Текст книги "Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ)"

Автор книги: Рика Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Глава 6. Посмотри на меня

Вадим

Мокрые волосы щекотали мое плечо, тонкая курточка промокла насквозь от растаявшего снега. Но девчонка, похоже, даже не замечала холода – только плакала, всхлипывая и зажимая рот рукой, словно пыталась заглушить эти звуки.

А я... Я готов был разнести к чертям собачьим всех, кто довел ее до этого состояния. Кто посмел издеваться над ней, унижать, распространять видео, выставлять шлюхой перед другими.

Прошел в гостиную, где огромные панорамные окна выходили на ночной город, мягкий свет торшера создавал уютный полумрак, а на диване лежала пара подушек. Я опустился на него, усаживаясь и устраивая Леру у себя на коленях так, чтобы ей было удобнее.

Она обвила мою шею руками, спрятав лицо в изгибе между плечом и шеей, продолжая всхлипывать тише, но все еще надрывно.

Рука сама собой поднялась к ее волосам, я запустил пальцы в мокрые пряди, поглаживая и успокаивая. Вторая рука легла на ее спину, ощущая под ладонью тонкую куртку, промокшую насквозь, под ней угадывались очертания... велюра, кажется.

Господи, да в чем она вообще пришла?

Осторожно отстранил ее от себя, придерживая за плечи. Лера всхлипнула, попыталась снова уткнуться мне в грудь, но я не дал, разворачивая лицом к себе. Ее глаза были красными, ресницы слиплись от слез, тушь размазалась черными дорожками по щекам, губы дрожали.

– Лерочка, милая, давай снимем с тебя эту мокрую тряпку, – пальцы потянулись к молнии курточки, расстегивая ее. – Ты вся промокла, замерзла...

Стянул с нее куртку, бросая на пол рядом с диваном. Мать твою... она пришла ко мне прямо со сцены. В этом, в костюме стриптизерши.

Кровь ударила в пах, член дернулся в брюках, неуместно напрягаясь. Я сглотнул, заставляя себя поднять взгляд выше, на ее лицо. Лера смотрела на меня расширенными глазами, губы приоткрыты, дыхание сбивчивое.

– Вадим Дамирович, я... я не успела переодеться, – прошептала, прикусывая нижнюю губу. – Простите, что так...

– Тише, – оборвал ее, заставляя замолчать. – Не извиняйся.

Руки потянулись к ее лицу, я коснулся пальцами ее щек, кожа была влажная от растаявшего снега и слез. Провел большими пальцами под глазами, стирая черные дорожки туши, спустился ниже, к подбородку, обхватывая его ладонью и приподнимая лицо так, чтобы она смотрела только на меня.

– Ты замерзла, – в голосе прозвучала хрипотца, которую я не смог скрыть. – Вся дрожишь.

И она действительно дрожала. Мелкая дрожь пробегала по ее телу, руки сжимались в кулаки. Я коснулся ее шеи, обхватив ладонью, большой палец лег на пульсирующую жилку.

А потом мои пальцы скользнули ниже, к ключицам, едва касаясь кожи. Лера судорожно вдохнула, ее тело напряглось под моими руками, кожа пошла мурашками под моими пальцами.

Она реагирует на мои прикосновения.

Это осознание ударило в голову сильнее любого виски. Я провел рукой по ее плечу, спускаясь к предплечью, обхватывая запястье. И снова – мурашки, покрывающая ее кожу.

Я хотел провести рукой выше, обхватить эту грудь, почувствовать ее тяжесть на ладони, сжать, заставить застонать. Хотел развернуть Леру на коленях так, чтобы она оседлала меня, прижать к себе и поцеловать до потери сознания, впиваясь губами в ее рот, вылизывая каждый сантиметр.

Но вместо этого я отпустил ее, убирая руки и поднимаясь с дивана.

– Мне нужно принести тебе плед, – пробормотал сквозь зубы, стараясь не смотреть на нее. – Сиди здесь, я сейчас вернусь.

Развернулся, делая шаг к спальне, но Лера вдруг схватила меня за руку, останавливая. Я обернулся, она смотрела на меня снизу вверх, все еще сидя на диване.

– Не уходите, – прошептала. – Пожалуйста...

Сердце екнуло. Я наклонился к ней, укладывая на подушки, чтобы ей было удобнее лежать. Рука легла на диван рядом с ее головой, вторая – на подлокотник с другой стороны, я завис над ней, глядя в расширенные зрачки.

– Сейчас вернусь, девочка, – склонился ближе, губы почти касались ее лба. – Никуда не уходи.

Выпрямился и зашагал в спальню, сжимая кулаки и заставляя себя дышать. Боже, еще минута – и я бы не сдержался. Еще одно мгновение этой близости, ее дрожи под моими руками, ее взгляда, полного доверия и...

В спальне я схватил с кровати тёплый плед, который обычно лежал в изножье. Зашагал обратно в гостиную, уже открывая рот, чтобы сказать что-то вроде "вот, возьми, укутайся и скажи же, почему ты пришла именно ко мне", но...

Замер на пороге, замолкая на полуслове.

Лера. Она сидела на диване, скинув велюровый халатик, который теперь лежал рядом комком ткани. И передо мной предстала картина, от которой перехватило дыхание.

Взгляд сам собой скользнул снизу вверх, впитывая каждую деталь. Зимние ботинки на ногах, со следами соли и слякоти. Колготки в сетку, черные, облегающие икры, бедра, исчезающие под этой юбкой из перьев. Юбка... да это вообще не юбка, а сплошное недоразумение, едва прикрывающее ее попку, оставляя открытыми почти все бедра.

Талия. Тонкая, с едва заметной ложбинкой пупка, кожа бледная и нежная, несколько родинок рассыпаны по животу. Грудь. Боже... Лиф, расшитый стразами и камнями, приподнимал ее грудь, делая ее больше, ложбинка между грудями была такой глубокой, что хотелось провести по ней языком.

Плечи обнаженные, ключицы выступают, шея длинная и изящная. Лицо с размазанной тушью, красными глазами, но все равно такое красивое, что хотелось просто смотреть и смотреть.

Твою мать... да она...

Кровь отхлынула от головы, приливая к члену, который встал колом. Я сжал плед в руках, пальцы впились в ткань.

Мысли неслись одна за другой, каждая более непристойная, чем предыдущая. Я представлял, как стягиваю с нее эти колготки, разрывая сетку в нетерпении. Как задираю юбку из перьев выше и вижу, что там под ней – трусики? Или ничего?

Как укладываю ее на этот диван, раздвигаю ноги и устраиваюсь между ними, входя в нее одним толчком, наблюдая, как ее лицо искажается в экстазе.

Извращенец. Она к тебе с проблемой, а ты...

Сделал шаг вперед, потом еще один, подходя к дивану. Лера смотрела на меня снизу вверх, ее руки сжимали подушку. Я развернул плед, накинул на нее, укутывая с головы до ног, пряча от своего взгляда то, что сводило с ума.

– Вадим Дамирович? – ее голос прозвучал приглушенно из-под пледа. – Что вы...

– Помолчи, Лера, – оборвал ее резче, чем хотел, разворачиваясь и направляясь в кухонную зону. – Сиди и грейся.

Мне нужно было отвлечься. Сделать что-то руками, чтобы не думать о том, как я хочу ее. Схватил чайник, налил воду, поставил на плиту. Взял две чашки, пакетики чая, сахар. Механические движения, которые помогали успокоиться.

Но я все равно чувствовал ее взгляд на себе. Обернулся через плечо – Лера сидела на диване, укутанная в плед, смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

– Рассказывай, – скомандовал, опираясь о столешницу кухонного острова. – Что там случилось в клубе? Кто тебя обидел?

Она вздрогнула от моего тона, опустила взгляд. Пальцы нервно теребили край пледа.

– Там... заместитель, Макс, – начала почти шепотом. – Он... у него клиент был, важный, и он попросил меня... – она запнулась, сглотнув. – Попросил пойти на приват. Я отказалась, я же не хожу на приваты, Вадим Дамирович, никогда не ходила, я только танцую на сцене, и...

– И что он сделал? – перебил оправдания. Не нужно девочка, я и так тебе верю. Гнев снова поднялся волной, затапливая разум.

– Он схватил меня за руку, – Лера потерла запястье, словно до сих пор чувствуя боль. – Сказал, что я... что я должна, что иначе меня уволят. А потом начал говорить... такие вещи... – она закрыла глаза, отворачиваясь. – Что я из себя корчу, что я такая же, как все, что раз уж я работаю стриптизершей, то какая разница... И я... я дала ему пощечину и убежала.

Сжал зубы так сильно, что заболела челюсть. Этот ублюдок посмел прикоснуться к ней, посмел оскорблять ее.

– Имя и фамилию, – процедил сквозь зубы. Непонимающий взгляд мне ответом. Повторил: – Дай мне его имя и фамилию, Лера.

– Зачем? – она испуганно смотрела на меня. – Вадим Дамирович, не надо, это только хуже сделает, я просто...

– Дай. Мне. Имя, – повторил медленно, впиваясь в нее взглядом.

Чайник засвистел, но я не двинулся с места, продолжая смотреть на нее. Лера облизнула губы, сжала плед.

– Максим Олегович Крылов, – выдавила наконец. – Но, пожалуйста, не надо...

Я развернулся, выключил газ под чайником, налил воду в чашки. Опустил в них чайные пакетики, добавил сахар в обе. До чего же сложно не сорваться и не начать прямо сейчас звонить своим знакомым, чтобы разобраться с этой падалью.

– А видео, – продолжил, размешивая чай. – Ты говорила, что кто-то снял тебя и разослал. Покажи мне.

– Я... у меня телефон в куртке...

– Принеси, – не оборачиваясь.

Услышал шорох ткани, босые шаги по паркету. Обернулся – Лера шла ко мне, плед скользнул с ее плеч и упал на пол, оставляя ее снова в этом костюме.

Господи, дай мне силы...

Она подошла, протягивая мне телефон. Я взял его, наши пальцы соприкоснулись, и от этого прикосновения меня словно током ударило. Лера вздрогнула, отдергивая руку.

– Стой здесь, – велел, листая сообщения.

Нашел переписку. Видео. Я нажал на воспроизведение, и на экране появилось изображение. Сцена, прожектора, музыка гремит на фоне. И Лера. Она обвивается вокруг шеста, прогибается, ложится на пол, раздвигает ноги.

Мой взгляд против воли скользнул вбок, на реальную Леру, стоящую передо мной. Потом снова на экран. Потом опять на нее.

Это... это та же самая девушка. Но на видео она другая – уверенная соблазнительница, играющая роль. А здесь, передо мной, она испуганная и уязвимая, трясущаяся от страха.

И я хотел обеих. Хотел эту танцовщицу на видео, которая двигалась с такой грацией, что невозможно было оторвать взгляд. И хотел эту испуганную женщину передо мной, которую нужно защищать, оберегать, прижимать к себе и не давать миру обижать.

Я пролистал дальше, читая сообщения. Текст, который якобы отправила Лера: "1000₽ за час, недорого. Мой номер...". Номер ее телефона. Соски ншотил все данные, вбил свой контакт и отправил с ее телефона на свой.

Поднял взгляд от экрана – и остолбенел.

Лера стояла совсем близко, всего в нескольких сантиметрах от меня. Ее грудь была открыта передо мной, я видел, как она вздымается и опускается с каждым вдохом, как стразы на лифе переливаются в свете.

Взгляд сам собой скользнул выше, к ее лицу. Щеки раскраснелись, губы приоткрыты. Черт. Протянул ей телефон обратно, стараясь не касаться.

– Я отправлю этот номер знакомому из полиции, – сказал, заставляя голос звучать ровно. – Он проверит, откуда пришло сообщение, кто стоит за этим. И мы найдем этого придурка.

– Вадим Дамирович, не надо, – она покачала головой, отступая на шаг. – Я не хочу никого беспокоить, это моя проблема, я сама...

– Твоя проблема теперь моя проблема, – оборвал, делая шаг вперед и нависая над ней. – Ты пришла ко мне за помощью. И я помогу, не имею привычки бросать женщин в беде.

Развернулся, взял обе чашки с чаем и прошел обратно в гостиную. Поставил их на журнальный столик перед диваном, сел в кресло напротив, откидываясь на спинку и закидывая ногу на ногу.

Лера последовала за мной, подобрав плед с пола и снова укутываясь в него. Села на диван, взяла чашку обеими руками и поднесла к губам, дуя на горячий чай.

Я смотрел на нее, не отрываясь. На то, как она сжимает чашку пальцами, как пар поднимается, затуманивая ее лицо, как она делает маленький глоток, морщась от горячего. Как облизывает губы, и язык на мгновение показывается из-за зубов.

Издевательство какое-то, даже это выглядит эротично.

– Ты вся мокрая, – пробормотал, кивая на ее ноги. – Сапоги нужно снять.

Встал с кресла, подошел к ней и опустился на колени перед диваном. Лера вздрогнула, чуть не расплескав чай.

– Что вы... я сама могу...

– Молчи и пей, – бросил, протягивая руку к ее ноге.

Взял ее лодыжку в руку, приподнимая ногу и ставя на свое бедро. Сапог тяжелый, мокрый от снега, молния сбоку. Я потянул за нее, расстегивая, и заметил, что вместо одного из язычков молнии торчит обычная канцелярская скрепка.

Нахмурился, разглядывая это импровизированное крепление.

– Лера, – позвал, не поднимая взгляда. – У тебя скрепка на молнии.

– А... да, – она смущенно прикусила губу. – Язычок от собачки оторвался месяц назад, я все никак не куплю новые сапоги, а эти еще можно носить, просто приспособилась расстегивать...

Я сжал зубы, продолжая расстегивать молнию.

Она разошлась до конца, я потянул сапог на себя, стягивая его с ноги. Под ним оказалась мокрая колготка в сетку, прилипшая к коже. Я коснулся пальцами ее икры, проводя вниз, к лодыжке, чувствуя, как влажная сетка скользит под ладонью.

Лера судорожно вдохнула.

Рука скользнула ниже, к стопе. Обхватила ее, пальцы легли на подъем, большой палец надавил на ямку. Лера тихо охнула

Ммм... она чувствительная. Очень чувствительная.

Провел большим пальцем по ее стопе, массируя, надавливая на напряженные мышцы. Она весь день на ногах, в этих убийственных шпильках на сцене, потом в сапогах по морозу. Конечно, у нее болят ноги.

Но то, как она реагирует на мои прикосновения...

Я взял ее вторую ногу, не отпуская первую, и поставил себе на бедро, рядом с первой. Теперь Лера сидела на диване с широко раздвинутыми ногами, а я находился между ними, на коленях, и снимал с нее второй сапог.

Молния разошлась легче, я стянул сапог и отбросил его в сторону, рядом с первым. Положил обе руки на лодыжки, сжимая и поглаживая. Ладони поднялись выше, к икрам. Я массировал их, пока напряженные мышцы расслаблялись под моими пальцами.

– Ты думала над моим предложением? – пробормотал, продолжая массировать ее ноги, поднимаясь все выше, к коленям.

Пальцы обхватили колени, большие пальцы легли во впадины под коленными чашечками.

– О занятиях. Ты решила, хочешь ли поступать в университет?

Молчание.

Руки сами собой скользнули выше, на бедра. Пальцы легли на внутреннюю сторону, там, где кожа была самой нежной, самой чувствительной. Я погладил ее там, проводя большими пальцами вверх-вниз, чувствуя, как Лера напрягается под моими руками.

– Ну? – голос сорвался на хрип, я прокашлялся, пытаясь взять себя в руки. – Ты решила?

Молчание затягивалось. Я продолжал поглаживать ее бедра, раздвигая их чуть шире, по миллиметру, устраиваясь между ними. Мой торс почти касался ее колен, руки все выше и выше.

Поднял взгляд – и замер.

Лера смотрела на меня затуманенным взглядом, веки полуприкрыты, губы приоткрыты в застывшем вздохе. Зрачки расширены, почти черные, только тонкая полоска голубого по краям. Грудь вздымается и опускается учащенно, соски проступают сквозь ткань лифа.

Да она возбуждена… Если протяну руку и коснусь ее лона, она будет мокрой. Я знаю это так же точно, как знаю свое имя.

Выдохнул и положил ладони на диван по обе стороны от нее, я приподнялся на коленях, нависая над Лерой. Грудь к ее груди, лица разделяли какие-то сантиметры. Я видел каждую ресничку.

– Девочка, – прошептал, склоняя голову набок и разглядывая ее лицо. – Ты слышишь меня, милая?

Она заторможенно кивнула, не отрывая взгляда.

– Хорошо, – я позволил себе улыбнуться, зная, что улыбка получилась хищной. – Тогда ответь мне. Ты... хочешь?

Знал, что вопрос звучит двусмысленно и не собирался отказывать себе в этом порочном искушении. Я просто коснулся ее ног. Всего лишь помассировал стопы, икры. И она уже вся горит, смотрит на меня, как на единственный источник кислорода.

Что будет, когда я коснусь ее по-настоящему?

Лера словно очнулась, моргнула несколько раз, фокусируя взгляд. Потом выпалила, глядя мне в глаза:

– Я хочу!

Я едва сдержал смех, приподнимая бровь.

– Чего хочешь, Лера? – протянул, наклоняясь ближе. – Уточни, пожалуйста.

Она не задумываясь, не отрывая взгляда от моих губ, прошептала:

– Вас...

Время замерло. Все внутри меня напряглось. Вас. Она хочет меня.

Приподнял вторую бровь, отстраняясь на несколько сантиметров.

– Меня? – переспросил, зная, что играю с огнем, но не в силах остановиться. – Уточни, милая. Чего именно ты хочешь… от меня?

Лера словно очнулась от транса. Глаза расширились, щеки вспыхнули ярче, она резко отшатнулась, зажимая рот рукой.

– Я... я... – бормотала она сквозь пальцы. – Боже... простите... я имела в виду ваше предложение... насчет занятий... я хочу учиться... Мамочки, простите меня, я не это...

Она вскочила с дивана, выбираясь из моих объятий, чуть не сбив меня с ног. Схватила свою мокрую куртку с пола, прижимая ее к груди.

– Мне нужно идти, – выпалила, не глядя на меня. – Мне... мне пора, Миша один с няней, и я...

Я все еще стоял на коленях, глядя на нее снизу вверх. Хочет сбежать? Вот так после своего признания? Потом протянул руки и поймал ее за запястья, не давая отойти. Притянул к себе, пока она не оказалась стоящей между моих коленей, вплотную ко мне.

– Посмотри на меня, – велел твердо.

Лера упрямо опустила взгляд, уставившись себе под ноги. Пальцы ее сжимали куртку.

Я потянул ее руки вниз, заставляя разжать пальцы и выпустить одежку. Та упала на пол между нами. Притянул Леру еще ближе, так, что ее колени уперлись мне в торс.

– Лера, – позвал снова. – Посмотри. На. Меня.

Глава 7. Плачу вам

Лера

Все стояла между его коленей, упираясь своими в его обнаженную грудь, и пыталась смотреть куда угодно – на стену, на окна, на пол, только не на него.

Только не на Вадима Дамировича, который сидел передо мной на коленях, держал меня за запястья и требовал, чтобы я посмотрела ему в глаза.

Как я могу? Как я могу смотреть на него после того, что сказала?

«Я хочу... вас.»

Да что я вообще несу?! Я просто... он массировал мне ноги, и это было так... так невероятно приятно после целого дня на каблуках, что голова закружилась. А потом он спросил про занятия, а я пялилась на его руки, на то, как они скользят по моим бедрам.

Не могла думать ни о чем, кроме этих прикосновений.

И когда он спросил "чего ты хочешь", я ответила не думая. Просто выпалила правду.

Но он же думает... Боже, он же думает, что я предлагаю ему... что я...

Дернулась, пытаясь вырвать руки из его хватки, отступить, убежать куда угодно, лишь бы подальше от этого позора.

– Отпустите, – голос дрогнул. – Пожалуйста, мне правда нужно идти, Миша...

– Лера, – Вадим Дамирович не ослабил хватку, его большие пальцы поглаживали внутреннюю сторону моих запястий, там, где бился пульс. – Посмотри на меня. Ну же, девочка.

Я упрямо мотала головой, зажмуривая глаза.

Нет. Не посмотрю. Не могу.

Если сделаю это, то увижу в его взгляде насмешку, презрение или, еще хуже, жалость. Он же уважаемый человек, профессор, а я... я стриптизерша, которая только что предложила себя ему, не в силах сдержаться от одного его прикосновения ко мне.

– Лерочка, – голос стал мягче, обрел бархатистые нотки. – Милая, открой глаза. Я понимаю, что ты оговорилась, слышишь? Ты просто устала, напугана, тебя обидели сегодня, и ты не контролируешь то, что говоришь. Все нормально. Ничего страшного не произошло.

Оговорилась. Да, конечно, оговорилась. Именно так и было.

Хотя... хотя если честно с собой, то я не оговорилась. Я действительно хотела его. Хотела, чтобы Вадим коснулся меня еще раз, еще выше, там, где все сжималось и пульсировало от одной мысли о его руках.

Страшась, открыла глаза, решаясь взглянуть на него. Вадим Дамирович смотрел на меня снизу вверх, в его глазах не было ни насмешки, ни презрения. Только...

– Я... мне правда пора, – прошептала. – Няня Света ждет, а Миша, он же...

– Конечно, – Вадим отпустил мои запястья, его руки очертили мои ладони, прежде чем совсем меня отпустить. – Я отвезу тебя. Только оденься сначала, хорошо? А то простудишься.

Он поднялся с колен. Я же невольно сделала шаг назад, давая ему пространство. Наблюдала, как он распрямляется во весь рост, и снова почувствовала себя такой ничтожной рядом с ним.

Вадим Дамирович прошел в спальню, я слышала, как он достает что-то из шкафа. Воспользовалась моментом, быстро подобрала с пола свой велюровый халатик, натягивая его и запахивая на груди. Лучше уж в этом, чем практически голой. И о чем я думала?

Вернулся, держа в руках толстовку.

– На, надень, – протянул мне. – Твоя куртка насквозь мокрая, не доедешь в ней.

– Но это же ваша...

– Надень, Лера, – повторил строже.

Послушно взяла толстовку, натягивая ее через голову.

Она была огромной на мне, рукава болтались, закрывая руки полностью, подол доходил почти до середины бедра. Я выглядела нелепо, наверное.

Но Вадим Дамирович смотрел на меня так, словно я была... красивой. Его взгляд прошелся по мне сверху вниз, задержался на том, как толстовка съехала с одного плеча, потом поднялся к лицу.

– Идем, – бросил коротко, разворачиваясь к выходу.

Я схватила свои ботинки, сунула в них ноги, не застегивая молнии, скрепка выскользнула из собачки, упав на пол, я не стала ее искать. Вадим уже надел свое пальто, накинул шарф, обулся в замшевые ботинки.

И мы вышли из квартиры. Молча. Пока лифт спускался на первый этаж, я стояла в углу, прижимая к себе куртку, старательно глядя в зеркальную стенку и избегая его взгляда. В отражении видела, как Вадим Дамирович смотрит на меня, не отрываясь. Но стоит неподвижно, засунув руки в карманы пальто.

Вышли на улицу. Мороз иголками ударил в лицо, я поежилась, глубже зарываясь лицом в толстовку. Вадим шел рядом, его рука легла мне на поясницу, направляя к черному внедорожнику на парковке.

Он захлопнул за мной дверь и обошел машину, садясь за руль. Завел двигатель, включил обогрев. Горячий воздух начал заполнять салон, я прижалась к сиденью, постепенно отогреваясь.

– Насчет занятий, – Вадим Дамирович нарушил молчание, выруливая со стоянки. – Я правильно... понял? Ты хочешь попробовать?

Я кивнула, наблюдая за огнями города.

– Да. Хочу. Я... спасибо вам за предложение, Вадим Дамирович. Это много для меня.

– Тогда приезжай завтра, – он переключил передачу, машина плавно набирала скорость. – Часов в семь вечера. Начнем с обществознания, посмотрю, что ты помнишь, составлю план занятий. Устроит?

– Да, конечно, – взволнованно выдохнула, заправляя прядь волос за ухо. Завтра. Я приеду к нему завтра. И мы будем... заниматься.

– А что с работой? – его вопрос застал меня врасплох. – Ты вернешься в клуб?

Я прикусила губу, размышляя. С одной стороны, мне страшно идти туда, где меня пытались принудить к привату, где унизили. Где кто-то снял меня на видео и распространил... вот так.

Но с другой... где мне найти такую работу, где платят столько же? В клубе я зарабатывала прилично, могла оплачивать все.

– Я... разберусь, – ответила неуверенно. – Найду что-нибудь. Может, в другой клуб устроюсь, где условия получше и...

– Нет.

Я обернулась к нему, удивленная резкостью тона. Вадим Дамирович смотрел на дорогу, но челюсть его напряглась, скулы обозначились резче.

– Что "нет"?

– Не пойдешь ты в другой клуб, – процедил сквозь зубы. – Везде одно и то же – пьяные мужики, которые лапают девчонок. Думаешь, в другом месте будет иначе? Не будет.

– Но мне нужны деньги, – упрямо возразила. – Мне нужно на что-то жить, платить за Мишину реабилитацию, за няню. Я не могу просто сидеть без работы!

– Разберемся, – скривился. – Найдем тебе нормальную работу, где не нужно раздеваться.

Я хотела возразить, сказать, что это не его дело, что я сама решу, где мне работать! Но... но его забота, пусть и выраженная в такой грубоватой форме, согревала изнутри. Впервые кто-то... кото переживал за меня.

Мы ехали молча какое-то время, я смотрела в окно. Но обернувшись, чтобы украдкой еще разочек взглянуть на его профиль, заметила, как в свете фонарей что-то мелькнуло на щеке Вадима. Повернулась к нему.

– У вас... – замялась. – Ммм... У вас ресничка на щеке.

Он бросил на меня быстрый взгляд, усмехнулся уголком губ.

– И что мне с ней делать?

– Может... можно я уберу? – не знаю, откуда взялась эта смелость, но слова вырвались сами.

Вадим притормозил на светофоре, повернулся ко мне лицом.

– Убери, – разрешил, в его голосе прозвучала хрипотца.

Я протянула руку, пальцы подрагивали. Коснулась его щеки, ощущая под подушечками легкую щетину. Нашла ресничку и смахнула ее.

Но не убрала руку. Замерла, ладонь легла на его лицо, пальцы сами собой погладили скулу. Вадим Дамирович не шевелился, смотрел на меня в упор. Но дыхание его стало глубже.

– Лера, – прошептал, накрывая мою руку своей, крепче прижимая к щеке. – Девочка...

Светофор переключился на зеленый. Сигнал позади нас. Вадим выругался вполголоса, отпуская мою ладонь и возвращая взгляд на дорогу. Машина тронулась, а я прижала непослушную руку к груди со стучащим в безумном ритме сердцем.

Что это было? Что со мной происходит?

Остаток пути прошел в тишине, наполненной невысказанным, натянутой между нами, как струна. Я ощущала его взгляд на себе каждый раз, когда машина останавливалась на светофоре или в пробке.

Наконец, мы подъехали к моему дому. Вадим Дамирович заглушил двигатель, повернулся ко мне. Я потянулась к ремню безопасности, пытаясь расстегнуть его, но пальцы не слушались.

– Дай я, – его рука накрыла мою, отводя в сторону.

Он наклонился ко мне. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Он нащупал застежку, нажал. Щелчок. Ремень отстегнулся, но Вадим не отстранился. Замер так, нависая надо мной, одной рукой опираясь о спинку моего сиденья, второй держась за ремень.

Наши губы были так близко, что стоило мне чуть подать лицо вперед, и...

– Спокойной ночи, Лера, – прошептал он, отстраняясь и откидываясь на свое сиденье.

Я судорожно вдохнула, кивая и хватаясь за ручку двери. Выскочила из машины, чуть не споткнувшись о бордюр, и зашагала к подъезду на неверных ногах. Почему я так реагирую на него? Почему от одного его прикосновения, одного взгляда внутри все переворачивается?

Поднялась по лестнице, открыла дверь квартиры. Света сидела на кухне, листала телефон.

– Ой, Лер, а ты чего так поздно? – удивилась она, вставая.

– Была у... подруги, – солгала, снимая сапоги. – Как Миша?

– Спит давно, ангелок, – Света натянула куртку. – Кашу съел нормально, поиграли, почитали сказку, массаж и в кровать. Даже не капризничал.

Я расплатилась с ней, проводила до двери. Когда она ушла, я прошла в комнату, где спал сын. Подошла к его кроватке, наклонилась, целуя в лоб. Мой храбрый мальчик, который так старается, который верит, что когда-нибудь снова сможет ходить.

Я сделаю все, чтобы дать ему этот шанс.

На следующий день я проснулась с четким планом. Нужно идти в клуб и увольняться. Какие бы деньги там ни платили, больше не могу там работать.

Позвонила знакомой Ирине, которая работала оператором в колл-центре. Спросила, не возьмут ли меня туда хотя бы временно, пока ищу что-то получше. Она обрадовалась, сказала, что как раз освободилось место, сегодня договорится на собеседование.

Конечно, платят там в три раза меньше, чем в клубе. Но зато не нужно терпеть похотливые взгляды. Можно работать удаленно, сидеть дома с Мишей, совмещать с учебой.

Я справлюсь. Как-нибудь справлюсь!

Собралась, оставила Мишу со Светой и поехала в клуб. Прошла через знакомую дверь, по коридору к кабинету администратора. Постучала, вошла.

Валентина Петровна подняла на меня взгляд поверх очков.

– А, Лерочка, – кивнула она. – Заходи. Слышала про вчерашний инцидент с Максом. Он уже написал жалобу на тебя за рукоприкладство, кстати.

Я сжала кулаки от злости.

– Он сам ко мне пристал, требовал идти на приват, хватал за руку...

– Знаю, знаю, – она махнула рукой. – Девочки рассказали. Макс у нас тот еще кадр, это правда. Но он заместитель и друг владельца, с ним приходится мириться. В общем, хозяин сказал, что готов закрыть глаза на инцидент, если ты принесешь извинения и вернешься к работе. Так что...

– Я увольняюсь, – перебила ее.

Валентина Петровна замолчала, сняла очки, протирая стекла.

– Уверена? Лер, ты ж знаешь, где ты еще найдешь такую работу? Мы платим хорошо, условия нормальные...

– Уверена, – повторила тверже. – Оформите, пожалуйста, увольнение.

Она вздохнула, кивая.

– Ладно. Твое право. Расчет получишь завтра, приезжай часов в пять.

Я вышла из кабинета, чувствуя облегчение и страх одновременно. Все. Я больше не стриптизерша. Я... безработная мать-одиночка, которая только что лишилась основного источника дохода. Но почему-то это ощущалось намного приятнее!

Шла по коридору к выходу, когда краем глаза заметила движение. Обернулась – кто-то мелькнул за углом, смутно знакомый силуэт. Высокий, худощавый...

Сердце екнуло. Я застыла, вглядываясь в полумрак коридора, но там никого не было. Может, показалось? Покачала головой, выходя из клуба. Просто нервы. После вчерашнего – неудивительно.

Вечером я ехала к Вадиму на автобусе, прижимая к себе сумку с тетрадями и ручками. Телефон завибрировал – сообщение от него.

"Где ты?"

Быстро набрала ответ, держась за поручень свободной рукой, пока автобус трясло на ухабах.

"Еду в автобусе, уже почти доехала до вас."

Через минут десять автобус притормозил, объявили мою остановку. Стала пробираться к выходу, извиняясь и протискиваясь между людьми. Наконец выбралась на площадку, двери начали закрываться, но тут кто-то схватил меня за руку, не давая выйти.

Обернулась. Мужчина, лет пятидесяти, с красными щеками. Пьяный. Держал меня за запястье, второй рукой сразу обхватывая за талию. Да почему опять я-то? Что же так не везёт на встречи с неадекватами?!

– Куда летишь? – пробормотал, от него несло перегаром. – Составишь компанию?

– Отпусти! – дернулась, пытаясь вырвать руку.

Двери автобуса закрылись, он готовился тронуться. Нет, нет, нет, мне нужно выходить!

– Отпусти меня! – закричала громче, привлекая внимание других пассажиров.

Но все отводили взгляды, никто не вмешивался.

– Да ладно те, че ты перешебуршилась...

Двери автобуса вдруг снова открылись, и в салон ворвалась высокая фигура.

Вадим.

Он прошел ко мне за три шага, схватил мужчину за плечо, заставляя отпустить меня.

– Она сказала отпустить, – тон, от которого по спине пробежал озноб даже у меня.

Пьянь попытался что-то буркнуть в ответ, но Вадим просто толкнул его по проходу дальше. Взял меня за руку, переплетая пальцы с моими, и вывел из салона. Двери закрылись, автобус уехал. Мы стояли на заснеженной остановке.

– Ты как? – Вадим развернул меня к себе, руки легли на плечи. – Он тебя не ударил? Не обидел?

– Нет, я... спасибо, – выдохнула, глядя на него снизу вверх. – Как вы...

– Вышел тебя встретить, увидел, что автобус стоит дольше обычного, – объяснил, обнимая меня за плечи и направляя к дому. – Пошли, замерзнешь тут.

Мы дошли до его подъезда, поднялись в лифте. Вадим открыл дверь квартиры, пропуская меня вперед. Я разулась, сняла куртку. Он молча взял ее, повесил на вешалку рядом со своим пальто.