Текст книги "Алоха из ада (ЛП)"

Автор книги: Ричард Кадри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Большая часть команды Кейла давно исчезла. Лишь его девушка всё ещё здесь. Я подхожу к его телу и пинком поворачиваю голову вбок. Там месиво. Когда я стираю кровь, то могу разобрать татуировки на голове, и ржавые шестерёнки в моём мозгу начинают щёлкать, щёлкать, щёлкать.

– Какого чёрта это здесь делает? – спрашиваю я девушку Кейла.

– Это символ Сестры Луди. Она дух-защитник, – отвечает та.

– Я знаю, что она такое. Что она делает на черепушке Кейла?

– В каком смысле?

– Сестра Луди фейк. Шутка. Выдумка коммивояжёров Саб Роза, чтобы продавать туристам фальшивые идолы и зелья. Что её символ делает на голове того, кто должен был это знать?

Лучше спросить, какое отношение имеет к фальшивой богине демон? Теперь я его узнал. Знак Сестры Луди – тот же самый символ, что был выжжен над кроватью в комнате Хантера.

– Ах, это. Это для Хунахпу. Он действительно верит в Сестру Луди. Он считает, что то, что её называют фальшивой – это своего рода англосаксонский заговор. Кейл носил его в знак уважения, а Хунахпу давал ему сниженную цену на товар.

Она продолжает смотреть на тело Кейла, не в силах осознать произошедшее. Мне её немного жаль. Но ещё больше мне жаль Хантера.

– Это Хунахпу дал вам особую Акиру для малыша Сентенцы?

– Я не знаю, кому она предназначалась, но да, Кейл сказал, что это особая партия для кое-кого.

– Это всё, что мне нужно было знать.

Я беру её под руку и веду к ждущему у клуба такси. Как и все остальные, водитель стоит и таращится на этот бардак. Я сажаю девушку Кейла на заднее сиденье и закрываю дверь.

– Послушай меня, – говорю я, наклоняясь к окну, – То, что ты видела сегодня, тягостно и отвратительно, но тебе повезло, что это случилось сейчас. Кейл недолго бы делал то, что делал. Есть люди в десять раз более жёсткие и в сотню раз более злые, чем Кейл когда-либо мог стать. Рано или поздно он бы в любом случае лежал на спине весь в дырках. Разница в том, что если бы ты задержалась подольше, то лежала бы рядом с ним вся в крови, ещё одна глупая мёртвая девушка в таком месте, которое извергает больше тупых мёртвых девушек, чем смог. Езжай домой. Погрусти какое-то время. Когда закончишь, влюбись в кого-нибудь с татуировками получше.

Я обхожу машину, даю денег водителю и велю ему отвезти её домой. Прежде чем он успевает сесть в такси, я достаю.460 и делаю несколько выстрелов поверх голов толпы. Обрезанные патроны для дробовика, которыми я его зарядил, заполнены не дробью, а одним из порошков памяти Видока. Тот вычистит последний час из мозгов всех присутствующих. Может, у меня и скверный характер, и я встречаюсь с тем, кто ест людей, но я не настолько глуп, чтобы оставлять свидетелей.

Кто-то уронил на землю пальто. Я поднимаю его, беру Кэнди под руку и сворачиваю с ней за угол. Когда мы оказываемся вне поля зрения клуба, я использую пальто, чтобы стереть кровь Кейла с её лица и рук.

– Спасибо, что спасла меня.

У неё слегка отсутствующий взгляд.

– Круто. Давненько я этого ни для кого не делала.

– Как себя чувствуешь?

– Слегка в прострации, но в порядке. А ты в порядке? Нам нужно показать тебя Аллегре, чтобы извлечь пулю.

– Я в порядке. Она едва задела меня, и кровотечение уже прекратилось.

Она прислоняется к стене, слегка задыхаясь.

– Он стрелял в тебя. Я бы не сделала то, что сделала, если бы он не стрелял в тебя.

– Знаю.

Она пристально смотрит на меня, её взгляд всё ещё слегка расфокусирован, но она возвращается на землю.

– Я зашла слишком далеко?

Я пожимаю плечами.

– Технически, он в меня стрелял. И убил своего друга, так что мы можем предположить, что он бы продолжал стрелять, пока не убил меня, или я не добрался до него. Так что да, ты спасла меня, и на мой взгляд, это здорово. – Я делаю паузу. – Хотя в следующий раз, может ты просто немного пожуёшь плохих парней, пока мы не увидим, сколько в них боевого духа. Наверное, нам не нужно убивать их всех.

– Не убивать всех. Поняла. Ты уверен, что в порядке?

– Рука в порядке. Основные повреждения получило пальто. Оно было совершенно новым. Теперь же выглядит как вся моя чёртова одежда. Простреляно и пропитано кровью.

Она берёт моё лицо в ладони и крепко целует. Я целую её в ответ.

– Что теперь? – спрашивает Кэнди.

– Мы отправляемся к Хунахпу. Я знаю, где этот адрес. Мы можем бросить мотоцикл.

– И как мы доберёмся туда?

Я оттаскиваю её от стены.

– Ты когда-нибудь проходила сквозь тень?

– Э-э, нет.

– А хочешь?

– Конечно.

– Не отпускай мою руку.

Я шагаю в зрелую чёрную тьму в нише у двери погрузочной площадки, втягивая с собой Кэнди в Комнату Тринадцати Дверей. После чего выхожу с ней рядом с адресом, который дал мне парень. Это в Фэйрфакс, чуть к северу от Бульвара Беверли.

– Охуеть, мать твою, это круто. Что это была за комната, через которую мы прошли? – спрашивает Кэнди, когда мы выходим из тени.

– Она называется Комната Тринадцати Дверей. Через эти двери я могу попасть в любую точку Вселенной, даже в рай и ад.

– А зачем мы тогда ехали в клуб? Если бы у меня была такая круть, я бы целыми дням и ночами бегала туда-сюда через неё, просто чтобы поприкалываться над людьми.

Я верю ей. Рад, что у меня есть ключ, а у неё нет.

– Было бы странно пользоваться ею в городе, когда я отправляюсь куда-то в первый раз. Как в клуб сегодня вечером. Я не знал, где он, и что там будет, когда мы приедем. Мне нравится ездить, потому что нравится взглянуть на место, куда отправляюсь впервые.

– Почему бы тебе просто не обзавестись собственной машиной?

– Шутишь? Их угоняют.

Дальше по улице – белое двухэтажное офисное здание, оштукатуренное целиком, чтобы отчасти напоминать колониальный стиль. Оно такое же безликое и незапоминающееся, как любая контора по продаже недвижимости.

На первом этаже темно, но за окнами второго этажа горит свет. Сейчас почти три, и практически нет движения в обоих направлениях. Мы с Кэнди переходим улицу и направляемся к входным дверям из стекла и алюминия. На двери выглядящим обнадеживающе научно шрифтом с засечками выведено: «БИО-СПЕШАЛТИС ГРУП».

Теоретически, я мог бы войти здесь в тень и выйти на втором этаже рядом со светом, но не хочу делать этого. Изготовители наркотиков склонны быть нервными, а сегодня вечером в меня уже один раз стреляли. Я веду Кэнди за угол здания, и мы пользуемся тенью, чтобы попасть в вестибюль. Сигнализация не срабатывает, так что у них нет здесь датчиков движения. Пока всё хорошо.

Наверху лестницы запертая деревянная дверь с названием компании. Я с минуту стою там.

– Что мы делаем? – спрашивает спутница.

– Ш-ш.

Из-под двери, где она не совсем касается пола, просачивается свет. Я высматриваю движущиеся тени, чтобы увидеть, перемещаются ли там люди, и сколько их может быть. Никакого движения за дверью. Я позволяю активизироваться чувствам ангела.

Голоса справа от меня. Семь, может быть, восемь. Звон и стук металла и стекла. Шум машин и шёпот небольших газовых горелок. Лаборатория. Слева от меня, ближе к улице, я не слышу ничего. Скорее всего пустующие в этот час кабинеты. Похоже, все собрались в лаборатории.

– Не высовывайся, когда войдём внутрь, – говорю я. Затем беру её за руку и мы проскальзываем внутрь сквозь тень на стене.

За дверью находится приёмная со столом, компьютером и телефоном. На стене над столом секретарши коваными железными буквами написано «БИО-СПЕШАЛТИС ГРУП». Либо компания имеет дело с большим количеством страдающих амнезией, либо им очень, очень нравится, как звучит их название.

Кабинет в передней части здания с видом на улицу не рассчитан на то, чтобы производить впечатление, но хотя бы выглядит так, будто эта лаборатория – законный бизнес. Должно быть, всё осуществляется через курьера или самовывозом. Простой деревянный стол, который можно встретить в кабинете любого директора средней школы, завален квитанциями, графиками и недоставленными результатами лабораторных исследований. Деловой телефон с примерно девяноста кнопками, большая часть которых не подписана. Комбинированный факс и копировальный аппарат. В углу растение с блестящими зелёными листьями, которое выглядит так, словно это единственная вещь в кабинете, о которой заботится его обитатель.

Мы проходим в соседний кабинет. Аллилуйя. Этот украшен как для президента банка. Тёмно-зелёные стены со светлой отделкой. Весьма в викторианском стиле. Инкрустированный кожей дубовый стол, достаточно большой, чтобы сажать грузовые самолёты. Плазменный телевизор на стене и застеклённый шкаф на другой, заполненный дипломами в рамках и кубками. Всё выглядит очень мило и респектабельно, и, держу пари, скопировано прямо из каталога мебели для руководителя. Стена слева от стола – вот причина, почему этот милый кабинет расположен здесь, а не в передней части с видом. У этого окно выходит прямо в лабораторию.

Я был прав. В ночной смене восемь человек. Сборище опрятных типов МТИ и неряшливых варщиков мета старой школы, у которых осталось достаточно клеток головного мозга, чтобы двинуться вверх по пищевой цепочке на рынок экзотики.

Что действительно интересно, так это не люди, а их оборудование. Это не обычное университетское изобилие бунзеновских горелок и бурлящих колб доктора Франкенштейна. Это место обставлено как звездолёт из телесериала. Глянцевое, сексуальное и временами полупрозрачное оборудование Золотой Стражи, собрание передовых людских технологий, усовершенствованных ангелами, нанятыми Аэлитой, сумасшедшей королевой ангелов Стражи. В последний раз, когда я её видел, она уходила из Стражи, так что могла вернуться на Небеса и, без балды, убить Бога, нерадивого папашу с бездушными глазами, который, как она считала, изжил себя. Возможно, Аэлита самая злобная и безумная тварь с крыльями, которую я когда-либо встречал, но надо отдать должное её честолюбию.

Должно быть, выходящее в лабораторию окно одностороннее, потому что оттуда нас никто не замечает. Скорее всего Кэнди уже встречала изготовителей наркотиков, и я знаю, что ничего подобного технике Золотой Стражи ей видеть не доводилось. Она прижалась носом к стеклу, словно первый раз пришла в зоопарк.

Я сажусь за стол и набираю номер Хунахпу с его офисного телефона. Это должно привлечь его внимание. Я гляжу сквозь окно лаборатории, надеясь, что Хунахпу внутри с лаборантами. Я слышу, как звонит сотовый, но никто из лаборантов не достаёт телефон. После нескольких звонков телефон Хунахпу отключается. Никаких сообщений голосовой почты. Ничего. Спустя минуту звонит телефон на столе. Я жду. Несколько звонков, и включается встроенный в телефон диктофон. Из динамика раздаётся усиленный голос.

– Старк. Возьми трубку. Я знаю, что ты там.

Проклятье. Я поднимаю трубку.

– Кто это?

– Тот, с кем ты хотел поговорить. Так что, говори.

– Как ты узнал, что я буду здесь?

– Я знаю, что ты видел Кэролин. И я знаю, что ты из тех убедительных людей, которые заставят её рассказать о Кейле. Раз у тебя есть мой сотовый, и ты звонишь из моего кабинета, что-то подсказывает мне, что и его ты тоже нашёл. Он мёртв?

– Вполне. Был когда-нибудь в «Пончиковой Вселенной»? Они открыты двадцать четыре на семь. Почему бы нам не выпить вместе кофе?

– Давай не будем, и притворимся, что уже посидели.

– Гляжу на твою лабораторию.

– Конечно.

– Вы то, что осталось от Золотой Стражи, не так ли? Я имею в виду, что, когда Стража закрылась, любой идиот мог бы купить краденное лабораторное оборудование, но сколько людей смогли бы им пользоваться?

– Не все из нас из Стражи. Есть и другие ячейки, разбросанные тут и там. Но мы все потеряли свою страховку по стоматологии и 401(k)[92]92
  401(k) – наиболее популярный пенсионный план (накопительный пенсионный счёт) частной пенсионной системы в США.


[Закрыть], когда правительство нас закрыло. Оставалось либо найти способ зарабатывать на жизнь, либо переходить на талоны на питание, а как и ты, мы терпеть не можем заполнять бумажки.

Я пытаюсь определить его акцент, но не за что уцепиться. Как будто он учился говорить фонетически. Стража или Национальная безопасность направили его на занятия по речи, чтобы стереть любые региональные следы.

– Я тебя знаю? – спрашиваю я.

– Я видел тебя в кабинетах Стражи, но задушевных бесед мы никогда не вели.

Ангел в моей голове говорит со мной. Он слегка Шерлок Холмс, что, полагаю, делает меня доктором Ватсоном. Я не в восторге от этого. Лучше пусть он будет Старски, а я Хатч. По крайней мере так у меня будет крутая тачка.

– Почему у меня такое чувство, что в этом как-то замешан Уэллс? Что он возвращается в Лос-Анджелес и хочет иметь свою собственную частную армию. Может, он хочет поднять панику из-за наркотика, связанного с худу, и заставить их вернуть его обратно.

Хунахпу издаёт какой-то звук. Сперва я думаю, что это чих, но понимаю, что это слабый смешок.

– Не тупи. Уэллса выперли, потому что он был и остаётся бойскаутом. Он не видит большой картины. Он и не хочет, потому что она настолько большая, что даже и арестовать некого.

– В соседней комнате есть ты и твои люди.

– Если бы он пришёл, мы бы узнали об этом. Если бы он схватил нас, то не продержал бы долго.

Это не хвастовство. Я читаю это в его голосе. Этот парень связан с чем-то или кем-то, что выше облаков и, скорее всего, так же скрыто.

– То есть, ты сам по себе, создаёшь проблемы после того, как твой босс ловит пулю. Кто ты тогда? Ты считаешь себя сорок седьмым Ронином[93]93
  Ронин – деклассированный воин феодального периода Японии (1185–1868), потерявший покровительство своего сюзерена, либо не сумевший уберечь его от смерти.


[Закрыть]? Снимаешь фильм во дворе у бабушки?

– В жопу федералов. Сестра Луди помогла нам. Теперь мы работаем на неё.

– Ты ведь имеешь в виду Аэлиту?

Я откидываюсь в кресле Хунахпу. Он несколько секунд молчит. Я задел за живое.

– Называй её как хочешь, бледнолицый. Сестра Луди явилась ко мне в видении, и я увидел, кто она такая на самом деле.

– Ты имеешь в виду, что Аэлита проникла тебе в голову и показала то, что ты хотел видеть. У неё это хорошо получается. Она грёбаный ангел. И она безумна. Ты ведь знаешь это?

– Она делает то, что необходимо. Как и мы.

– Ты тоже сумасшедший, или просто глупый?

– Старк, ты ранишь мои чувства. Если ты и правда так думаешь о сестре Луди, полагаю, тебе не нужно то, что она для тебя оставила.

Я выпрямляюсь в кресле.

– Забираю свои слова обратно. Аэлита – это Флоренс Найтингейл[94]94
  Знаменитая британская сестра милосердия, спасавшая раненых во время Крымской войны 1850-х.


[Закрыть], Патти Смит[95]95
  Американская певица и поэтесса. Её принято называть «крёстной мамой панк-рока».


[Закрыть] и мисс Америка в одном флаконе. Итак, что она мне оставила?

– Сообщение. Слушай. «Если ты зашёл так далеко, то уже слишком поздно».

Я кладу локти на стол.

– Что это значит?

– Я думал, ты знаешь. Охуенно смешно, что ты не знаешь, тебе не кажется?

– Зачем вам был нужен Хантер Сентенца?

– Она нам велела.

– Раньше я считал Уэллса болонкой и истинно верующим, но у этого маленького засранца докторская степень по небесному холуйству.

– Значит вот откуда демон меня знает? Какого демона она использует? Хотя бы это скажи.

– Я фармацевт. Я ничего не знаю о демонах.

Мать твою. Он снова говорит правду.

– В отличие от Аэлиты. Неужели ты думаешь, что щёлкнешь своими серебряными башмачками, и она перенесёт тебя на Небеса? Она не особо преуспевает в убийстве Бога, а когда потерпит неудачу, то утащит тебя за собой в сортир, прямо на самое дно ада.

– Если выбор между тобой и ней, я выбираю её.

– Ответь на один личный вопрос. Предполагается, что вы лаборатория, которая делает анализы. ДНК и на СПИД, но вы тратите всё своё время на варку Акиры и всего, что приносит деньги, верно?

– Довольно близко.

– Вы хотя бы отправляете кровь в настоящую лабораторию, чтобы люди знали, больны ли они, или просто даёте всем им умереть?

– Конечно, отправляем. Мы же не монстры. Это ты, Старк, монстр. Или тебе сейчас уже настолько это комфортно, что ты и забыл?

– Я гарантирую тебе, что не забуду твой голос. Однажды наши пути где-нибудь пересекутся, и когда это случится, я разберу тебя на части по одной заклёпке за раз.

– А вот и монстр. Привет, монстр.

– Надеюсь, у тебя в запасе ещё один киоск с лимонадом, потому что этот скоро закроется.

Он вздыхает.

– Учитывая всё, что ты знаешь о Страже, ты же не думаешь, что мы разместили весь процесс в одном месте, правда? Поступай наихудшим образом. К концу недели мы снова заработаем.

– Моё наихудшее гораздо хуже, чем ты можешь припомнить. Не забудь завтра проверить газеты. Это будет на первой полосе.

– Меньшего, Мерзость, я от тебя и не ждал.

Когда я кладу трубку, Кэнди смотрит на меня.

– О чём это вы?

– Это место не просто нарколаборатория. Это маленькая божья ангельская террористическая армия на земле. На телефоне был один из них. Помнишь, как ты сказала, что не всё вертится вокруг меня? Ну, так вот. Аэлита отправила за Хантером демона, потому что знала, что я выясню, что он младший брат Ти Джея. Держу пари, один из этих мудаков отправил мне сообщение, зная, что оно меня разозлит и убедит взяться за это дело.

Она поднимает брови.

– Звучит так, что у них крепко сжаты булки. Как ты сможешь разобраться с такими людьми?

– Я и не стану. Пойдём. Мы выбираемся отсюда.

Я вывожу Кэнди наружу через тень у книжного шкафа. Когда мы оказываемся на улице, я набираю номер на сотовом. Никто не отвечает. Я не оставляю сообщения. Телефон звонит секунду спустя. Тишина на линии.

– Ты знаешь, где я?

– Да, – отвечает Йозеф.

– Здание и всё, что внутри – ваше. Обязательно устройте кавардак.

– Мы так долго ждали, чтобы что-нибудь сделать, что кавардак неизбежен.

Линия обрывается.

Мы переходим на другую сторону улицы и скрываемся от посторонних глаз в переулке. Обычно я делаю ноги от подобных сцен, но Кэнди хочет посмотреть.

– Кто это был?

– Парень, которому я однажды оттяпал голову.

– Что это с тобой, что ты отрезаешь головы?

– Старая привычка. На арене толпе это нравилось. Если всё делать правильно, то тело, прежде чем упасть, исполнит короткий дёрганый танец.

– Пиздец, что тебе это знакомо. Мне такое нравится.

– Знаю. Я приберёг это для тебя.

Она целует меня в щёку.

С неба вихрем спускается тёплый ветер, поднимая мусор и унося его прочь. За ним слышится рёв. Как ветер, но ниже тоном. Как миллиард голодной саранчи. Или низколетящий реактивный самолёт. А может и то, и другое.

– Среди многих проёбов Господа в начале времён был ещё один. Когда он создал ангелов, то создал и ещё кое-что. Их называют Кисси. Смотри внимательно, потому что надолго мы не останемся.

Кисси опускаются на здание чёрным бурлящим туманом. Сперва они кажутся сплошной массой. До тех пор, пока не начинают рвать здание на части, и можно разглядеть отдельных. Я стою позади Кэнди, обхватив её руками не потому, что холодно, а чтобы помешать ей сделать то, чем она сейчас как раз и занята. Пытается выйти из переулка, чтобы подойти поближе к побоищу. Она пробует лишь несколько секунд, а затем устраивается у меня на груди. Я слышу, как её сердце бьётся, словно спид-метал группа на бис. Что-то взрывается, и она сильнее прижимается ко мне. Должно быть, один из Кисси повредил газовую трубу. Здание уже напоминает Помпеи. Разрушенные стены. Треснувшие камни. И всё в огне. В пламени различимы ужасающе-прекрасные лица отдельных Кисси. Достаточно развляка для одной ночи. Я тащу Кэнди дальше в темноту.

Мы выходим возле отеля. Она держится за мои руки, которые обнимают её и смотрит на меня.

– У меня нет слов, – говорит она. – Ты ведь подобного навидался в избытке, не так ли?

– На мой вкус, даже слишком.

Она выскальзывает из моих объятий и берёт меня за руку.

– Пойдём наверх и прикончим остатки мебели.

– Прямо сейчас не могу. Каждая получаемая мной частица информации ещё сильнее всё запутывает. Я знаю, что Аэлита это устроила, чтобы трахнуть меня, но дело не может быть только в этом. Для этого она слишком масштабно мыслит. И что значит: «Если ты зашёл так далеко, то уже слишком поздно»? Мне нужно поговорить с Касабяном. Хочешь пойти со мной?

Она машет головой.

– Он мне уже все уши прожужжал. Он ведь не часто выходит на улицу? Думаю, мне нужно сделать перерыв, прежде чем нырять обратно.

– Ладно. Скоро увидимся наверху.

Она направляется в номер.

– Задерживайся настолько, насколько захочешь. Я начну без тебя. Тебе просто придётся догонять.

– Прихвачу свой гидроцикл.

Внутри Касабян пьёт пиво и смотрит «Горы Геенны», малоизвестный мексиканский спагетти-вестерн семидесятых. Что-то среднее между «Пэт Гэрретт и Билли Кид»[96]96
  Вестерн 1973 года.


[Закрыть] и эпичным Бог-это-фрейдистский-стрелок фильмом Ходоровски[97]97
  Алехандро Ходоровски Прульянски (род. 1929) – актёр, режиссёр, продюсер, композитор, драматург, мим, писатель, автор комиксов и психотерапевт. Особенно известен своими эзотерическими, сюрреалистическими и шокирующими фильмами.


[Закрыть] «Крот»[98]98
  Сюрреалистический анти-вестерн 1970 года.


[Закрыть]. После обрушившейся на их деревню долгой засухи жители решают принести в жертву древнему богу дождя майя молодую девушку. Отец и возлюбленные девушки перестреляли всю деревню и спасли её. Позже их убежище в пустыне навещает священник. Он сообщает им, что они должны отыскать богов и загладить свою вину перед ними за то, что украли их жертву. В середине фильма девушка и двое мужчин верхом на лошадях поднимаются на гору из выбеленных костей людей и животных к пещере, являющейся входом в подземный мир майя. Приспешники богов хватают девушку и кладу на каменный алтарь, а жрец заносит над ней обсидиановый нож, готовый вырезать ей сердце. Отцу и возлюбленному девушки приходится играть в традиционную игру майя в мяч до смерти, чтобы узнать, либо все они будут принесены в жертву, либо им удастся вернуться на землю. Я смотрел «Горы Геенны» тем вечером, когда Мейсон отправил меня в Даунтаун, так что мне так и не удалось узнать, выжил ли кто-нибудь из них.

– Это кровь у тебя на пиджаке? Тебя снова подстрелили. Ты магнит для пуль, или просто у тебя фетиш никогда не надевать дважды одну и ту же одежду?

Я не хочу знать, чем закончатся «Горы Геенны». Я давно решил, что девушка вернулась домой, и не хочу, чтобы выяснилось, что я ошибался. Я выключаю телевизор.

– Эй! Я смотрю.

– Можешь досмотреть потом. Я только что узнал, что в деле с Хантером замешана Аэлита.

Он кивает.

– Я не удивлён. Я думаю, что у неё и с Мейсоном какие-то дела. Какой-то ангел сбегал в ад и обратно, пройдя через пустоши, где даже адовцы не ходят. Кто ещё, кроме неё, настолько безумен, чтобы связаться с Мейсоном.

– Это, наверное, они послали Клифотов, или как там те называются. Но почему за Хантером? И зачем впутывать меня? Может, они пытаются заманить меня в ловушку?

– Ты только что попытался произнести слово «Клипот»? Посмотри на себя. Ты выучил слово взрослых мальчиков.

– У Аэлиты уже не получилось убить Бога. От этого бы сотряслась вся Вселенная. Они ведь не готовы вторгнуться на Небеса?

– Ни коим образом. Генералы всё ещё спорят над планами. Войска продолжают прибывать со всего ада. Ни коим образом они не готовы.

– Зачем же ей спускаться на цыпочках в ад?

– Мейсон только что получил что-то, что его очень взволновало. Оно большое. Похоже на негабаритный золотой гроб, на котором вырезаны все возможные связывающие руны и заклинания. Аэлита могла протащить что-то контрабандой с Небес. Возможно, какое-то оружие.

– Или что-то, что поможет Мейсону изготовить новый ключ от Комнаты Тринадцати Дверей?

– Скорее что-то вроде Друдж Аммуна. Ключ доступа к потайной задней двери на Небеса. У неё должны быть союзники наверху, так что меня это бы не удивило.

– А что, если она пришла не прямо с Небес? Раз она отправила того демона за Хантером, возможно, у неё есть ещё демоны. Могут они с Мейсоном собирать армию демонов?

Касабян ухмыляется.

– Даже Люциферу это бы не удалось. Тренировать демонов – это всё равно что пасти кошек под ЛСД.

У меня внутри всё переворачивается, и мне по-настоящему хочется кому-нибудь врезать.

– Всё из-за меня. Я слишком разумничался. Мне следовало убить Мейсона, когда у меня был такой шанс. Это доказывает мою теорию о переоценённости мышления.

– Возьми себя в руки. Мы можем вычеркнуть, что у Мейсона есть ключ. Он бы им уже воспользовался. Вернулся бы сам или прислал адских головорезов. Нет. Это что-то ещё.

– Это должно быть нечто такое, что уже слишком поздно, чтобы я мог остановить. Мне нужно снова поговорить с Сентенцами. Прошлый раз я психанул и ушёл, когда понял, что Хантер – младший брат Ти Джея.

– Ти Джея? Нашего Ти Джея? Какое, бля, коварство.

– Я что-то упустил с ними. Вернусь утром. Продолжай наблюдать да Даунтауном. Рассматривай это как самозащиту. Если Мейсон вернётся сюда, то замочит не только меня.

– Теперь ты пробудил во мне интерес.

Я на минуту задумываюсь.

– Знаешь, ты мог бы рассказать об этом раньше. И сэкономить мне уйму сраного времени.

– Конечно. Никогда не знаешь, как ты отреагируешь на информацию. Мне не нужно, чтобы тебе сорвало крышу, и ты выкинул меня наружу или достал пушку.

Что верно, то верно. Я вышвыривал этого маленького хорька и несколько раз стрелял в него. Не то, чтобы у меня не было причин. Он шпионил за мной на Люцифера, и как-то раз пытался убить меня. Но то было давно, и с тех пор ангел всё время нашёптывает мне на ухо милые глупости не убивать людей, когда те бесят. И это было до того, как я понял, что мне нужны все друзья, которых я могу найти в этом мире. Не то, чтобы Касабян такой уж друг, но у него хороший вкус в фильмах, и мы оба хотим выпотрошить и четвертовать Мейсона.

Он подбегает к телевизору и снова включает его.

– Если ты собираешься пристрелить меня, я хочу досмотреть свой фильм.

На экране двое вакеро[99]99
  Испанское название западно-американских пастухов. Мексиканские ковбои.


[Закрыть] играют в игру в мяч майя. Они медлительны и неуклюжи, всё время натыкаются друг на друга и падают.

– Все верно, чувак. Конечно. Меа кулпа[100]100
  «Виноват» (лат.). Официальное признание своей вины.


[Закрыть]. Иногда я славюсь тем, что грубовато выражаю свои эмоции, но я завязал наводить пушки на знакомых людей.

Он отрывает взгляд от экрана и мгновение смотрит на меня.

– Это мои извинения?

– Думаю, да.

Он выключает фильм, берёт своё пиво и пьёт. Тонкая струйка вытекает из его шеи в ведро.

– С тех пор, как убыл Люцифер, это место разваливается на части, и я не имею в виду, что не убирают мусор. Я имею в виду, что разваливается на части Ветхий Завет. Землетрясения. Лесные пожары. Адские голодные бунты. То, чего тебе не захочется видеть. Нет никого у руля. Мейсон связал армию и местных пинкертонов своими военными планами. Похоже, ему плевать на то, что ад катится … ну, ты понимаешь. В ад.

– Кто с ним сотрудничает?

– Большинство генералов Люцифера перешли на его сторону. Абаддон, Вормвуд, Маммона. Они все в Пандемониуме. Генерал Семиаза – единственный не примкнувший. Ему не нравится идея, что им будет помыкать смертный. И он командует херовой тучей войск. Я не знаю, смогут ли они провести атаку без него или его войск.

Я достаю из пальто «Проклятие» и наливаю себе выпить из стоящей на ночном столике бутылки «Джека».

– Знаешь, что странно? Вся эта история между мной и Мейсоном – я даже не могу вспомнить, с чего всё началось.

– Кроме того, что вы совершенно похожи?

– Иди на хер.

– Правда ранит, да, Динь-Динь?

Я потираю руку там, где меня зацепила пуля. Это хотя бы помогает мне забыть об ожогах на руках.

– Я совсем не понимаю всей этой его затеи с раем и адом. Довольно глупо хотеть захватить ад, но зачем Мейсону ещё и рай? Счета из химчистки за все эти мантии должны быть убийственными.

Касабян пьёт большими глотками пиво. Когда оно стекает из его шеи в ведро, по звуку это напоминает далёкий дождь.

– Не думаю, что Мейсон хочет быть Богом. Думаю, он просто хочет контролировать ситуацию. Слушай, чувак, если тебе ничего не хочется, это не означает, что все остальные тоже так думают. Ты всегда либо страдал хернёй со своей силой, либо скрывал её. Мейсон относился к своей серьёзно, потому что был вынужден. Он являлся частью влиятельного клана Саб Роза, и папочка не допустил бы иного отношения.

– Хнык-хнык. Богатенькому мальчику приходилось нелегко.

– Его воспитали относиться к магии так же серьёзно, как и все остальные. Ему пришлось. Он тоже прошёл через ад, когда был ребёнком. Он часто шутил по этому поводу.

Я уставился на него. Касабян широко раскрывает глаза и кивает, довольный, что застал меня врасплох.

– Что ты, блядь, имеешь в виду? Мейсон был в аду?

Касабян закатывает глаза.

– Не то, чтобы в аду. Метафорически, в аду. Господи, как ты можешь ничего не знать об этом? Мейсон был знаменит, когда был ребёнком. Его родители были её более знаменитыми.

– Я как-то встречал его маму. Коренастая дама с волосами Бетти Пейдж[101]101
  Бетти Пейдж (1923–2008) – американская фотомодель, как считается, стала предтечей сексуальной революции 1960-х.


[Закрыть] и украшениями статусной жены. Она знаменита?

– Это была его тётя. Его родители умерли, и обычный гражданский суд назначил заботиться о нём дражайших дядюшку и тётушку. Они были счастливы переехать в дом в Беверли-Хиллз и потратить как можно больше наследства Мейсона. Возможно, именно поэтому он сжёг тот дом, когда исчез. Это скрыло то, что он сделал с тобой, и заставило собрать манатки деревенщин из Беверли.

– Расскажи о метафорическом аде Мейсона.

Касабян вздыхает. Он называет меня деревенщиной, не произнося этого вслух.

– Это началось с отца Мейсона, старины Аммита Фаима. Он убийствами и колдовством проложил себе путь к управлению изрядной долей калифорнийского бизнеса на колёсах, и я не имею в виду аспирин. Зачем ему понадобилось корешиться с гражданскими наркоторговцами? Потому что наркотики – это власть и влияние, а Аммит и Габриэлла, мама Мейсона, были амбициозными типами.

Он делает большой глоток пива.

– Ты же знаешь, какие мудаки богатые Саб Роза. Всё вертится вокруг статуса и построения династии. Ни один из остальных кланов не занимался наркобизнесом, так что не было никакой конкуренции. Он импортировал сырьё. Развернул деятельность по производству сложных веществ, а затем самостоятельно бодяжил и распространял. Под его контролем были рекреационные наркотики Саб Роза и большая часть травки, мета и экстази в штате, но он не контролировал героин и опиум. Поэтому он решил отправиться к источнику. Аммит с Габриэлой собрали детишек, Мейсона и его младшую сестру – держу пари, ты даже не знал, что у него была сестра – и всей семьёй отправились в Бирму.

– Должно быть, ради связи с наркотиками Мейсон с Аэлитой подсадили Хантера. Ещё одна шутка или ключ к разгадке для меня.

– Заткнись. У Аммита было достаточно связей, чтобы добиться встречи с опиумным генералом на севере. Тот был армейским офицером, который дезертировал и прихватил с собой много своих солдат. Сформировал собственную частную армию и двинулся в Золотой Треугольник.[102]102
  Географическая зона, расположенная в горных районах Таиланда, Мьянмы и Лаоса, где в середине XX века возникла система производства и торговли опиумом.


[Закрыть] Они платили местным фермерам, чтобы те выращивали для них мак. Фермерам было всё равно. Урожай есть урожай, а они зарабатывали больше денег, чем выращиванием риса.

– Аммит и генерал заключили сделку на его товар, и какое-то время всё было в шампанском и шоколаде. У отца Мейсона появился отличный источник опиума, а мама вела бухгалтерию. У генерала появился настоящий бизнесмен, продающий его товар, и деньги потекли рекой. Власть Фаимов росла, как и статус семьи. А потом всё пошло наперекосяк.

– Причина, по которой генерал со своими людьми изначально двинулись вверх, заключалась в охоте на партизанские армии в горах. Фаимы были в горах с инспекцией своих посевов наркоты, когда повстанцы атаковали.