Текст книги "Дневник (СИ)"

Автор книги: Рита Лурье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

И про «соскучилась» тоже писать не стоило, какой бы смысл Мэл в это не вкладывала. Не знаю, что она себе придумывает, но опять получит от матери. А мне эта чокнутая открутит голову за компанию. Не станет разбираться, покушался ли я на честь её дочери или нет. Бред.

Письмо Мелиссы меня расстроило. Я очень рассчитывал на её помощь.

9 ноября 2002.

Мэл ничего не отрыла, но подтолкнула меня, придала направление, в котором нужно копать.

Есть девочка, которая мертва в одном мире, но жива где-то ещё и приходит из того места. Значит, можно как-то перемещаться туда-сюда. Джуди, наверное, и сама не понимает, как это проворачивает. Когда мы дышим, мы же не задумываемся о том, как работают наши легкие? Вот…

Есть версия, что вампиры пришли из какого-то другого измерения, или их призвали, непонятно. Они сильно отличаются от нас, ото всех обитателей «Незримого мира». У них другая природа… Но у Луизы не спросишь, она разразится очередной пространной речью, полной идиотских метафор. И сдаст меня маме.

Есть зеркала, они явно имеют к этому отношение. Я прошерстил огромное количество информации про катоптромантию, суеверия с ними связанные, историю возникновения, распространение, изготовление и прочее. Для кучи просмотрел упоминания в художественной литературе и искусстве. Человеческая культура не просто так наделяет зеркала мистическими свойствами.

Но версия про персидских магов точно чушь полная. Не могли они призвать вампиров – тогда зеркала были слишком маленькими, туда не пролезла бы даже такая кроха, как Луиза. А некоторые её собраться куда выше ростом. Большие зеркала появились только в семнадцатом веке.

Попробовал аккуратно расспросить Лорну и нарвался на очередную нравоучительную беседу. Вампиры просто существуют и всё. Не моего ума дело, откуда они взялись, нечего «фантазировать» и вестись на всякие суеверия. Она добила меня окончательно:

«Меня беспокоит твой интерес к этой теме. И к Луизе. Это нездорово, Итан. Для удовлетворенияопределенныхпотребностей лучше подойдет какая-нибудь девочка из школы…».

Она то откуда знает? Мэл что-то растрепала?

Или я сам спалился.

Проигнорировал мамины циничные рассуждения и стал увиливать. Мол, клыкастые, как их называют в Новом Орлеане, очень уж отличаются. Мне просто любопытно, почему так… Да и Луиза в тот приезд заходила ко мне взглянуть на зеркало. Но это я сказал зря.

Лорна сразу насторожилась.

«Ах, зеркало» – сказала она, – «только не говори, что наслушался всяких баек и вздумал искать проход в мир вампиров».

Дьявол! Она, выходит, просматривает историю браузера. Лорна очень умна, да и не чурается человеческими технологиями. Я очень глупо попался. Злиться стоило лишь на себя, но все равно хотелось разбить ноутбук ей о голову.

Только эта тетрадь безопасна. Лорна никогда её не найдет. Она ни за что не догадается, где я её прячу.

«Зачем тебе это понадобилось, Итан?»

«Сбежать хочу от твоей гиперопеки».

«Молодой человек!»

Не сдержался, послал её подальше. Думал, что огребу, но нет. Лучше бы она меня ударила.

Её молчание всегда пугает больше рукоприкладства или привычки швыряться предметами/магией. Страшно представить, что творится у неё в голове.

Ничего хорошего.

17 ноября 2002.

Мама сообщила, что Шейн решил сделать мне подарок ко дню рождения.

Он ещё летом изъявлял желание пообщаться, но из-за наблюдения за Джуди я отказался к нему поехать. Теперь он зовёт провести с ним выходные на Гавайях. Уже купил билеты на пятницу и забронировал какой-то космически-дорогой отель. Лорна только «за», хотя сама с нами не поедет.

Моего мнения, конечно, никто не спросил.

Лорна просто поставила меня перед фактом – ты хотел отца, получай. И прекрати свои мутные делишки, чем бы ты там ни занимался. Она этого не сказала, но я всё понял. Шейн ей неприятен, но она сочла его «меньшим злом».

Она сама учила меня выбирать между Сциллой и Харибдой, если другого пути нет.

Джуди всё равно стала редко приходить на остров из-за школы. Да и холодно уже торчать на реке.

Расследование застопорилось.

21 ноября 2002.

Не зря поехал, тут очень красиво. Океан завораживает, а купальный сезон закончился, что хорошо. Не придется объяснять Шейну, почему я не суюсь в воду и предпочитаю наблюдать её с берега. В июне я возненавидел её ещё сильнее... Вода убивает.

Шейн привёл меня на безлюдный пляж. Предложил выпить – он принес с собой бутылку виски. Я отказался. Подумал, вдруг это такая проверка.

Он сказал:

«Не сердись на меня, Итан. Я ничего о тебе не знал. Лорна порвала со мной, заверила, что ждёт ребенка от мужа. А с ней хер поспоришь».

Тогда я подумал, что, наверное, мы сможем подружиться. По правде, мне очень хотелось бы иметь близкого человека. Кого-то, кому можно излить душу, кому можно доверять. Я ведь даже Мэл не могу доверять – она ведьма, ведьмы ужасно коварны. Скорее всего, она и рассказала Лорне про мою «одержимость» Луизой. Без злого умысла, а просто для забавы. Но шутки… кончатся. Как и наша дружба.

А Шейн…

Наивный я идиот.

Шейн ещё та скотина, как оказалось. И с мамой у них куда больше общего, чем я думал. Хитрый ублюдок. Он ловко совместил полезное с приятным – и, вроде как, со мной пообщаться, и отдохнуть с тем размахом, к которому он привык, воспользовавшись случаем. После пляжа он сразу потащился в бар.

Он много пьёт. Он рассчитывал, что я составлю ему компанию. Бред! Мне только исполнилось шестнадцать. Я не собираюсь пускаться с ним в алкогольную одиссею даже маме назло. Меня мутит от вкуса и запаха выпивки, а ещё я читал, что она разрушает мозг. Не хотелось бы стать таким же дебилом, как мои одноклассники или… он.

Шейн заявил, что в моём возрасте был совсем другим, а я, судя по его наблюдениям, «очень серьёзный молодой человек», «умный не по годам» и бла-бла-бла. «Лорна, наверное, очень гордится». Да-да.

Он в юности гонял на отцовской раздолбанной тачке, искал приключения. Это подразумевало пьянки, концерты, драки и девчонок.

По поводу девчонок он тоже расспрашивал. По его мнению, в шестнадцать уже пора расстаться с девственностью и «наслаждаться жизнью». Назвал нас с мамой «снобами», но тут же извинился. Все-таки приличная семья, всё дела, не то, что у него. Дед с его стороны – простой работяга, бабушка – образцовая домохозяйка. Но вот за это его можно уважать – он сам всего добился.

Вечером Шейн снял в баре какую-то девку, далеко не первой свежести. Он женат, но это его не остановило. Хорошо, что у меня с собой наушники, чтобы не слушать их через стенку.

Мне он предложил тоже поискать «компанию», тут крутится много шлюх разного возраста. Я на них посмотрел… «компания», конечно, хорошо, а вот приобрести букет венерических заболеваний – сомнительная радость.

Так что я опять пошёл на тот пляж.

24 ноября 2002.

Как же бесит! Мама была права .

Лучше бы я её послушал ещё в феврале. Мне прекрасно жилось без отца, тем более такого. Покойный Натаниэль Уокер меня вполне устраивал! Возможно, теперь я его идеализирую. Но он всё время был занят и не лез в мои дела. Вот его главное достоинство.

Пока меня не было в номере, Шейн нашёл эту тетрадь. Не знаю, за каким чёртом. Но это… просто слов нет.

Он сказал:

«Извини, но мне было так любопытно, что ты там всё время пишешь. У тебя неплохой слог, малец, а со временем ещё отточится. А какая фантазия! Ведьмы, вампиры… Хочешь стать писателем? Я помогу. Я могу поговорить с одним своим другом, приедешь к нам учиться, без работы не останешься…»

Твою мать.

По правилам «Незримого мира» я должен был его убить. Простым людям нельзя знать о нашем существовании. И нет никаких послаблений – родственники они нам или нет. Лорна давно научила меня нужному заклинанию на всякий случай. На такой случай.

Только я не убийца. Вернее… убийца, ведь из-за меня погибла Джуди, но тогда всё вышло само собой. Просто стечение обстоятельств.

Я не смог.

Мне пришлось бы избавляться от тела, заметать следы, а потом предстать перед Ковеном за этот косяк. Не факт, что даже при статусе Верховной ведьмы Салема Лорна смогла бы защитить меня от остальных. А прознай южанки… Ой-ёй.

Мне конец. Меня бы тоже убили. Я феерически проебался. Такое не прощают.

Лорна сама и сделает это – за чёртов дневник. Прикончит меня и прикопает в саду.

Так что я проглотил обиду и стал выкручиваться. Сказал, что да, вот, выдумываю всякое. У меня скучная жизнь, оттого и хочется её как-то разнообразить. Всё-таки мы живем в Салеме, тут в воздухе витает дух мистики, у города такое прошлое, некуда деваться.

Я попросил Шейна не говорить Лорне, мол, это секрет, теперь будет наш с ним общий. Он заговорчески подмигнул. В аэропорту напился и вдохновлено распинался, как гордится «ты, видимо, пошёл в меня!», и, конечно, какое меня ждёт «большое будущее».

Слышать уже не могу об этом «большом будущем»…

И не будет никакого будущего, если хоть кто-то узнает.

29 ноября 2002.

Лорна немного подождала и принялась расспрашивать меня о поездке. Хорошо, что у меня было время, чтобы придумать, что ей сказать. Она легко распознает ложь, потому я взвешивал каждое слово.

Да, ты была права, я ошибался. У нас с

Шейном

отцом ничего общего. Он такой поверхностный, а вдобавок ещё и много пьёт. Мне было с ним скучно. Я думал, что он расскажет что-нибудь интересное про свою работу в кинопроизводстве, но его больше увлекали бухло и флирт с молодыми проститутками в отеле. Скорбное зрелище. Я понял, почему ты не ушла к нему, а осталась с Натаниэлем. Не представляю вас вместе.

И всё же… Почему ты вообще с ним связалась?

Лорна осталась довольна. Вдруг расщедрилась на откровения: типа она была молода и глупа, поддалась, как она выразилась, «мимолетной страсти». Но всё сложилось удачно – у них с Натаниэлем всё равно не получалось завести ребёнка. Муж, наверное, догадывался, что она меня нагуляла, но молчал. Лорне разве что-то предъявишь… голову откусит.

Зато она чуть разбавила гены, ведь в нашей семье постоянно заключались браки между дальними родственниками. Как известно, это плохо сказывается на наследственности.

Мне повезло, что мы последние Уокеры и больше никого нет. У мамы был брат, но он погиб ещё ребёнком. Спасибо ему, а то будь у него дети, мне бы пришлось жениться на своей кузине.

Инцест.

Инбридинг. Где-то встречал это слово. Мерзость какая-то. Тупые традиции.

Лорна, конечно, когда я стану старше, подсунет мне какую-нибудь «подходящую» бабу, но хотя бы обойдётся без кровосмешения. Может быть, повезёт и эта баба не окажется старой и страшной. Или жуткой стервой. Посмотрим. Я как-то смирился с такой перспективой. Если честно, мне всё равно.

7 декабря 2002.

Я подгадал момент, когда дома никого не будет, и рискнул попробовать. Выписал на листок парочку ритуалов с зеркалами и вложил в эту тетрадь между страниц. Историю браузера приходится подчищать и даже книги в библиотеке ставить ровно на то же место, где были. Нельзя оставлять никаких следов своей исследовательской деятельности.

Да что толку?

Ничего не вышло. Проход куда-то там не открылся. Чувствую себя очень глупо, но не сдамся.

19 декабря 2002

Притащились.

Пришлось свернуть свои эксперименты. На реку тоже нельзя – Мэл разнюхает и засыплет меня вопросами. Она и так косо поглядывает, всё хочет расспросить о зеркалах. Но, к счастью, пока не может – старшие не позволяют нам оставаться наедине. Ну как… Мамаша Мэл не позволяет, но Лорна с ней не спорит. Мама старается вести себя сдержаннее, раз Луизы рядом нет и разнять их некому. Они и так поругались сразу же, как южанки приехали.

Поцапались они вот почему: Аманда Макбрайд притащила своего ужасного фамильяра, хотя мама ей запрещала. Она настаивала: не будет этого гада в нашем доме, на нашей земле… Но он здесь. Плевать мать Мэл хотела на требования Лорны.

Вот тут я с ней совершенно согласен. У меня от этого типа мороз по коже – настолько он жуткий. Высокий, на две головы меня выше, хотя я далеко не коротышка, мощный бугай. Длинные смоляные волосы, смуглый, глаза чёрные-чёрные. Он похож на цыгана или индейца. Но он не человек. Какая-то непонятная тварь, что ходит у Верховной в прислужниках. Всё время молчит. Не знаю, зачем он нужен, какая у него функция.

Мэл считает, что они любовники, но от этого не легче. Верховная юга и сама больше похожа на нечисть, чем на человека. Мама говорит, что это последствия её экспериментов – она всё пыталась продлить молодость, но перестаралась.

Луиза и то человечнее. Луиза-Луизочка. Я дебил.

Короче, мать Мэл ужасно выглядит. Вот и нашла себе подходящего бойфренда.

Поговаривают, что он превращается в коня, не видел. Но я даже думать об этом не хочу.

Йольская неделя обещает быть весёлой.

24 декабря 2002

Лорна каждый год занимается какой-то благотворительной херней в городе. Влиятельная семья, все дела. Нужно поддерживать имидж и «легенду» для простых людей.

В этот раз туда намылилась и Верховная Юга со всей своей свитой.

Мэл обрадовалась возможности поглазеть, как отмечают Сочельник в Новой Англии, надеялась, что и я с ними пойду, но я послал их лесом. Не хочу толкаться среди толпы народу. Пока они будут пропадать в городе, смогу сходить на реку, вдруг Джуди там.

Не тут-то было – черноглазый уродец остался. Прицепился ко мне, стоило выйти из дома. Пришлось пересмотреть свои планы, нечего ему знать о девчонке.

Он вдруг спросил:

«Не жалуете Рождество?»

И когда это он стал таким разговорчивым?! Я даже плохо представлял себе, какой у него голос, сомневался, что он умеет говорить. Мало ли, вдруг эта чокнутая тварь вырвала ему язык.

Я попытался помягче его послать. Типа… мне, в сущности, плевать на Рождество. Я не маленький ребёнок, чтобы радоваться подаркам, ёлке и всяким глупостям. А что до службы в церкви – мы и так туда ходим, чтобы никто ничего не заподозрил. Это в семнадцатом веке придумали наши предки. Они поняли, что лучше прятаться у всех на виду и прикидываться богобоязненными пуританами. Но я не поклонник этого, церкви наводят на меня тоску: все эти пухлые ангелы, лупоглазые святые и заунывные песнопения.

И зачем я только втянулся с ним в беседу?

Но было любопытно, потому спросил:

«Вы – келпи? Или грант? Почему прислуживаете Верховной?».

Он посмеялся.

Нет и нет. У них контракт, он о нём говорить не может. Любопытство сгубило кошку.

Я читал про магические сделки – разглашение условий карается смертью, причем обоих участников, даже того, кто был невиновен. Договор скрепляется кровью. Магия крови странная штука. Говорят, самая сильная.

Но он похвалил меня за любознательность, нашёл мои предположения довольно занятными. И сказал:

«Не оставляйте своих попыток. Вы добьётесь успеха, Итан».

Я опешил. А он продолжал:

«Вам же известно, как всё работает? Важно намерение. Дверь не откроется, если не сформулировать, куда вы хотите попасть».

Я с трудом выдавил из себя «спасибо». Убежал побыстрее, чтобы записать. Его совет и правда очень толковый. Надо запомнить и попробовать снова, когда они свалят.

Но… чёрт, мне не нравится его осведомленность. Он ведь в курсе, чем я занимаюсь.

Но откуда?

2003

1 января 2003 г.

Стоило в новогоднюю ночь всем разойтись, как ко мне нагрянула Мэл.

Она потребовала рассказать, что я задумал. Она больше не могла терпеть, её просто-таки распирало от любопытства, она ради такого даже рискнула выбраться из гостевого крыла особняка.

Я попытался её задобрить – отдал ей телефон, что мне на день рождения подарил Шейн. Пусть развлекается и не пристает с расспросами. Но нет. Она уперлась, стала настаивать. Полезла в мой ноутбук.

Мы подрались, хотя давненько этого не делали. В детстве часто случалось, но тогда шансов у неё было больше. Она не унаследовала исполинский рост своей мамаши, всё такая же мелкая пигалица. Но колдует хорошо, хотела запустить в меня проклятьем, да я её опередил и скрутил. Уложил на кровать, чтобы не брыкалась, а то на грохот сбежался бы весь дом.

Мэл это по-своему расценила.

«Что ты задумал? Хочешь меня трахнуть?».

«Да с чего ты взяла? Не собираюсь я тебя трахать, дура».

«А, ну понятно. Ты же предпочитаешь дрочить на Луизу».

«Вовсе я этого не делаю!»

Было... Давно. Разок. Два… Но мне потом стало очень стыдно. До сих пор стыдно.

И вообще – это Мелиссы не касается. Нечего ей лезть не в своё дело. Только у неё имелось другое мнение на этот счёт. Она принялась и дальше меня доставать:

«Да-да, вот оно что. Но она тебе никогда не даст, не надейся. Да и с девчонками из школы тебе ничего не светит из-за твоей кислой рожи. Бедный-бедный Ит. Но я могла бы помочь, протянуть руку помощи».

«Да сдалась мне твоя долбанная рука. У меня всё нормально с девчонками из школы»

«Врёшь. Я тебя знаю».

Я стал с ней спорить и выдумывать какие-то небылицы про одноклассницу, с которой у нас уже всё случилось. Мэл заинтересовалась и засыпала меня неудобными вопросами, на которые у меня не нашлось внятных ответов. Она почуяла слабину и вцепилась бульдожьей хваткой.

«Ой да брось. Ничего у тебя не было, ты всё фантазируешь».

«Было!»

«Тогда докажи».

«С тобой, что ли?»

«А ты видишь тут кого-то ещё?»

Мэл меня, конечно, совсем не вдохновляет. Мелкая, прыщавая, тощая, ноги кривые, ни груди, ни задницы, да и мы всё-таки друзья, как-то это неловко. Ей скорее хочется отвинтить голову, чем трахнуть. Но как тут устоять, когда она сама предлагает? Главное не упасть в грязь лицом. Надо просто напустить на себя серьёзности и сделать вид, что делаю ей огромное одолжение.

«Ладно, твоя взяла. Раздевайся».

Вышло всё максимально нелепо. Мэл, кажется, заранее это спланировала, даже резинки где-то раздобыла и полезла с унизительными инструкциями, как этим дерьмом пользоваться. Отмахнулся от неё, мол, сам разберусь. Мы с той девчонкой из школы типа спали без них. Так, говорят, острее ощущения. И плевать, что опасно.

Мэл с этого заявления знатно повеселилась.

Смотреть на неё не было сил, трогать особо не за что, а целоваться она училась, видимо, у самки богомола, пытаясь отгрызть мне голову в процессе. Пришлось пропустить прелюдии, перейти сразу к следующим этапам, ну и перевернуть Мэл на живот, чтобы не таращиться на её знакомую с детства физиономию.

В таком положении можно было представить на её месте кого-то посимпатичнее. Но это сыграло со мной злую шутку, я увлекся, думая об одной смазливой дуре из школы, и быстро кончил. Мэл демонстративно довела себя до оргазма пальцами, и выкупала меня в долбанном океане презрения. Принялась измываться.

Я разозлился и пригрозил, что сейчас пойду к её матери и швырну окровавленную простыню ей в лицо.

«Ну ты и урод» – сказала Мелисса, показала фак и наконец-то свалила.

5 января 2003

Гости уехали.

Никогда. Больше. Не. Хочу. Видеть. Южных. Ведьм. Никого из них.И особенно Мелиссу.

После той ночи она посчитала себя обязанной всячески меня изводить. Наедине мы больше не общались, но даже в присутствии посторонних она омерзительно кривлялась и изображала похабные жесты, пока никто не видит.

Прощаясь, она обняла меня и шепнула на ухо, ничуть не страшась, что её услышат:

«А член у тебя ничего, жаль, что ты такой скорострел. Потренируйся, что ли, пока меня не будет».

Ненавижу.

Не знаю, каким чудом я её не придушил, не развязал войну между Севером и Югом. Пришлось напомнить себе, что преимущество не на нашей стороне, нас осталось мало, а южанок целый пчелиный рой и все злющие.

Мама очень косо на нас поглядывала. Она догадалась, что между нами что-то случилось. И, конечно, заговорила об этом, стоило им убраться восвояси. Подлила, так сказать, масла в огонь.

«Ты мог бы жениться на ней, когда вы станете старше. Это отличный политический ход, чтобы примирить наши Ковены».

«Ни за что в жизни! Я её ненавижу»

Лорна неодобрительно покачала головой.

«Какой же ты ещё ребёнок».

Катись к чёрту!

6 января 2003

Я пошёл на остров, чтобы проведать Джуди.

Река заледенела, а снега нападало столько, что я едва пробрался через сугробы. Уже подходя к месту, увидел неглубокие маленькие следы.

Она обнаружилась у берега, что-то там разглядывала, но я не стал интересоваться, что именно. Не очень-то вежливо взял её за шкирку, как нашкодившего щенка, и поставил подальше от края. Ещё не хватало, чтобы она провалилась под лёд и снова погибла.

Джуди полезла ко мне обниматься. Ненавижу все эти «обнимашки» и чужие прикосновения вообще, с трудом сдержался, чтобы на неё не наорать. Она испуганно отскочила, принялась оправдываться и почему-то снова перешла на «вы».

«Я боялась, что вы больше не придёте. Вас давно не было»

«У нас были гости, извини. И говори мне «ты», я же тебя просил».

Она очень серьёзно кивнула и вывалила на меня целую кучу ненужной информации.

Она тут не появлялась, к ним с «мамой Сэнди» тоже приезжала родня.

Джуди восторженно щебетала, как ей понравилось отмечать Рождество в кругу семьи, это для неё в новинку. До того она воспитывалась в государственном учреждении, там всё было по-другому. Она говорила об этом с поразительной легкостью для восьмилетки. Это меня впечатлило. Всё-таки… есть в ней что-то особенное.

Жаль, что она погибла в нашем мире.

Я слушал её краем уха, а сам пытался представить, как всё сложилось бы, если бы не тот роковой день. Какой бы Джуди выросла? Мы бы общались?

Дом Сэнди Дэвис по-прежнему пустует. Мне больно на него смотреть.

Каждый раз, проходя мимо, я стыдливо отвожу взгляд.

16 января 2003.

Он сказал:

«Важно намерение. Дверь не откроется, если не сформулировать, куда вы хотите попасть».

Мама уехала по делам в центр города, а у прислуги выдался выходной. Какое блаженство, когда по дому никто не шныряет! Можно заняться своим «расследованием». Надолго же я его забросил… с начала декабря, выходит, не было возможности поэкспериментировать с зеркалом.

Сначала я попросил его отвести меня в мир Джуди, но ничего не вышло. Это, наверное, не так то просто. Решил, что надо откатиться назад и попробовать снова, но с другим местом.

Руки трясутся от волнения, писать трудно.

Получилось. Наконец-то получилось.

«Приведи меня в кабинет». Вот так. Оно послушалось! Отражение начало расплываться, зеркало стало каким-то жидким. Коснулся его пальцами – и правда как жидкость, на коже ощущение влаги и холода. Долго не решался погрузить в него руку, вдруг это опасно, но меня подстегнуло ограниченное количество времени. Мама могла явиться в любой момент.

Поэтому я полез внутрь и вышел… в её кабинете! Ощущения непередаваемые. Это похоже на прыжок в воду. Я долго пытался откашляться, отплеваться, хотя никакой воды на самом деле не было.

Закружилась голова, чуть не стошнило на ковер. Перед глазами до сих пор всё плывёт. На всякий случай проверил часы – время то же самое, что и наверху, в комнате:

13:52.

Ненавижу воду, но придется к этому привыкнуть.

Это только начало.

20 февраля 2003

Зима в Новой Англии длится целую грёбаную вечность.

Мрак и безнадёжность.

Зато мама вписалась в какой-то тупой благотворительный проект для богатых идиотов, так что стала часто отсутствовать дома.

Потому мне удалось немного продвинуться в своих экспериментах. Я весь месяц болтался из зеркала в зеркало. Начинал с малого – с передвижений по особняку. Потом попробовал добраться до школы – там, в раздевалке есть большое зеркало, а в перерывах между тренировками бывает безлюдно. Заглянул и в ближайший бар, почувствовал себя бунтарём, стащив бутылку какого-то поганого виски.

Запишу в список причин, по которым мне предстоит сгореть в аду.

Но алкоголь, как выяснилось, помогает. Он чуть облегчает побочные эффекты… Перемещения плохо сказываются на моём физическом состоянии. Сначала меня страшно мутило, один раз даже вырвало. Потом полегчало, но стала жутко болеть голова. Такое чувство, что мозги закипают и плавятся, какое-то жжение под кожей, в ушах гул. Возникли проблемы со сном, голова не отключается, до утра лежу и пялюсь в потолок. Но если выпить, отпускает, наступают тишина и покой.

Я не хочу останавливаться. У меня появилась идея, куда можно «прыгнуть» на большее расстояние, не в пределах Салема.

Мне понравился тот безлюдный пляж на Гавайях, и я примерно запомнил планировку и интерьер отеля, где там есть зеркала и мало народу. Почему бы не сбежать от промозглой, мерзкой зимы? Одним глазком посмотреть на океан, погреться на солнышке, полюбоваться закатом на берегу.

Да, кстати… мне написала Мэл, я же забил в тот телефон свой номер. Она извинялась за свои выкрутасы. Но я её послал.

12 марта 2003.

К нам вдруг приехал Шейн, слегка пьяный, а потому весёлый.

Мама, как ни странно, не разозлилась и оказала ему тёплый прием. Из их болтовни я почерпнул, что у них что-то связано с этой датой, но до конца не понял, что именно.

Мне стоило огромных усилий «держать лицо». Я знатно пересрался, что этот идиот по пьяни что-нибудь разболтает, но обошлось. Кажется, он вообще забыл про тот разговор.

Они с мамой весь вечер предавались воспоминаниям и глушили вино. Надо же! Я ещё не видел Лорну такой беззаботной, она словно помолодела на добрый десяток лет. Напилась. Мама, которая и капли алкоголя в рот не берёт! Она потрепала меня по волосам и сказала, что я «лучшая из её ошибок».

Неловко, но мило. Ошибка, вот я кто. Как там это в монархической терминологии называется, «бастард»?

Не вижу повода для гордости.

Шейн остался у нас ночевать, причём остался в её комнате, а утром быстренько смылся. Хорошо, что в особняке толстые стены. Не хочу знать, чем они там занимались. Бр-р-р-р. Но было почему-то тепло на душе. Будто у меня нормальная семья, и отец, и мать, а она… не такая отмороженная, как обычно, а вполне обычная женщина.

За завтраком я спросил Лорну, приедет ли ещё Шейн. Её явно мучило похмелье. От прежнего веселья не осталось и следа. Она вдруг бахнула чашкой по столу так сильно, что вся посуда зазвенела. Потребовала:

«Прекрати это, Итан».

Началось… Признался, что не понимаю, в чём проблема. Вчера она казалась такой счастливой! Что в этом плохого? Что я такого сказал, ну?

«Не забывай, кто мы. Нас ничего с ними не связывает. Мы можем позволить себе… проводить вместе время, но нам нельзя к ним привязываться. Чувства делают нас слабыми».

Она добила: у Шейна есть жена, если я и об этом забыл. Так что нечего тут фантазировать о воссоединении семьи.

Лорна ещё что-то говорила, уничижительное и злое. Я её уже не слушал. Спросил:

«Хорошо, мам. Друг к другу нам, по-твоему, тоже привязываться нельзя?»

Она заткнулась. Я почувствовал, что перегнул палку, и сейчас в меня что-нибудь полетит. Или чашка или ignis pila, или ещё какая магическая херня. Но нет. Она предпочла ударить словами. Ведь могла же поспорить, хотя бы попытаться заверить меня в том, что я ошибаюсь и… а на что я, кстати, рассчитывал?

«Я на твоей стороне. Ноостальныеуничтожат тебя, стоит тебе показать свою слабость. А пока ты слаб».

Спасибо, мам.

2 июня 2003.

Очень дерьмовый день.

Всю ночь снились кошмары о произошедшем в прошлом году. Джуди тонула, её уносила река, да с такой скоростью, что мне было никак за ней не угнаться. Чертова вода пожирала её заживо, как серебряная лава, как кислота, разъедающая картинку. Я видел, как мелькнули в последний раз маленькие пальцы и… всё. Снова всё.

Думал, не напиться ли с утра пораньше, чтобы продрыхнуть до самого вечера, но Лорна и так стала смотреть на меня с подозрением. Она всё подмечает.

По мере приближения этого дня мне становилось всё хуже. Мама знает, что за дата, легко сложит два и два. Не хочу выслушивать её нравоучительные речи и предложения опять посетить мозгоправа.

Собрался на кладбище, а Лорна сказала:

«Останься сегодня дома».

Чёрта-с два. Я демонстративно оборвал в саду все гиацинты прямо у неё на глазах и ушёл. Отвёз их к могиле местной Джуди, а потом вернулся на остров, чтобы встретиться с другой Джуди.

Безумие какое-то.

Но мне нужно было увидеть мелкую, увидеть живой, чтобы выгнать из головы образ её одинокой могилки и синюшного мёртвого тельца с фото в отчёте о вскрытии.

Джуд на острове не было, и я забеспокоился, не выдумал ли всё это, вдруг я весь год общался со своей галлюцинацией? Я читал, что такое бывает. ПТСР, чувство вины, всякие такие штуки.

Я смотрел на эту сраную воду, смотрел, как течение тащит какие-то листья и травинки, как река облизывает острые, колючие камни на дне. И хотелось броситься туда, чтобы она забрала всё. Как ровно год назад забрала соседскую девчонку.

«Итан!».

Опять полезла обниматься, но на этот раз я не рассердился, ведь сам в этом нуждался. Она такая маленькая и тёплая. Живая. Боже. Она не знает о том, что с ней случилось. Не с ней, а с другой Джудит Дэвис.

У меня, наверное, в тот момент было ужасное лицо, но мелкая не испугалась. Она смелая. И добрая. Попыталась меня утешить. Расспрашивала, что у меня стряслось.

И что ей ответить?

Вот… придаюсь воспоминаниям о том, как ты умерла. В моём мире. О, извини, это уже перебор, да?

Я смогу когда-нибудь рассказать ей правду?

15 июня 2003.

У меня были другие планы на лето: ходить на остров к Джуди, экспериментировать с зеркалом, пока никого нет дома, читать… Но нет.

Лорна внесла свои коррективы. Она заявила, что хочет поехать к Луизе, но без меня. Видимо, рассудила, что разумнее будет оградить меня от общения с её вампирской подружкой, а заодно и от Мэл. Но поскольку мама не может оставлять меня без присмотра, да-да, так и сказала, то предлагает мне выбор. Такой себе выбор, на самом то деле.

Какой-нибудь идиотский летний лагерь или поехать к Шейну.

Блеск.

Не представляю, что творится у мамы в голове. Я устал поспевать за её переменчивым настроением. То она его видеть не желает, то сама позвонила, чтобы обсудить эту «гениальную» идею.

Лагерь – точно нет, не выношу своих безмозглых сверстников.

Понятно, какое зло меньшее.

30 июня 2003.

Калифорния мне не нравится. И отец тоже не нравится. Чем больше я его узнаю, тем хуже впечатление.

Шейн – ходячий набор клише. Выбился «в люди», чем страшно гордится, ну, тут есть чем, это понятно. Но он такая пустышка… такой самовлюбленный индюк. Он изо всех сил демонстрирует, какая у него, выходца из зачуханного шахтёрского городка, теперь роскошная жизнь.

Он владеет уродским домом из стекла и бетона на холмах в Бел Эйр. Весь дом забит не менее уродским современным искусством. Шейн в нём ничего не смыслит, но скупает всё без разбору, просто потому что «дорого», а он может себе это позволить.

Он пьёт купажированный виски у бассейна и устраивает вечеринки, где всё нюхают и совокупляются как звери. Ездит на красном кабриолете в мажорских очках. Работает в кинопроизводстве, а оттого считает себя чёртовым центром вселенной. Женился на девице, которая немногим старше меня, но всё равно умудряется ей изменять.