Текст книги "Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ)"

Автор книги: Рика Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Туда, где я наконец покажу тебе, җаным, что значит быть любимой, – ответил он, толкая дверь спальни ногой. – Туда, где ты поймёшь, почему я так долго ждал этого момента.

* * *

(¹) Син бик матур, җаным. Син нинди эчкә матур... – Ты очень красива, душа моя. Насколько же ты прекрасна внутри...

Глава 20. Слаще меда, нежнее шелка

Лера

Вадим Дамирович толкнул дверь спальни ногой и поставил меня на пол у края кровати, но не отпустил. Одна рука его оставалась на моей талии, вторая зарылась в волосы на затылке, заставляя меня запрокинуть голову.

– Раздеваться будешь сама или мне помочь тебе? – спросил он, проводя носом по моей шее и целуя там, где пульс бился быстро-быстро.

Я не ответила, потому что не знала, что сказать, потому что всё, что происходило со мной последние часы, было настолько далеко от того, к чему я привыкла, что мозг отказывался работать, оставляя только ощущения. Вадим Дамирович усмехнулся, отстраняясь и смотря на меня сверху вниз, но при этом с таким выражением, что внутри всё сжалось в предвкушении.

– Значит, помочь, – прошептал он, развязывая пояс на пеньюаре и стягивая его с моих плеч.

Атлас соскользнул по коже и упал к ногам лужицей красной ткани, оставляя меня обнажённой перед ним. Я сразу же попыталась прикрыться, но Вадим Дамирович перехватил мои запястья, разводя руки в стороны и рассматривая столь пристально, что захотелось провалиться сквозь землю от смущения.

– Не прячься от меня, җаным, – он поднёс мои руки к губам, целуя. – Син бик матур. (¹) Каждый изгиб, каждая родинка на твоей коже создана для того, чтобы любоваться тобой.

Вадим отпустил мои руки и отступил на шаг, литым движением стягивая через голову футболку и обнажая торс. Вздохнула, а выдохнуть ну никак не получается… Широкие плечи, мощная грудь, литой торс с рельефными мышцами. Склонив голову набок, он зацепил пояс брюк и потянул резинку вниз, обнажая даже на вид жёсткие черные волосы. Я очнулась и отвела взгляд, краснея и кусая губу, потому что видеть его таким, полностью обнажённым, было слишком… пугающе.

– Кара миңа, Лера, (²) – мурашки побежали по коже от властного тона. – Смотри на меня. Не отводи глаз.

Я заставила себя поднять взгляд, встречаясь с его глазами. Глазами, полными желания, да, но не только им. Нежность, обещание того, что сейчас между нами произойдет что-то, что изменит нечто очень важное. Вадим Дамирович спустил брюки и выпрямился, позволяя мне рассматривать себя, он не носил белья, и сейчас я не могла оторвать взгляда от вздыбленной плоти.

Он был... большим. Намного больше, чем у единственного мужчины до этого, которого я знала в этом плане. Невольно вспомнила, как было больно с Андреем, хотя он был значительно меньше. Вадим, видимо, прочёл мои мысли по выражению лица, потому что тут же шагнул ко мне, обвивая за талию и прижимая к себе, отчего я ощутила его плоть между нами, ощутила её, опирающуюся мне в живот, горячую и пульсирующую.

– Не бойся, девочка моя, – прошептал он мне в макушку, поглаживая поясницу кончиками пальцев. Захотелось прогнуться под этими касаниями, как кошке под летним солнцем после долгой зимы. – Сегодня я не буду… ммм… входить в тебя, красавица. Сначала твоё тело должно привыкнуть ко мне, ты научишься отвечать на мои прикосновения, расслабляться и доверять. А уже потом, когда ты будешь готова, я покажу тебе, каково это, когда мужчина входит в женщину не просто потому, что хочет удовлетворить свою похоть, а потому, что любит её.

Эти слова и успокоили, и возбудили меня одновременно, ошеломили. Потому что обещали то, чего я никогда не испытывала, но о чём все ещё мечтала, даже в самые худшие дни мне хотелось этого. И я вовсе не про… интим. Я про то, с какой лаской Вадим Дамирович смотрел на меня, с какой нежностью касался.

Вадим подхватил меня на руки, заставляя охнуть от того, как остро ощутила я это неожиданное соприкосновение наших тел, когда больше не было ни клочка одежды. И он положил меня на кровать, тут же нависая надо мной. Одно его колено легло между моих ног, раздвигая их шире, а бедро прижалось к лону, создавая давление, от которого захотелось податься навстречу.

– Есть то, что я хочу сделать с тобой уже очень давно и довести до конца, – хрипло пробормотал Вадим Дамирович, целуя мою шею и спускаясь ниже к груди. – Хочешь узнать, что?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова, и он усмехнулся, касаясь кончиком языка ложбинки между грудей.

– Я хочу снова ощутить тебя на вкус, җаным. Хочу запомнить наизусть, как ты звучишь, когда мой язык пробует самые чувствительные места твоего тела.

Его откровенные и развратные слова заставили меня зажмуриться от смущения, но одновременно отозвались пульсацией внизу живота. Распахнув глаза, я смотрела в потолок, скользя ладонями по одеялу. Вадим Дамирович продолжал целовать меня, спускаясь всё ниже, останавливаясь на груди, чтобы втянуть сосок в рот и посасывать его так долго, что я начинала извиваться, пока он не переключался на второй.

Потом он спустился к животу, целуя шрам, который я ненавидела, считая уродливым, но Вадим касался его губами так жарко, словно это была самая прекрасная часть моего тела.

Чем ниже он спускался, тем больше я теряла голову…

– Перевернись на живот, – скомандовал вдруг Вадим Дамирович, похлопав меня по бедру.

Я удивлённо посмотрела на него, но послушалась, не понимая, зачем, однако доверяя ему. Он отстранился, и я неловко легла на живот, уткнувшись покрасневшим лицом в подушку, которая пахла его одеколоном. Вадим Дамирович провёл ладонью по моей спине, от лопаток до поясницы, потом ниже, к ягодицам, сжимая их и разводя в стороны.

Я дернулась, понимая, что сейчас он видит меня в… таком ракурсе…

– Поднимись на колени и опустись на локти, – бархатная сталь в тоне подстегнула выполнить команду, от которой раньше я бы лишилась чувств. Но сейчас, пусть и задыхаясь от частого дыхания, но я встала в позу, которая казалась мне неприлично откровенной. – Ммм… вот так, умница. Идеально.

С этой позиции я могла только прислушиваться к тому, как он двигается за моей спиной, меняя положение. И вдруг почувствовала его дыхание там, между бедер, где я была столь влажной, что стыдно было даже думать об этом. О том, что он видит... Что трогает.

Я ахнула, когда Вадим Дамирович провёл языком от пульсирующего бугорка до входа, медленным плоским движением, собирая влагу. Вскрикнула в подушку, вцепляясь в неё пальцами. Он повторил это движение, потом ещё раз, каждый раз задерживаясь чуть дольше у входа, и вдруг кончиком языка проник внутрь, вытягивая из меня громкие стоны, которые я пыталась заглушить, но не могла.

– Не сдерживайся, җаным, – прошептал Вадим между движениями языка. – Я хочу слышать каждый твой звук. Хочу знать, что делает тебе особенно хорошо.

И проник глубже языком, заставляя меня зажмуриться до искр за веками, двигался он внутри меня в каком-то особенном ритме, то быстро, то медленно, то скользя к центру, чтобы обвести его кругами, то возвращаясь обратно. Руки его лежали на моих ягодицах, раздвигая их шире, давая себе доступ. Я ощущала себя невероятно открытой и уязвимой, но и одновременно защищённой, потому что это был Вадим Дамирович, и отчего-то я доверяла ему больше, чем кому-либо на свете.

Он продолжал ласкать меня языком, иногда добавляя пальцы, вновь вводя их внутрь, как на кухне. Напряжение все нарастало клубочком внизу, но в последний момент Вадим отстранялся, растягивая удовольствие до той грани, за которой начиналось безумие. Если… если он сейчас снова уйдет…

– Пожалуйста, – отчаянно простонала я в подушку. – Вадим Дамирович, пожалуйста, не останавливайтесь...

– Ещё рано, девочка, – усмехнулся он, легко шлёпая меня по ягодице и заставляя удивленно вскрикнуть. – Я ещё не закончил с тобой.

И Вадим быстро перевернул меня на спину, устраиваясь между моих бедер и продолжая ласкать языком, но уже в другом темпе, более настойчивом и жёстком. Губы его сомкнулись на чувствительном центре, посасывая так, что я начинала задыхаться в стонах, а потом язык снова скользнул ниже, проникая внутрь меня и двигаясь там, отчего я начала подаваться бёдрами навстречу его рту, забыв про стыд и приличия.

– Да… вот так, җаным, – прошептал он, отрываясь на мгновение и осыпая мои бедра поцелуями. – Двигайся. Покажи мне, чего ты хочешь.

Но я не могла показать, потому что сама не знала, чего хочу, только чувствовала, что мне нужно больше, намного больше из того, что он даёт. Вадим Дамирович снова отстранился, оставляя меня на грани, и я разочарованно застонала, открывая глаза и находя его темный взгляд.

– А теперь десерт, – Вадим Дамирович усмехнулся, ложась на спину рядом и похлопывая себя по груди. – Иди ко мне, девочка. Хочу, чтобы ты села мне на лицо.

На… я… на…

Я замерла, не веря своим ушам.

– Что? – переспросила, вмиг краснея до корней волос. – Я не... я не могу... это же...

– Тш-ш-ш, – он протянул ко мне руку. – Иди сюда, Лерочка.

В его голосе звучало что-то, отчего я невольно сжала бедра. Это безумие, настоящее безумие…

Но я подползла к нему на коленях, останавливаясь у его головы и не зная, как именно это делается. Нет, слышала... Я же работала в стрип-клубе. Но многое из того, что я слышала, у меня не укладывается в голове. Многое было стыдно даже представлять. Даже словами называть.

Поняв мои сомнения, как всегда понимал – без слов, Вадим Дамирович обхватил мои бёдра руками, направляя и помогая встать на колени по обе стороны от его головы лицом к… к… его плоти. Я так и замерла в этом положении, почувствовав, как его горячее дыхание коснулось моего лона.

– Опустись ниже, җаным, – скомандовал Вадим, жёстко притягивая меня вниз, и я послушалась, опускаясь, задержав дыхание. – Вот так. Да, красавица. А теперь возьми мой член в руку и попробуй его на ощупь.

Я посмотрела на его плоть, она стояла так твёрдо, что верхушка её почти касалась живота. Вздохнула и несмело протянула руку, обхватывая её пальцами. Вадим Дамирович низко застонал, притягивая меня ещё ниже, полностью садя меня на себя, и его язык коснулся меня, обводя кругами самое чувствительное место. Я всхлипнула, не отрываясь смотря на то, что было в моей ладони.

– Двигай рукой, моя девочка, – прошептал он между движениями языка. – Вверх-вниз, сжимая у основания и ослабляя хватку у верхушки. Да, вот так... Вот так... Ммм…

Я пыталась делать то, что он говорил, старательно двигая рукой по его плоти. Она пульсировала в моей ладони, влажная от жидкости, которая выделялась из верхушки. Вадим Дамирович продолжал ласкать меня языком, проникая внутрь, проходя вдоль лона, посасывая бугорок, возвращаясь обратно.

Я прикусила губу, начиная двигать бёдрами в такт его движениям, думая только о том, как хорошо мне сейчас. Так хорошо, как не было ещё никогда…

– Быстрее, җаным, – глухой голос, искажённый тем, что рот его был занят. – Да...

И Вадим ввёл два пальца внутрь меня, продолжая ласкать языком снаружи. Я вскрикнула, выгибаясь от сладкой волны внизу живота, страшась что он снова бросит меня на краю, но Вадим Дамирович не останавливался на этот раз.

Наоборот, он ускорял темп, пальцы его двигались внутри меня всё быстрее, лаская стенки, язык массировал снаружи безостановочно. Я чувствовала себя расплавленным золотом в руках опытного ювелира…

Что-то очень большое нарастало во мне, как огненный шар, пугая своей интенсивностью.

– Вадим Дамирович... Я… Я… – испуганно прошептала я, но он только мягко рассмеялся в ответ. Вибрация от этого прошла по моему лону, и этого хватило, чтобы я сорвалась в бездну удовольствия над его ртом, покачиваясь и невольно сжимая его голову бёдрами.

Вадим Дамирович гортанно застонал, прижимая мои бедра к себе ещё плотнее, продолжая ласкать языком, и только когда я начала отстраняться, слишком чувствительная для продолжения, он отпустил меня, бережно помогая опуститься на кровать рядом с ним.

Я лежала, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, смотря в потолок, а Вадим поднялся на локте, глядя на меня сверху вниз.

Боялась пошевелиться, потому что каждое движение отдавалось сладкой судорогой внизу живота и между бедрами. Мне казалось, что если я сейчас открою рот, то оттуда вырвется не голос, а этот жар, которым Вадим меня наполнил.

“Это” было похоже на то, как если бы я всю жизнь пила горькую воду, а меня вдруг напоили горячим медом. Я даже не заметила, как мой собственный язык коснулся нёба, пробуя этот воображаемый вкус. Восторг, такой робкий и непривычный восторг. Я не знала, что быть настолько слабой в мужских руках – это самое сильное удовольствие в мире.

– Устала, девочка? – хмыкнул Вадим, проводя пальцем по моей щеке. Мне даже захотелось проверить, не высек ли он этим движением искры по коже. – Мы ещё не закончили.

Я в шоке приподнялась на локте.

– Но я же... я только что...

– Кончила, да, – он склонился и поцеловал мой живот, я вспыхнула от этого слова. – Один раз. Но я хочу узнать твои пределы, җаным.

Вадим вновь опустил голову между моих бедер, но на этот раз он был ещё более напорист. Губы посасывали меня очень чувствительно на грани желания отстраниться, где это перетекает в безумное удовольствие, пальцы проникали, нащупывая то, от прикосновения к чему я дрожала.

– Ва… ва… Вадиммм…

Я второй раз выгнулась дугой, шепча его имя, но Вадим Дамирович всё ещё не останавливался, влажные хлюпающие звуки раздавались по комнате от быстрого движения его пальцев во мне, пока мир вокруг не взорвался искристым светом, как новогоднее шампанское.

Меня накрыло жаркой волной, которая шла откуда-то из самого нутра и растекалась по ногам, по животу, к кончикам пальцев. Я была не в силах издать ни звука, только рот открылся в беззвучном крике. Это было похоже на то, как если бы меня несло волной – сначала медленно, потом всё выше, выше, и вот уже нет дна под ногами, только кипящая вода.

А когда волна отступила, я лежала, вцепившись в простыню, потому что иначе, кажется, улетела бы. Всё ещё мелко-мелко пульсировало внутри в такт его пальцам. Если бы я знала, что бывает такое в руках “того самого”, я бы ни за что не вышла замуж за того, кто делал мне больно…

В тумане не заметила как Вадим приподнялся, облизываясь, как огромный кот, и ложась рядом со мной, притягивая к себе.

– Моя девочка так хорошо справляется, – прошептал он, поглаживая мою спину. – Так красиво кончаешь.

Я лежала в его объятиях, обессиленная и счастливая, но вдруг вспомнила, что Вадим Дамирович так и не получил ничего, его плоть всё ещё стояла, упираясь мне в бедро. Я ощутила вину за то, что думала только о себе.

– А вы... – начала, но он приложил палец к моим губам, заставляя замолчать.

– Не беспокойся обо мне, җаным, – усмехнулся Вадим. – Сейчас ты покажешь мне кое-что, и тогда мы оба получим то, чего хотим. Ещё раз…

Он перевернул меня на спину, устраиваясь на коленях рядом, одна рука легла мне на грудь, впечатывая мои стоящие соски себе в ладонь, вторая скользнула вниз, к животу, но не опустилась ниже.

– Покажи мне, как ты ласкаешь себя, когда остаёшься одна, – прошептал Вадим Дамирович, от его слов я тут же захотела спрятаться, краснея до состояния мака. – Не стесняйся, девочка. Хочу увидеть, что ты делаешь, когда думаешь обо мне.

Я зажмурилась, не в силах поверить, что он просит меня об этом.

– Я... я не... это слишком... стыдно...

– Нет ничего стыдного в твоём удовольствии, – Вадим склонился и поцеловал меня в шею, слегка посасывая кожу у ключицы. – Для меня, җаным. Покажи мне.

Он взял мою руку, направляя её вниз по животу и ниже, между ног, и я несмело коснулась себя там, где всё ещё пульсировало после него. Последние дни я и правда… закрывалась в ванной и касалась себя. Пальцы неумело скользили, но стоило мне представить лицо Вадима, его руки, как я пугалась собственной смелости и быстро убирала руку, шепча себе: «Что ты делаешь?!». А теперь… теперь мои пальцы двигаются прямо перед ним, и я не хочу останавливаться.

Он смотрит, и почему-то стыд отступает, уступая место чему-то горячему, почти запретному, но такому правильному. Вадим Дамирович наблюдал за мной, дыхание его участилось, я увидела краем глаз, как его свободная рука легла на собственную стоящую вверх плоть, сжимая её у основания.

– Вот так, красавица, – прошептал он. – Покажи мне, как ты делаешь себе хорошо.

Я продолжала ласкать себя, пытаясь представить, что я одна, но это было невозможно, потому что Вадим Дамирович – вот он, рядом, его рука двигалась по собственной плоти всё быстрее, и эти откровенные влажные звуки не давали мне отвести от него взгляд.

И вдруг его рука накрыла мою на лоне, убирая её, я вопросительно подняла взгляд.

– Теперь моя очередь, җаным, – улыбнулся Вадим, и его пальцы заменили мои, касаясь моего центра и массируя его в том же ритме, что я уже задала. – Так, моя хорошая? Тебе нравится, когда я касаюсь тебя так?

Я завороженно кивнула, не в силах произнести ни слова, и тогда Вадим Дамирович изменил движения. Пальцы его стали двигаться в разы быстрее, я вскрикнула, выгибаясь навстречу его руке.

– Или вот так лучше? – хриплый, искажённый желанием голос. – Скажи мне, Лера. Как тебе больше нравится?

– Так... – всхлипнула я, задыхаясь. – Так... пожалуйста...

При этом его свободная рука продолжала двигаться по собственной плоти, и я, смотря на это и набравшись смелости, протянула руку, накрывая его собой, ощущая как быстро он двигается, как напрягается под моей ладонью.

– Ты воспламеняешь мою кровь, девочка, – прошептал Вадим, запрокидывая голову и закрывая глаза.

И он ввел внутрь меня сразу несколько пальцев, жёстко прижимая ладонь к напряжённому и влажному бугорку, принимаясь вбиваться в меня, создавая двойную стимуляцию, от которой у меня все поплыло перед глазами.

– Вадим Да… Дамирович... – исступлённо простонала я где-то на вершине, вот-вот снова рухну вниз с облаков. – Пожалуйста... войдите в меня... я хочу... хочу почувствовать вас… внутри...

Он застонал в ответ, его рука на собственной плоти ускорила движения, он весь пульсировал под моей ладонью.

– Не сегодня, җаным, – прошептал Вадим, изгибая пальцы внутри, замедляясь на мгновение и вновь вбиваясь с мокрыми хлопками. – Но скоро. Очень скоро. А сейчас кончи для меня ещё раз. Покажи, как ты прекрасна...

Я всхлипнула, сжимая его руку бёдрами, спина моя оторвалась от матраса.

– Вот так, җаным, – прошептал он, его голос срывался на стон. – Сжимай меня... Сжимай мою руку... Моя красавица... Знаешь, что будет в следующий раз?

И он продолжал говорить, говорить и говорить, его слова становились всё более откровенными, описывая, что он будет делать со мной, когда наконец войдёт внутрь, как будет двигаться, как будет насаживать меня на себя, и эти слова разверзли пропасть подо мной.

Я даже не поняла, что это “оно”. Просто вдруг стало невозможно дышать, невозможно думать, невозможно не двигаться. Мои бёдра задвигались сами, насаживаясь на его пальцы. Я схватила его за запястье, которое продолжало ублажать меня, губы Вадима шептали что-то ещё, но уже на татарском.

Это было похоже на то, как если бы внутри меня зажгли тысячу спичек одновременно. Жар пошёл оттуда, где была рука Вадима, и разлился по ногам, по животу, поднялся к груди, к горлу. Я продолжала стонать – протяжно, почти жалобно, но мне было всё равно.

А когда жар начал спадать, я услышала свой голос, который повторял: «Вадим… Вадим…». Приоткрыла глаза, смотря в его темные омуты.

Вадим Дамирович мягко улыбнулся вынимая из меня пальцы, и попытался отстраниться, убирая руку с собственной плоти, но я не позволила ему.

– Не уходите, – прошептала, краснея от собственной смелости. – Пожалуйста... хочу видеть... как вы...

Он застонал, сжимая зубы, его рука ускорила движения, и я вновь потянулась к нему ладошкой, обхватывая его плоть вместе с его рукой, учась этому ритму заново. Его гортанный стон прошёлся по мне мурашками, и семя выплеснулось мне на живот и грудь горячими струями, которые продолжали покрывать кожу, пока Вадим не выдохнул последний раз, обессиленно опуская голову и прикрывая глаза.

Я лежала рядом, тяжело дыша и приходя в себя, смотрела в потолок, но видела только звездочки, которые до сих пор взрывались на краю зрения. Это чувство было таким огромным, что в моем теле ему, казалось, было тесно.

Вау. Я даже мысленно не могла подобрать другого слова. Просто Вау. Этот мужчина… Он разломал во мне какую-то заржавевшую конструкцию под названием «супружеский долг» и построил там что-то невероятно живое и трепетное. Мне хотелось свернуться калачиком и замереть, чтобы сохранить это ощущение полета.

Я не знала, что после близости хочется не плакать от обиды, а улыбаться как дурочка.

Вадим Дамирович поднялся, раздалось шуршание у шкафа, и он вернулся с влажным салфетками, бережно вытирая меня. Вслед за касаниями его руки – прокладывали путь и его поцелуи, от которых хотелось мурчать. Потом он лёг обратно, притягивая меня к себе, почти укладывая себе на грудь, и укрывая одеялом.

Я, не веря в произошедшее и происходящее, устроилась у него на груди, слушая, как постепенно замедляется его сердцебиение, а веки мои наливаются свинцом, усталость накрывает после всего, что произошло за этот день.

– Поспи, җаным, а я все сделаю сам, отдохни, – прошептал Вадим, целуя меня в волосы и поглаживая по пояснице. – Йокы, минем матур кызым. Син минем өчен бөтен дөньядан кыйммәтлерәк. Мин сиңа карап торганда гына тынычланам. Син минем җаным, минем тормышым, минем мәхәббәтем. Һәм мин беркайчан да сине ташламам, бу минем вәгъдәм. (³)

Я не понимала слов, но знала, что это что-то очень хорошее, и это было последнее, что я услышала, прежде чем провалилась в сон, защищённая, в объятиях мужчины, который изменил мою жизнь навсегда.

* * *

(¹) Син бик матур – Ты очень красива

(²) Кара миңа, Лера – Посмотри на меня, Лера

(³) Йокы, минем матур кызым. Син минем өчен бөтен дөньядан кыйммәтлерәк. Мин сиңа карап торганда гына тынычланам. Син минем җаным, минем тормышым, минем мәхәббәтем. Һәм мин беркайчан да сине ташламам, бу минем вәгъдәм. – Спи, моя прекрасная девочка. Ты для меня дороже всего мира. Только глядя на тебя, я обретаю покой. Ты моя душа, моя жизнь, моя любовь. И я никогда не оставлю тебя, это моё обещание.