.

Не знаю, кто рассказал ей, как меня отыскать – Шейн или тот мужик, что обеспечил меня работой. Возможно, она всегда знала, где меня найти, но позволяла думать, что я оборвал поводок. Иллюзия рухнула, когда Лорна подкараулила меня у офиса.

Она сказала:

«Пожалуйста, Итан, нам нужно поговорить».

Я не рассчитывал, что она раскаялась в содеянном и явилась с повинной. И я не ошибся. Все оказалось куда проще. Куда страшнее. Потому я снова здесь. В этом доме. В этом аду.

Ей диагностировали рак.

20 марта 2009.

Итак, пять стадий принятия неизбежного – выполнено. Мы успешно прошли их все. Прошли вместе.

Лорна сломалась. Она стала похожа надругуюЛорну из мира, где мне когда-то случайно довелось побывать. Женщину с опустевшим, мёртвым взглядом. Не знаю, что приключилось с той Лорной, но маму выела её болезнь.

Мы больше не ругаемся. Теперь мыточнона одной стороне.

Человеческая медицина пока худо-бедно справляется, но прогнозы не сильно обнадеживающие. От магии не нашлось никакого толку, хотя я перевернул вверх дном всю нашу библиотеку и даже позвонил Луизе Ришар. Вампирша сказала, что уже говорила с мамой об этом, и та отвергла её предложение.

«Лучше смерть, чем бессмысленная вечная жизнь» – слова Лорны.

Я знаю, что она готовит себя к самому худшему. Я сломал голову, придумывая, как бы отвлечь маму от мрачных мыслей, и меня посетила сумасбродная идея. Почему нет?

«Я кое-что тебе покажу. Не бойся. Это не опасно… почти».

Я открыл портал и отвел её на Гавайи – из хмурой весны Новой Англии прямиком в вечное лето. Она замешкалась, не решалась шагнуть в зеркало, но всё же приняла мою руку. Первые мгновения стояла в коридоре отеля, изумленно оглядываясь, а потом улыбнулась.

«Странные ощущения» – призналась она.

Мы посидели на берегу, наблюдая, как огарок солнца гаснет в тёмной воде. Невозмутимый, величественный океан застыл как зеркало. Волны было почти не заметно.

Не зря я всё это затеял – Лорна в тот момент казалась такой беззаботной! Она подставила лицо теплому ветру и щурилась, как довольная кошка, пропуская пригоршни песчинок сквозь пальцы.

«И часто ты сюда приходишь?»

«Нет, я давно здесь не был, я же завязал с… Раньше – да».

Она кивнула своим мыслям.

«Кажется, теперь я отчасти понимаю, зачем ты всем этим занимался… это…»

Лорна не закончила, но я и без того догадался, что она хотела сказать. Магия – наше проклятие, а не дар. Она принесла нам одно только горе. Она приносила его всем в нашей семье. Всем, кого я знаю.

Мы платим огромную цену.

То, что происходит с мамой – тоже в своём роде цена.

И никто из нас не знает зачем, к чему столько жертв.

«…прекрасно».

Но за такое – полюбоваться закатом далеко от дома – не жалко и заплатить. Мы оба в этом нуждались. В том, чтобы хоть ненадолго сбежать из особняка, который превратился в тюрьму и по совместительству госпиталь.

Как приятно забыть обо всём, пусть и на несколько часов!

Мы вернулись домой, и Лорна попросила меня впредь так не делать. Ей понравилось наше путешествие, но она боится последствий, что не заставят себя долго ждать. Не кровавый насморк, так что-то другое.

Диагноз как у неё

. Магия не берётся из пустоты. Она расходует ресурсы организма, и если перестараться… Мы оба на собственных шкурах ощутили, что бывает, если «перестараться».

Я поклялся Лорне, что это была разовая акция, и с зеркалами покончено.

Навсегда.

2 июня 2009

Семь лет.

Я пошёл на остров, чтобы повидаться с Джуди. Я старался не беспокоить маму попусту и ходить туда реже, но тут такой повод, что было не устоять.

По правде, я уцепился за эту возможность и трусливо спасался бегством. От себя и своего отчаяния. От Лорны и её депрессии. От правды, с которой мы живем с февраля, даже в те моменты, когда кажется, что всё относительно нормально. Этот исполин мрачной тенью нависает над нами, и я почти физически ощущаю его повсеместное присутствие. Он постоянно рядом с нами, чтобы наполнить любую паузу тревожным ожиданием беды. Как штормовой ветер, что срывает ставни с петель, хотя небо пока ещё ясное.

Наше уже нет.

А Джуди… она, сама того не ведая, всегда помогала мне держаться на плаву. Её нелепая болтовня, простенькие истории из собственной жизни, смешные обиды из-за книжек, бадминтона и другой ерунды. Не будь этого, я давно бы слетел с катушек. Иногда мне просто-таки жизненно необходимо погреться в лучах её света. Она – как маяк среди шторма. Далекий-далекий маяк. Эфемерный маяк, которого не существует, но он всё-таки есть. Парадокс.

Но я не добрался до острова. В небольшом лесочке, покрывающем берег реки, я наткнулся на черноглазого. Он выскользнул из кустов и преградил мне дорогу.

Я уже совсем о нём позабыл. Я… не был готов. Он, гадёныш, выбрал подходящий момент, чтобы вторгнуться в наш мирок, и без того кренящийся на волнах, как хилое судёнышко.

Я думал, что он воспользуется случаем и убьёт меня. Но он лишь стоял и смотрел, склонив голову к плечу, и в его жутких глазах плескалась вечная тьма.

«Чего тебе надо, ублюдок?! Свали нахер».

«Ах, хваленое консервативное воспитание Уокеров» – пропел он.

Он не сдвинулся с места, по-прежнему занимая тропинку, ведущую к переправе.

И тогда я понял, почему он сейчас появился. Ведь он давно мог со мной расправиться, например, пока я жил в Бостоне. Он пришел предложить свои долбанные услуги. Сделку.

«Скажешь, что исцелишь мою мать? – озвучил я, – в обмен на какую-нибудь мерзость?»

Черноглазый расплылся в довольной улыбке.

«Наше сотрудничество могло бы выйти очень продуктивным» – подтвердил он.

«Я разберусь без тебя!»

Он всё же отступил, но я уже раздумал идти на остров. Я не приведу его прямиком к Джуди, он не дождётся! Я развернулся и собирался вернуться домой, но монстр вдруг бросил мне в спину:

«Утолите, кстати, моё любопытство, – попросил он, – в чём причина вашей ко мне неприязни?»

«Серьёзно? – изумился я, – а что на счёт убийства Аманды Макбрайд?»

Черноглазый по-детски обиженно фыркнул, словно его действительно задело подобное обвинение. Он явно не раскаивался, даже, выходит, по-своему гордился. Но тут его можно понять.

«Без Аманды Макбрайд этот мир стал только лучше, – заметил монстр, – хотите поспорить?»

Тогда я просто смылся, потому что мне нечего было ему возразить. В глубине души я был с ним согласен. Я сразу вспомнил всё, что она сделала… всё, что она сделала с Мэл. Жестокость, с которой Аманда била собственную дочь, выколачивая все благие порывы. Именно мамаша Мелиссы превратила её в чудовище, выжгла из неё все хорошее, человеческое. Она это в ней ненавидела. А Мэл боролась. Бедная моя Мэл.

Дома я нашёл номер, но так и не решился ей написать.

Аманда Макбрайд давно мертва, но всё равно стоит между нами и будет стоять всегда. Частичка этой твари укоренилась в её дочери, застряла, как осколок злого волшебного зеркала из сказки. Только один человек может исцелить Мэл – она сама. Вопрос – хочет она этого или нет. Мне кажется, нет. Возможно, когда-нибудь всё изменится.

Предлагал ли Черноглазый свои услуги и ей? Почему именно я удостоился такой «чести»? Это как-то связано с моими зеркальными экспериментами? Он же знает о них, верно? Знал задолго до того, как я во всём этом погряз?

Кто он такой?

Если он такой всеведущий, то известно ли ему, как излечить маму?

Нет, даже думать не смей.

В следующий раз я скажу ему: да.

10 июня 2009

Мама старается сохранить лицо, не падать духом, но невооруженным глазом видно, как ей тяжело. Не смотря на боль и усталость, она держит спину прямо и пытается улыбаться. Пришлось повоевать с ней, чтобы всё-таки загнать в кровать – она до последнего отказывалась признать необходимость постельного режима, упрямо повторяла, что всё хорошо. Но язык её тела утверждал обратное.

Здесь мы ничем не отличаемся от простых людей. Мы смертны. Магия не делает нас неуязвимыми. Я бы скорее сказал, что она – наша главная слабость. Она разрушает нас. Грызёт, как сейчас Лорну грызёт опухоль. Я уверен, что опухоль и возникла из-за той истории, что случилась три года назад.

Возможно, мне просто нужен повод, чтобы себя ненавидеть.

Возможно, мне просто нужно оправдание, чтобы позволить себе нарушить данное слово.

Я клялся, что покончил с зеркальными экспериментами, но пришло время продолжить. Медицина этого мира едва справляется, а магия и вовсе оказалась бессильна. Поищем лекарство где-то ещё.

Я придумаю способ спасти Лорну. Я виноват и обязан это исправить.

Моя «лаборатория» давно канула в Лету, но договор аренды квартиры в Бостоне кончается лишь в декабре. Она подойдет.

По крайней мере, мне не придется начинать всё с нуля – у меня есть место и заготовка «легенды». Скажу Лорне, что возобновил встречи с той девушкой-официанткой и езжу к ней. Я же не могу всё время торчать в особняке и смотреть, как мама медленно угасает? Так мы оба сойдем с ума.

Лорна слишком слаба, чтобы учуять подвох и заподозрить меня во лжи.

А у меня нет времени на сомнения.

12 июля 2009.

Я не хотел возвращаться к тому, что случилось три года назад, но Лорна сама завела об этом речь.

Был тёплый летний вечер, солнце низко висело над верхушками деревьев, а река поблескивала сквозь густую листву. Мама вышла в сад подышать свежим воздухом и полюбоваться цветами. Здесь много роз, гортензий, гиацинтов, ирисов и лилий, но она больше всего любит свои азалии. Они напоминают ей о бабушке.

Лорна вдруг сказала:

«Я не жалею о том, что сделала».

Она помолчала, поглаживая пурпурные лепестки, и уточнила:

«Три года назад».

«Давай не будем…»

«Нет, – настояла мама, – прошлое должно было умереть. Ты… и такие, как ты, построите другой мир. Они бы вам не позволили».

Я не стал расстраивать её, что вовсе не собираюсь строить какой-то там новый мир, а её поступок до сих пор считаю бессмысленным в своей жестокости. Считал тогда, и тем более не изменил своего мнения сейчас, когда пришло время платить по счетам. Прошлое вернулось, чтобы забрать Лорну с собой. Ведь она – его часть. Она – Ковен. Если Ковен мёртв, мертва и она.