Текст книги "Дневник (СИ)"

Автор книги: Рита Лурье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

«Это ещё почему?»

Вот тут то и вскрылась неприятная правда, которую она изначально хотела от меня утаить, но всё-таки после долгих торгов с собой решила озвучить.

Лорна думает (и не только она), что Верховную юга убил тот черноглазый урод.

В подробности сделки никого не посвящали, но все видели, что что-то идет не так, что-то назревает. Поговаривают, что мать Мэл отказывалась исполнить обещанное по договору. Она предполагала трагичный исход, потому и позволила Мелиссе поехать к нам. Мэл стало небезопасно оставаться на юге. До неё добрались бы или тот монстр, или… свои. Там сейчас передел власти, а Мэл – законная наследница титула Верховной.

Лорна боится, что черноглазая тварь нагрянет к нам, будет охотиться не за Мелиссой, так за мной. Никому неизвестно, куда он делся после смерти хозяйки и что затевает. Его все ищут – и наши, и южанки, и вампиры, но его и след простыл.

Я самонадеянно заявил, что спущу с него шкуру, если покажется, на что Лорна лишь посмеялась.

Разговор выдался не из приятных, но, что хорошо, в кои-то веки мы по правде были на одной стороне, не ругались и не предъявляли друг другу претензии.

Лорна попросила меня «присмотреть» за Мэл. Сейчас она лёгкая мишень.

Мама ещё не решила, что с ней делать, но намекнула, что Ковен Салема не горит желанием принять в свои ряды ведьму с юга. Они пока терпят присутствие Мэл, но, возможно, потребуют выслать её обратно. Им не нужны чужие проблемы, как и непонятный монстр, рыскающий в поисках Мэл по нашей земле.

Нет, Лорна понятия не имеет, кем он был. Верховная держала всё это в строжайшей тайне. Но, мама подчеркнула, он крайне опасный тип, раз сумел укокошить могущественную, поистине легендарную колдунью. Она посоветовала мне, в случае чего, не геройствовать, а спасаться бегством. У меня нет шансов в схватке с ним. Она добавила, что я хоть и одарён магией, но мои способности весьма посредственные.

Мило, спасибо, что в меня веришь, мам.

7 августа 2004

Пообещал Лорне не ходить на остров, но всё-таки пошёл.

Её слова меня серьёзно обеспокоили – если по округе бродит кровожадный черноглазый козёл, он может добраться и до Джуди. Надо её предупредить, попросить… что? Сидеть в своём мире и не высовываться? Как я это объясню?

Не важно, я решил придумать на месте. Поругаюсь с ней, в конце концов, чтобы отбить желание таскаться к реке. Вполне в духе Джуди чего-то не делать из чистого упрямства. Характер у неё ещё тот, хотя она не такая вредина, как Мэл.

Джуди не оказалось на острове, а я прождал почти час, психуя всё больше. Вдруг я опоздал и он уже что-нибудь с ней сделал? Тут моя фантазия зашла в тупик. Ладно ещё Верховная юга, но ума не приложу, чего монстру могло понадобиться от девятилетней девчонки. Из другого измерения.

Даже если с ней что-то стряслось, я не узнаю, ведь понятия не имею, как попасть на ту сторону. И… я никак не могу повлиять на её судьбу, хотя мне и кажется, что я несу за неё ответственность.

Эти мысли сведут меня с ума. Остаётся только надеяться, что с Джуди всё хорошо. Пока больше никакого острова. И… в Новый Орлеан соваться нельзя.

Что-то подсказывает мне, что мы с черноглазым ублюдком ещё встретимся, но глупо торопить события и нарываться самому.

20 августа 2004.

Мэл потихоньку оттаивает, хотя теперь она лишь тень себя прежней. Она сильно похудела, зачем-то обрезала волосы и ужасно бледная, но изменилась не только внешне. Она словно повзрослела на целую жизнь, как минимум, перестала на каждом шагу демонстрировать свой мерзкий характер.

Это в лучшую сторону отразилось и на наших отношениях – мы больше не грыземся по поводу и без. Подколы и глупые шуточки закончились. Мэл вообще почти всё время молчит, говорит только по делу, тихо и кратко.

Мне больно на неё такую смотреть, но я без понятия, что с этим делать. Она наотрез отказывается обсуждать свою потерю. Тема её матери под строжайшим запретом.

Впрочем, не сразу, но я всё-таки нашёл к ней подход.

В какой-то момент мне надоело слушать, как она ночью блуждает по дому, и я позвал её к себе. Мэл сначала ощерилась, спросила, чего мне от неё надо, а я предложил просто посмотреть вместе кино на ноутбуке. У меня скопилось много дисков с фильмами, я их уже, конечно, тысячу раз смотрел, но ради неё могу и пересмотреть, она их точно ещё не видела. Мэл – это Мэл, она заявила, что ей такое не интересно, что за глупости я ей предлагаю, но всё же осталась.

Мы стали смотреть какой-то фильм, но я вдруг понял, что она что-то говорит, неразборчивым шёпотом. Поставил на паузу, переспросил.

«Что будет, если я умру?»

«В смысле? Есть много разных теорий, и у простых людей, и у магов…»

«Да я не об этом, Ит. Что с тобой будет?»

Странный вопрос, но, признаться, я об этом много думал, с того момента, как всё случилось с её матерью. Как отреагирую на смерть Лорны, Шейна, Мэл или Джуди. Впрочем, Джуди уже умирала, и мне было хреново, оттого с ней ответ очевиден.

Я решил, что можно позволить себе говорить с Мэл откровенно:

«Мне будет плохо, вот что. А если умру я?»

«Да, мне тоже. Будет очень больно».

Я всё ждал каких-то ещё слов, но она умолкла. Мы продолжили смотреть кино, как ни в чём не бывало, и вскоре Мэл уснула в моих объятиях. Ненавижу прикосновения, все эти глупые нежности, но что поделать. Я порадовался, что она наконец-то нормально спит, а не бродит по дому до самого рассвета.

В итоге она стала приходить ко мне каждую ночь.

30 августа 2004.

Вполне ожидаемо, что совместные ночёвки привели к тому, что мы снова переспали.

Все вышло куда удачнее, чем раньше, возможно, потому, что никто из нас не ставил себе цели доказать что-то другому. Мэл, наверное, нуждалась в тепле, в какой-то отдушине.

Одним разом, конечно, всё не ограничилось. Мы основательно увлеклись, впали в какую-то эйфорию от новизны ощущений, от того, что теперь всё по-взрослому, а не как в наш дурацкий первый раз. Прямо как в фильмах со всякими поцелуями, предварительными ласками и разными позами. Только аккуратно, чтобы без последствий, и в полной тишине, а то мама спалит.

Но эйфория прошла, нагрянули чувство вины и ужас. Я стал сверлить себе мозг, что поступаю гадко по отношению к Мэл, пользуюсь тем, что она в полном раздрае и не ведает, что творит. Я всерьёз обеспокоился, как это скажется на нашей дружбе.

Мэл почуяла, что со мной творится что-то неладное и завела об этом речь. Выслушав мои опасения, она посмеялась, но как-то нервно.

«Да ладно тебе. Дружбу сексом не испортишь».

Но она лукавила. Я догадался, что для неё происходящее между нами больше, чем просто секс. Вот это и плохо. Потому что для меня всё по-другому. Спросил, но осторожно:

«Надеюсь, ты себе не воображаешь лишнего?»

Мэл это страшно задело. И мы опять поругались.

1 сентября 2004.

Лорна в курсе, не знаю, как давно. Наверное, проследила, куда Мэл ходила ночами.

У мамы всегда всё схвачено, она ничего не упускает из виду. Она просто позволяла этому происходить, потому что примечала в этом какую-то пользу, одной ей понятную. Выгадав момент, когда Мэл не будет поблизости, она раскрыла карты.

«Они её не примут, Мелиссу. Если бы это была другая ведьма с юга, они бы ещё смирились, но она Макбрайд. Для них это оскорбление».

Я спросил, к чему она ведёт. Я был не в настроении выслушивать долгое вступление.

«Но ей нельзя туда возвращаться, её убьют. Есть один способ оставить её здесь. Конечно, будет скандал, но им некуда будет деваться. Они уважают нашу семью…»

Я всё понял. До моего совершеннолетия по меркам «Незримого» мира осталось несколько месяцев, до Посвящения тоже.

«Ты хочешь, чтобы я на ней женился. Верно?»

«А разве ты этого не хочешь?»

«Не важно, чего я хочу».

Я уже собирался уйти, чтобы как следует обдумать новость в одиночестве, а заодно разбить кулак о стену, пока никто не видит, но Лорна, оказывается, не всё сказала.

«Но ей будет запрещено колдовать. Ей это, наверное, не понравится».

Ох, как не понравится! Не завидую гонцу, что принесет Мелиссе эту «благую» весть. И, кажется, то буду я. Так что к разговору с ней предстояло морально подготовиться.

3 сентября 2004.

Было так погано на душе, что я не устоял перед искушением пойти на остров. Почему бы и нет? Про черноглазого гада давно ничего не слышно, да и за мной больше никто не следит. Лорна занята своими делами, Мэл… после той ссоры меня избегает, благо особняк большой и это не составляет никакой трудности.

Я не сильно рассчитывал, что Джуди придёт, но она всё-таки нашлась на месте. Робко спросила, уехали ли наши гости, буду ли я теперь чаще здесь появляться. Пришлось её расстроить – гости ещё задержатся, но, надеюсь, недолго.

Враньё.

Скоро мне станет ещё сложнее сюда «вырываться», ведь за мной будут следить уже не одна, а целых две навязчивых ведьмы. Одна из которых вскорости станет моей женой. Кошмар, даже писать это странно.

Я учусь «держать лицо», как это делает мама, так что мы с Джуди просто мило, вежливо поболтали и разошлись.

8 сентября 2004.

Я всегда спокойно относился к мысли, что однажды мне, как и всем в нашей семье, придётся жениться для выгоды. Это было чём-то далеким, оттого не ощущалось во всей своей остроте, не казалось мерзким и неправильным. А теперь стало вызывать резкое чувство протеста.

Но, может быть, это не так плохо, как кажется? Всё-таки Лорна навязывает мне не какую-то абстрактную бабу, а Мелиссу. Мы друзья, можно сказать, выросли вместе. Не чужие друг другу.

Вот я и понадеялся на взаимопонимание с ней, но то было наивно. Ужасный вышел разговор. Мелисса сначала вообще пыталась выдворить меня из комнаты, но, когда услышала причину визита, расхохоталась в голос.

Вывалил на неё всё разом, оттого получилось путано и скомкано. О том, что ей нельзя возвращаться на юг, да только и здесь ей не рады, но мы с мамой придумали, как ей помочь. Если она станет частью нашей семьи, то Ковен примирится с её присутствием. Да, ей придется «завязать» с колдовством и вести обычную жизнь, как она сама того хотела, но плата вполне разумная. Я её не обижу и другим в обиду не дам… и…

Мэл страшно разозлилась. Не позволила мне и дальше путаться в словах, перечисляя свои беспомощные аргументы. Сказала язвительно:

«Ах, какое благородство! Потрахались пару раз – и ты уже, как истинный джентльмен, спешишь на мне жениться? Вот это, я понимаю, воспитание. Или ты просто боишься расстраивать мамочку, чтобы не получить ремня за свои проделки?»

«Да при чём тут Лорна, при чём тут я? Мэл, тебе угрожает реальная опасность, прекрати торговаться…»

«Чтобы что? Трусливо спрятаться у Лорны под юбкой, как это делаешь ты? «Завязать с колдовством», серьёзно, Ит? И стать твоей подстилкой, инкубатором для чёртовых Уокеров? О, какая честь! А меня вы спросили, чего я хочу? Так слушай: мне это не всралось, ты мне не сдался! Не выдумывай себе того, чего нет. Мы просто спали. Всё».

Мы наговорили друг другу кучу гадостей. В конце концов я назвал её упрямой дурой и ушёл.

Всё ещё пытаюсь понять, почему Мэл так разошлась, да не могу.

Чего она ждала от меня услышать? Что всё это по большой любви, а не ради её спасения? Я не собирался ей врать. Мы, опять же, не чужие друг другу. Она заслужила знать правду, как всё обстоит. Она должна была, как настоящая ведьма, холодно и рационально оценить все перспективы, взвесить «за» и «против». А не воображать себе всякие романтические глупости.

Её убьют, стоит ей вернуться в Луизиану.

Неужели Мэл этого не понимает?

Я понимаю. Но, видимо, никак не смогу этому помешать.

10 сентября 2004.

Я попытался ещё раз переговорить с Мэл, но она уже всё решила. Она послала меня в таких выражениях, которых я прежде не слышал, и неизвестно где их вообще понабралась девчонка, выросшая в закрытом обществе чванливых ведьм. Для пущего эффекта она ещё и запустила ignis pila, но не в меня, а в стену рядом.

Тогда за дело взялась Лорна, и случился грандиозный скандал. Честно говоря, даже приятно послушать, как мама орёт на кого-то другого. Но и ей не удалось достучаться до Мэл. Она во всей красе продемонстрировала свой стервозный характер, которому позавидовала бы и её покойная мамаша.

Она возвращается в Луизиану. И точка. И видеть она никого из нашей семейки больше не желает. Напоследок Мэл ещё и высказала всё, что о нас думает в самых оскорбительных формулировках.

Я, по её мнению, «маменькин сынок» и «бесхребетное чмо». А Лорна… просто «шлюха, которая наблядовала себе ребёнка и теперь вертит им, как ей вздумается». Тут мне всё же пришлось вмешаться, удержать маму, чтобы она не воспламенила Мэл взглядом.

И зачем я только «по большому секрету» рассказал Мелиссе про Шейна? Догадывался, что рано или поздно она использует эти сведения против меня… Но я верил, что мы друзья, что я хоть сколько-то, но могу быть с ней откровенным. Святая наивность.

Лорна бросила Мэл в след, что она «доиграется в злоебучего Гамлета и тупо сдохнет».

Впервые слышал, чтобы мама использовала такие словечки, так что обведу сегодняшнюю дату в календаре, как день знаменательного исторического события.

Мама ещё сказала:

«Ноги её здесь больше не будет. Она не заслуживает чести войти в нашу семью».

Ага, честь.

Но я глубоко задумался над её словами, потому что они, вернее то, как они были произнесены, показалось мне очень странным.

Не в сердцах, а с… удовлетворением.

17 сентября 2004.

Лорна никогда, наверное, ещё не была такой милой и заботливой, как в первую неделю после скандала с Мэл, – всё порхала вокруг, по сотню раз на дню спрашивала, как я себя чувствую, что у меня с настроением, что я собираюсь сегодня делать.

Она перестаралась. Я давно начал что-то подозревать, так что не стоило особого труда подыграть и вывести её на чистую воду. Всего-то надо было сказать, что я хочу связаться с Луизой, чтобы аккуратно разузнать о дальнейшей судьбе Мелиссы. Типа я беспокоюсь о ней. (И правда беспокоюсь, не смотря на всё).

Вампирша точно знает. Она чутко следит за всем, что происходит в Луизиане. Она не симпатизирует южанкам, но вынужденно общается с ними из-за тесного соседства. Чистая политика.

Лорна на это испустила очень драматичный вздох. Потрепала меня по волосам. Она всегда так делает, когда хочет выразить сочувствие. Не знаю, с чего она взяла, что это работает, меня больше напрягает.

«Ох, милый. Не думай о ней. Она ужасно с тобой поступила… Она заслужила свою участь, ведь могла остаться с нами, но отвергла тебя».

Ага, попалась.

«Отпусти. Пусть это станет тебе уроком».

И началось: нам нельзя ни к кому привязываться, тем более к нашим врагам. Мэл – враг. Да, «первая любовь» вскружила мне голову, и я позабыл, кто Мелисса на самом деле, но она – чёртова Макбрайд. Женщины её семьи веками верховодили югом, как мы севером. Не вышло бы никакого гармоничного, плодотворного союза. Нельзя взять и зачеркнуть давнюю вражду, мы не в пьесе Шекспира…

Она ошибается. В пьесе. Дерьмовой, грошовой пьесе.

Вот как, значит, Лорна себе всё это представляет: выдумала какую-то влюбленность с моей стороны и искала способ её «вытравить». Ей изначально было плевать на Мелиссу, но она углядела возможность столкнуть нас лбами, рассорить раз и навсегда.

Лорне тоже не нравилась наша дружба, никогда не нравилась. Только методы у неё куда изощрённее, тоньше, чём у покойной матери Мэл. Там, где Аманда запрещала, Лорна дала «своё благословение». Потому что знала, как отреагирует Мелисса, что её оскорбит предложение отказаться от магии.

«Ты даже не спрашивала Ковен на счёт неё, верно?»

Лорна изумлённо заморгала. Типа она понятия не имеет, о чём это я.

Конечно нет. Мама и есть Ковен. Ковен пляшет под мамину дудку, они не посмели бы ей возразить, предложи она им хоть голыми пробежаться по городу или совершить массовый суицид. Она здесь закон. Она грёбаный диктатор. Я думаю, остальные ведьмы остерегаются ей перечить из-за её способностей.

«Ты ошибалась. Нет у меня никаких чувств, и к тебе тоже. Впрочем, есть кое-что. Я тебя ненавижу».

«Итан…»

«Да пошла ты нахер».

Это и правда станет мне уроком.

1 ноября 2004.

В этом году на Самайн в Луизиану поехала Вирджиния Уйат.

Лорна, ожидаемо, остереглась там появляться, навязывала исполнение «почётной» обязанности мне, но я послал её подальше.

Мы с сентября практически не разговаривали, но я постоянно чувствовал её полный осуждения взгляд.

Я догадался, что её предложение поступило не просто так. Это – часть урока, чтобы закрепить «пройденный материал». Я должен был своими глазами узреть последствия допущенной оплошности. Бесспорно, искушение всё-таки поехать и найти Мэл, попытаться честно с ней поговорить, было огромным, но… я сомневался, что она уцелела в борьбе за власть.

До этого дня. Сразу по возвращению в Салем Вирджиния примчалась к нам, чтобы поделиться свежими сплетнями. Ей было, что рассказать.

Мэл посетила приём у Луизы, и заявилась туда в качестве новой Верховной юга.

Времени даром она не теряла – не только вернула себе власть над луизианским Ковеном, но и показательно казнила всех, кто пытался тому воспрепятствовать, обвинив их в сговоре с черноглазым монстром. Чушь, конечно, несусветная, но сёстры слишком бояться её только из-за фамилии, чтобы высказать возражения.

Мелиссе пророчат стать ещё более могущественной, грозной и устрашающей, чём её мать.

Умница Мэл. Ведь всяко лучше, чем… как она там сказала? Стать… «подстилкой» или «инкубатором». Бр-р-р. Худшей матери для ребёнка и не придумаешь.

Да никогда в жизни! Мне это не всралось, ни с Мелиссой, ни с кем-либо вообще. Нужно всерьез озаботиться вазэктомией или магическими способами уберечь себя от такой перспективы. У южанок есть снадобье, но, вроде, оно годится только для женщин. Как бы добыть рецепт, чтобы переработать его под себя?

Пусть я буду последним Уокером и наш идиотский род, со всей его кошмарной, тяжёлой историей, скелетами в шкафах и бесконечным ужасом, наконец-то прекратит своё существование.

Уходя, Вирджиния, шепнула, что Мелисса передает мне привет. Это, конечно, не осталось без внимания Лорны. Она так… нехорошо посмотрела. И всё-таки удержалась от комментариев. Я и без того знаю, что она себе думает, хотя не умею читать мысли.

«Я же тебе говорила».

Или что-нибудь в таком духе.

21 ноября 2004.

Мы с Лорной потихоньку стали разговаривать, но недолго и на отвлеченные темы. Она всячески избегала касаться грядущего Посвящения, хотя с её стороны было бы мило приоткрыть завесу тайны и намекнуть, к чему стоит готовиться.

В последние дни она была сильно на взводе. Сорвалась на Шейна, стоило ему позвонить, чтобы справиться о моих планах на день рождения.

Лорна битый час орала в трубку без остановки, так что мне пришлось перезвонить и извиниться. Папаша не подарок, но не виноват, что угодил ей под горячую руку. Шейн осторожно спросил, не надумал ли я всё-таки вернуться в Л.А., раз с мамой творится «что-то неладное», а её саму определить в подходящее медучреждение с круглосуточным наблюдением. Для её же блага. Он, наверное, решил, что у неё поехала крыша.

Да, старик, ты прав. Она безумна. Только чокнутая втянула бы своего ребёнка в ту херню, что мне пришлось пережить по её милости.

Посвящение стало заключительным аккордом самой, наверное, поганой осени в моей жизни.

Накануне я основательно забурился в старые тексты, внимательно проштудировал и «Malleus Maleficarum», пытаясь предположить, что из себя представляет обряд, но только злился на путанную средневековую латынь, да зря нагонял на себя страху.

В одном я не ошибся: Посвящение мне не понравилось. Я как в воду глядел.

Мы потащились ночью в какую-то глушь. Картинка, как из фильма ужасов: между деревьев лежали полосы тумана, а лесное озеро призрачно поблескивало в лунном свете. Вокруг воды выстроились фигуры в белых одеждах, будто светящиеся в густой ноябрьской темноте.

Мама приказала мне раздеться и всучила в руки белый балахон, как и у остальных. Я уже было обрадовался, что не придется светить перед ведьмами голым задом, но, как потом выяснилось, рано. В ответ на мой гневный взгляд Лорна шепнула, что таковы правила, деваться некуда.

Изо рта шёл пар, и над поверхностью озера стелилась лёгкая дымка, вода была и то теплее, чём воздух. Слабое утешение, ведь я уже догадался, что они задумали. Мне предстояло самому проверить, какая там температура.

Да, всё так. В кустах у берега была подготовлена лодка. Мы отплыли подальше на глубину. Мама наконец-то расщедрилась на объяснения:

Эта традиция берёт начало со времён процессов над ведьмами в колониальном Массачусетсе. Такому испытанию подвергались всё, заподозренные в связи с Нечистым. Невиновные камнем шли ко дну, их праведные души прибирал к себе «милосердный» Господь, но колдуны и ведьмы всегда выживали. Вода даровала им новую жизнь. Бонусом к ней, правда, шла путевка на виселицу. (Но это я добавил от себя, мама такого, конечно, не говорила).

Какое-то безумие.

Я оценил свои шансы, как мизерные. Как минимум, я не умею плавать. Я ненавижу воду! Тем более тёмную, холодную воду, которую фантазия волей-неволей населяет мистическими чудовищами и неведомой хтонью. На дворе, на минуточку, стоит конец ноября. Утром трава белая от инея.

Но, как оказалось, это не всё. Ведьмы наказали снять балахон и сигать за борт голышом, но перед этим ещё и напялили мне на голову какой-то вонючий мешок. Он был довольно туго затянут – верёвка тут же врезалась в шею, как удавка. Недаром я упомянул виселицу.

Не знаю как, но мне удалось выплыть. Я неслабо нахлебался воды, но как-то совладал с координацией движений, хотя чувствовал, как всё сильнее коченеют руки и ноги. Тело сковал невыносимый, парализующий ужас. В такие моменты инстинкты сильнее нас. Захочешь уцелеть – шагнешь за пределы своих возможностей.

Но, кроме всплеска адреналина в крови, я не ощутил каких-то разительных перемен. Ни видений, ни голосов, ни прозрений. Передо мной не предстал Дьявол с предложением склониться, облобызать его зад и подписать кровью контракт на свою бесполезную душу.

Я был растерян и зол. Мне показалось, что во всём происходящем нет малейшего смысла. Просто придурь, как и всё, что делают ведьмы. Устаревшее, антигуманное дерьмо, придуманное исключительно ради издевательства над личностью.

Помимо купания в ледяной воде в программу входила еще и длинная, нудная речь от мамы. Я слушал её, стуча зубами, без одежды, босиком на холодной земле, мокрый до нитки, с дурацкой тряпкой на башке. Я думал лишь об одном: скорее бы это унижение уже закончилось.

С меня сняли мешок и позволили накинуть балахон обратно. Он был совсем тонкий, но я страшно ему обрадовался. Потом в дело всё-таки пошла кровь – одна из ведьм притащила из машины чашу с каким-то травяным варевом и ритуальный нож. Все по очереди порезали себе руки и смешали там кровь, мне тоже пришлось. Чашу пустили по кругу, я едва смог заставить себя отхлебнуть этой мерзости. Я утешил себя, что ведьмы не додумались добавить туда ещё какие-нибудь свои биологические жидкости, хотя пить это всё равно было сомнительное удовольствие. Там ещё была земля. Да, земля.

Мама начала:

«Мы связаны магией, отныне и впредь. Дочери… – тут она запнулась, припомнив, что система дала сбой, и в их женский клуб затесался мужчина, – и сыны великой земли Салема».

Аминь.

На этом перформанс подошёл к концу. Последующей вечеринки, как и оргии, не подразумевалось. Мне милостиво разрешили вернуться в машину.

Я завернулся в куртку и плед, врубил печь, но меня продолжало трясти, и зуб на зуб не попадал. С мокрых волос капало за шиворот. Не терпелось вернуться домой, забраться под горячий душ и сидеть там час-другой, обалдевая от жизни.

Темноту леса озарил свет фар других автомобилей – старые перечницы собрались по домам. На метлах они не летают и никогда не летали. Это всё сказки.

Скоро пришла Лорна. Она похвалила, что я «держался молодцом» и задала самый идиотский из всех возможных вопросов:

Как я себя чувствую.

Как, блядь, может чувствовать себя человек, которого загнали в ледяную воду? М-м-м. Превосходно. Пойду окунусь ещё разок, мне не хватило!

Зато я, вроде как, научился плавать. Тут хочешь – не хочешь… а научишься.

Счет такой:

Вода: Итан Уокер.

0:2.

Но только в этом мире, не знаю, как в остальных. Где-то ей таки удалось меня прикончить.

Мама сказала:

«Мне тоже пришлось через это пройти. Каждый из нас подвергается тёмному крещению».

Ну да, ну да. Тёмное крещение. Блядский цирк, а не «тёмное крещение».

29 ноября 2004.

Лорна чувствует себя виноватой.

Мы по-прежнему толком не разговариваем, но она не оставляет попыток залатать трещину между нами. Смехотворно, как пытаться склеить малярным скотчем марианскую впадину.

Она подкатывала с разных сторон. И извинялась, что не имела права поставить меня в известность о сути испытания, и неловко заговаривала, что на юге проходят не через воду, а через огонь, что куда травматичнее; и предлагала съездить к Шейну, развеяться. Мне всё это надоело, и я сказал, что лучшее, что она может для меня сделать, – оставить хоть на время в покое.

Она победила и пусть упивается своим триумфом. Я здесь, не переехал в Л.А., вступил в её секту, порвал с Мелиссой, всё, как она того хотела. Разве я не заслужил хоть немного спокойствия?

Мэл права. Как там она меня назвала? «Бесхребетное чмо».

Лорна посетовала, что я слишком «драматизирую». Но согласилась не лезть ко мне какое-то время. Слава Богу. Или Дьяволу, не знаю, как теперь будет правильнее.

Ха-ха.

1 декабря 2004.

Ну, по правде говоря, я всё же извлек выгоду из своих злоключений.

У меня был такой страдальческий вид, что Лорна сжалилась и по-настоящему отстала. И у меня появилась возможность наконец-то заняться своими делами, проверить, изменилось ли что-то после Посвящения.

Я испортил ещё одно зеркало, потом ещё одно. Никаких экстраординарных способностей, о которых мне пела Мелисса, пока так и не проявилось.

Я вообще боялся, что за время моего отсутствия отец разорвет договор найма квартиры, но у Шейна столько денег, что ему совершенно плевать, куда они утекают.

«Лаборатория» терпеливо дожидалась моего возвращения, хотя тут всё порядочно заросло пылью. После очередного провала решил устроить генеральную уборку и пока подумать, в чём причина бесчисленных неудач. И да, надо бы что-то сделать с зеркалом, которое принадлежит арендодателям. Им не понравится, что я его расколошматил, если вдруг нагрянут с проверкой.

Нашёл в справочнике контакты какой-то мастерской, заказал подходящее полотно, но пришлось ждать утра, чтобы туда поехать. Под покровом темноты меня могли бы засечь Луиза или кто-то из её семейки.

Странное местечко. И визит туда вышел очень, очень странным. Всё крохотное помещение от пола до потолка заставлено зеркалами. Мне стало жутко, а когда откуда-то появился коротышка, хозяин мастерской, я чуть с перепугу его не проклял, так тихо он подкрался. Я не видел его отражения в зеркальном коридоре, но он, наверное, привык передвигаться таким хитрым образом, выбирать нужные углы, чтобы его было незаметно. Я бы, на его месте, тоже так издевался над посетителями.

Он осмотрел раму, которую я привез, и взялся за дело. Мы с ним разговорились, пока он чинил зеркало, про всякие суеверия, обряды и гадания. Он сказал, что на досуге немного всем этим интересуется, считает себя в некоем смысле «зеркальных дел мастером». Предложил заодно приобрести у него зеркало, что к нему недавно привезли на реализацию. Оно долго пылилось на чердаке какого-то старого особняка, ждало своего часа.

Он заверил, что это «особое зеркало». Уж он то в этом разбирается, может отличить безделицу от по-настоящему стоящей вещи. Загадочно добавил, что оно мне подойдёт.

Я потом пытался найти эту мастерскую, но её и след простыл, а по телефону ответили, что я дозвонился в прачечную самообслуживания. Как будто я всё это придумал. Но зеркало осталось. Вполне реальное.

Так оно и попало ко мне.

3 декабря 2004.

Я ещё раз прошерстил доступную информацию о перемещениях между мирами и выписал всё полезное. Оттого я и не исключал, что попаду в какое-то очень странное место, а не в измерение, где живет Джуди. Потому надо быть готовым ко всему.

Предметов, необходимых для первого путешествия, набралось на целый походный рюкзак:

Нож, фонарик, небольшая аптечка, компас, счётчик Гейгера, бутылка воды, блокнот для записей, респиратор, пистолет и патроны, купленные у какого-то бандюгана. И хотя стрелять я не умею, есть вероятность, что от магии толку не будет, и понадобится какая-то альтернатива, чтобы себя защитить. Плохой сценарий, но учитывать нужно всё.

Портал был не чёрным, а серебристым, как раньше – хороший знак. Наспех обработал порез на руке, чтобы не занести туда инфекцию, и шагнул в зеркало.

Ступив на жёсткую, колючую траву, я едва удержался на ногах от нахлынувшего головокружения. Ухватился за ствол дерева рядом и стянул долбанный респиратор, в котором стало невозможно дышать. Зря я это, конечно. У меня не было уверенности, что здесь… благоприятная среда для жизни. Да и трогать тут ничего не стоит… ладно. Новичкам везёт.

Чуть перевел дух и осмотрелся:

Лес. Странный, пустой, будто мёртвый лес со всех сторон. Зеркало в простой металлической раме, из которого я вышел, непонятно, как и зачем здесь появившееся. Очень тихо. Ветра нет. Ничем не пахнет. Температура никак не ощущается, хотя от дыхания идет пар.

Рассеянный свет… непонятно откуда, но вроде не темно, легкий сумрак, как в пасмурную погоду.

Я прихватил с собой и наручные часы, оставшиеся в наследство от Натаниэля. Стрелка на циферблате зависла в момент перехода, секунда в секунду.

Радиация в норме, можно не беспокоиться, что пребывание здесь убьёт меня быстрее, чем я пойму, что есть такой риск. Если, конечно, прибор в порядке, ведь с часами же что-то случилось.

Без часов сложно ориентироваться во времени, но, по ощущениям, я бродил здесь довольно долго, час или два. Я пытался уйти подальше от зеркала, но всё равно снова оказывался рядом с ним. Что-то чудное тут происходит со временем и пространством, какое-то искажение.

Жуткое место. Но, вроде как, опасности не представляет. Здесь нет ничего, что могло бы мне угрожать – только зеркало, деревья и трава под ногами.

Всё это выглядит, как декорации на киносъемках у Шейна. Только кажется настоящим. Деревья наощупь твердые, холодные, но под пальцами, там, внутри, не чувствуется никакой жизни. Я срезал немного коры, чтобы забрать с собой. У меня нет познаний и подходящего оборудования для анализа, но можно поискать в интернете умельца из какой-нибудь лаборатории. Зачем? Не знаю. Неплохо бы понимать, что я правда в другом измерении, а не где-нибудь в Сибири.