Текст книги "Дневник (СИ)"

Автор книги: Рита Лурье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Девчонку из школы Лорна ещё переварит, а вот маленькую подружку из другого измерения вряд ли.

15 февраля 2004

В феврале меня всегда накрывает депрессия, становится тошно от зимы. Она кажется бесконечной, ведь в марте погода в Новой Англии тоже поганая. Только в апреле станет полегче.

Немного отвлекает учёба. В выпускном классе большая нагрузка, все готовятся к экзаменам и выбирают, куда идти дальше. Мы пару раз повздорили на эту тему с Лорной, но так ни к чему и не пришли. Я думаю, что колледж вообще придется отложить.

В ноябре меня ждёт Посвящение, а после него нужно будет «въезжать» в дела долбанной общины. Мама не вдается в подробности того, как проходит инициация, правила запрещают. Но я не жду ничего хорошего. У магов чокнутые обычаи, скорее всего, это пренеприятная процедура, которая мне ничуть не понравится.

Не исключаю, что это опасно для жизни. Я хотел бы избежать Посвящения, но, боюсь, не получится. Шейн все ещё кормит меня обещаниями. Пока вся надежда на него.

Чтобы не сойти с ума от нескончаемой зимы, я ищу в своём безрадостном существовании что-то хорошее.

Первое: иногда посещаю тот гавайский пляж, чтобы посмотреть на солнце, садящееся в океан. Хотя бы не забуду, как оно выглядит, а то в Новой Англии небо постоянно затянуто облаками. У семейки Луизы и то более здоровый цвет кожи, чем у жителей нашего города.

Второе: Джуди. Я хожу на остров, прикрываясь свиданками с одноклассницей. Приходится отгонять машину в центр города, чтобы усыпить бдительность Лорны, а потом добираться обратно на общественном транспорте, но иначе никак. Не слишком часто, но моя мелкая подружка из другого измерения всё же приходит. Она подросла и поумнела.

Ей уже девять, но ещё рано спрашивать её, как она проворачивает свои передвижения между мирами. Пока с ней приятно и просто провести время.

Странно. Я не люблю детей, никогда не стремился с ними общаться. Это, наверное, какая-то чокнутая форма стокгольмского синдрома, что я к ней прикипел. Ведь мы с Джуди в каком-то смысле связаны.

Связаны смертью. Связаны островом.

Я хочу попасть в её мир. Там, скорее всего, я мёртв, а значит свободен.

16 марта 2004

Наконец-то!

Шейн сам позвонил. Предложил провести с ним выходные на день Святого Патрика, почему-то в Нью-Йорке. Не помню, писал ли я здесь, как я ненавижу этот город. Там слишком много… всего. Людей, машин, шума. Вот где бы я точно не хотел жить. Калифорния и то лучше.

Лорна крутилась поблизости, чтобы подслушать, о чём мы договариваемся. Обиделась, наверное, что он не приехал, как в том году. А может и нет, её не поймешь. Поджала губы:

«С каких это пор Шейн стал ирландцем?»

Я объяснил, что ему, в сущности, плевать на праздник. Просто он любит кутить, ему нужен повод, а тут он весомый. Можно подумать, она не знает.

С Шейном ей всё понятно, а со мной нет. Мне то это зачем? Я не поклонник таких развлечений, меня пьяными студентками и «гиннесом» из дома не выманишь.

Я всё тщательно взвесил – дурное влияние отца или мутные эксперименты. Выбрал меньшее зло, гореть мне за это в аду.

Но цель оправдывает средства. Так что принялся убеждать Лорну, что мне захотелось как-то разнообразить свою жизнь. Мне, в конце концов, уже семнадцать. Она сама заверяла, что мы можем «проводить время» с простыми людьми, в этом нет ничего плохого. Почему бы не гульнуть как следует, а то потом, после Посвящения, уже будет не до того. Да и надо будет уже подыскивать себе «подходящую партию». Её слова. Я, в отличие от матери, не собираюсь изменять, даже если брак будет построен на чистой выгоде. Как-то это гадко.

Аргументы звучали весомо. Лорна их приняла. Попросила «не увлекаться», но всё же добавила, что гордиться мной, раз я стал «по-взрослому» смотреть на вещи. Она меня отпускает. Но, конечно, только на выходные.

А Шейн не дурак, нужно отдать ему должное. Он не просто так всё это затеял, повод выбрал хороший. День Святого Патрика не вызывает таких подозрений, как, например, если бы он вдруг позвал отметить с ним Жирный вторник в Новом Орлеане.

Мама бы быстро почуяла, что тут дело нечисто.

25 марта 2004.

Отлично, теперь у меня есть всё необходимое, чтобы наконец-то приступить к осуществлению задуманного.

Печально, что я кучу времени потратил впустую, но вместо сожалений лучше займусь наверстыванием упущенного за эти месяцы.

Шейн всё выполнил. Привез мне одну из кредиток Камилы, а ещё арендовал квартиру в центре Нового Орлеана.

Она небольшая, удобная и по-своему уютная. Дом, мебель и ремонт очень старые. Радует, что обошлось без какой-нибудь неуместной, непрактичной роскоши, что отец не стал навязывать мне свой мещанский вкус. Молодец, выбрал что-то нейтральное.

В пешей доступности всё, что может понадобиться. Я нашёл даже два антикварных магазина, хотя пока не изучал их ассортимент.

Всё рядом, не придется лишний раз рисковать нарваться на знакомых, шныряя по городу. Очень скверно выйдет, если я столкнусь с кем-то из южных Сестёр или вампиров. Но я не планирую появляться тут ночью, а днём Луиза и её семья надежно прячутся.

А ещё в качестве приятного бонуса в квартире обнаружилось старинное зеркало. Шейн не в курсе моих планов и точно не имеет к этому отношения. Будем считать, что мне в кои-то-веки улыбнулась удача. С этого зеркала и начнём.

Но это потом, пока нужно оснастить квартиру всем, что может пригодиться:

Книги, которые нельзя держать в Салеме. Ещё один мобильный для связи с Мэл. Другой ноутбук, потому что исчезновение старого из особняка неминуемо повлечёт за собой вопросы. Может купить пробковую доску, чтобы наглядно фиксировать результаты. Или это уже перебор?

Всегда хотел иметь пробковую доску, как в детективах. Но не так сильно, как «свою» квартиру, о которой не будет знать Лорна.

20 мая 2004.

Черноглазый козёл сказал:

«Важно намерение. Дверь не откроется, если не сформулировать, куда вы хотите попасть».

Пока нет возможности приступить к делу, обдумываю его слова так и этак. Перебираю в голове все подробности прошлой неудачной попытки, чтобы выявить слабое место, и потихоньку собираю информацию. Накануне выпускных экзаменов можно пропадать в библиотеке сколько угодно.

2 июня 2004

Прошло два года.Меня уже так не штормит, как раньше, но всё равно хожу сам не свой.

Всё решаю, куда пойти по такому случаю – на остров или на кладбище, к живой или мёртвой Джуди. Все осложняется тем, что накануне выпуска Лорна сделалась особенно подозрительной. Наверное, думает, что я планирую всё-таки сбежать к Шейну, потому что вопрос с колледжем по-прежнему висит в воздухе.

Но нет, я ошибся, тут что-то другое.

За завтраком Лорна будто бы невзначай бросила:

«Я рада, что ты больше небеспокоишьсяиз-за той девочки»

Ага, как же. У меня память, как у золотой рыбки, я уже всё забыл. Забыл, что натворил, пусть и ненамеренно. Но пусть считает подобным образом. Или нет – ведь она не просто так завела об этом речь. Ведьмы ничего не делают без причины. Тем более Лорна.

«Она, кстати говоря, больше не появлялась?»

«Нет. Она мертва, откуда ей взяться? Я не уверен, что вообще тогда её видел».

«Но ятожееё видела».

«Это была коллективная галлюцинация»

«Не иначе».

Так она намекнула, что догадывается. Не знаю, сколько ей известно, но всё это очень плохо. А я то наивно думал, что мои походы на остров остались незамеченными, что мне удалось переключить её внимание на Шейна, Мелиссу и другие вещи.

Пришло время подготовить план Б. У меня уже есть для него наработки, придется в срочном порядке доводить их до ума. Не ровен час, Лорна прознает и о квартире, и о моих экспериментах, и о договоре с отцом… и пиши пропало.

18 июня 2004.

И никому не расскажешь про наши «игрища» с матерью, кроме этого дурацкого дневника. А жаль. Это довольно занятно.

Я основательно готовился к показательному выступлению. Всё-таки одно дело – устраивать истерику, другое – изображать истерику. Сам не ждал, что у меня так правдоподобно получится напустить на себя трагического пафоса. Сколько же в моём лице потеряла школьная театральная студия, когда я её бросил! Зато пригодились кое-какие навыки, приобретённые там много лет назад.

Я сказал Лорне, что тихарился последние полгода, потому что серьёзно настроен переехать к отцу. Дело даже не в Шейне. Просто он обещал меня устроить, сулил карьеру у себя на студии. Кино – это круто. Кино – это своего рода магия. И плевать я хотел на Ковен, «предназначение» и прочую хрень. Мне это неинтересно, не нужно и так далее. Я смогу жить среди смертных и помалкивать о том, кто я на самом деле. Я не боюсь. Я смогу за себя постоять. Лорна нашла, блин, беспомощного щенка – пусть только попробует кто ко мне сунуться.

Бах. Минус одна антикварная ваза. Мне не привыкать, за годы маминых экспрессивных проявлений я неплохо научился уворачиваться от барахла, попавшегося ей под руку. Иногда мне кажется, что Лорна тоже ненавидит этот дом и получает особое удовольствие, круша его убранство. Возможно, она просто устает держать на лице маску невозмутимости. Эмоции никуда не деваются, они томятся внутри и ищут выход. Со стороны она кажется очень спокойной, отмороженной и совсем бесчувственной, но я то знаю, какая она вспыльчивая. Это у нас семейное.

Я выслушал её гневные вопли и продолжил.

Я не в восторге, что вытянул «счастливый» билет и унаследовал магию. Я хочу жить простой человеческой жизнью, как это делали все мужчины в нашей семье. «Незримый мир» принадлежит женщинам, вряд ли ведьмы захотят подвинуться. Они ненавидят перемены. Меня не примет даже наш Ковен, что говорить об остальных… Не лучше ли отступить, пока не поздно? До Посвящения. Там, вроде как, уже не будет другого пути. Хотя бы попробовать.

Лорна заявила, что с этим я опоздал. Я слишком много знаю, меня никто не отпустит.

Она хотела сказать, что сама меня не отпустит. И все же я принялся торговаться – просил несколько лет. Я поживу у отца, получу образование, поработаю, а там посмотрим. Мне нужно время. Немного времени.

Тогда Лорна прикинулась, что смирилась. Несколько лет, так несколько лет.

«Но я буду очень по тебе скучать».

Из неё обычно тёплого слова клещами не вытянешь. Это – запрещённый прием. Но я хорошо знаком с её уловками. Одна из них:

Хочешь удержать, сделай вид, что отпускаешь.

Чувство вины сделает всё за тебя.

25 июня 2004.

С небольшой сумкой и школьным аттестатом на руках я поехал в Л.А.

Шейн встретил меня в аэропорту. Он сильно удивился моему решению переехать к нему. Я, вроде как, не собирался. И не сказать, чтобы старик обрадовался. Он про тот эпизод с дневником уже и думать забыл.

Лорна ходила последние дни несчастная, бледная, как привидение, и постоянно драматически вздыхала. По ней самой любительский театр плачет. Всучила мне красивое издание «Смерти Артура» Томаса Мэлори в качестве «прощального» подарка. Будто я не в другой штат собрался, а на луну. С этим толстенным фолиантом полупустая сумка заметно потяжелела.

Шейн всё чесал репу, размышляя, что теперь со мной делать, ведь с поступлением куда-либо я уже опоздал. Он пообещал, что кому-то там позвонит, чтобы не терять время, пока поработать и набраться опыта, да тут же забыл. У него самого хватает работы, сейчас не до этого. Я заверил, что сам разберусь. Мне пока надо отдохнуть от матери и подумать о своей дальнейшей жизни.

Кстати о ней. Лорна выждала пару дней и позвонила. Скорбным тоном спросила, не передумал ли я.

Нет.

Я вернусь домой, но позднее. Таков план. Пока всё идет, как надо.

30 июня 2004.

Моя гениальная задумка пошла прахом. Треснула вместе со вторым испорченным зеркалом. Я знатно вышел из себя, нашёл на съемной квартире молоток и докрушил осколки в стеклянную труху. Но выместить злость и разочарование от неудачи было просто-таки жизненно необходимо.

Еще и на Камилу наорал. Она докопалась до меня, почему я всё время торчу в комнате, хотя на улице такая расчудесная погода. Не её собачье дело! Мачеха назвала меня шизиком и призналась, как её бесит, что я к ним притащился. Сидел бы в своём Массачусетсе, раз мне тут так не нравится. Ни она, ни Шейн не собираются со мной нянчиться. У меня для этого есть мамаша, привычная к моим выкрутасам. Сдался им тут неуравновешенный псих.

Совершенно с ней согласен.

Нет смысла задерживаться у отца, раз вторая попытка с зеркалом провалилась. Мне придется поискать другое, но на это понадобится время. Да и перед этим стоит разобраться, почему ничего не выходит.

Ведь я был так близок! В этот раз метаморфозы продолжались дольше. Я что-то видел в портале, какой-то далекий свет, прежде чем всё закончилось. Не понимаю, в чём проблема. Мало крови?

Нужна всё-таки не моя, а чужая?

Другое, какое-то специальное зеркало? Скорее всего, дело в этом.

А ещё Мэл как-то сказала, что до Посвящения наши способности сильно купированы, только потом они раскроются в полной мере, могут проявиться даже какие-нибудь «особые» таланты, например, как у её матери. Она стала телепатом после инициации, хотя такое редко бывает. Лорна тоже не с рождения владела пирокинезом. Видимо, придется набраться терпения аж до ноября.

Зато мама обрадуется моему скорому возвращению. И Джуди… не придется расходовать силы, чтобы переноситься домой и видеться с ней.

5 июля 2004.

Сказать, что мама была удивлена моему появлению на пороге, ничего не сказать. Я специально не предупредил её, что еду в Салем, чтобы усилить произведенный эффект.

Лорна даже слегка испугалась. Всё расспрашивала, почему я здесь.

У меня была заготовлена душещипательная речь:

Я понял, что не могу тебя оставить. Это предательство. Ты всегда была рядом, а отец продалбывался где-то большую часть моей жизни. Он заверял меня, что не знал о моём существовании, но я не сильно то ему верю. Если бы ему было нужно, то он ещё тогда докопался бы до правды. И бла-бла-бла в таком духе.

Лорна стояла с открытым ртом. Но я ещё не всё сказал!

Я осознал важность Посвящения (

и тут я ничуть не врал!

). Нужно усиленно готовиться к этому событию, ради такого придется пожертвовать даже учебой, отложить колледж на год, а то и на два. Есть вещи куда важнее «легенды». Я не просто так получил свой «дар», глупо бежать от судьбы.

Мне ничего не пришлось выдумывать, я просто «склеил» свою отповедь из всех слов и формулировок, что когда-либо слышал от Лорны. Ей это понравилось. Она чуть слезу не пустила.

Сказала, что гордится мной, что я наконец-то повзрослел.

8 июля 2004.

Лорна стала как шёлковая, и заметно расслабилась, перестала так навязчиво контролировать каждый мой шаг. Хочу идти на остров, пожалуйста. Хочу поехать куда-то на целый день, не отчитываясь в мельчайших подробностях, куда и зачем, пожалуйста.

Давно нужно было научиться играть по её правилам, это куда результативнее, чем постоянно с ней препираться!

Когда я уезжаю, она, наверное, думает, что я встречаюсь с той девчонкой из школы, хотя мы порвали ещё в конце мая. Я, конечно, не поставил маму в известность, её неведение мне на руку. У нас был разговор на эту тему весной, тогда Лорна напомнила, чем чреваты связи с простыми людьми. Я успокоил её, что всё прекрасно понимаю. У меня нет планов на счёт этой девушки, и тем более чувств к ней, мы просто «проводим вместе время».

Собственно, поэтому я с ней и порвал. Ещё куда ни шло браки по расчёту, что постоянно заключались в нашей семье во имя выгоды и удобства, но тут дело другое. Когда у одного человека есть какие-то ожидания, а у другого нет – как-то это несправедливо. Девчонка хорошая, она не заслужила быть обманутой. Стоило ей завести речь о «нашем» будущем после школы, я понял, что пора заканчивать. Мне нечего ей предложить. Наследство семьи сомнительная компенсация за опасность, которой она подвергнется, находясь рядом со мной. Соседство с «Незримым миром» плохо заканчивается для непосвящённых.

Во время весенней нравоучительной беседы Лорна снова упомянула своего брата. Раньше она скармливала мне версию, что он погиб в результате несчастного случая, но вдруг рассказала больше. Видимо, она сочла, что я стал достаточно взрослым для правды. И это весомая причина, чтобы держаться подальше от простых людей. От кого-либо вообще.

Его убили. Он не унаследовал магию, но случайно о ней узнал.

Вот так.

Если уж не пощадили кого-то из нашей семьи, то точно не стоит втягивать посторонних.

12 июля 2004.

Я планировал продолжить свои эксперименты, даже отыскал парочку «интересных» зеркал, чтобы снова попробовать. Но чёрта-с два я этим занялся.

Мама зачем-то пригласила Мелиссу к нам погостить. И вот, что странно – Мэл к нам отпустили, да ещё и на всё лето.

Это просто провал.

Сущий кошмар. Мэл – это кошмар.

Возможно, Лорна всё-таки заподозрила, что моя покорность и согласие с её доводами – лишь притворство, потому подговорила Мелиссу шпионить. С ней на хвосте я не смогу промышлять своими мутными делишками, даже на остров ходить. А я то наивно решил, что переиграл маму в этом раунде. Идиот. Сам виноват.

Мэл с порога принялась ехидничать:

«Это будет отличное лето, да, Ит? Что-то ты не больно рад меня видеть».

Добро пожаловать в грёбаный ад.

16 июля 2004.

Прошла только неделя, а я уже подумываю, не спустить ли Мелиссу с лестницы и обставить всё, как несчастный случай.

Она не понимает вообще никаких слов. «Я занят». «Мне нужно читать книги на будущее для колледжа», «Оставь меня в покое», «Свали к чёрту» – я как со стеной разговариваю.

Мэл убеждена, что у меня есть какой-то секрет, о чём завела речь в первый же день своего пребывания здесь. Она пригрозила, что любой ценой докопается до правды. Не обошлось и без нелепых шуток про Луизу и требований рассказать, почему в прошлом году я интересовался зеркалами.

Попросил оставить уже эту тему. Забыли про зеркала, а заодно и про Луизу. Скабрезности Мэл давно утратили актуальность. Но это её не остановило от дальнейших словесных пируэтов.

Интересно… садовник расскажет маме, если попросить у него консультации, где в саду лучше выкопать могилу для этой полоумной?

Ненавижу.

18 июля 2004.

Я больше не могу.

Или я сойду с ума, или правда прибью эту дрянь. И маму заодно, за насмешливую, покровительственную улыбку, с которой она наблюдает за нашей грызнёй. Всё хочу с ней поговорить, спросить, зачем она устроила мне такую развесёлую жизнь, но не могу, потому что Мэл постоянно где-то поблизости и держит ухо востро.

Я всё же пошёл на остров. Долго умывался холодной водой, остужая голову, и даже река меня бесила меньше, чем обитатели нашего дома.

Пришла Джуди, но пришлось её расстроить: я не в настроении читать. Я попросил её рассказать что-нибудь про её дела, чтобы отвлечься.

Болтовня мелкой меня немного успокоила. Всё-таки, пока я слушаю про чужую нормальную жизнь, даже моя собственная не кажется такой безумной.

Джуди с «мамой Сэнди» ездили в Албург-Дюнс, ей там очень понравилось. А ещё она поругалась с какой-то подружкой, но я толком не понял, что они не поделили. Мы давно не виделись, у Джуди накопилось много новостей, так что она сильно частила, выплескивая всё разом. Она привыкла, что я охотно её слушаю, но о себе говорить не люблю.

Мэл подкараулила меня в саду.

«Что за девчонка?»

«Просто соседская девчонка. Прилипла ко мне, жалко её послать, пытаюсь быть вежливым».

«Итан Уокер и вежливость? Я такое хамло, как ты, в жизни не встречала. А ну, колись, зачем тебе это понадобилось? Сколько ей лет, уж не собираешься ли ты её трахнуть? Она же мелкая, это куда хуже, чём дрочить на Луизу!»

Мелисса перегнула палку, за что поплатилась. Я хотел её ударить, но в последний момент опять подумал про её чертову мамашу и ограничился тем, что потряс за плечи.

«Мэл, ты совсем ебанутая?! Что ты несёшь?!»

Она испугалась, поняла, что перестаралась. Но она слишком вредная, чтобы признать свою ошибку.

«Только попробуй сказать Лорне» – пригрозил я, – «Я тебя убью. Без шуток».

После этого Мэл какое-то время благоразумно старалась не попадаться мне на глаза. Я так разозлился, что готов был по-настоящему расправиться с ней голыми руками и прикопать в саду.

Увы, до её отъезда мне на остров путь заказан. Хреново, что она вообще видела Джуди.

25 июля 2004.

Я весь извелся. Всё ломал голову, как выкрутиться, что со всем этим делать. Очень внимательно присматривался к Лорне, мельчайшим деталям в её поведении и мимике, но пока тревожных звоночков не заметил. Мэл ещё не доложила, но боюсь, что доложит. Сама Мэл основательно так притихла. Дурной знак.

Это же надо было такое сказать! До сих пор перевариваю её гадкие слова и диву даюсь. Пусть сколько угодно злословит про Луизу и мою былую в неё влюбленность, но приплетать невинного ребенка – перебор. Как ей вообще такая мерзость в голову пришла? Вот уж не думал, что Мэл такая. Такая же гнилая, как все ведьмы, но, видимо, это так. Я сильно заблуждался на её счёт.

Она посмела посягнуть на единственное, наверное, светлое и чистое, что есть в моей жизни, вывалять это в грязи.

Зачем, господи? Что ей сделала маленькая девочка? Она то в чём виновата?

Ненавижу грёбаных ведьм.

В кои то веки начинаю понимать Иеремию Мерсера. Если его жена тоже была одной из них, то немудрено, что он её грохнул.

28 июля 2004.

Мэл всё-таки приползла извиняться. Не уверен, что она искренне раскаялась за свою идиотскую выходку, скорее просто устала от напряжённой обстановки, воцарившейся в доме.

Подловила меня в саду, присела рядом на скамейку, но сохраняя дистанцию, даже не соприкасаясь со мной плечом.

«Я тут подумала…»

Подумала она.

«Короче… Извини, Ит. Я, кажется, сморозила какую-то глупость. Вовсе я тебя ни в чём таком не подозреваю…»

«Извини» было бы вполне достаточно, но Мэл продолжила:

«Просто мне показалось странным, что ты разговариваешь с той девчонкой. Я не сказала Лорне, если что, как ты просил».

Просил? Если быть точным, то я пригрозил, что убью её, если вздумает проболтаться. Ну да ладно.

Сказал, что окей, забыли. Не её, в сущности, дело, с кем я тут вообще разговариваю. Если Мэл забыла, мы не ведём такой отшельнический образ жизни, как они в своём Ковене. Мы прикидываемся простыми смертными, потому поддерживать общение с соседями по пригороду – совершенно нормально. Я с тем же успехом мог заговорить с кем угодно, не только с «какой-то девчонкой». У нашей семьи приличная репутация, на ней не в лучшую сторону скажется, если я начну слать случайных людей направо и налево. Наши предки приложили кучу усилий, чтобы их уважали в Салеме. Это куда энергозатратнее, чем просто спрятаться от всего мира в лесу, но даёт массу преимуществ.

Я не просто так об этом заговорил, ведь успел продумать тактику поведения с Мелиссой, чтобы больше не возникало подобных инцидентов.

Мэл согласилась. Да, для неё все это крайне непривычно, у них другие порядки, оттого она и «погорячилась». Она размышляла на эту тему, времени у неё было предостаточно. Ей вообще нравится, как мы живем. Она завидует. Сама честно это признала. И вдруг попросила:

«Слушай, давай, пожалуйста, не будем больше ссориться из-за ерунды. Нет севера и юга. Есть я и ты. И наша дружба. Я не хочу её потерять».

Это было сокрушительное признание, но она для пущего эффекта ещё и за руку меня взяла.

Кажется, Мэл говорила от всей души. И мне стало ужасно стыдно за то, как я собираюсь с ней поступить. Но я пообещал, что да. Это неизменно – наша дружба. Даже после Посвящения.

30 июля 2004.

До того разговора в саду я размышлял, как бы избежать новых конфликтов и усыпить бдительность Мэл, раз уж она будет болтаться здесь до сентября, и вот что придумал:

У всех нас есть уязвимые места. Мэл слаба тем, что завидует «простой человеческой жизни». Она хоть и ведьма, но при этом всё-таки ещё и девчонка, а потому романтизирует многие вещи. Они любому показались бы сущими глупостями, но ей это важно. Она устала от постоянных запретов и правил. Её держат взаперти в логове ведьм, где нет ни электричества, ни телека, ни интернета; заставляют целыми днями упражняться в колдовстве и штудировать пыльные фолианты. Я уверен: она мечтает о другом. Мечтает почувствовать, каково быть обычной смертной.

Если я хочу обратить врага в союзника, то я покажу ей, как это. Позволю, пусть и ненадолго, но претворить фантазию в жизнь. Ненавижу себя, но выхода нет. Да и она… получит свою выгоду.

Для начала я рассказал Мэл кучу сказок про Л.А., расписал в красках, как чудесно проводил там время. Про пляжи, съемки кино и роскошные виллы, так непохожие на привычные нам жуткие старые особняки. Дома, сотканные, кажется, из воздуха и солнечного света, с огромными окнами и видом на океан. Про мир, где можно всё – наркотики, алкоголь, секс и грандиозные вечеринки, как перед концом света.

Я так увлёкся, что почти сам поверил в то, что говорю. Мэл развесила уши. Проглотила наживку. Но это ещё не всё.

Я сказал, что здесь, конечно, не Калифорния, но мы и в Массачусетсе можем отлично «развлечься». Мелисса права, хватит нам грызться из-за мелочей, когда её ещё сюда так надолго отпустят. (Кстати, почему её вообще отпустили?). Этот вопрос она проигнорировала, но идею поддержала.

Моя тачка привела Мэл в щенячий восторг, но это и рядом не стояло с её ликованием от предложения прокатиться к заливу. Не Сан-Диего, но сойдет. Плавать всё равно не умеем ни я, ни она, так что без разницы, на какой водоём таращиться с берега.

По пути мы заехали в кино, в молл, и в популярную забегаловку с фастфудом.

Мэл призналась, что никогда не была так счастлива, даже в свой день рождения. Их южанки, как правило, вообще не отмечают, потому праздников по случаю не организуют, подарки друг другу не дарят.

Какие же они чокнутые! Неудивительно, что Мелисса так радуется мелочам.

Для неё это не мелочи, а предел мечтаний сопливой девчонки: потащиться куда-то на машине с парнем постарше, в какое-то красивое место, пить пиво на берегу, жрать вредную еду, слушать музыку. Она, наверное, мне этого во век не забудет, теперь будет плясать под мою дудку, как миленькая.

Я правда это написал? Или моей грёбанной тетрадью завладела Лорна и вписала в неё эти гадкие слова?

Мне вдруг стало жаль не только Мэл, но и маму. Как же трудно так жить! Взвешивать каждое слово, чтобы использовать его как оружие. Просчитывать всё на два, на три шага наперёд, предугадывать чужие мысли, реакции и поступки. Использовать изъяны других себе на пользу, а из себя изживать малейшую слабость. Контролировать всех и вся. Скрывать свои чувства. Выжигать чувства, если они мешают делу.

Наш мир уродлив. В нём нет ни любви, ни настоящей дружбы, ни родственных связей. Даже с мамой мы, по сути, друг другу чужие, но, как она сказала… «на одной стороне».

Я не до конца понимаю, за что мы платим такую высокую цену. От магии никакой пользы. Она скорее проклятие, чем дар.

Но к чему я это… пока мы сидели на заливе, всё было хорошо, но Мэл вдруг полезла ко мне целоваться. Явно не из благодарности за устроенный «праздник». Она как-то по-своему всё поняла. Извинилась, увильнула от прямого объяснения своего порыва, но теперь я не могу выбросить это из головы.

Страшная неловкость преследовала нас всю дорогу домой. Мы молчали, игнорировали присутствие друг друга в тесном салоне автомобиля. Но больше не вернулись к этой теме, потому что Лорна ждала нас… с сокрушительными новостями. Конечно, мы с Мелиссой тут же позабыли о недосказанности между нами.

Лорна сказала, что мама Мэл умерла.

5 августа 2004.

Сложно поверить в то, что это действительно произошло. Верховная юга казалась… неуязвимой, вечной, бессмертной. Так и вижу Аманду Макбрайд всё еще живой, с её странной внешностью, неоново-зелёными глазами, неестественно вытянутым телом и крючковатыми пальцами. Не могу представить её мёртвой. Не в гробу, нет. Южных ведьм не хоронят, после смерти их предают огню.

Я допытывался у Лорны, что же случилось, но, конечно, она не расщедрилась на подробности. Мертва, но не без чужого вмешательства – вот и всё, что мне нужно знать. У Верховной юга была куча врагов. Её многие ненавидели. Неудивительно, учитывая, как она обращалась даже с собственной дочерью!

Мелисса пока останется здесь. Лорна не пустила её на прощальный обряд, сказала, что безопаснее для Мэл будет задержаться в Салеме.

Она… убита горем. У неё не было другой матери, она любила и такую, жестокую, холодную тварь. Сейчас Мэл совсем не разговаривает, хотя реветь уже перестала, ходит по дому ночами, не спит и почти не ест.

Я пытался впихнуть ей успокаивающие снадобья или антидепрессанты, но она от всего отказывается. Мама пригласила ту тётку-психотерапевта, к которой когда-то таскала меня, но пользы из её визита не вышло. Мэл наотрез отказалась с ней беседовать, хлопнула дверью у неё перед носом. Попросила оставить её в покое. Ей нужно побыть одной.

Пытаюсь понять, что она чувствует. Чтобы я почувствовал, если бы умерла Лорна? Смог бы я с этим справиться? Наши отношения не назовешь тёплыми и доверительными, но всё недомолвки отступают перед лицом таких ужасных вещей, как смерть. Меня парализует от мысли, что её не будет совсем, что однажды она просто перестанет существовать.

Это неотвратимо случится. Все мы смертны, конец – лишь вопрос времени, но можно ли как-то себя к нему подготовить?

Лорна права, привязанности делают нас уязвимыми. Чувства делают нас уязвимыми. Теперь я понимаю, почему она предпочитает сохранять дистанцию даже со мной. Всё предстает в ином свете. Она ведь потеряла брата, будучи совсем юной, очень рано столкнулась со смертью. Должно быть, именно тогда она и ожесточилась.

Небытие не принимает откуп слезами и всё равно заберет у нас всех.

Нужно просто сделать так, чтобы стало не жалко отдать.

6 августа 2004.

Пока Мелисса погружена в свою скорбь, а Лорна порхает вокруг неё, как заботливая курица-наседка, я оказался предоставлен сам себе. Потому уличил минутку, чтобы сходить на остров.

Джуди обиделась, что я стал редко там появляться. Она рассчитывала, что мы будем проводить также много времени вместе, как и в прошлое лето. Странно, конечно, будто у неё нет других дел. Но я всё же оправдался, сказал, что у нас в гостях дальние родственники (а Мэл мне почти как сестра), они требуют много внимания, вот и не выходит приходить чаще. Осенью всё будет иначе, клянусь.

И зачем клясться, если не сможешь исполнить?

Но не хотелось её расстраивать. Да и я не оставил намерение разгадать секрет перемещений Джуди между мирами, просто… сейчас не до этого.

Зря я, конечно, пошёл на остров. Лорна поджидала меня в саду. Я испугался, что она всё знает и сейчас заговорит про Джуд, но обошлось. Мама выглядела очень серьезной и будто напуганной.

«Можно тебя попросить пока прекратить свои прогулки к реке? – спросила она, – и вообще не покидать особняк без особой необходимости».