Текст книги "Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ)"

Автор книги: Рика Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Глава 25. Когда рядом он

Лера

Три года я водила Мишу сюда. Три года отдавала последние деньги, влезала в долги, которые давили на плечи, заставляя идти в клуб и снимать одежду раз за разом. Три года доктор Романов говорил мне, что операция не нужна, что достаточно просто продолжать занятия, что динамика будет положительной.

Рано или поздно. Поздно... или... рано.

Коридор клиники закружился перед глазами, стены поплыли, и я споткнулась на ровном месте, но сильные руки подхватили меня под локоть, не дав упасть.

Вадим Дамирович провёл меня мимо стойки регистратуры, где женщина продолжала стучать по клавиатуре, не поднимая головы. Мы свернули в боковой коридор, где стояли несколько стульев для ожидания, и он усадил меня на один из них, присев рядом на корточки и взяв моё лицо в ладони.

– Тш-ш-ш, Лера. Спокойнее. Ничего страшного не произошло.

Его пальцы стирали слёзы с моих щёк, движения были такими нежными, что от этого хотелось зарыдать ещё сильнее. Я пыталась сфокусировать взгляд на его лице, но всё расплывалось, в груди все сжалось, не выдохнуть, ни вдохнуть.

– Я не могу... не могу дышать... Вадим Дамирович...

– Нет, девочка, это просто паника. Смотри на меня. Только на меня.

Он притянул моё лицо ближе к своему, касаясь моего лба своим, и я закрыла глаза, сосредотачиваясь на этом.

– Вдох, – Вадим громко вдохнул, показывая пример. – Выдох.

Я попыталась повторить, воздух вошёл в лёгкие рывком, болезненно распирая грудную клетку. Выдох получился прерывистым.

– Ещё раз. Ты справляешься. Ещё один вдох.

Мы дышали вместе, его руки держали моё лицо, не давая отвернуться, и постепенно паника начала отступать, уступая место тупой боли в районе солнечного сплетения. Вадим Дамирович дождался, когда моё дыхание выровнялось, и только тогда отстранился, целуя в лоб.

– Вот так. Умница моя. Сиди здесь, отдыхай. Я сейчас свяжусь с другом.

Он поднялся и отошёл на пару шагов, встал передо мной, широко расставив ноги, загораживая от мимо проходящих людей, доставая телефон из кармана и набирая что-то на экране. Спина его была напряжена, плечи развёрнуты, и даже со спины он выглядел так, словно готов был сокрушить любого, кто посмеет приблизиться ко мне.

Я закрыла глаза.

Неужели я упустила три года?

А ведь врача этого мне рекомендовал хирург из областной больницы. Тот, который делал Мише первую операцию сразу после несчастного случая. Александр Петрович, он тогда вышел ко мне из операционной и сказал, что сделал всё, что мог. Что дальше нужно будет наблюдаться у специалиста по восстановительной терапии, и он знает хорошего врача в частной клинике.

Он дал мне визитку Романова, сказал, что это хороший доктор, опытный, что можно ему доверять. И я поверила. Потому что не знала, куда ещё обратиться. Потому что была в отчаянии. Потому что Александр Петрович спас жизнь моему сыну, и если он рекомендует этого врача, значит, так и надо.

И даже сальные намеки доктора Романова были не так важны, как лечение Миши.

А теперь получается, что я ошиблась. Что три года могли быть потрачены на другое лечение. Что я упустила время. Что я навредила собственному ребёнку своей доверчивостью и глупостью.

Желудок свело спазмом, и я прижала руку ко рту, борясь с подступающей тошнотой.

Я плохая мать. Я не смогла защитить своего сына. Не от Андрея, который бросил нас. Не от врача, который врал. Я ничего не смогла…

– Перестань.

Я вздрогнула и открывая глаза. Вадим Дамирович стоял передо мной, убрав телефон в карман.

– Перестань винить себя, Лера. Это не твоя вина.

– Но я... я должна была... – голос сорвался, и я зажала рот ладонью, чтобы не заплакать снова.

Он вздохнул и вновь присел на корточки перед моим стулом, взял мою свободную руку в свою и поднёс к губам, целуя.

– Ты сделала всё, что могла. Всё, җаным. Ты работала в том клубе, унижая себя, чтобы оплатить лечение. Ты отдавала последние деньги врачу. Ты возила Мишу на занятия, несмотря на усталость. Ты боролась за него каждый день. Это не твоя вина, что Романов оказался мерзавцем.

– Но если бы я поискала другого врача... если бы спросила второе мнение...

– У тебя не было ни денег, ни сил на это, – он протянул руку и вытер скатившиеся таки слезы. – Ты была одна с травмированным ребёнком, без мужа, без поддержки. Ты держалась из последних сил. И ты справилась. Миша жив, он улыбается и любит тебя.

– Я подвела его, – прошептала я. – Я доверилась не тому человеку. Я упустила время. Я...

– Хватит.

Слово прозвучало жёстко, и я замолчала, встречаясь с его взглядом. Тёмные глаза смотрели на меня безотрывно.

– Ты сделала лучшее, на что была способна в той ситуации. А сейчас я здесь. И теперь я позабочусь о том, чтобы Миша получил правильное лечение. Понятно?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Он поднялся, протягивая мне руку.

– Вставай, девочка. Нам нужно дождаться Мишу и Свету, а потом мы уедем отсюда. И больше никогда сюда не вернёмся.

Я взяла его руку, и он помог мне встать. Ноги всё ещё подкашивались, но я держалась, опираясь на его крепкую ладонь. Мы вернулись к стойке регистратуры, и Вадим Дамирович усадил меня на один из стульев в холле, устроившись рядом и положив руку мне на затылок, поглаживая волосы.

Его прикосновения успокаивали лучше любых слов. Пальцы снимали напряжение, и я непроизвольно прикрыла глаза, откидывая голову на его руку.

– Вадим Дамирович...

– М-м?

– Спасибо. За то, что вы... что вы со мной. Что не бросили нас.

Его рука замерла на секунду, потом продолжила поглаживания, спускаясь ниже по шее, отчего по коже поползли мурашки.

– Я никогда не брошу тебя, җаным. Запомни это. Что бы ни случилось. Ни тебя, ни Мишу. Вы мои, и точка.

Сердце ухнуло вниз от этих слов. "Вы мои". Он сказал это так уверенно, как будто говоря, что возражать бесполезно. И я не хотела возражать. Хотела только прижаться к нему и позволить ему защищать нас от всего мира.

Из коридора донёсся детский смех, и я подняла голову. Света катила Мишу в коляске, чын что-то рассказывал ей, его лицо сияло от счастья.

– Мамочка! – он увидел меня и заулыбался ещё шире. – Мамочка, я сегодня пять раз подтянулся! Пять! Татьяна Львовна сказала, что я молодец!

Я попыталась улыбнуться в ответ, но губы дрожали, и получилось, наверное, жалко. Вадим Дамирович поднялся и подошёл к коляске, присаживаясь на корточки перед Мишей.

– Пять раз? – он взъерошил Мишины волосы, и сын захихикал. – Это отличная работа, солдат.

– Да! – Миша сиял. – А ещё мы делали упражнения с мячиком!

Света остановилась рядом со мной, поправляя сумку на плече.

– Он сегодня очень старался. Такой молодец наш Мишенька.

Я встала, подходя к коляске и целуя Мишу в макушку. Я обняла его, прижимаясь щекой к его голове, и зажмурилась, пытаясь не расплакаться прямо здесь.

– Света, – я отстранилась, поворачиваясь к няне. – Вы свободны на сегодня. Мы едем домой. Мы... мы больше не будем здесь заниматься.

Света подняла брови в удивлении.

– Но, Валерия, вы же платите за мне восемь часов работы. Прошло всего полтора часа. Я не могу просто так уйти, это нечестно по отношению к вам.

– Это не влияет на оплату, – Вадим Дамирович поднялся, доставая бумажник из внутреннего кармана пальто. – Всё в порядке, Света. Приезжайте через два дня, я хотел бы обсудить новое расписание с вами и Лерой. Это расходы на дорогу и время через два дня.

Он протянул ей несколько купюр, и даже с моего места было видно, что сумма большой. Света взяла деньги, пересчитала и покраснела до корней волос.

– Вадим Дамирович, это слишком много. Я не могу принять такую сумму, это...

– Светлана, – он улыбнулся. – Вы прекрасно справляетесь с Мишей, и мы высоко ценим вашу работу. Хорошего дня.

Она помялась ещё пару секунд, переминаясь с ноги на ногу, потом кивнула и наклонилась к Мише, целуя его в щёку.

– До свидания, солнышко. Ты большой молодец. Продолжай стараться, хорошо?

– Хорошо, тётя Света! – Миша помахал ей, и Света направилась к выходу, оглядываясь на нас через плечо.

Вадим Дамирович наклонился и поднял Мишу из коляски на руки. Мальчик тут же обнял его за шею, устраиваясь поудобнее.

– Дядя Вадим, а куда мы сейчас поедем?

– Сейчас мы поедем домой, – Вадим направился к выходу, я последовала за ними, везя коляску. – Но сначала мне нужно позвонить одному важному человеку. Посидишь в машине, пока я говорю?

– Посижу! Обещаю!

Мы вышли из клиники на парковку. Зимнее солнце било в глаза, отражаясь от снега миллионами искр, и я прищурилась. Вадим Дамирович открыл багажник своей машины одной рукой, второй продолжая держать Мишу, забрал у меня коляску, сложил и положил ее внутрь. Он усадил сына в автокресло, застёгивая ремни.

– Вот, солдат. Посмотри мультик, пока я разговариваю.

Он взял мини-планшет с подставки на передней консоли, нашёл какое-то видео и передал Мише. Сынок просиял, уткнувшись в экран.

– Это про Лунтика! Я люблю Лунтика!

Вадим Дамирович закрыл дверь, но не до конца, оставив небольшую щель, и развернул меня за плечи, отводя на несколько шагов в сторону от машины. Я не сразу поняла, зачем он это делает, пока он не приложил палец к губам, кивая в сторону Миши.

– Тише, җаным. Не хочу, чтобы он слышал.

Я кивнула, и он достал телефон, на этот раз набирая номер и поднося к уху. Прошло несколько гудков, потом на другом конце ответил мужской голос.

– Вадим? Что-то случилось?

– Георгий, добрый день. – спокойно сказал Вадим Дамирович, поправляя воротник куртки у меня, застегивая его до конца. – Мне нужна твоя помощь. Точнее, контакты специалиста, способного провести полное обследование ребёнка с нуля. Диагноз: нижняя параплегия вялого типа, возраст пять лет, посттравматическое состояние. Требуется лучший невролог и нейрохирург из тех, кого ты знаешь, на первичную консультацию. Лучше, если это будет человек двух специализаций, понимаю, что такое редкость.

Пауза. Приглушённый голос на том конце линии, но слов я не различала.

– Именно. С нуля. – Вадим Дамирович замолчал, слушая собеседника. – Нет, не для меня лично. Для моего сына.

Земля ушла из-под ног.

Для моего сына.

Он произнёс это так естественно, словно Миша действительно был его ребёнком. Словно бы между этими словами и реальностью не существовало никакой пропасти.

– Благодарю тебя, Георгий. Жду контакты на телефон. И если сможешь по-дружески позвонить и организовать запись на завтра в обход, буду крайне признателен. – Пауза. – Да, очень срочно. Благодарю. Я в долгу перед тобой.

Он опустил телефон и обернулся ко мне. Я стояла, обхватив себя руками.

– Вадим Дамирович, я... мы доставляем вам столько проблем, и я не знаю, как...

Он зажал мне рот ладонью, а другой рукой зарылся в мои волосы.

– Лера.

Вадим убрал ладонь и взял мою руку, поднося к губам, его губы обжигали кожу.

– Мы обсудим вечером, кто я для тебя и для твоего сына. Обязательно обсудим. Но не здесь, на парковке. Не при Мише. Вечером, когда он уснёт. Договорились?

Я заторможено кивнула.

– А сейчас, – Вадим Дамирович обнял меня за талию, прижимая к себе одной рукой, второй продолжая держать мою ладонь у своих губ, – я обещаю тебе, что отвезу вас к настоящему врачу. К тому, кто скажет правду. Который не станет лгать ради денег. Обещаю, җаным.

– Спасибо, – выдохнула я ему в грудь, несмело прижимаясь. – Спасибо вам...

Мы постояли так несколько мгновений, его подбородок покоился на моей макушке, сильная рука обвивала талию, и я позволила себе на секунду просто быть слабой, просто опереться на его силу.

Потом Вадим отстранился.

– Мне нужно в университет, где-то на пару часов. Отвезу вас домой, а вечером...

– Нет, – я перебила его, и он удивлённо приподнял бровь. – Мы с Мишей давно не гуляли на свежем воздухе. Здесь неподалёку есть парк, аллея. Погуляем немного, а потом домой, тут всего минут сорок пешком до вашего района.

Вадим Дамирович нахмурился, его челюсть напряглась.

– Лера, на улице холодно. Минус восемь. Вы замёрзнете.

– Мы тепло одеты, – я упрямо подняла подбородок, встречаясь с его взглядом. – И Мише нужен свежий воздух. Ему полезно бывать на улице после занятий. Пожалуйста, мы не можем круглые сутки сидеть дома.

Он помолчал, явно взвешивая аргументы и борясь с желанием настоять на своём. Потом выдохнул сквозь зубы.

– Хорошо. Но. – Он поднял палец, когда я открыла рот, чтобы поблагодарить. – Вызовешь такси через час максимум. Комфорт-плюс, не эконом. Ясно?

Я моргнула, но вздохнула, соглашаясь.

– Ясно, – кивнула я, и он снова полез в карман за бумажником, протягивая его мне.

Я отшатнулась, качая головой.

– Нет, что вы, я не могу взять ваши деньги, это...

– Я уверен, ты сможешь, девочка, – он открыл мою сумку сам и положил туда бумажник, игнорируя протесты. – У меня подключена оплата через телефон для своих расходов, так что он мне не понадобится. Там еще карта, пин-код 5278. Чтобы вызвала такси комфорт-плюс и не экономила на себе и Мише. И чтобы купила ему что-нибудь, если попросит.

– Вадим Дамирович, но...

– Вадим, – он поправил меня, взяв за подбородок и заставляя смотреть ему в глаза. – Просто Вадим, Лера. Когда же ты начнёшь называть меня по имени без отчества?

Щёки запылали, и я отвела глаза, не в силах выдержать его взгляда. Он рассмеялся, притягивая меня к себе.

– Ладно. Пока принимаю такое упрямство. Но сегодня вечером, җаным, мы обсудим и это тоже, я хочу стать для тебя Вадимом, девочка. Как минимум.

Он отстранился и направился к машине, доставая коляску из багажника обратно и раскладывая её одной рукой. Я подошла следом, наблюдая за тем, как легко он справляется с механизмом, который у меня всегда заедал. Вадим Дамирович открыл заднюю дверь и взял у Миши планшет, выключая мультик.

– Эй! – Миша надул губы, скрещивая руки на груди. – Там же самое интересное начиналось!

– Досмотришь дома, солдат, хоть все серии вместе с тобой посмотрим, я вот Лунтика никогда не смотрел, – Вадим поднял его из автокресла и усадил в коляску, застёгивая ремни. – А сейчас ты пойдёшь гулять с мамой. Слушайся её во всём, что она скажет. Понял?

– Понял, дядя Вадим! А вы правда со мной Лунтика посмотрите? – уставились на него детские глаза, полные надежды.

– Обещаю.

Вадим Дамирович присел на корточки и обнял его, прижимая к груди. Миша обхватил его шею руками, и на секунду они замерли в этом объятии, мужчина и мальчик, такие разные, но так похожие в этом порыве нежности.

– Я люблю тебя, Миш, – очень тихо прошептал Вадим Дамирович.

– Я тоже вас люблю, – Миша улыбнулся во весь рот. – А вы правда будете моим папой? Вы же не передумали?

– Не передумал, – Вадим кивнул, целуя сына в лоб. – Обязательно буду. Даю тебе слово.

Он поднялся и обернулся ко мне. Я стояла, вцепившись в ручку коляски, и смотрела на них сквозь слёзы. Мой сын… сказал…

– Не плачь, красавица, – Вадим шагнул ко мне и обнял. – Ну, что ты. Всё у нас будет хорошо.

– Я благодарна вам, – прошептала я ему в грудь, вдыхая запах его одеколона.

Он отстранился на шаг, взял моё лицо в ладони и склонился, целуя меня сначала в щёку, губами скользнув к уголку рта. Я замерла, прижимаясь спиной к коляске, и Вадим Дамирович воспользовался моей неподвижностью, накрывая губами уголок моих губ, а потом он развернул моё лицо под нужным ему углом, поглаживая щеки, и захватил мой рот.

Я вздохнула от неожиданности, и он тут же воспользовался этим, проникая языком между моих губ. Пальцами он зарылся в волосы, удерживая меня на месте.

Я робко ответила на поцелуй, неуверенно прикасаясь языком к его языку, и он издал низкий звук одобрения, второй рукой обхватывая мою талию и притягивая ближе к себе. Колени подкосились, и я уцепилась за лацканы его пальто, чтобы не упасть.

Когда он спустя секунд тридцать оторвался, я пыталась отдышаться, хватая воздух ртом, а Вадим склонился к моему уху, губами коснувшись мочки и прихватывая её зубами, посылая волну мурашек вниз по шее.

– Сегодня вечером, җаным, – прошептал он, – я покажу тебе, насколько сильно ты нужна мне. Покажу так, что снова будешь стонать моё имя и умолять не останавливаться. А я не остановлюсь, пока ты не забудешь всё, кроме того, как я вхожу в тебя снова и снова.

Лицо вспыхнуло жаром. Вадим Дамирович рассмеялся и отступил на шаг.

– Иди, девочка. Гуляй с сыном. До вечера.

Он сел в машину, завёл двигатель, и я проводила взглядом, как он выехал с парковки и скрылся за поворотом. Только тогда я выдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях.

– Мамочка, ну, мы пойдём гулять? А то дядя Вадим тебя совсем зацеловал! – Миша дёрнул меня за рукав. – Я хочу покататься по аллее! Там белки живут!

– Пойдём, солнышко, – я улыбнулась, толкая коляску. – Пойдём смотреть на белок.

* * *

Аллея встретила нас удивительной пустотой, даже для буднего дня.

Вдалеке прогуливалась пара пенсионеров с маленькой собачкой, да молодая мама катила коляску навстречу нам. Больше никого.

Снег скрипел под колёсами, деревья стояли обнажённые, припорошенные белым покрывалом. Солнце пробивалось сквозь ветки, создавая на дорожке ажурные узоры из света и тени.

Миша болтал, рассказывая о занятиях. Его голос был таким радостным, таким беззаботным, что на секунду я позволила себе забыть о докторе Романове, о потерянных трёх годах, обо всём, что терзало меня последние часы.

Сейчас важно было только то, что мой сын счастлив. Что он улыбается.

И что… рядом появился человек, который говорит, что мы ему дороги.

– Мамочка, смотри! – Миша ткнул пальцем вперёд. – Белка! Она побежала вон к тому дереву!

Я остановилась, наблюдая за белкой, перебегающей дорожку и взлетающей по стволу дерева. Миша засмеялся, хлопая в ладоши.

Мы двинулись дальше по аллее, и вдруг сзади раздался резкий гудок машины. Я резко обернулась, отпрянув в сторону и прижимая коляску к краю дорожки. Сердце застучало быстрее от неожиданности.

Чёрный джип ехал прямо по пешеходной аллее, нарушая все мыслимые правила. Машина промчалась мимо, обдав нас снежной пылью из-под колёс, и я только проводила её негодующим взглядом.

– Какие невоспитанные, – пробормотала я, поворачиваясь обратно к Мише. – Ну что за...

Визг тормозов разорвал тишину.

Я обернулась. Джип затормозил метрах в десяти впереди, дверь распахнулась, и моё сердце ёкнуло от непонятной тревоги.

А потом...

Мужчина в чёрной куртке и маске, закрывающей половину лица, выскочил из-за деревьев. Откуда он взялся? Я даже не заметила его приближения. Он двигался так быстро, что я не успела среагировать, как он уже был рядом с коляской.

И он схватил Мишу за куртку, сорвал ремни, и мой сын взлетел в воздух.

Миша закричал, протягивая ко мне руки, лицо его исказилось от страха.

– Мама! Мамочка!

– НЕТ!

Я сорвалась с места, бросаясь за мужчиной, который уже несся к джипу с моим сыном на руках. Ноги путались в снегу, я споткнулась, почти упала, поймала равновесие и побежала дальше, крича во весь голос.

– Нет! Миша! Отдайте его! МИША!

Мужчина добежал до джипа за считанные секунды, втолкнул Мишу внутрь и захлопнул дверь. Я бежала, бежала изо всех сил, руки протянуты вперёд, слёзы заливали лицо, но расстояние между нами только увеличивалось.

Джип сорвался с места. Колёса забуксовали на снегу, машина дёрнулась вперёд, потом зацепилась за асфальт и рванула вперёд с рёвом мотора.

– Миша! – я кричала, голос сорвался на визг. – Миша! Стойте! Верните его!

Я выбежала на проезжую часть, не глядя по сторонам, не думая ни о чём, кроме того, что мой сын в той машине, что его увозят.

Визг тормозов справа. Крик водителя. Я шарахнулась в сторону, но не успела, и что-то ударило меня в бок, сбивая с ног. Асфальт больно врезался в колени и ладони.

– Ты что, охренела совсем?! – водитель высунулся из окна машины, которая остановилась в сантиметре от меня. – Под колёса бросаешься?! Я тебя чуть не убил, дура!

Я не слышала его. Поднялась на четвереньки, глядя туда, куда уехал джип. Пустая дорога. Серое небо. Снег на обочине. Ничего больше.

Миша…

Его забрали.

Забрали моего сына.

Я рухнула на асфальт, рыдая так, что не хватало воздуха. Сумка упала рядом, содержимое высыпалось на дорогу. Кошелёк Вадима Дамировича. Мой телефон. Ключи от квартиры, которую я больше не могла посещать. Платок. Ещё что-то.

Руки тряслись так сильно, что я не могла ничего поднять. Пыталась схватить кошелёк, он выпадал. Пыталась собрать вещи, они рассыпались снова.

Телефон.

Мне нужен телефон.

Я нащупала его, разблокировала экран пальцами, которые почти не слушались, и нашла контакт Вадима Дамировича. Нажала вызов. Один гудок. Второй. Третий. Господи, ответь. Пожалуйста, ответь.

– Лера?

Его спокойный и уверенный голос. Такой, каким он был всегда.

– Что случилось?

Я открыла рот, но вместо слов вырвался всхлип.

– Лера! – рыкнул Вадим.

Теперь в его голосе зазвучала тревога.

– Что случилось? Ты плачешь? Кто тебя обидел?! Где ты? Ответь мне!

– Вадим...

– Что, что случилось, девочка?!

– Вадим, они... они забрали его. Мишу. Забрали моего сына!

Пауза.

– Повтори, – со сталью в голосе произнес он.