Текст книги "Дневник (СИ)"

Автор книги: Рита Лурье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Annotation

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

Амбициозный колдун Итан Уокер, влюбившись в девушку из другого измерения, решает найти дорогу к возлюбленной, рискуя всем, что у него есть. Ведь еще никому не удалось шагнуть в зеркало и найти дорогу назад.

***

Итан живет в мире, где под запретом любовь, дружба и все человеческое. Его мать – Верховная ведьма Салема, и Итан тоже наследует магию, хоть, как правило, она передается только по женской линии. Ему пророчат стать великим колдуном и величают избранным, но все, чего хочет Итан – жить нормальной жизнью. Маги коварны и жестоки, они избегают обычных людей, а все, кто случайно узнают об их существовании, приговариваются к уничтожению.

Итан очень одинок и чувствует себя чужим среди других ведьм и колдунов. Его единственный близкий человек – соседская девочка Джудит Дэвис. Но есть одно «но»: Джудит приходит из другого измерения, а ее версия в мире Итана давно утонула в реке. У Джудит редкий дар, сам Итан не может попасть в ее реальность.

Все осложняется, когда Джуди взрослеет и становится для Итана чем-то большим, чем друг.

Это толкает Итана на отчаянный шаг: он узнает о существовании зеркал-порталов, соединяющих параллельные миры, и ищет способ попасть в измерение Джуди. Он начинает магические эксперименты, рискуя жизнью и разумом, погружаясь в миры, где правил не существует. Все, что у него есть – это тетрадь, в которой он описывает свои поиски.

Но куда приведет его этот путь? К Джудит Дэвис? Или во тьму?

Рита Лурье

Записка на форзаце

2002

2003

2004

2005

2006

2009

2010

2011

2012

2022

Рита Лурье

Дневник

Записка на форзаце

Если ты это читаешь, значит, я мёртв.

Пожалуйста, уничтожь эту тетрадь.

25 января 2012 года.

2002

28 февраля 2002.

Сегодня нашёл в коробке на чердаке альбом, а в нём была старая фотография. Лорна… мама, ещё совсем молодая, а рядом с ней какой-то незнакомый мужик. Вот в чём дело: мы с ним, с этим мужиком, очень похожи, просто одно лицо. Ну и ну!

Я показал фотографию ей, а она меня ударила.

Она сказала:

«Не лезь не в своё дело».

«Это моё дело. Это касается меня непосредственно. Кто он?»

«Хорошо, Итан. Если тебе станет от этого легче, твой отец. Биологический отец».

«Я не тупой, догадался, спасибо. Он жив? Имя, адрес. Я хочу знать всё».

«Тебе не нужно этого знать».

Лорна ужасно разгневалась – она же корчит из себя святошу, а я предъявил ей доказательство, что она просто лгунья. Зла на неё не хватает! Захотелось это записать, рассказать то всё равно некому.

Отца Натаниэля давно нет, и я его совсем не помню, но он, вроде как, был неплохим малым. Почему-то мне стало чудовищно стыдно перед ним – будто я тоже его обманывал, называя отцом, хотя я-то понятия не имел, что это ложь. Лорне вот совсем не стыдно.

Ненавижу её. Лучше бы тогда умерла она, а не он. У меня была бы нормальная жизнь, ведь он не был одним из нас.

2 июня 2002.

Хорошо, что вспомнил про эту тетрадь, хоть запишу. Трудно, конечно, такое писать…

Дело было так:

День выдался славный, и я пошёл на остров, но посидеть там спокойно мне не удалось. Притащилась какая-то мелюзга – странно, думаю, я раньше её нигде здесь не видел. Оказывается, эта Джудит – та самая сиротка, которую недавно удочерила наша соседка, миссис Дэвис. Я чуть сдуру не ляпнул: «Ах, так ты приёмная!» – но всё равно сморозил что-то в подобном духе, пусть и менее резкое. Из вежливости пригласил к нам и дал девчонке яблоко, чтобы отстала, а она… уронила его в реку и плюхнулась туда сама. Я пытался её выловить, но девчонка пропала. Только и видел, как она мелькнула в воде, и всё…

Мама устроила допрос, почему это я вернулся домой мокрый до нитки, и, ожидаемо, осудила меня за порыв «погеройствовать». Плавать-то я не умею – и сам мог утонуть. А то я не знаю! Воды я нахлебался изрядно.

Я бы не стал говорить Лорне всё, как есть, но надеялся, что она что-то слышала про девчонку, может, её вынесло на берег дальше по течению.

«Нет, милый, но её обязательно найдут, не волнуйся…»

«А если она утонула?».

«Дети часто тонут, ничего не поделаешь».

Мама, как всегда, в своём репертуаре. Я не успел даже возмутиться её цинизму, когда она снова заговорила:

«Так там были только вы двое? Вас кто-нибудь видел?»

«Какое это имеет значение?»

«Ответь на вопрос, Итан».

«Только мы».

«Хорошо».

Лорнапосоветовалапомалкивать о том, что случилось. «Нам не нужны проблемы и лишнее внимание». В тюрьму меня, конечно, никто не посадит, но соседи будут коситься и выдумывать всякие небылицы.

Вот, что маму волнует: что подумают соседи. Ей плевать, что девочка погибла по моей вине.

Я не смог её спасти.

4 июня 2002.

Три дня ничего не было слышно. Я просматривал все газеты, пока в одной из них не мелькнула заметка, но я и без неё уже догадался, что девочку нашли. Нашли мёртвой, как я и предполагал.

Я видел на улице миссис Дэвис. У неё было красное и заплаканное лицо. Она поспешила скрыться за забором, даже не поздоровавшись.

Она не знает, что я к этому причастен. Никто не знает, кроме мамы. А она тем временем сделала свой ход:

«Его зовут Шейн, но он живёт далеко отсюда».

«О чём ты, чёрт возьми? Сегодня нашли тело девочки, она…»

«Прекрати сквернословить, Итан. О твоём отце. Ты же хотел знать, кто он. Я могу связаться с ним и устроить вашу встречу».

Вот тогда я и разбил то долбанное окно, так вышел из себя. Мама тут же ухватила меня за горло и потребовала:

«Научись держать себя в руках! Хочешь сдохнуть?».

«Хочу, чтобы ты прекратила это! Девочка погибла. По моей вине! Тебе плевать?»

Она меня снова ударила. В воспитательных целях, разумеется. Она сказала:

«Если ты не топил её собственноручно, то в этом нет твоей вины. Я люблю тебя и забочусь о тебе. Ты знаешь правила».

Нет, не любишь. Ты, наверное, понятия не имеешь, как это. Я тоже.

7 июня 2002.

Она сказала, что мне нельзя ходить на похороны. Так и сказала «нельзя» – в крайне категоричной форме, конечно, тут же объяснив это беспокойством о моём состоянии. Хотя я знаю, что причина в другом: моё появление там было бы странным. Мама общается с соседями, а я их всячески избегаю. С чего это вдруг я решил выразить сочувствие?

После долгих препирательств я всё-таки потащился на кладбище. Было очень мерзко: не прекращая, шёл дождь. Жалко маму девчонки, да так сильно, что я не решился подойти к ней, чтобы что-то сказать. И что бы я сказал?

«Простите, что не спас вашу дочь».

«Стыдно в этом признаться, но я не умею плавать».

«Вообще-то это я дал ей яблоко…»

«Всё это из-за меня».

Не понимаю, как такие вещи вообще говорят людям.

Миссис Дэвис даже не плакала, а стояла такая окаменевшая. В руках у неё были какие-то странные цветы, похожие на колокольчики, хотя обычно на похороны приносят каллы или зловонные лилии.

Но я тоже притащил эти цветы, они продавались у кладбища. Я взял первое, что попалось, подумал, что так будет правильно. Потом почитал про них: hyacintus – по-гречески «цветок дождя». Есть ещё версия о «цветке печали» и грустная, но идиотская древнегреческая легенда.

Народу было мало, только миссис Дэвис и кое-какие её друзья. Её муж давно умер. Я слышал, что он был мудаком – крепко пил и поколачивал жену. Город маленький, все это знают.

Миссис Дэвис вела одинокую жизнь, а в конце весны удочерила эту Джудит. Девочка и месяца с ней не прожила. Это просто ужасно.

Лучше бы утонул я, а не эта малявка.

Лорна бы так не убивалась.

9 июня 2002.

Мама вдруг уверовала в силу психотерапии и вытолкала меня на сеанс к мозгоправу. Я уступил. Подумал, может, будет толк и меня наконец-то отпустит.

Чёрта с два. Психотерапевт весь час повторяла:

«В случившемся нет твоей вины. Мы не должны чувствовать себя виноватыми, если не сделали чего-то намерено».

Да пошла ты. Пошли вы все. Больше к ней ни ногой. Лучше буду дальше тут что-то писать. Так немного, но легче.

Как там было?

Dixi et animam levavi.

Интересно, надолго меня хватит, прежде чем я заброшу это дело?

11 июня 2002.

Лорна

… Мама, наверное, и правда хочет помочь. Старается. Признала тщетность походов к психотерапевту, потому завела речь о поездке в Новый Орлеан к Луизе.

«Вы могли бы заодно повидаться с Мелиссой».

А её чокнутую мамашу ты спросила, что она об этом думает?

«Нет, спасибо».

Тогда в ход пошла тяжёлая артиллерия: хочешь отца, получай. Прислуга весь день носилась по дому, наводила красоту и готовила, словно к нам собралась нагрянуть британская королева, а не мужик из Лос-Анджелеса с перегаром и щетиной на помятой роже.

Вау.

Шейн совершенно не вписывался в чинно-благородную обстановку особняка. Подле мамы с её аристократическими манерами он и вовсе казался бездомным бродягой на благотворительной кормёжке.

Я весь ужин смотрел на него и не мог понять, что она в нём когда-то нашла.

Почему изменила с ним… отцу?

Я запутался, кого из них теперь так звать. Покойного Натаниэля Уокера или Шейна. Они очень разные. У мамы с ним ничего общего. Ясное дело, что она не вышла бы за него замуж. Он работает в Голливуде и гребёт бабло лопатой, но в нашей семье всегда ценили «старые деньги», а не выскочек без родословной. Вот зачем она с ним спуталась? Вряд ли от большой любви. Чувства? У неё? Да она чёртов робот! Для неё важен только пресловутый «долг».

Они довольно мило общались, а я не понимал, о чём с ним говорить. Вяло отвечал на его расспросы о том, чем я увлекаюсь, как живу, куда хочу идти учиться, кем хочу стать в будущем.

У меня ответы на эти вопросы заготовлены заранее. Лорнабуквальновбила их мне в голову: типа я усиленно готовлюсь к поступлению в Гарвард.

Шейн – простой человек. Для них у нас своя «легенда». Им нельзя знать, кто мы на самом деле, какая роль у Уокеров на севере.

Как и о том, что я убийца. Ведь я угробил соседскую девчонку.

Шейн приглашал к нему в Калифорнию. Мама скривилась, но всё-таки поблагодарила. Она точно никуда не поедет. Я сказал, что подумаю. Но сдалось оно мне?

Когда он уехал, она спросила:

«Теперь ты доволен?»

«Я, чёрт возьми, счастлив».

14 июня 2002.

А тут начинается самое интересное.

Не знаю, почему я снова туда потащился. Даже думать не мог про это место, старательно игнорировал его существование.

Я опять пошёл на остров посмотреть на эту сраную реку. Как же я ненавижу воду, боже. От одного её вида так мерзко на душе, что хоть в Данверсе топись. Не понимаю, какого чёрта здесь столько этих поганых водоёмов, холодных, грязных и омерзительных.

Пока я там ошивался, что-то зашуршало в кустах. Я думал, что сюда забрела чья-нибудь собака. Не дай бог ещё кто из соседей, но…

Передо мной стояла она, девчонка, которую неделю назад закопали в землю. Стояла и пялилась на меня своими большими тёмными глазами.

Джудит Дэвис.

Она сказала:

«Ничего, что я снова пришла? Мне тут понравилось».

Понравилось ей. От шока глупости сами собой полезли у меня изо рта:

«Я не против. Приходи, если хочешь. Ты мне не помешаешь».

«Но… вы же сказали… что это ваш остров».

«Считай, что он и твой тоже».

И тут уже не разберешь в чём дело: то ли крыша у меня окончательно поехала, то ли это какая-то магическая тварь решила меня закошмарить.

Я проторчал там какое-то время, вообще не понимая, что говорить, что делать с этим явлением, а потом свалил домой.

23 июня 2002.

Она опять там была.

В этот раз я подготовился, пролистал книжки о всевозможных вредных сущностях, взял связку чеснока, соль и кучу разной другой дряни, которую не любят мерзкие паразиты. Все запястья исчеркал защитными рунами.

Но девчонка вела себя мирно, тихо сидела рядом, агрессию проявлять не пыталась.

Я незаметно потрогал её за руку – тёплая, не прозрачная. На призрака не похожа, да и я в них не верю. Лорна говорит, что их нет.

Что это означает?

Надо ли рассказать маме или она сдаст меня в сумасшедший дом?

30 июня 2002.

Я совершил преступление века. Мэл бы оценила.

Вломиться в архив и стащить копию протокола вскрытия – сделано.

Следующий пункт в моём идиотском списке – раскопать могилу, убедиться, что гроб не был пустым. Вдруг эта мелкая засранка выбралась оттуда, чтобы превратить мою жизнь в ад?

Опоздала.

Это ненормально, но уже стало традицией. Я прихожу, а она болтается где-то поблизости.

Мама, ты права. Я, видимо, спятил.

5 июля 2002.

Я придумал кое-что получше расхищения детской могилки. Этот пункт не вычеркиваем совсем, но отложим.

Для начала нужно убедиться, что я не один её вижу.

Но пришлось иметь неудобный, очень неловкий разговор с Лорной.

«Я кое-кого приведу домой. Пожалуйста, веди себяадекватно».

«На что это ты намекаешь, Итан?»

«Просто… прошу тебя, ничего не предпринимай, сделай вид, что так и надо. Я потом тебе всё объясню».

«К чему такая секретность? Это девочка? Из школы? Ты забыл, кто…»

Я догадывался, что любое продолжение будет ужасным, потому сбежал.

Джудит была у реки. Я напомнил ей о приглашении посетить наш дом, и она очень обрадовалась. Немудрено. Сраный особняк – местная достопримечательность. Все соседи спят и видят, как бы вдоволь по нему пошнырять.

Девчонка легко вышла за пределы острова. Значит, она может появляться не только там. Я выбросил кое-что из перечня – магический сброд, что любит болтаться у рек, и привязан к ним территориально.

Может, в наших книгах чего-то нет? Надо как-то связаться с Мэл. Она может знать больше.

Лорна при виде девчонки сама едва не откинулась. Таращилась на неё во все глаза, но сдержалась. Не поджарила её на месте. Вела себя как гостеприимная хозяйка, а не как чёртова психопатка. (Как обычно).

Напоила Джудит чаем, принесла какие-то сладости. Посидела за столом с кислым видом, болтая на отвлечённые темы.

Девчонка ест человеческую еду. Не только мои нервные клетки.

Уходя, она не пошла через ворота, а потащилась обратно на остров. Выходит, её передвижения всё-таки ограничены берегом реки. Только это ничего не проясняет.

Я признался Лорне, что наблюдаю эту, вроде как, мёртвую девочку на острове. Мама глубоко задумалась. Поведала, что ей это не нравится. Ну что ещё она могла сказать?

Мне тоже, чёрт возьми. Её выводы меня ещё больше напрягли:

«Кажется, она человек, но я чувствую магию. И эта магия мне незнакома…»

«Но ты же тоже её видела, да?»

Глупый вопрос.

На столе ещё стояла опустевшая чашка.

«Итан, ты…» – Лорна начала, но умолкла. Долго молчала. Это было очень поганое молчание. Она так и не закончила свою мысль. Она явно что-то затевает.

6 июля 2002.

Да, я был прав. Мама себе что-то придумала, но, конечно, не стала делиться со мной. Наверное, решила обратиться к кому-то за советом. Потому к нам и нагрянула Луиза Ришар. Не просто так она вдруг появилась.

Я чуть богу душу не отдал (

если уместно употреблять это выражение, учитывая, кто мы…

). Наткнулся на Луизу вечером в своей комнате. Она стояла у шкафа и пялилась на зеркало. Извинилась за вторжение в «личное пространство», но не потрудилась объяснить, какого чёрта ей тут надо. Загадочная, как всегда. И красивая настолько, что зубы сводит.

Якобы просто приехала в гости, но что-то тут нечисто.

Зачем ей зеркало? Она не видит своего отражения. Она же чёртова вампирша!

Типа она просто соскучилась по Лорне, по нам, ага. Они с мамой считаются подругами, в этом есть какая-то доля правды. Когда умер…

отец

Натаниэль, только Луиза и приехала поддержать маму. Даже не северные ведьмы, только она. Они всю ночь сидели в гостиной. Лорна хлестала вино, Луиза какую-то дрянь из своей фляжки, скорее всего, кровь.

Этой ночью они вдвоём пошли к реке, я видел их из окна. Что-то там разнюхивали, их долго не было. Но они ничего не найдут. Джудит приходит только днём, я проверял. Одна из гипотез… Не важно.

Я в кои то веки не думал о ней, о том, что случилось. Моими мыслями завладела Луиза. С этим, конечно, давно пора заканчивать. Но она выглядит, как моя ровесница… У неё такие красивые волосы. Девчонки в школе и рядом не стояли. Хотя они… живые и тёплые, в отличие от неё.

Хорошо, что Луиза не телепат. Ей бы не понравилось, что я о ней думаю.

9 июля 2002.

Они больше не ходили на остров. Луиза всю ночь бродила по саду с кассетным плеером, курила свои вонючие сигареты, трогала цветы и пялилась на луну. Она заметила, что я слежу, но не рассердилась. Когда я спросил про зеркало, сказала какую-то пространную чушь. Не всегда понимаю, что она имеет в виду.

За час до рассвета она исчезла.

Утром пытал маму, что там за дела с зеркалами. Она, конечно, увильнула от ответа. Мол, Луиза просто любит зеркала. Не видит своего отражения, оттого они ей и интересны. Бред. Они точно что-то скрывают. И это связано с появлением Джудит.

Зеркала… Мэл как-то говорила, что вампиров якобы призвали персидские маги из какого-то другого мира с помощью зеркала. Чушь. Мэл в это не верит. Я тоже.

А может и не чушь…

2 августа 2002.

«Мне это не нравится» – заявила мама, спалив, что я снова собираюсь на реку.

Ещё бы ей нравилось.

«Зачем ты туда ходишь?»

«Хочу и хожу!»

Спросила, видел ли я ещё «эту девочку». Я сказал, что нет, не видел. Исчезла. И не знаю, что это было.

Я не поехал в Новый Орлеан, не поехал к новообретенному папочке, хотя он настаивал. Лорна внезапно поддержала эту идею. Сказала, что не против нашего общения, а мне пошло бы на пользу проветрить голову, сменить обстановку. В Калифорнии, говорят, хорошо, не такой мерзостный климат. И не воняет болотами, как в Луизиане.

Маму бесит Шейн, это понятно. Мне он тоже не понравился, хотя и интересно узнать его получше, всё-таки… Но она хитрая, как все ведьмы. Пыталась переключить моё внимание.

Но я не могу думать ни о чём другом.

Уже месяц болтаюсь здесь, хожу на остров к мёртвой девчонке.

Я должен во всем разобраться. У меня даже появились кое-какие соображения, но это странные мысли.

Очень странные мысли.

5 августа 2002.

Всё это время я аккуратно расспрашивал Джудит о её жизни.

Ненавижу детей, не умею с ними общаться, но приходится. Трудно, конечно, фильтровать свою речь, не быть с ней грубым, даже когда она выводит меня из себя.

Вот, что удалось узнать: девчонка не помнит, чтобы падала в реку, чтобы тонула. В её рассказах фигурирует миссис Дэвис, которая, вроде как, без понятия, что её дочь мертва. Они даже ездили к каким-то родственникам в Провиденс, потом эти родственники посещали их здесь. Но тут загвоздка…

Сэнди Дэвис куда-то уехала. Я не видел её с похорон. У дома уже месяц стоит табличка «продаётся», но пока нет желающих его купить. Всех отпугивают долбанные сплетни. В этом доме сдох муж миссис Дэвис, а теперь на неё, бедную, вешают ещё и смерть девчонки. Но разве этим идиотам что-то объяснишь… им бы только злословить и фантазировать.

У Джудит совсем другая версия событий. Она сказала, что «мама Сэнди» пристроила её в школу, где работает сама. Я проверил, там не числится ученица с таким именем, а сама миссис Дэвис уволилась.

Джудит мертва. Я осмотрел могилу, хотя вскрывать не решился.

Я не сказал ей об этом. Это жутко. Даже в голове звучит по-идиотски.

«Знаешь, мелкая… ты говоришь чушь. Ты, вообще-то, утонула».

У меня есть подозрение… такое бредовое, безумное, но пока другой версии нет.

Джудит приходит из какого-то другого

места

мира.

Но… как это возможно?

15 августа 2002.

Долго не мог решиться, но всё-таки это сделал. Спросил, могу ли я прогуляться вместе с Джудит до её дома. Мне нужно было проверить, смогу ли я попасть туда, откуда она приходит.

Она надулась:

«Не называйте меня Джудит. Мне это не нравится».

«Хорошо, но тогда не говори мне «вы». Я же не дед какой-то».

«Дед. Я думала, что столько вообще не живут!»

Забавно.

Я шёл за ней через заросли, но вдруг потерял из виду. Минуту назад была – и вот нет. Пропала, как чёртов Чеширский кот.

Я вышел на улицу, Джуди

т

и след простыл. Дом миссис Дэвис по-прежнему пуст.

Выходит, что мне туда нельзя. Туда, откуда появляется девчонка.

25 августа 2002.

В особняке навалом магических книжек, не меньше, чем в библиотеке сестёр Юга.

Мерсеры, Аллены, потом Уокеры – наши предки зачем-то собирали всё это пыльное, древнее дерьмо; всё, что имеет хоть какое-то отношение к колдовству, даже те, кто был простыми людьми, не посвящёнными во всякие такие делишки.

Моё тупое наследство, как и этот уродский дом, как и Ковен Салема.

Увы, всё эти фолианты – бесполезный мусор. В них ничего не нашлось. Зачем они вообще нужны? Какой прок от средневековых снадобий, ингредиенты для которых уже не достать? Заклинания… язык сломаешь, даже если с малолетства штудируешь латынь. Энциклопедии мистических тварей куда менее информативны, чем интернет.

К слову, в интернете и разных человеческих книжках намного больше толковой информации, чем во всем этом устаревшем барахле.

Неудивительно, что магическое сообщество застряло в средневековье. Тут Мэл права: мне повезло расти среди обычных людей, а не в их замшелом Ковене, как ей, без малейших благ цивилизации.

Будущее за нами, такими, как я, кто одарен магией, но может овладеть и другими сферами знаний, вроде квантовой физики или теории вероятности.

Есть версия, что наш мир не единственный. Возможно, существуют другие реальности, очень похожие между собой. Они где-то пересекаются или берут начало из одной точки.

Допустим, эта точка – тот день на острове, второе июня, когда Джуди свалилась в реку, а я полез её вытаскивать. У этого могли быть разные варианты исхода. Четыре варианта, как минимум. Или больше. Пока я набросал такие:

Первый: Я не смог её спасти и она погибла. (Наш мир)

Второй: Она выжила, но, скорее всего, погиб я. (Её мир?)

Третий: Мы оба выжили. (Или это её мир?)

Четвертый: Мы оба погибли.

(И слава Богу!)

Пока я не придумал, как проверить эту гипотезу. Джуди ничего не упоминала о другом... Итане. (Как же странно это писать!) Расспрашивать её не стоит, слишком подозрительно. Я боюсь её спугнуть, вдруг совсем перестанет приходить.

Короче, тот Итан то ли жив, то ли мёртв, как кот Шредингера. Его судьбу ещё предстоит выяснить.

Для этого мне надо попасть туда, на другую сторону, в мир Джуди, разобраться, как там всё устроено. Но я не могу. Не знаю, как она это делает. Наверное, прореха между измерениями слишком маленькая и пробраться в неё может только ребёнок. Или… или. Или у неё есть какие-то «особые» способности, да не спросишь. Как бы разнюхать, кто её биологические родители, чтобы их найти. Может им что известно. Её мать… Магия всегда наследуется. Из ниоткуда она не берётся, кто-то из родителей должен иметь предрасположенность.

Как же много вопросов!

И некому их задать.

8 сентября 2002

Наступила осень. Я убил всё лето на своё «расследование» и праздное шатание на острове с мелкой пигалицей.

Я привык к Джуди, она меня уже не бесит. На самом деле довольно забавная девчонка. Ершистая, неглупая, даже для своих лет. Неуклюжая, как пингвин, постоянно обо что-то спотыкается на ровном месте. Неудивительно, что она свалилась в реку. А ещё она умеет молчать, когда нужно – вот это плюс. Как-то чувствует, если я не в настроении с ней болтать.

Всегда.

Иногда просто сидит рядом, смотрит на реку.

Я всё думал, как бы сделать наблюдение за ней более продуктивным, да не помереть на острове от тоски и неловкости. Потому поискал в нашей библиотеке книги, хоть немного пригодные для первоклашки.

Древнегреческие мифы ей понравились, слушала очень внимательно. От скандинавских и египетских как-то загрустила, так что я решил их больше не приносить. Они мне тоже не нравятся, слишком путанные, в античности больше логики… но не всегда.

Вообще… это довольно странно, что Джуди продолжает таскаться сюда. Из своего мира или откуда там.

Ей заняться, что ли, нечем? Чем там увлекаются нормальные дети?

Плохо себе представляю. В семь лет Лорна начала обучать меня азам колдовства.

Отец

Натаниэль тогда уже умер, перестал путаться у неё под ногами, можно было не таиться. Натаниэль был из нашей семьи, маминым дальним родственником, но в дела Ковена его не посвящали. Он не унаследовал магию, ведь она всегда передается по женской линии.

Я – исключение, чем Лорна очень гордится. Вечно талдычит про «избранность» и «большое будущее». До меня в нашей семье был только один колдун – ублюдок Иеремия Мерсер, основатель рода. Он свидетельствовал на процессах, прикидываясь праведным пуританином, наговорил на многих невинных, а потом грохнул свою жену. Одним словом: образец для подражания. Неприятно иметь что-то общее с таким мудаком.

Увы, это не секрет, а часть нашей истории.

Как же я ненавижу эту историю!

Я это не выбирал. Спасибо, не надо. Хочу нормальную жизнь без идиотских предрассудков и традиций. Но кто меня спрашивает? Тащить на себе этот груз – не привилегия, а обязанность. Отступать некуда – я уже в курсе. Захочу сбежать, меня найдут и убьют. Другого выхода из этой долбанной секты нет. Только вперед ногами.

Я даже рад вернуться в школу. Хотя она меня ужасно бесит, там я могу прикидываться обычным. Но смысл? С этими богатенькими уродцами нас ничего не связывает, не знаю, о чём с ними говорить. У них сейчас только и разговоров, кто с кем потрахался за лето, кому купили тачку и кто куда ездил отдыхать – на Гавайи или в Европу. Меня считают ботаником и книжным червём, но не трогают, и ладно. Всё равно нельзя заводить друзей. Да и больно то надо.

Мэл говорит, что я не ценю своего счастья. Она завидует. Поди сидит в своём «монастыре» и грезит, как бы тискаться с капитаном футбольной команды. Воображает себе невесть что, не знаю, где она этого понабралась.

Лучше так, чем жить на два мира.

18 сентября 2002.

Лорна устроила знатную истерику, когда заметила, что я опять собираюсь на реку.

«Я думала, что у тебя прошло».

Что прошло, чёрт возьми?

Чувство вины?

Я сдержался. Заверил, что просто люблю туда ходить, чтобы посидеть с книгой, о чём ей прекрасно известно. Даже после того, что там случилось в июне. Да и в саду как раз поспели яблоки «Грин делишез».

«Во-первых, ты испортишь зубы своими дурацкими яблоками. Во-вторых, уже холодно и ты можешь простудиться. В-третьих – она снова там?»

«Кто «она»?»

«Ты знаешь, о ком я».

Нет, не знаю. Да, была какая-то девочка, но всё уже закончилось. Отцепись. Оставь меня в покое. Мне нужно идти.

Джуди будет меня ждать, сегодня и правда похолодало. Не хватало ей простудиться и умереть… снова.

Я этого не говорил. Джуди – мой секрет. Лорна до неё не доберется. Она не помешает мне разгадать тайну появления девчонки, раз не хочет помочь.

Лорна сама же пророчит мне «великую судьбу». Вот я и совершу грандиозное открытие! Я сделаю то, что прежде никто не осмеливался – обследую другие измерения, если они по правде существуют.

Лорна бросила мне в спину:

«Ты не виноват в том, что случилось. Отпусти это».

«Понятия не имею, о чём ты».

16 октября 2002.

Был на острове, наверное, в последний раз в этом году. Погода испортилась. Джуди сказала, что не сможет какое-то время приходить сюда из-за учебы – всё-таки первый класс, ей трудно во всё это въехать. Она неглупый ребёнок, но страшно неусидчивая.

А ещё она сказала, что недавно у неё был день рождения и «мама Сэнди» подарила ей кучу всего, но главное – котёнка. Теперь Джуди ломает голову, как назвать питомца. Решила проконсультироваться со мной.

По правде говоря, я ей завидую. Лорна никогда не позволила бы мне завести домашнее животное.

«Эрвин» – выдал я первое, что пришло в голову.

«Странное имя», – заметила Джуди.

«Так звали ученого, который…» – я вовремя спохватился, что не стоит рассказывать восьмилетке про эксперимент с кошкой в ящике. Живой-мёртвый кот. Живая-мёртвая девочка. Жаль, Джуди не поймёт в чём ирония.

Она уточнила, что имя нужно женское и спросила, есть ли питомцы у меня.

«Алиса» – предложил я. Это тоже по-своему символично. Джуд понравилось.

На том и разошлись.

1 ноября 2002.

Я наконец получил весточку от Мэл. Ей как-то удалось добраться до интернета, видимо, на Самайн они гостили у Луизы, и подсобил кто-то из вампиров.

Последний телефон Мэл ещё весной отобрала её мать. Отобрала и отлупила её кнутом. Жестокая, чокнутая тварь. Лорна на фоне мамаши Мэл просто ангел.

Так мы и подружились с Мелиссой Макбрайд. Сначала враждовали, всё время изводили друг друга и пакостничали. Мэл раздражало, что у меня обнаружилась предрасположенность к магии. А она меня бесила просто потому, что у неё ужасный характер. Она и сейчас меня бесит. Но друзей не выбирают. Вроде.

Тогда мы с Лорной приехали в Луизиану, и я увидел, что с Мэл творит её мать, как охаживает её по плечам кнутом. Лорна смотрела и молчала, велела и мне не встревать. Все молчали. Никто не вступился.

Просто жесть! Мелиссе было семь лет. Или восемь, не помню.

После я выгадал момент и предложил свою помощь. Мэл отказывалась, но потом уступила. Мы долго бродили по лесу рядом с логовом сестёр, искали нужные травы, чтобы приготовить целебную мазь. Мелисса вдруг разговорилась, пожаловалась, что это частенько случается, а я пожаловался ей на Лорну. Мы строили планы, как сбежим ото всех, так далеко, что нас не найдут. Наивно, конечно.

Матери Мэл доложили. Она пригрозила, что если я посмею хоть пальцем притронуться к её дочери, то она оторвет мне и этот палец, и всё остальное. Лорна услышала, взбесилась, они поругались и чуть не развернули войну между Севером и Югом, но вмешалась Луиза. Она по-своему следит за порядком.

Мы всё равно дружим, и это страшно злит старую суку, мать Мелиссы. Она всячески препятствует нашему общению… но Мэл находит лазейки, изворачивается. В их Ковене безумные обычаи, куда хуже, чем у нас.

Вот что написала Мэл:

«Привет, подонок.

С чего вдруг ты заинтересовался зеркалами?

Луизочка тебя надоумила? Зря стараешься, она тебе всё равно не даст. Прекрати уже пускать на неё слюни, она же, блин, мёртвая. Хочешь трахнуть труп – возьми лопату и шуруй на кладбище. Там найдется более сговорчивая баба. Заодно подкачаешься, пока будешь копать.

Я поискала информацию в нашей библиотеке. Придется тебя расстроить: нифига. Если ты забыл, то напомню – в Ковене зеркала не жалуют. Нам запрещено с ними связываться. Сестры считают, что из них могут вылезти вредные сущности, нам даже держать зеркала тут запрещено. Откуда бы у нас взялись книжки на эту тему, ты чего?

Но я так просто с тебя не слезу! Колись, что ты задумал, Ит. Ты ничего не делаешь просто так.

Я соскучилась. Жаль, что вы не приехали летом в Новый Орлеан, хотя… понимаю. Тут ужасно жарко и воняет. Куда-то ездили отдыхать? Чем занимался? Завёл подружку? Или продолжаешь самозабвенно дрочить на клыкастую тварь?»

В этом вся Мелисса. Она как-то прознала, что я неровно

дышу

дышал к Луизе, когда был младше, и теперь не упускает случая поиздеваться. Надоели уже её глупые шутки. Не её дело.