Текст книги "Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ)"

Автор книги: Рика Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

И тогда я подхватил ее под попку, придвигая к краю, отчего Лера ахнула и упала навзничь, а я наклонился и сначала легко поцеловал ее лоно поверх клитора, а после просунул кончик языка в ее мокрые складочки и провел снизу вверх, смакуя ее вкус на своих губах.

– Тәмле... Бик тәмле... Бал кебек...⁵ – прорычал я в ее лоно.

– Вадим! – она вскрикнула, вцепляясь пальцами в мои волосы.

Я прижался губами к ее клитору и всосал его, слегка прикусывая зубами, а языком продолжил терзать пульсирующую жемчужинку. Ее бедра дернулись, и она застонала, зажимая рот ладонью. Я чувствовал, как вибрирует ее тело под моими ладонями, которыми я обхватывал ее ягодицы и притягивал ближе к лицу.

Я отпустил клитор, разве ее ножки шире, укладывая на свои плечи, и проник языком внутрь. Она была очень мокрой, ее мышцы сжались вокруг моего языка, а соки намочили подбородок.

Лера закинула голову назад, её дыхание превратилось в прерывистые всхлипы.

– Нет, девочка, – прошептал я, когда она попыталась свести ноги от слишком сильного наслаждения. – Рәхәтлән, кызым... Тыңла мине... ⁶

Лера послушно замерла.

Я продолжал брать её языком, чередуя глубокие проникновения с поверхностными, когда кончик лишь дразнил вход. Потом возвращался к клитору, обводил его кругами.

Её зрачки расширились, заполняя всю радужку, она на самом краю.

– Вадим... – выдохнула она. Я же хотел растянуть это удовольствие.

Я отстранился, поднимаясь на ноги. Лера разочарованно застонала, откинувшись на подушки и тяжело дыша.

Я улыбнулся, обводя её взглядом.

– Не сейчас, җаным, – я лег на спину и протянул ей руки. – Иди ко мне, садись сверху. Я хочу увидеть, как ты возьмёшь для себя всё, что захочешь.

Она колебалась секунду, потом все же перевернулась и на четвереньках подползла ближе, грациозно покачивая попкой, не осознавая, насколько она сексуальна.

Лера перекинула ногу через мои бедра и опустилась, упираясь ладонями мне в грудь. Ее влажное лоно коснулось моей плоти, и я застонал от этого соприкосновения. Я обхватил ее бедра, помогая приподняться, и направил головку к ее входу. Она была настолько мокрой, что головка скользнула, но не вошла. Я повторил и замер, отдавая Лере контроль.

– Медленно, – прошептал я, смотря в небесные глаза и поглаживая ее бедра. – Опускайся, контролируй темп. Если будет больно или устанешь – остановись.

Она кивнула и начала опускаться. Головка раздвинула влажные складки, и тугое тепло обхватило меня, опускаясь все ниже.

Лера была такой узкой, такой тесной, что мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не кончить во второй раз. Моя робкая девочка, которая еще час назад боялась просто раздеться передо мной, сейчас сама насаживалась на меня, ее лицо исказилось от напряжения и удовольствия.

В свете ночника ее кожа казалась фарфоровой, а распущенные волосы обрамляли лицо золотым ореолом.

Она села, вобрав меня до основания, и замерла, привыкая к ощущениям в таком положении. Ее внутренние мышцы пульсировали вокруг меня, и от этих сокращений перед глазами у меня всё плыло.

– Тебе не больно, красавица? – спросил я, сжимая ее талию и стараясь не двигаться, хотя разгоряченная кровь требовала начать вбиваться в нее.

– Нет... – выдохнула Лера, открывая глаза. В них блестели слезы от слишком сильных эмоций. – Это... Вадим, это совсем не так, как раньше. Это...

– Потому что это правильно, – я улыбнулся ей, сжимая ее бедра и помогая начать движение. – Потому что мы созданы друг для друга. А теперь двигайся. Найди свой ритм, девочка. Не стесняйся меня, будь собой.

Она начала двигаться, сначала робко, неуверенно приподнимаясь и опускаясь на сантиметр-два. Ее бедра описывали неуклюжие круги, а пальцы вцепились в мою грудь, оставляя полумесяцы от ногтей.

Но постепенно ее движения становились увереннее. Лера нашла угол, при котором ей было особенно ярко, и она тихо застонала, запрокидывая голову. Волосы золотом взметнулись и опали на плечи.

Ее ритм ускорился, бедра задвигались свободнее, и теперь она уже не осторожничала, Лера скакала на мне, отдаваясь своим ощущениям.

О, какое это было зрелище!

Ее грудь подпрыгивала в такт движениям, она вся была влажная от пота, а бусинки сосков стояли, приманивая взгляд. Я приподнялся на локтях и поймал один сосок губами, втягивая его в рот и посасывая в такт ее скачкам.

Лера вскрикнула, и ее бедра ускорились, судорожно и беспорядочно скользя по мне. Внутри у нее всё сжалось, она приближалась к краю своего наслаждения, а я хотел поймать этот момент, чтобы запомнить его навсегда.

Это был ее второй секс, в котором она получала удовольствие, а не терпела боль. И это был ее первый секс верхом, когда она сама контролировала процесс и сама гналась за оргазмом, не стесняясь своих чувств.

Моя неопытная, но такая искренняя девочка – она не знала никаких техник, не умела двигаться развратно, хотя очень долго танцевала стрип, но ее естественная страсть заводила меня сильнее, чем все бывшие любовницы вместе взятые.

– Да... да, Вадим... – она шепотом стонала, чтобы не быть слишком громкой, мое имя в ее устах ощущалось игристым вином на кончике языка. – Я... я...

– Девочка моя, – я сжал ее ягодицы, помогая двигаться быстрее и одновременно сдерживая себя от того, чтобы не начать вбиваться снизу. – Ты такая красивая, ты самая восхитительная, моя желанная и любимая невеста.

Она всхлипнула, зажмурившись от моих слов. Ее движения стали отчаянными. Лера насаживалась на меня снова и снова, и влажные шлепки наших тел заполняли спальню вместе с ее тихими вскриками и моими стонами.

Но я видел, что она устает, ее бедра дрожали, дыхание сбилось, ломая ритм. Лере не хватало сил переступить грань, оргазм ускользал от нее, оставляя беспомощной, она растерянно закусила губу.

И тогда я взял контроль.

Одним движением я приподнял ее за бедра, не выходя из нее, фиксируя над собой на весу. Ее глаза расширились от неожиданности, и она вцепилась в мои плечи, чтобы не упасть.

– А теперь, – прошептал я, вжимаясь пятками в матрас и делая первый рывок, вбиваясь в нее снизу жестким, рваным ритмом, – продолжим...

Я больше не сдерживался. Каждый толчок был глубоким и мощным, я входил в нее до основания и сразу возвращался обратно, задавая безжалостный темп, который заставлял ее кусать губы и зажимать ладошкой рот, чтобы не кричать в голос. Лера больше ничего не контролировала, отдаваясь мне. Я держал ее за бедра и насаживал на себя снова и снова.

В голове билась только одна мысль: она моя. Моя женщина. Я хочу, чтобы со мной Лера всегда ощущал себя желанной до потери рассудка, чтобы она осознала, насколько она красива, насколько светла ее душа, насколько она нежна.

Я хотел, чтобы Лера больше никогда не плакала от боли или горя, чтобы она никогда ни в чем не нуждалась, чтобы по-настоящему была счастлива со мной, забыв обо всем плохом, что было до меня.

– Вадим... пожалуйста... еще... не останавливайся...

Лера шептала что-то, опустив голову, и вдруг склонилась, падая мне на грудь, утыкаясь мокрым от слез лицом в мою шею. Ее дыхание опалило моё ухо, а слова обожгли душу:

– Я люблю... Люблю... Люблю... Люблю...

– Моя нежная, – простонал я, одной рукой зарываясь в ее волосы, прижимая к себе, а другой удерживая ягодицы, продолжая входить под новым углом. – Я люблю тебя, мой свет, моя красавица. Люблю...

Я ускорил темп, оглаживая ладонью влажные ягодицы и поясницу, покрытую мурашками. Лера пыталась двигаться навстречу, вырывая из меня стоны и добавляя сложности в том, чтобы сдерживаться. Лоно ее обволокло меня судорожными сокращениями, предвещая оргазм.

– Да, жаным, – выдохнул я, чувствуя, как и сам подхожу к пределу. – Ты в моих руках, девочка. Не сдерживайся...

Лера застонала мне в шею и замерла, выгнувшись, сжав меня внутренними мышцами, а после задрожала, обнимая и дрожаще постанывая в моих объятиях. Я зарылся лицом в ее влажные локоны и последовал за ней тремя толчками позже, изливаясь с гортанным рыком.

Слёзы моей любимой на шее. Её голос, застывший в «люблю». Есть ли в жизни мужчины момент большей правды, чем этот?

Вся моя власть, весь контроль свелись к одному: держать Её. Не подавлять, не подчинять – держать в руках саму её душу, трепещущую и освобождённую, чтобы она стала рядом со мной счастливой и защищенной.

Когда я открыл глаза, Лера лежала на моей груди, обессиленная, ее слезы капали мне на ключицу. Ее тело всё еще подрагивало, а дыхание было частым и поверхностным.

– Тише, тш-ш-ш, моя девочка, – я погладил ее по спине и по волосам, по вздрагивающим плечам, пока мое сердце возвращало обычный ритм. – Ты такая нежная. Такая смелая. Я благодарен тебе за каждый твой шаг в наших отношениях, за твое доверие, свет души моей.

– Я люблю тебя, – прошептала Лера, уткнувшись носом в мое плечо, ее голос был таким слабым и беззащитным, что у меня сердце сжало тисками. – Так сильно люблю, что мне страшно! Мне так страшно, Вадим! Я никогда... никогда не думала, что так бывает. Что можно... Что можно так любить!

– Я люблю тебя без остатка, моя прекрасная, – я поцеловал ее в макушку, прижимая крепче и натягивая на нас одеяло. – Ты моя красная нить, Лера. Ты – моя судьба. Моя душа.

Я перекатился на бок, укладывая ее рядом и продолжая гладить по волосам, пока ее дыхание не выровнялось. Завтра будет душ, завтра будет врач с... сыном.

Лера уже почти спала в моих руках, а на ее губах застыла легкая улыбка. Я поцеловал ладошку, отчаянно любуясь своей девочкой.

«Жаным» – частица души. Так меня учили, так меня воспитывали. Быть опорой для женщины.

Мысль простейшая, как удар сердца: быть причиной её счастья – вот единственный смысл, достойный мужчины. Всё остальное – суета, пыль под ногами. Есть только она, уснувшая женщина в моих руках.

Я смертен. Конечна моя сила, иссякнет жар, наступит миг, когда я не смогу быть для неё нерушимым щитом. И от этой несправедливости жизни я любил Леру ещё неистовее.

Пусть время сотрёт моё имя, но эту любовь, всю защиту, которую я ей подарю любой ценой – это не отнимет никто.

* * *

¹ «җаным» > Душа моя

² «Яхшы кыз» > Хорошая девочка

³ «Тагын... Тагын...» > Еще... еще...

⁴ «Тәмлем минем... Соңгы тамчысына кадәр йоттың бит...» > Сладкая моя... ты ведь всё до последней капли проглотила...

⁵ «Тәмле... Бик тәмле... Бал кебек...» > Вкусно... очень вкусно... как мёд...

⁶ «Рәхәтлән, кыз... Тыңла мине...» > Наслаждайся, девочка... слушайся меня…

Глава 30. Утро с тобой

Вадим

Пробуждение наступило задолго до того, как свет пробрался сквозь щель между шторами.

Я лежал без движения, прислушиваясь к тишине спящей квартиры, и наслаждаясь тем, как сопит Лера. Её голова покоилась на моей груди, волосы рассыпались по плечам и по моей руке золотистой волной, а ладонь лежала у меня на животе. За окном падал снег, укутывая город в очередной зимний день, а здесь, в спальне, было уютно, как в детстве, когда мать заваривала травяной чай с мёдом и рассказывала сказки о богатырях.

Моя женщина спала, и сон её был доверчивым и спокойным. Я осторожно коснулся пальцами её запястья, ощущая под кожей частый, как у пташки, пульс, и позволил себе редкую роскошь – просто лежать и ни о чём не думать.

Вчерашний вечер оставил после себя целую россыпь воспоминаний, каждое из которых можно было перебирать, как чётки: её губы на моей коже, её неумелый, но искренний голод, с которым она пыталась доставить мне удовольствие, её расширенные зрачки после того, как она проглотила всё до капли и облизнулась с таким невинным видом, что я едва не кончил снова от одного этого зрелища. Моя девочка теперь сама тянулась ко мне, и от осознания этого внутри разгоралось обожание, не имевшее ничего общего с похотью.

Лера пошевелилась, прижимаясь ближе, и её губы скользнули по моей ключице. Она целовала меня во сне, и это прикосновение пробрало меня до задержанного дыхания, в котором я страшился ее спугнуть.

Я повернул голову и поцеловал её в волосы. Лера томно вздохнула, ресницы её дрогнули, и через мгновение на меня уставились два бездонных небесных омута, в которых ещё искрились остатки сна.

– Ты... давно проснулся? – её шепот после сна прозвучал столь интимно, что у меня прилила кровь к паху.

– Достаточно, чтобы насмотреться на тебя вдоволь, красавица, – я провёл костяшками пальцев по её щеке, спускаясь ниже, к шее, где под тонкой кожей бился пульс. – И понять, что не налюбуюсь никогда.

Она заспано улыбнулась без привычной тени тревоги. Пальчики Леры погладили мою грудь, и она, чуть приподнявшись на локте, сама потянулась к моим губам, её дыхание было частым-частым, но краска смущения окрасила щеки.

Хочет удовольствия, но стыдно.

Я ощутил робкое прикосновение её рта, прежде чем запустил ладонь в её спутанные волосы, фиксируя затылок. Поцелуй я сразу сделал глубже: сменил невинное касание на влажное проникновение языка, растягивая её первый же выдох в долгий стон. Сжал свободной рукой талию сквозь одеяло, ощущая, как по её коже прокатывается дрожь пробуждения.

Я разорвал поцелуй ровно на вдох, и пока Лера судорожно дышала, уткнувшись носом мне в подбородок, перекатил её поверх себя. Мои ладони обхватили её бёдра, направляя, и через секунду она уже сидела верхом на моём прессе. Нагая, взъерошенная, с полусонным румянцем на скулах и остекленевшими глазами.

Лера выпрямилась, а ладошками упёрлась в мою грудь, но я перехватил оба её запястья одной рукой и завёл их ей за спину, легонько сжав. Хват держал её руки у поясницы, заставляя выгнуться мне навстречу. Её соски затвердели прямо у меня на глазах, стоило утреннему воздуху коснуться их. Я не торопился.

– Сиди так, любимая, – прошептал я, и пальцами коснулся внутренней стороны ее бедер, забираясь выше.

Лера была уже влажной. Я увлажнил подушечку большого пальца в её собственных соках и, едва касаясь, обвёл клитор. Она задрожала, бёдра попытались сжаться, но колени широко разведены по бокам от меня, ей некуда деться. Она заново раскрывалась самой себе и была растеряна от того, что испытывала.

Я продолжал легкие круговые движения, пока она не начала ищуще подаваться бёдрами вперёд.

Тогда я убрал палец. Подхватил её ладонью под ягодицы, приподнял и, чуть сдвинув вниз на собственные бёдра, упёрся головкой в её раскрытый вход. Лера всхлипнула, закусив губу, но не отстранилась.

Я опустил её на себя по всей длине и вжал её запястья в поясницу чуть сильнее, удерживая в этой натянутой позе. Она была тугая, обхватывала меня горячо и плотно, и я наслаждался тем, как внутри неё мышцы невольно сжимаются, изучая наполнение.

Сам не двигался, дожидаясь, пока она привыкнет. Эта позиция была ей знакома, но следующая поза будет требовать осторожности, главное, чтобы ей не было некомфортно.

Через несколько тягучих секунд, когда её дыхание стало чаще, я начал двигать её бёдрами сам. Отпустил её запястья только затем, чтобы обхватить талию и, резко сменив положение, перекатить нас обоих, бережно поддерживая любим под затылок, укладывая на смятые простыни.

Лера оказалась на спине, её волосы разметались по подушке. Я встал на колени между её разведённых бёдер, перехватил её под коленями и подтянул ножки вверх, к груди.

– Обхвати себя ручками, вот так, – помог ей, показывая, как придерживать ножки прижатыми к телу.

Она послушно обхватила бёдра с внешней стороны, раскрываясь передо мной до неприличия полно. Взгляд её поплыл, такого положения она прежде не знала, и короткое смятение смешалось с острым любопытством в расширенных небесных глазах.

Моя нежная...

Я приставил головку к влажной горячей глубине и вошёл. Медленно, миллиметр за миллиметром, контролируя каждый оттенок давления, чтобы не причинить ей боль даже мимолетно. Угол проникновения стал непривычным для неё, более глубоким, и член плотно скользил по передней стенке, заставляя Леру выгнуться в пояснице и судорожно втянуть воздух.

Она издала тонкий, изумлённый горловой звук, шок от того, как полно я заполнил её в этой позе. Я замер, шепча нежности на татарском, она, эта женщина, была моей слабостью, я мечтал, чтобы она знала только удовольствие.

Дал ей ощутить всё, и только после того, как внутренние мышцы перестали лихорадочно сокращаться, начал плавное движение.

Я выходил почти полностью и снова погружался, Лера отзывчиво принимала каждое мое движение. Потом я высвободил её и переложил щиколотки себе на плечи, мимолётно целуя ножки по бокам, и склонился вперёд, аккуратно надавив бёдрами на разведённые ноги так, что колени Леры снова почти коснулись её груди, но теперь удерживаемые моим весом.

Я перехватил оба её запястья одной рукой и завёл над головой, фиксируя в мягком капкане пальцев.

В этом тесном положении я вновь вошёл, глубже некуда, прижимаясь лобком к её лону, а щекой к ее ножке на моем плече. Теперь я двигался размереннее.

Каждый выпад отдавался внутри неё короткой судорогой, Лера льнула ко мне, выгибаясь к каждому толчку.

Я ощущал, как её напряжение нарастает, как дыхание сбивается на полувздохах, и нарочно удерживал её на грани столько, сколько выдержу сам. И вот Лера зажмурилась, губы её раскрылись, и я, склонившись ниже, прошептал ей:

– Отпусти.

И после этого позволил себе последний, плотный рывок, задержавшись в самой глубине, позволяя ей сжаться вокруг меня в разрядке и сразу же следуя за ней. Её тело выгнулось дугой, ножки на моих плечах задрожали, а я, отпустив её запястья, накрыл ладонью её живот, поглаживая и успокаивая.

Я вышел только спустя минуту. Осторожно расправил её ноги, целуя влажную кожу. Уложил её, поправил влажную прядь с виска и притянул к себе, укладывая Леру грудью на мою грудь. Она вся дрожала. Я обхватил её затылок, вторая ладонь легла на поясницу.

– Ну что ты, маленькая, – прошептал я, ощущая, как её пальчики судорожно вцепились в мои плечи. – Сама же попросилась.

Она только выдохнула мне в горло, куснула кожу и затихла, прислушиваясь к тому, как в моей груди постепенно выравнивается дыхание. Я рассеянно гладил её по спинке, и уже прикидывал, чему ещё смогу научить свою невесту сегодня вечером. Но пока что просто держал её у сердца.

– Доброе утро, – выдохнула она, отстраняясь и упираясь ладонями в мою грудь. Щёки её тронул румянец, который появлялся каждый раз, когда она проявляла инициативу и всё ещё не верила, что имеет на это право.

– Доброе, – я поймал её ладонь и поцеловал центр, потом запястье, потом пальчики, задерживаясь губами на сладкой коже и слушая, как участилось её дыхание. – Как спалось, жаным?

Она слабо хихикнула, утыкаясь носом мне в плечо. Потом подняла глаза.

– Мне снился ты, – призналась она, опуская ресницы. – Будто мы стоим на берегу моря, и Миша бегает по песку, смеётся, собирает ракушки... и ты держишь меня за руку. Я проснулась и подумала: а вдруг всё это – тоже сон? И ты, и Мишина комната с динозаврами, и кольцо...

– Не сон, – я поднёс её руку с кольцом к губам и поцеловал у ободка. – Вот оно, твоё кольцо. А вот я. И Миша спит в своей комнате в обнимку с тираннозавром. Всё настоящее, Лера. И сегодня нас ждёт важный день.

Она вздохнула, в её глазах снова проснулась тревога, что поселилась там после визита в клинику Романова. Тень пробежала по лицу.

– Сегодня к врачу, – пробормотала Лера.

– К профессору Герасимову, – я сел на кровати, увлекая её за собой, и обнял ее со спины. – Лучший нейрохирург по детской травме, светило, его методику восстановления изучают по всей стране. Мы сделаем полный комплекс обследований с нуля, а не будем опираться на бумажки Романова. И что бы ни сказал этот врач, мы справимся. Ты больше не одна, и Миша не один. У него есть мы – мама и папа, который обещал ему помочь и никогда не нарушает обещаний.

– Я знаю, – она прижалась щекой к моему плечу, напряжение понемногу отпускало её. – Просто... я так долго ждала этого момента. Так долго верила, что однажды найдётся врач, который скажет: «Всё будет хорошо». А теперь мне страшно услышать ответ.

– Правда не бывает злой, – я погладил её по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. – Даже самая горькая правда даёт нам основу, на которой можно строить что-то новое. Мы справимся, моя девочка.

Она кивнула и расслабилась в моих объятиях.

После душа, мы позавтракали втроём в детской, под рассуждения Миши о том, кто сильнее – тираннозавр или спинозавр, а я, украдкой поглядывая на Леру, замечал, как она улыбается сыну. Как поправляет сыну салфетку, как целует, как смеётся его шуткам. В эти мгновения она была... счастлива.

После завтрака, когда Миша отправился с приехавшей няней собираться, я поймал Леру в коридоре и прижал к стене, упираясь ладонями по обе стороны от её головы.

– Сейчас по дороге, – я склонился к её уху и понизил голос, чтобы слышала только она, – мы заедем в магазин. Тебе нужна одежда, Мише нужна одежда.

– Вадим, но у нас есть вещи...

– У вас есть то, что вы успели забрать из старой квартиры, – перебил я, касаясь губами её виска. – Этого недостаточно. И я хочу, чтобы ты позволила мне позаботиться о вас. Как о моей женщине и моём сыне. Ты... позволишь?

В её глазах шла привычная борьба – между гордостью и доверием, между желанием всё делать самой и пониманием, что теперь она не одна. Наконец Лера выдохнула и едва заметно улыбнулась.

– Позволю. Но только...

– Никаких «но», – я поцеловал её, обрывая возражения, пока она не обмякла в моих руках. – Ты доверяешь мне?

– Доверяю, – выдохнула она мне в губы.

– Тогда просто следуй за мной.

* * *

В центральном атриуме торгового центра все еще высилась огромная ель, наряженная гирляндами и шарами, из динамиков лилась музыка, а вокруг сновали семьи с детьми, нагруженные пакетами и подарочными коробками. Миша, сидя в коляске, крутил головой во все стороны, его глаза сияли ярче всех звезд.

– Пап, смотри, какой робот! – он дёрнул меня за рукав, указывая на витрину. – У него ракеты на спине! Он может летать в космос!

– После врача обязательно заедем в игрушечный отдел, – пообещал я. – Выберешь себе и робота, и динозавра, и всё, что захочешь.

– И книжку про планеты! – добавил Миша. – Там, где Сатурн с кольцами!

Лера, шедшая рядом и державшая меня под руку, рассмеялась. Её смех – вот то, ради чего я готов был объехать все торговые центры города. Я сжал её ладонь и повёл в первый магазин, няня и Миша подошли к киоску со сладостями.

В отделе верхней одежды Лера остановилась у вешалок и принялась несмело перебирать куртки, отыскивая те, что подешевле. Я наблюдал за ней пару минут, потом подошёл и решительно отодвинул её руку от бюджетной модели.

– Нет, милая, – я снял с вешалки элегантное пальто тёмно-синего цвета с поясом на талии и кашемировым воротником. – Вот это.

Ее глаза расширились при виде ценника.

– Вадим, оно слишком дорогое...

– Лера, – я с улыбкой развернул её к зеркалу и накинул пальто ей на плечи, аккуратно собирая пряди в ладонь. – Посмотри на себя, любимая, – ее губы приоткрылись от этого обращения. – Это тебе очень идет. Ты такая красивая, позволь себе носить то, что тебя достойно.

– Я не привыкла... к такому, – пробормотала она, разглядывая своё отражение.

– Привыкай, жаным, – я поцеловал её в шею, поправляя воротник.

Она покачала головой, но глаза её блестели, и в глубине зрачков я заметил тот огонёк, который появлялся каждый раз, когда она осознавала, что эта новая жизнь – реальность.

Для Миши мы выбрали тёплый пуховик с капюшоном, расшитым светоотражающими полосками в форме звёзд, и несколько кофточек. В отделе женской одежды я лично отбирал для Леры вещи, не слушая её робких возражений.

А когда мы дошли до отдела нижнего белья, я с усмешкой потянул её внутрь и снял с вешалки комплект из тёмного кружева, который, я знал, будет сидеть на ней идеально.

– Это откровенно, – прошептала она, краснея до корней волос и оглядываясь на других посетителей.

– Это красиво, – я приподнял ее подбородок, целуя в уголок губ. – Позволь мне увидеть тебя в этом сегодня вечером.

Она сглотнула и кивнула, пряча улыбку на моем плече в объятиях, а я ощутил знакомое напряжение в члене при одной только мысли о том, как это кружево будет скользить по её молочной коже.

Когда мы вышли из торгового центра, нагруженные пакетами, Лера выглядела почти счастливой. Почти – потому что впереди была клиника, и с каждым километром, приближавшим нас к медицинскому центру, её нервозность возвращалась.

Я вёл машину, одной рукой удерживая руль, второй накрыв её ладонь, холодную, несмотря на обогрев. Она смотрела в окно на заснеженные улицы и молчала. Миша на заднем сиденье тихонько напевал песенку про Лунтика и, кажется, совершенно не волновался. Няню мы уже отпустили, в клинике должна быть комната для детей.

– О чём думаешь? – я погладил большим пальцем её запястье.

– О том, что если он скажет то же самое... – она запнулась и глубоко вздохнула. – Если он скажет, что Мише все это время нужна была операция... что я упустила время... я не знаю, как я это переживу, Вадим.

– Мы справимся, – я поднёс её руку к губам и поцеловал костяшки. – Выше нос, моя хорошая. Впереди лучший специалист, какого я смог найти в нашем городе.

Она прижалась плечом к моему плечу, ища во мне опору, она сама тянулась ко мне, без страха, что ее отвергнут. Это доверие стоило для меня больше слов о любви.

Медицинский центр, где принимал профессор Герасимов, разительно отличался от той богадельни, куда Лера водила Мишу последние три года. Современное здание из стекла и бетона, просторный холл с живыми растениями и аквариумом на полстены, классическая музыка, вежливый персонал на ресепшене.

Пока Лера заполняла документы, я устроил Мишу в коляске перед аквариумом, и он с восторгом разглядывал тропических рыбок, тыча пальцем в ярко-оранжевую скалярию.

– Пап, смотри! Она как ракета!

– Точно, – я присел рядом, прослеживая его взгляд. – А вон та, полосатая, похожа на зебру. Как думаешь, они дружат?

– Конечно, дружат! – заявил Миша. – Они же в одном аквариуме живут! А ещё там есть вот та, с усиками, она смешная!

Лера закончила с бумагами и подошла к нам, её пальцы нервно теребили ремешок новой сумочки. Я поднялся и обнял её за талию, притягивая к себе.

– Всё будет хорошо, – я поцеловал её в висок. – Помни, что я рядом.

Она коротко кивнула, прижимаясь ко мне на мгновение, и медсестра пригласила нас пройти в кабинет.

Профессор Герасимов оказался мужчиной лет пятидесяти. Никакой суеты, никаких лишних любезностей, он внушал доверие с первого взгляда. Кабинет был сразу на виду со всеми лицензиями, вдоль стен стояли проекции позвоночника, солнечный свет растворял тени по углам.

Первые полтора часа ушли на комплексное обследование Миши. Медсестра увезла его на МРТ и электромиографию, пока мы ждали в кабинете.

Лера не находила себе места: то вставала и прохаживалась вдоль стены, то снова садилась, сжимая мою руку, то принималась теребить юбку.

Когда исследования закончились, Мишу проводили в детскую игровую зону, оборудованную по последнему слову техники: интерактивный стол, стены-раскраски, стеллажи с книгами и игрушками, там в зоне было еще пару детей. Улыбчивая медсестра обещала присмотреть за ним, пока мы будем говорить с доктором.

И вот теперь мы сидели в кабинете. Лера на краю стула, я рядом, положив руку на спинку её. Профессор Герасимов разбирал на столе нашу пухлую папку с документами.

Здесь было всё, что Лера бережно хранила эти годы: старые выписки из областной больницы, заключения Романова, результаты анализов, направление на ЛФК, счета за процедуры. Вся история болезни одного маленького мальчика, уместившаяся в десяток сантиметров бумаг.

Герасимов читал, не пропуская ни страницы, иногда хмурился и делал пометки в своём блокноте. Лера ёрзала на стуле, и я накрыл её руку своей, переплетая наши пальцы. Она придвинулась ближе.

– Валерия, – наконец произнёс профессор, откладывая последний лист и снимая очки. – Я просмотрел все документы, результаты сегодняшней МРТ, электромиографию, общий анамнез. Прежде чем озвучить заключение, я хочу уточнить один момент, если позволите. Как именно ваш сын получил травму?