Текст книги "Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ)"

Автор книги: Рика Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Глава 28. Разменная монета

Лера

Вечер пролетел в сказочной дымке.

Мы поужинали, Миша съел мороженое и ещё добавку в виде шоколадного домика, которую заказал Вадим, не слушая мои заверения, что ему достаточно сладкого.

Мы говорили о простых вещах, о завтрашней поездке к новому врачу, о планах на выходные, о том, что Вадим хочет отвезти нас в океанариум.

Он держал мою руку на столе, время от времени поднося её к губам и целуя у кольца на пальце, и каждый раз от этого жеста я теряла способность связно мыслить.

Когда мы приехали домой, Миша уже клевал носом. День был слишком насыщенным для пятилетнего ребёнка, и сейчас он едва держал глаза открытыми, зевая во весь рот.

– Пойдём, герой, – Вадим поднял его на руки, чтобы подняться наверх, и Миша устроился у него, обнимая за шею. – Покажу тебе твою комнату. Там тебя ждёт сюрприз.

– Какой сюрприз? – Миша попытался поднять голову, но она тут же упала обратно на его плечо.

– Сейчас увидишь. Мы поднялись на лифте, и Вадим открыл дверь в квартиру, сразу же ведя нас по коридору. Остановился у комнаты, где ночевал Миша и толкнул ее, включая свет.

Только выключатель теперь почему-то... Был внизу. Я точно помнил, что еще вчера он...

– Вот, сынок.

Я заглянула через его плечо и ахнула.

Комната была переделана в тематику... динозавров. На стенах огромные картины с разными видами этих животин, на полках выстроились в ряд фигурки тираннозавров, трицератопсов, птеродактилей.

Кровать с высокими бортиками, чтобы Миша не упал, была застелена одеялом с принтом роботов. На полу мягкий ковёр в форме следа динозавра. У окна появился детский стол, уже заваленный книгами про доисторических животных, космос и альбомами для рисования.

Синий стеллаж во всю стену с рост Мишки с подсветкой вмещал в себя море разных игрушек, а поверх него тянулся яркий рисунок космического пути с ракетами и кораблями.

– Это... это всё моё? – Миша поднял голову с плеча Вадима, протирая глаза кулачками.

– Всё твоё, – Вадим донёс его до кровати и осторожно уложил в неё. – Добро пожаловать домой.

Миша обвёл комнату взглядом, поворачивая голову из стороны в сторону, пытаясь охватить всё сразу. Потом его подбородок задрожал, и по щекам покатились слёзы.

– У меня никогда... – Он всхлипнул, хватая Вадима за рукав. – Никто никогда не делал мне такого подарка... это самая лучшая комната на свете!

Я же стояла в дверях в немом шоке.

Когда Вадим Дамирович всё это успел?

Мы уехали из квартиры Вадима утром, всего на несколько часов. Поехали в клинику к Романову, потом Миша был на ЛФК занятиях, потом мы гуляли в парке, потом... потом случилось всё то, что случилось. А сейчас мы вернулись, и здесь... готовая детская комната!

Неужели... неужели Вадим организовал это всё за один день? Пока нас не было?

Но когда? Как?

Я даже не знала, что он собирается это делать. Он не говорил ни слова, даже речи пока не шло о том, что... что мы будем жить тут и дальше. Я боялась думать об этом, а Вадим Дамирович не говорил. И теперь он... Просто взял и сделал ЭТО.

Создал для моего сына комнату мечты в своём доме. В доме, где мы теперь будем жить. Как... семья?

Слёзы снова потекли из глаз, я прислонилась к дверному косяку, прикрывая рот ладонью, чтобы сдержать всхлип.

Вадим присел и обнял Мишу, прижимая к груди и целуя в макушку.

– Рад, что тебе нравится, Миш. – Он улыбнулся ему. – А теперь давай собираться ко сну. Завтра нас ждёт важный день. Поедем к новому крутому доктору, договорились?

– Да! – Миша кивнул, вытирая слёзы. – Он поможет мне?

– Постараемся сделать всё, что только возможно, сынок.

Я вздохнула и отмерла, и тогда мы уже вместе помогли Мише переодеться в пижаму, которую Вадим достал из комода. Динозавры, конечно.

Зелёная с тираннозавром на груди.

Вадим бережно снял с Миши штаны, массируя мышцы на голенях лёгкими движениями. А я стояла и смотрела, как он хмурится, разглядывая тонкие ножки моего сына. Потом надел пижамные штаны и застегнул пуговицы на кофточке.

Они вдвоем сходили умыться и в туалет, а я... Я стояла столбом посреди комнаты, впервые не участвуя в этом всем. Это было... Это были такие странные ощущения. С одной стороны я привыкла и все выполняла на автомате, но с другой... С другой стороны, как будто кто-то снял с моих плеч тяжелый груз и разделил его со мной.

– Вот так. Готово. – Вадим уложил сына в кровать, укрывая одеялом и поправляя подушку под головой. – Спокойной ночи, Миш.

Он наклонился, целуя мальчика в лоб, потом в нос, и Миша захихикал.

– Щекотно, пап!

– Хорошо спи, сынок. – Вадим взъерошил его волосы. – Если что-то понадобится ночью, зови. Вот тут на кровати видишь, кнопка в виде робота, она немного светится в темноте. Нажми ее и я сразу приду, хорошо?

– Хорошо. – Миша зевнул, обнимая плюшевого динозавра, который лежал рядом на подушке. – Спокойной ночи, папа. Спокойной ночи, мамочка. Я вас люблю.

– И мы тебя любим, солнышко, – я наклонилась, целуя сына в щеку.

Вадим выключил основной свет, оставив включённым только ночник в форме луны на прикроватной тумбочке, и мы вышли из комнаты, прикрыв дверь.

В коридоре Вадим Дамирович развернулся ко мне, блеск в его глазах подстегнул меня и внутри всё сжалось в сладком предвкушении и одновременно неуверенности. Он протянул мне руку.

– Пойдём, җаным.

Я переплела пальцы с его пальцами, и позволила ему вести себя. Он впустил в меня внутрь его... нашей спальни вместе. Вадим закрыл дверь за нами и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди.

Тишина, в которой я мнусь напротив под его взглядом.

– Иди сюда, девочка.

Я выдохнула и шагнула к нему, потом ещё один шаг, и он притянул меня за талию, прижимая к себе.

Его губы нашли мои, и поцелуй был уже не таким нежным, как в ресторане. Он был властным и жарким. Зубами прикусил мою нижнюю губу, отчего я ахнула, и он тут же воспользовался этим, углубляя поцелуй.

Вадим приподнял меня, я обвила ногами его талию, руки как-то уже сами собой легли ему на плечи. Он понёс меня к кровати, продолжая целовать, не отрываясь ни на секунду. Опустил на край матраса, встав между колен, и его руки зарылись в мои волосы, запрокидывая мне голову.

– Вадим... – Я выдохнула его имя между поцелуями, цепляясь за лацканы его пиджака.

– Что, җаным?

– Я... я боюсь, что это сон. – Слова вырвались сами, и я зажмурилась от того, как глупо это прозвучало. – Что сейчас проснусь, и ничего этого не будет. Что ты...

Он отстранился, взяв моё лицо в ладони и заставляя открыть глаза.

– Посмотри на меня, моя девочка.

Я подняла взгляд, встречаясь с его глазами.

– Это не сон, Лера, – прошептал Вадим мне в губы. – Ты моя невеста. И ты станешь моей женой, как только мы подадим заявление на развод. Миша будет моим сыном, как только оформим усыновление. И никто никто никогда не разлучит нас. Веришь мне?

Я кивнула, и он снова наклонился, целуя меня еще глубже. Он стянул с моих плеч куртку и бросил её в сторону. Потом за ней последовал мой свитер, отчего я вздрогнула.

– Замёрзла? – Вадим провёл пальцами по моим рукам вверх и вниз, оставляя за собой дорожки мурашек.

– Нет... просто...

– Просто что?

– Просто я... – Я сглотнула, опуская глаза. – Я не знаю, что делать. Как себя вести. Я...

Вадим усмехнулся, подцепляя мой подбородок пальцем и заставляя посмотреть на него.

– Ты ничего не должна делать, җаным. – Он наклонился, целуя меня в шею прямо под ухом. – Просто позволь... позволь показать тебе, насколько сильно я хочу тебя. Позволь мне всегда заботиться о тебе. И... любить тебя.

Он положил ладони мне на спину, расстёгивая бюстгальтер и снимая его, ткань опала с груди вниз, пока Вадим не отрывал взгляда от моих глаз. Затем он вновь склонился и переместил губы ниже по шее, к ключицам, я выгнулась от этого прикосновении, застонав.

– Вот так, девочка моя, – он не отрывался от меня, покрывая верх груди поцелуями. – Не сдерживайся.

И тут зазвонил телефон.

Вадим замер, уткнувшись лбом мне в грудь, он выдохнул сквозь зубы что-то на татарском, что точно было ругательством. Потом выпрямился, доставая телефон из кармана брюк.

– Виктор, – он провёл рукой по лицу, не сводя с меня горящего взгляда. – Мне нужно ответить. Это по делу Андрея, могут быть важные новости.

Я кивнула, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. Вадим принял вызов, включая громкую связь, и сел на кровать. Потом обхватил меня за талию и перетянул к себе на колени. Одна его рука обвила меня, притягивая спиной к его груди, вторая держала телефон.

– Виктор, – он положил подбородок мне на плечо, губами касаясь кожи за ухом. – Слушаю тебя.

– Вадим, привет. Извини, что звоню так поздно. Но подумал, что ты захочешь узнать новости как можно скорее.

– Говори.

Пальцы Вадима прочертили ленивую линию вовнутрь на бедре, а я прикусила губу, пытаясь сосредоточиться на разговоре.

– Андрея взяли под стражу по факту организации похищения ребёнка. Это раз. – Виктор зашелестел бумагами. – Плюс к этому всплыла история с незаконной торговлей, в которую он был вовлечён вместе с этим Максимом Крыловым из стриптиз-клуба. Крылов уже дал показания, надеясь на смягчение приговора. Это два.

– Дальше, – Вадим провел ладонью по моему животу внизу к поясу джинсов, я прислонилась к нему плотнее, слушая.

– Друга Андрея из органов опеки поймали на горячем. Он уже начал оформлять документы на Мишу как на ребёнка, изъятого у нерадивой матери. Всё это ещё до того, как "похищение" должно было произойти. Полный идиот, если честно. Сейчас ему грозит лишение должности и уголовное дело за служебный подлог и злоупотребление полномочиями.

Вадим хмыкнул, проникая кончиками пальцев под пояс джинс, касаясь белья, отчего я едва не подпрыгнула на его коленях.

– И это всё?

– Нет. Самое интересное впереди. – Виктор вновь зашуршал бумагами на том конце. – Вадим, ты хочешь услышать результаты допроса Андрея? Мотив того, зачем ему вообще понадобился ребёнок, которого он бросил?

Вадим посмотрел на меня через плечо с вопросом в глазах. Хочу ли я знать? Я кивнула, шепча:

– Да. Хочу!

Он наклонился, целуя меня в щёку и в уголок губ, потом коротко в сами губы, и вернулся к телефону.

– Да, Виктор. Рассказывай.

– Значит, так. – Виктор вздохнул. – У Андрея была бабушка. Богатая женщина, владела несколькими объектами недвижимости в центре города и приличной суммой на счетах. Умерла где-то месяцев восемь назад, оставив завещание с весьма специфическим условием.

Я напряглась, предчувствуя, что сейчас услышу что-то неприятно. Вадим сжал меня крепче, его подбородок вновь уперся мне в плечо.

– Согласно завещанию, всё её состояние должно было достаться тому из трёх внуков, у кого есть наследник мужского пола. Сын. Именно сын, не дочь. Среди всех внуков только у Андрея был сын, хоть он сам и называл Мишу... – Виктор замялся, – калекой в разговорах. Именно так, дословно. И бабушку, как я понял, не устроила просто запись в паспорте, она знала, что он разошелся с Валерией и поставила ему ультиматум – вернуть сына в семью.

Я задержала дыхание. Вадим бросил телефон на кровать и обнял меня обеими руками, скрестив их на моём животе и прижимая к себе.

– Продолжай, – его интонация стала жёстче.

– Андрей решил сначала действовать по-хорошему, как он сам выразился. Заставить Валерию отдать ему Мишу на постоянное проживание добровольно, чтобы формально выполнить условия завещания. Он угрожал ей, давил, пытался запугать. Когда это не сработало, он начал планировать лишение родительских прав. Видео из клуба, подставные свидетели, друг в опеке, всё это было частью плана.

Я зажала рот рукой, борясь с тошнотой. Значит, всё это было ради денег. Ради наследства. Андрей готов был разрушить мою жизнь, напугать собственного сына до истерики, лишить меня родительских прав, и всё ради того, чтобы получить бабушкины квартиры и счета.

– Он даже не хотел сына, – прошептала я. – Он нужен был ему как... как билет к деньгам...

– Именно, – подтвердил Виктор. – Когда мы спросили его напрямую во время допроса, любит ли он Мишу, планирует ли жить с ним после получения опеки, он рассмеялся прямо в лицо следователю. Сказал буквально следующее, цитирую по протоколу: "Какая мне, блять, разница до этого калеки. Главное, что пацан был нужен для завещания. А после получения денег я бы его в интернат сдал и забыл о существовании".

Слёзы потекли по моим щекам. Вадим развернул меня лицом к себе боком, прижимая к груди и зарываясь в мои волосы.

– Хватит, Виктор, – он остановил друга. – Достаточно. Что с ним будет дальше?

– Суд. Похищение человека, торговля незаконным оборотом, попытка лишения родительских прав через подлог, клевета, шантаж. Ему светит лет десять минимум, может, и больше, если судья попадётся принципиальный. Плюс гражданский иск от твоей девочки за моральный ущерб, который я помогу составить, когда она будет готова. К тому времени, как он выйдет, Миша будет уже почти совершеннолетним, и Андрей никогда больше не сможет приблизиться к нему. Я прослежу за этим.

– Отлично, – Вадим вытирал слезы с моих щек. – Спасибо, что держишь в курсе, друг. Если что-то ещё всплывёт, звони в любое время.

– Конечно. И, Вадим... передавай Валерии мои искренние поздравления с помолвкой. Ибрагим из ресторана уже всем нашим растрепал про твоё предложение перед полным залом.

Вадим усмехнулся, прижимаясь лбом к моему лбу.

– Пусть трепется. Мне всё равно, кто что говорит. Спокойной ночи, Виктор.

– Спокойной ночи, молодожены.

Он отключил телефон и теперь отбросил его куда-то на прикроватную тумбочку, обнимая меня и укладывая на кровать рядом с собой. Я лежала, уткнувшись ему в грудь, и плакала, выпуская всё напряжение, весь страх этого бесконечного дня.

– Ну-ну, җаным, – он гладил меня по волосам. – Всё позади. Он больше не причинит вам вреда.

– Он хотел забрать Мишу... – Я всхлипнула. – И потом бросить его в интернате... собственного сына... ради денег...

– Миша больше не его сын. – Вадим приподнял моё лицо, безуспешно вытирая слёзы. – Миша мой сын. А Андрей получит то, что заслуживает. Он больше никогда не приблизится к вам.

Я посмотрела на него сквозь слёзы, на этого мужчину, который спас моего сына, избил мужа за то, что тот посмел нас обидеть, сделал мне предложение и пообещал защищать нас до конца своих дней.

И тогда все страхи и сомнения. Вся осторожность, которой я окружала себя после Андрея... Всё это рассыпалось в прах.

Я потянулась к Вадиму, целуя его первой. Несмело прикасаясь губами к его губам и замирая, боясь, что делаю что-то не так. Но Вадим замер тоже, безмолвно позволяя мне вести. Не перехватывал инициативу, не углублял поцелуй. Просто замер под моими касаниями.

Я целовала его губы, и он отвечал на каждое прикосновение, но давал мне время. Я скользнула руками с его широких плеч, ниже, к пуговицам рубашки, и начала расстёгивать их одну за другой дрожащими пальцами.

– Лера... – Он поймал мои руки, останавливая. – Девочка, ты уверена? После всего, что произошло сегодня, может, тебе нужно просто отдохнуть...

– Уверена, – я прошептала, смущенно поднимая глаза. – Я... Я хочу... тебя, Вадим. Сейчас. Очень хочу.

Его взгляд потемнел, приобретая хищный блеск. Он перевернул нас, ложась на спину и усаживая меня себе на бёдра верхом. Его руки легли мне на талию.

– Тогда бери, җаным. – Вадим откинул голову на подушку. – Делай со мной все, что хочешь. Касайся меня как хочешь. Я весь твой. Бери от меня всё, что пожелаешь.

Я замерла, не зная, с чего начать. Просто смотрела на этого невероятного мужчину подо мной. Широкие плечи, мощная грудь под расстёгнутой наполовину рубашкой, руки, которые могли сломать кого угодно и одновременно держали меня столь нежно.

Вадим был... большим. Во всех смыслах. Высоким, широкоплечим, с мощным торсом и сильными руками. Рядом с ним я казалась самой себе невероятно хрупкой и неуклюжей.

– Вадим... – Я провела пальцами по его груди поверх рубашки, мышцы напряглись под моим прикосновением. – А можно... можно я...

– Можно всё, что хочешь, девочка моя. – Он накрыл мою руку своей, направляя к следующей пуговице. – Раздевай меня. Не бойся. Я не сделаю ничего, чего ты не хочешь.

Я расстегнула ещё одну пуговицу, потом ещё одну, открывая всё больше его кожи. Загорелой, покрытой россыпью волос на груди. Потом стянула рубашку с плеч вместе с пиджаком, и он помог мне, приподнимаясь и скидывая её на пол.

Мамочки...

Широкая грудь, рельефный пресс, мышцы, которые перекатывались под кожей при каждом движении.

– Нравится то, что видишь? – Он усмехнулся, смотря на меня из-под ресниц.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова и положила ладони ему на грудь, проводя по мышцам, ощущая сильное биение сердца. Спустилась ниже, к прессу, обводя каждый кубик, и Вадим застонал, запрокидывая голову.

– Всевышний, Лера... продолжай... не останавливайся...

Я продолжила, спускаясь ещё ниже, к поясу его брюк. Зависла, смотря на пряжку ремня. Пальцы коснулись металла, и я подняла глаза на Вадима.

– Могу ли я... – Я сглотнула. – Могу ли я сделать всё сама?

Его челюсть напряглась, адамово яблоко дёрнулось, когда он сглотнул.

– Можешь, җаным. Можешь делать со мной всё, что захочешь. Я весь твой.

Глава 29. Моя красивая, красивая девочка

Лера

Я расстегнула ремень.

Металлическая пряжка звякнула, этот звук в спальне показался оглушительно громким, почти неприличным. Пальцы дрожали, но я заставила себя взяться за пуговицу на его брюках, затем потянуть молнию вниз.

Вадим не шевелился, только грудная клетка его вздымалась чаще, а мышцы пресса напряглись под второй моей ладонью. Я потянула брюки с его бедер, он приподнялся, помогая, и ткань полетела на пол вслед за рубашкой.

Теперь Вадим лежал передо мной в одних боксерах, которые ничего не скрывали. Очертания его возбуждения проступали под тканью настолько явно, что внизу живота у меня всё сжалось в горячий узел.

Я замерла, не зная, что делать дальше.

– Девочка моя, – его ладонь легла на мою щеку, заставляя поднять глаза. В его взгляде не было ни капли насмешки или нетерпения, только нежность и желание. – Ты испугалась чего-то? Чего?

– Я хочу... – слова застряли в горле, я облизнула пересохшие губы. – Я хочу попробовать кое-что, но не знаю, как... и боюсь сделать неправильно.

Он усмехнулся краешком губ, его большой палец прошелся по моей нижней губе, слегка надавливая.

– Со мной нельзя сделать неправильно, җаным¹. Я научу тебя всему, что ты захочешь узнать. Только скажи мне, чего ты хочешь.

Я набрала в легкие побольше воздуха и выпалила, зажмуриваясь, чтобы не видеть его реакции:

– Я хочу... поцеловать тебя. Там.

Молчание длилось несколько ударов сердца. Потом Вадим выдохнул сквозь зубы, и я открыла глаза. Он смотрел на меня так, словно я предложила ему нечто невероятное. Зрачки расширены до предела, челюсть сжата, пальцы на моей щеке дрогнули.

– Лера, это не обязательно. Ты не должна делать ничего такого только потому, что думаешь, будто я этого жду.

– Я знаю, что не должна, – я накрыла его ладонь своей, прижимая крепче к щеке. – Но я хочу. Правда хочу, Вадим. Я никогда... – запнулась, чувствуя, как щеки заливает румянец, – никогда этого не делала. Но с тобой я хочу попробовать. Позволь мне.

Он долго молча смотрел на меня, поглаживая по щеке, потом хрипло прошептал:

– Хорошо, моя девочка. Но если тебе станет некомфортно, ты остановишься. Обещай мне.

– Обещаю.

Я выдохнула, склонилась над ним, нависая сверху, и сначала поцеловала губы, благодаря за то, что он снова дал мне выбор. Мужские ладони едва ощутимо легли на мою талию.

Потом я переместилась ниже, касаясь губами подбородка с щетиной, царапавшей мои губы и посылавшей по телу мурашки острого возбуждения. Затем – шея, и Вадим запрокинул голову. Я спускалась всё ниже, целовала его плечи, ключицы, литую грудь, спускаясь по его коже, мускулы под моими губами напряглись, его руки упали на простынь, позволяя мне идти ниже.

Я провела языком по линии пресса, обводя каждый кубик, ощущая солоноватый вкус его кожи и легкую дрожь мышц. Вадим гортанно застонал, отчего по моему позвоночнику пробежала волна колючих мурашек.

Его пальцы зарылись в мои волосы, просто касаясь, это прикосновение придавало мне смелости.

– Продолжай, – выдохнул он, от восхищения в его голосе я едва не воспарила, напитываясь смелостью. – Лера... ты...

Я спустилась еще ниже, к кромке боксеров, и замерла. Сердце колотилось как у птицы колибри, пальцы подрагивали, когда я подцепила резинку и потянула вниз. Вадим вновь приподнял бедра, помогая, и через мгновение он был полностью обнажен.

Его плоть предстала передо мной – большая, напряженная, с выступающими венами и влажной набухшей головкой. Вадим был очень возбужден. Я сглотнула, рассматривая его откровенно и беззастенчиво, чего никогда не позволяла себе раньше.

С Андреем всё происходило быстро, болезненно и безлико. А с Вадимом каждый раз я хотела запомнить все до мелочей – и то, как в свете ночника блестит его кожа, и то, как подрагивает жилка на стволе, и то, как тяжело и часто он дышит, ожидая моего следующего движения.

Я протянула руку и несмело коснулась его. Кожа оказалась горячей и бархатистой, под ней пульсировала кровь, сама плоть иногда подрагивала. Вадим шумно выдохнул, когда я обхватила его пальцами у основания, а я завороженно наблюдала, как головка напрягается еще сильнее, наливаясь краской.

Я провела ладонью вверх до самой вершины, и бедра дернулись навстречу мне.

– Вот так, җаным, – прошептал он, поглаживая меня по голове. – Ты умница. А теперь... если хочешь... попробуй поцеловать.

Я покраснела и склонилась ниже, мои губы коснулись его плоти у самого основания. Сначала робко, почти невесомо, затем чуть увереннее. Его вкус был терпким, с легкой горчинкой, и этот вкус показался мне самым интимным, что я когда-либо пробовала.

Я повела губами вверх по всей длине, ощущая, как каждая венка обозначается под моим языком. Вадим застонал громче, его пальцы сжались в моих волосах, и я окончательно осмелела.

Достигнув головки, я обвела ее языком по кругу, пробуя капельку, что выступила на ней. Соленая, чуть горьковатая и вязкая – необычно, но не противно. Скорее, волнующе, потому что это была его реакция на меня.

Я делала это с ним. Я заставляла Вадима Дамировича стонать. Я сомкнула губы вокруг головки и втянула его в рот, стараясь не задеть зубами. Он был слишком большим для меня, челюсть сразу заныла, но я продолжала, помогая себе рукой у основания, сжимая и поглаживая там, куда не могла достать губами.

– Всевышний... Лера... – его голос сорвался на рык, а бедра напряглись. – Ты... ох...

Я заскользила губами вверх-вниз по стволу, стараясь подражать тому ритму, который он задавал мне ранее, показывая, как правильно его... трогать. Медленно, с нарастающим темпом, втягивая щеки. Мои движения были неуклюжими, я то и дело задевала плоть зубами, и несколько раз мне приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание и убрать с губ ниточку слюны, смешанную с его смазкой.

Но Вадим не жаловался, наоборот, его стоны становились громче, дыхание чаще, бедра начали слегка двигаться в такт моим движениям. Он шептал что-то несвязное на татарском, изредко проскакивало «Яхшы кыз...»² или «Тагын... Тагын...»³. Я не понимала, но по тому, что с ним происходило, радовалась, что всё делаю правильно.

– Возьми глубже, – выдохнул он. – Если сможешь... расслабь горло... да, вот так... Да-а-а...

Я попыталась, и у меня получилось, он вошел глубже, почти до предела. Я замерла, привыкая к ощущению наполненности. Его вкус наполнил меня, дышать было сложнее, но я не отстранилась, пытаясь дышать через нос.

Сглотнула, отчего Вадим сжал сильнее мои волосы на затылке, и принялась двигаться быстрее. Теперь уже не просто скользила губами, а по-настоящему отдавалась этому ритму. Вбирала его глубже, выпускала изо рта, обводила языком головку, снова вбирала в рот, и с каждым движением наслаждалась тем, как он теряет контроль.

– Еще... Лера... я сейчас... – Вадим срывался на рык, бедра дергались, пальцы в моих волосах сжались почти до боли. Я ускорила темп, вбирая его настолько глубоко, насколько могла, и вдруг он попытался отстранить меня. – Остановись... я сейчас...

Но я сжала пальцы у основания и обхватила припухшими губами головку, посасывая её, а второй рукой скользнула ниже, отчаянно набираясь смелости и страшась сделать что-то не так. И погладила его напряженные яички так, как однажды подсмотрела в каком-то фильме еще до замужества.

Вадим низко зарычал, не сдерживаясь. Его тело выгнулось дугой, обе ладони обхватили мой затылок, он двинул бедра навстречу и излился мне в рот горячим семенем. Я сглотнула раз, другой, вдохнула носом и сглотнула третий, ощущая, как его вкус разливается по языку и нёбу, горечь, но почему-то не отталкивающая.

Наоборот, от осознания того, что я довела его до такого состояния, что я заставила его потерять контроль, внутри разливалось пьянящее чувство собственной власти.

Когда Вадим расслабился, я отстранилась и вытерла губы, поднимая на него взгляд. Вадим приподнялся на локтях и уставился на меня так, словно видел впервые.

– Ты... ты проглотила? – ошеломленно прошептал он.

Я кивнула, прикусывая губу, и только сейчас ощутила, что на губе осталась капелька. Я слизнула ее языком, и от этого жеста Вадим снова застонал, закрывая глаза.

– Лера... – он сел и обхватил мое лицо ладонями. – Ты моё невероятное счастье. Я не знаю, чем заслужил тебя. Я даже представить не мог... – он покачал головой. – Что мне достанется такая чувственная девочка.

– Мне понравился, – честно призналась я. – Твой... вкус.

Он поцеловал меня глубоким поцелуем, словно бы его совершенно не смущал собственный вкус на моих губах. Его язык проник в мой рот, властно раздвигая губы, и это было настолько интимно, что я застонала ему в рот. Потом Вадим отстранился и встал с кровати.

– Я сейчас вернусь, – бросил он через плечо, направляясь на выход.

Я смотрела ему вслед на широкую спину, на перекатывающиеся мышцы и уверенную походку. Я прижала руки к груди, прикрывая обнаженную кожу. Бюстгальтера на мне не было, только джинсы, которые я так и не сняла.

Я смущенно скрестила руки, ожидая его возвращения, и в голове была только одна мысль: что будет дальше?

Вадим

Я вышел из душа через пару минут, наскоро обтеревшись полотенцем и бросив его на бортик.

Вода смыла остатки разрядки, но не желание, оно пылало в крови, стоило лишь вспомнить, как Лера смотрела на меня своими небесными глазами, прежде чем склониться и подарить мне самый невероятный минет в моей жизни.

Эта девочка делала это впервые, но оно же стало самым развратным в моем опыте, потому что я точно знал, что она отдавалась этому со всей своей неопытной страстью.

И она проглотила всё до капли, даже не поморщившись, а потом слизнула остатки с губ с таким невинным видом, что у меня снова встало еще до того, как я вышел из комнаты.

Я тряхнул головой, отгоняя образы, которые могли бы снова меня довести до разрядки раньше времени, и толкнул дверь в спальню.

Лера сидела на краю кровати, прикрывая грудь руками, в одних джинсах. Волосы её растрепались, щеки пылали, а в глазах застыла смесь гордости и смущения, словно она сама не верила в то, что только что сделала, и теперь не знала, как себя вести.

Я прислонился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди, позволяя себе несколько секунд просто смотреть на нее.

Моя женщина. Моя невеста. Моя нежная и робкая девочка, которая только что доказала, что внутри нее горит такой огонь, какого я не встречал ни в одной другой. И сейчас она сидела, прикрываясь от меня, хотя я уже видел каждый сантиметр ее тела, уже целовал ее везде, уже был внутри нее.

Эта смесь неопытности и проснувшейся страсти меня сводила с ума.

– Тебе неловко? – я улыбнулся, склонив голову набок.

Она подняла глаза и тут же опустила. Бюстгальтера на ней не было, и ее полная грудь с розовыми затвердевшими вершинами была скрыта только перекрещенными руками, что делало зрелище еще более соблазнительным.

Я оттолкнулся от косяка и направился к ней, не сводя глаз. Она следила за мной снизу вверх, ее дыхание учащалось с каждым моим шагом.

– Ответь, Лерочка, – я остановился в полуметре, нависая над ней и упирая ладони в матрас по обе стороны от ее бедер. – Тебе неловко?

– Да... очень, – выдохнула она.

– Почему, мой свет? Почему ты прячешься от меня? – я коснулся пальцем ее запястья, убирая одну руку в сторону. Она не сопротивлялась, только вздрогнула, когда ее грудь открылась моему взгляду. Я убрал вторую руку и теперь она сидела передо мной, обнаженная до пояса, тяжело дыша, и ее напряжённые соски смотрели прямо на меня, умоляющие о прикосновении. – Вот так. Моя красивая, красивая девочка. Тәмлем минем... Соңгы тамчысына кадәр йоттың бит...⁴

Лера не поняла ни слова, но все равно залилась румянцем, но взгляд не отвела. Я провел костяшками пальцев по ее скуле, спускаясь ниже, к шее, ключицам, останавливаясь в ложбинке между грудями. Ее кожа покрылась мурашками, и соски, казалось, затвердели еще сильнее.

– Ты знаешь, что я хочу сделать с тобой сейчас? – я провел кончиком пальца вокруг одного соска, не касаясь его, очерчивая ареолу снова и снова, пока Лера не подалась грудью вперед в мою ладонь.

– Что? – прошептала она, и ее голос сорвался на всхлип, когда я наконец коснулся вишневой вершинки и легко сжал.

– Я хочу, чтобы ты снова оказалась сверху, – я наклонился и поцеловал ямочку у основания ее шеи. – Но на этот раз мы сделаем это по-настоящему. Ты оседлаешь меня, и я войду в тебя. И ты будешь двигаться так, как захочет твое тело. А когда ты устанешь... – я прикусил кожу на ее плече, заставляя ее охнуть, – я возьму контроль.

Лера судорожно вдохнула, и ее руки легли мне на плечи, словно ища опору.

– Я не знаю, как... – начала она, но я перебил, прижимая палец к ее припухшим после моего члена в ее ротике губам.

– Твое тело знает, доверься ему. Доверься мне.

Я опустился перед ней на корточки и взялся за пуговицу на ее джинсах. Расстегнул, потянул молнию вниз, она задержала дыхание. Затем подцепил пояс и потянул вниз, стягивая джинсы с ее бедер вместе с трусиками, раздевая ее до наготы быстрее, чем она ожидала.

Лера ахнула от неожиданности, приподнимаясь, и ткань соскользнула на пол. Я подхватил ее лодыжку, снимая носочек, затем поцеловал косточку на щиколотке, стопу, пальчики, затем проделал то же самое со второй ногой, задерживаясь и прикусывая нежную кожу на подъеме стопы. Приподнялся и с улыбкой поцеловал ее коленку, а Лера, покраснев, протянула ладошку и коснулась моей щёки.

Теперь она была полностью обнажена передо мной, я на коленях между ее ног. Ее лоно было открыто моему взгляду, оно уже влажное, с набухшим клитором, который выглядывал между больших губ. Смазка блестела в приглушенном свете ночника, а бедра подрагивали в ожидании меня.