Текст книги "Твоя постоянная (СИ)"
Автор книги: Рене Эсель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Глава 28. Марина
– Евгений Александрович, можно?
Захожу после протяжного: «Да-а-а». А потом застываю, как ледяная статуя в парке под Новый год.
Лучше бы не входила, потому что на меня с порога сносит зефирно-мармеладная лавина. Сбивает с ног, заставляет внутри взорваться ядерному реактору, который полон беспросветной зависти к целующейся парочке возле стола.
– Кхм, – прочищаю горло и прижимаю к груди папку с документами подпись.
Заметили? Сейчас! Два раза!
Лазарев, усадив Аню на стол и позволив ей обхватить бедра ногами, беззаветно целует ее. Даже глаз не отрывает, игнорирует и кашель, и неловкое переминание с ноги на ногу, и тяжелый вздох. Машет мне рукой, показывает на бумажную кучу у самого края.
Давай, мол, сюда, потом разберусь с твоими контрактами.
Медленно подбираюсь к парочке, которой до меня нет дела. Щеки вспыхивают, когда замечаю, что руки Лазарева греются под юбкой у Ани. Непроизвольно прокручиваю нашу последнюю встречу с Левицким и твердо задумываюсь о поиске мужчины.
Если уж не для высокой любви, то хотя бы для здоровья. Да и маме покажу. Вчера она интересовалась, что за парня я привела в квартиру. Пришлось откреститься, что это новый знакомый по работе, и у нас все сложно.
Естественно, никто не поверил. Особенно папа. Предупредили, что хотят с ним познакомиться.
– Евгений Александрович, нужно срочно подписать, – добавляю в интонацию чуть больше суровости и замечаю, как Аня первой отрывается от его губ.
Ошалевший взор Лазарева намекает, что половина моих слов сейчас пролетит мимо его ушей. А у нас, между прочим, работа кипит. День в разгаре. На носу два важных совещания, летучка и несколько отчетов ждут подписи.
Устроили здесь бордельер!
Тьфу!
Напоминаю завистливую бабу из интернета.
– Милый, мы с Кириллом подождем тебя в машине. Надеюсь, он не довел ваших айтишников до истерики, – мурлычет Аня и подмигивает мне.
– Вряд ли. Кажется, они нашли общий язык.
– Да?
– Ага. Я заходила. Ребята мультик про Губку Боба смотрят, поэтому он точно не скучает.
Аня приветливо улыбается, затем целует Лазарева в нос и заботливо поправляет на нем одежду. Шепчет что-то про ужин, маму и прогулку с Кириллом в парке, а ее послушный телок кивает и позволяет перевязать ему галстук.
Нельзя такое показывать одиночкам. Мы сразу превращаемся в змей с ядовитой слюной.
– Другого времени не нашла? – тут же мрачнеет Лазарев, когда за Аней закрывается дверь. Изумленно приподнимаю брови, а он раздраженно шикает и выхватывает у меня папку.
– Вы разрешили войти!
– Я был не в том состоянии, чтобы думать!
– И кто в этом виноват?
Его ноздри раздуваются, затем Лазарев проходится недовольным взглядом по отчетам. Благо, что для этого ему не нужно целый час раскачиваться и пить кофе, как происходит с той же Галиной Петровной или Арсением.
– Здесь и здесь разъяснения. Почему не приложили график? – спрашивает, а я устало тру переносицу.
Началось в колхозе утро.
– Маркетинговый отдел не подал.
– Пусть пошевелятся. Расшифровка?
– Финансисты обещали к семи часам. У них завал после обновления программы: ничего толком не работает и архив перенесся частями. Сейчас программисты наводят порядок, поэтому компьютеры у половины вне доступа.
– Ясно. Здесь переделай. Три ошибки допустила.
Возвращает мне приказ о командировании одного из сотрудников. Кошусь на бумагу с недоумением, после чего поднимаю взгляд на Лазарева. Вижу, как сжимаются в тонкую линию его губы.
Удивительной красоты мужчина, но потерянный для общественности. Аня крепко держит его за яйца.
С удивлением смотрю на подчеркнутые места и понимаю, что передо мной непозволительный косяк. Две пропущенные запятые и одно неверно написанное слово. Нонсенс для меня, потому что я всегда тщательно перепроверяю документы.
– Что случилось, Марин? – хмурится Лазарев и скидывает маску строгого руководителя, когда ловит мой унылый взор. – Олег сказал, что ты хочешь уволиться. Почему?
– Просто устала, Евгений Александрович, – трясу помятым приказом. – Еще поиски крысы утомляют. Уже все отчеты перерыла, пересмотрела гору видеозаписей и ничего.
– Ну там же не три часа.
– Да, но это раздражает. Дело двигается медленно.
– Сходи-ка ты на свидание, Марин, – смеется он и оттягивает галстук, затем смотрит на часы. – Кстати, не знаешь, где продают свежие букеты? Не фигню, которая сдохнет через пару дней, а прямо хорошие. Ане хочу купить.
Склоняю голову к плечу
– Зависит от цветков и сезона.
– Я про лилии.
Хлопаю ресницами и непонимающе трясу головой. Лазарев сказал про цветы так, будто речь идет про средство от тараканов. Его всего передергивает от упоминания роскошных соцветий, которую моментально всплывают в памяти.
– Скину адрес магазина в чат. Какой ресторан вы выбрали для обеда?
Выхожу, а через несколько минут возвращаюсь с перепроверенным приказом. На сей раз Лазарев ставит подпись без нареканий. Вовремя, потому что к нему тут же подлетает маленький светловолосый ураган.
Точная копия его самого.
– Папоська!
Кирилл запрыгивает на руки отца, обхватывает шею, как обезьянка, и смотрит на меня большими лазурными озерами.
– Поздоровайся с Мариной, малыш, – целует сына в щеку Лазарев.
– Пливет, – тянет ко мне ручонку четырехлетнее чудо и хватается за выбившийся локон. Аккуратно и нежно, вопреки моим опасениям. – Класивая. У тебя агонь на валасах? – интересуется с истинно детской непосредственностью.
– Нет, они просто рыжие, – улыбаюсь ему в ответ и чувствую, как щемит сердце.
Невозможно смотреть на Кирилла и не мечтать о таком ребенке. Его родители тоже пример крепкой и любящей пары. Каждая женщина, в том числе и я, хочет, чтобы на нее смотрели так же, как Лазарев смотрит на свою невесту.
В его взгляде жар, страсть, восторг и боготворение Ани. Олег никогда так не смотрел на меня, лишь на Елену Семеновну. И я вновь возвращаюсь к мысли, что поры бы перестать по нему страдать. Толку от моих чувств, если они не взаимны.
Да и были ли чувства?
«Лисенок».
В голове знакомый голос, и я трясу ей в попытке изгнать чарующий баритон из памяти. Аромат елки и ладана щекочет нос, успокаивает, нежно поглаживает кожу невесомым касанием. Понимаю, что скучаю.
По идиотским шуткам, грязным словечкам и гладким мышцам. Вновь хочу почувствовать вкус кожи Левицкого и прошептать.
«Саша».
Мне безумно нравится его имя. Будто я родилась с ним на устах.
– Мы пошли.
Аня машет рукой на прощание и приникает к боку Лазарева. Обнимает его за талию, пока он шепчет что-то сыну.
– Угу. Евгений Александрович, собрание в шесть вечера! – кричу напоследок, но меня уже никто не слышит.
Ладно. Потом напишу.
Вздыхаю и утыкаюсь взглядом в гору недоделанной работы. Дурацкую бумажную волокиту никто не отменял. Тянусь сначала к смартфону, затем вдруг одергиваю себя. Отвешиваю мысленную пощечину, потому что дурацкое сердечко стуком отбивает желание написать Левицкому.
Нет уж. Моя крепость не падет!
– Хрен вам с маслом, Александр Николаевич, – бурчу, пока набираю внутренний номер Арсения.
Теперь я точно готова пойти с ним на свидание!
Глава 29. Саша
– Клоповник какой-то, – презрительно скривив накаченные губы, Лика поддевает кончиками пальцев меню ресторана с двумя Мишленовскими звездами.
Будто из того выбегут огромные тараканы. Каждый по полкило.
Прямо как в голове рыжей сучки.
– Мое любимое место, – мстительно улыбаюсь, а сам наблюдаю за метанием черных зрачков. – Впрочем, ты права. Со вкусом у меня проблемы в последнее время.
Несмотря на упорное динамо со стороны Марины я, точно одержимый, нарезаю круги в попытке вновь занять законное место. Прямо между стройных ножек рыжей дряни. Но игра идет по ее правилам, правда, меня в них не посвятили.
– Прости, – растерянно хлопает неестественно загнутыми ресницами невеста и игриво щекочет ладонь. – Настроение мерзкое. Что посоветуешь?
«Сходить на вечеринку свингеров с вагинальными шариками», – мстительно думаю про себя, а вслух выдаю: – Не хочу портить первое впечатление о месте своими предпочтениями. Закажем вслепую, а потом сравним?
Лика кокетливо прикусывает губу, на скулах проступает смущенный румянец. Невинный цветок с нераскрывшимся бутоном. Девушка-загадка. Будто не ее выдрали во все щели на подземной парковке бизнес-центра двадцать минут назад.
Да, я умею в романтику. Так же успешно, как в анал.
Первое доставляло ленивое удовольствие: я наблюдаю за тупой овцой и веселюсь от души. А вот второе разочаровало полностью. Секс с Ликой похож на плохой порнофильм с кучей рекламы всяких онлайн-казино, где между роликами про баснословные заработки стонут и корчатся актеры.
Только искренности в них ноль.
Для получения оргазма пришлось хорошенько придушить сучку, пока не запищала. Для верности даже открыл фотографии Марины во время процесса. Иначе прибил бы искусственную до кончиков волос куклу.
Ничего, перевоспитаю.
Лика не расслабляется, я не оттягиваюсь.
В итоге чувствую себя ебанатом, который не способен удовлетворить бабу. Не знаю, кто вбил ей в голову, что однообразное неритмичное всхлипывание приносит мужику удовольствие. Мне такое счастье даром не сдалось.
Вот Марина совсем другая: гибкая, отзывчивая, стеснительная, но при этом искренняя. Когда что-то идет не так – она затихает. Если все в порядке – пронзительно всхлипывает и выносит крышечку под ноль.
Марина с опаской принимает новые удовольствия, но всегда идет на эксперименты с энтузиастом юного исследователя. Достаточно вспомнить, как решительно она обхватила член губами и…
Трясу головой, чтобы сбить паломничество рыжих муравьев со знакомой тропинки, и концентрируюсь на Лике. Нормальная девчонка. Тупая, правда, но ничего. Это не ее вина. Видно, что делает, как научили.
Подумал бы, что мама, однако родители Лики много лет в разводе.
Разберусь. Нам еще строить семью. Теперь точно.
После ужина отец и Юрий Павлович помирились. Едва я заверил будущего тестя, что мы – одна семья. Мама, естественно, расплакалась, папа изобразил счастливую улыбку. А вот отец Лики уж слишком обрадовался такому исходу.
Очень странно для человека, который от партнерства с отцом только проигрывал. Или выигрывал. Лика же ничего не поняла или сделала вид. В любом случае колечко для будущего предложения руки и печени я прикупил.
Заморачиваться с местом не стал, потому что лень. Выбрал ближайший к офису приличный ресторан и все.
– Лик, а Юрий Павлович с Лазаревым никогда не работал? – спрашиваю наугад.
По неизвестной причине Александр Самуилович влез в бизнес дяди Семы. Олег не говорил про мотивы, но нутро подсказывало, что он тоже не разобрался.
Вдруг Женин отец и здесь постарался?
Правда, пока непонятен один момент. Зачем сначала разрывать партнерство, а потом перезаключить договора через левых людей?
– Нет, – Лика с укоризной косится на меня. – Хочешь поговорить о бизнесе, позови на свидание моего папу.
«В следующий раз так и поступлю», – чуть не бросаю в ответ, но вовремя прикусываю язык. Виновато складываю ладони вместе и отвешиваю шутливый поклон.
– Прошу прощения. Больше не буду. Только ты и я, принцесса. Да?
Смех у Лики приятный, теплый и немного растерянный. Впервые за весь вечер чувствую ее эмоции. Из-под тонны филлеров проглядывается нечто настоящее, отчего внутри зарождается отклик.
Наконец-то, блядь.
– Тебе идет улыбка. Знаешь?
Подмигиваю и тянусь к руке. Прохладные пальчики с легкостью тонут в моей ладони, а Лика смущенно морщит носик.
– В тебя очень легко влюбиться, Саш, – шепчет, и я слышу отголосок ледяной тоски.
– Это же хорошо. Разве нет?
– Если ты любишь в ответ.
Лика растягивает губы в улыбке, затем тянется к спасительному бокалу с водой.
– А что я здесь делаю? – отвечаю уклончиво, чтобы тут же съехать с темы. – Кажется, понимаю твое впечатление о месте. Куда испарился официант с нашими заказами?
– Не терпится узнать, насколько мы похожи?
– Ага, – кручу головой в поисках работника. – Вроде того.
Едва уловимый аромат апельсинового печенья долетает до столика. Меня мгновенно бросает сначала в холод, потом в жар. Как будто я искупался в бурлящем потоке горной реки, после которой нырнул в теплое озеро.
Взглядом скольжу по посетителям в поисках источника моего любимого запаха. Во рту все пересыхает от жажды и желания вновь ощутить вкус сладких губ Марины.
Похоже, я сошел с ума.
– Саш?
– Погоди, – отмахиваюсь от жужжащего рядом голоса.
Замечаю знакомую рыжую макушку со светящимся ореолом тоненьких волосков.
Как там в романах? Сердце пропускает удар?
Не-а, оно, точно молот, выворачивает ребра наизнанку. Во рту скапливается слюна, а горло сковывает болезненный спазм.
Я так соскучился.
Дыхание медленное, размеренное. Еще чуть-чуть, и мои легкие получат отек Квинке. Внезапная аллергия на приторно-сладкий парфюм Лики гонит от нее прочь. Прямо туда, где сидит моя рыжая мечта. Гордо вскинув подбородок, рассматривает счет с плохо скрываемым ужасом под бдительным взглядом официанта.
– Что за ебанат тебя привел? – шиплю зло, а сам ищу ее кавалера.
– Саш?
– М?
Все ясно.
Марину пригласили на свидание в приличное место. Когда речь зашла о счете, оказалось, что каждый платит за себя. Я тоже так поступал, если девочка не нравилась. Или желал поиграть. Иногда заставлял баб платить за меня.
Что такого? Они видят во мне только кошелек и член, а у меня есть душа.
Где-то.
– Ты здесь?
– Ага, извини, знакомых увидел. Лик, пару минут подожди, – подхватываю ладонь и нежно целую. При этом старательно не дышу.
Нужный человек находится через секунду. Увидев мою поднятую руку, официант оказывается рядом.
– Молодой человек, будьте добры, принесите счет за тот столик. Я закрою.
Глава 30. Марина
Только я могла так вляпаться.
Пойти на свидание с милым парнем, а в итоге остаться один на один с официантом, который требует оплатить счет на несколько тысяч рублей. Косится на меня из-под блокнота, ждет каких-то действий.
А я с ужасом изучаю список купленных блюд. Там всего шесть позиций. Шесть! Но ценник на большинство из них такой, что впору просить очередную надбавку к зарплате. Веко нервно дергается, пальцы сжимают тоненький листочек.
– Ваш спутник сказал, что счет пополам, – опять повторяет заученную мантру работник общепита.
Пополам.
Пополам, мать вашу!
Сходила ты, Марина, на свидание с хорошим парнем. Минус десять тысяч из бюджета. И меня только один вопрос.
Здесь вино и стейки полируют золотом? Почему салат из долбанных крабов стоит, как два крыла от «Боинга»?
– Сейчас оплачу, – мрачно бухчу и тянусь за телефоном.
После такой подставы никакого продолжения вечера с Арсением не будет. А ведь казался милым, вежливым, обходительным, чутким. Никаких обезьяньих поступков, полное отсутствие детского поведения.
«Я строго соблюдаю дистанцию и не считаю правильным навязывать девушке личное мнение», – прощебетал он, когда попросила его выбрать блюда на свой вкус.
Подобная демократия стала приятным и неприятным открытием. Одновременно. Уж очень я привыкла, что мужчина решает. У нас в доме всегда было так. Без перегибов, конечно, но папа всегда считался главой семьи.
Мама в жизни не платила ни за продукты, ни за стройматериалы, ни коммунальные услуги или ремонт. Все хозяйство держится на папиных плечах, но зарплата всегда находится в общей копилке.
А это что?
«Марина, чудесный вечер. Надеюсь, ты не против разделения счета? Равные права должны быть у обоих партнеров», – пропел соловьем Арсений, затем извинился и убежал в туалет.
В жопу засунь такое равноправие.
– Счет уже оплачен, – внезапно раздается над головой, пока я судорожно снимаю разблокировку со смартфона.
Ошарашенно открываю рот, затем поднимаю взгляд на официанта. Он больше не кажется недовольным или злым. Даже, наоборот, сверкает бриллиантовой улыбкой на миллион долларов.
Будто ему на голову упал чемодан с золотыми слитками.
– К-как оплачен?
В груди шевелится робкая надежда, что Арсений просто пошутил. Давно перечислил деньги, а сам сбежал в туалет и смеется надо мной. Потом по плану мы должны вместе похохотать и продолжить общение…
Или это проверка?
На вшивость и женское коварство, к примеру. Мало ли какие у мужиков нынче заморочки. Вот Левицкий к кровати привязывает, потому что ведет себя, как пятилетний обиженный ребенок с замашками маньяка.
– Счет оплачен Александром Николаевичем Левицким, – щебечет официант и показывает на парочку через два столика.
Рядом с разодетой губастой фифой сидит мой ночной кошмар. Довольно улыбается, машет ручкой, затем подпирает ею подбородок и прищуривает колдовские глаза. В ужасе замираю, как только до меня доходит смысл произошедшего.
Капец.
Да он теперь с меня живой не слезет!
– Верните ему деньги! – шиплю яростно и хватаюсь за терминал, но официант упрямо тянет его обратно.
– Нет, нет! У нас так не принято.
– Тогда измените правила!
– Простите, не могу, – решительно отбирает у меня последнюю надежду на спасение молодой человек в синей бабочке и выдает: – Спасибо, что посетили наш ресторан. Приятного вам вечера!
Он быстренько исчезает в потоке таких же сотрудников, пока я судорожно хватаю ртом воздух.
Мысленно бью себя по щекам и решительно встаю из-за столика. Оставаться здесь после выходки Арсения не собираюсь. Личные ожидания и демократия пусть засунет в то место, на котором обычно просиживает зад в серверной.
– Добрый вечер, Александр Николаевич. Какой приятный сюрприз, – плююсь ядом, когда подхожу к сладкой парочке.
Ловлю на подозрительный взгляд белобрысой курицы. Девушка Левицкого поджимает накачанные губы и недовольно хмурится. Точнее, пытается, потому что на идеально ровном лбу нет ни одной морщинки.
Как и проблеска интеллекта в неестественно голубых глазах. Передо мной плохая копия на Елену Семеновну. Этот факт заставляет презрительно усмехнуться в ответ на дерзко приподнятую бровь Левицкого.
«Меня, значит, упрекаешь за любовь к Олегу, а сам имеешь криво сшитую пародию на его супругу?» – фыркаю про себя, но вслух говорю совершенно другое: – Спасибо за помощь, но я бы справилась.
– Да? Что-то не похоже, – хмыкает в ответ гаденыш и кивает на вышедшего из туалетов Арсения, который машет мне рукой.
Закатываю глаза.
– У меня все под контролем, – цежу сквозь зубы.
– Правда?
Хочется съездить ему сумочкой по лицу, чтобы немного поправить довольное выражение.
– Саша? – недовольно пищит белобрысое чудо современной косметологии. – Кто это?
– Никто. Просто знакомая, – резко отвечает Левицкий, и я вздрагиваю.
Пересиливаю себя и улыбаюсь ей во все тридцать два зуба, затем демонстративно лезу в кошелек и достаю наличку. Благо, что там всегда лежит несколько тысяч на случай, если приложение оплаты откажет или телефон сядет.
Отсчитываю нужную сумму с приличным запасом и с грохотом кладу на стол перед взбешенным Левицким. Его радужки темнеют до пугающей черноты, зрачки расширяются, а ноздри трепещут. На щеке дергается мускул, когда он с силой сжимает челюсти.
– Сдачи не надо, – холодно говорю, глядя ему прямо в глаза. – Еще раз благодарю за помощь, Александр Николаевич, но лучше поберегите деньги для дам соответствующей категории.
Его спутница возмущенно кричит вслед, но я не слышу. В ушах булькает вода, в голове закипает настоящий самовар на печи. Прибиваю Арсения взглядом к ближайшей кадке с фикусом. Короткое и резкое движение головы дает понять, что наш вечер окончен.
И несостоявшиеся отношения тоже.
– В задницу мужчин, – шиплю под нос, когда выхожу на улицу и тут же попадаю под капающий дождь. Поежившись, со стоном поднимаю голову к небу: – Блин, почему все так не вовремя?
Глава 31. Саша
Сука, сука, сука!
– Нет, ты видел? Саш? Что она себе позволяет?! – пыхтит, как паровоз, оскорбленная невинность.
Игнорирую ее возмущенное сопение, потому что взгляд намертво приклеен к стремительно удаляющейся Марине. С каждым шагом в груди нарастает гул, а на языке растекается горечь. Как перца в рот насыпали. Ни хуя не вижу. Только чувствую обиду Мари, что обжигает мягкие ткани и давит на плечи.
«Сиди, Саня. Сиди», – внутренний голос едва слышен из-за барабанной дроби в ушах.
Я же не полечу следом, правильно?
Второй раз портить вечер с девушкой из-за Марины – перебор. И зачем она нужна? Пусть идет пешком на другой конец Москвы.
Мне все равно. Да?
Да?
Да, блядь!
– Ликуль, мне нужно срочно… уехать, – сиплю и стягиваю сдавливающий шею галстук. – Потом расскажешь, что нам принесли. Хорошо?
Дуется.
Плевать. Счет оплачен, так что беспокоится не о чем. Взрослая девочка. Справится. В отличие от ебанутой рыжей дуры с характером ослицы. Последние деньги выскребла, идиотка. На оленьих упряжках поедет домой?
– Я позвоню, – наспех целую напудренную щеку и с омерзением тру губы, когда Лика отворачивается.
Подбираю разбросанные банкноты и пихаю в карман.
Идиотка. Чем только думает?
Я-то знаю, что Марина неплохо зарабатывает. Но недостаточно, чтобы отвалить за ужин десятку. У нее же ипотека.
«Просто отвезу. Отдам деньги и уеду домой», – повторяю бесконечную мантру.
Едва оказываюсь на улице, как на голову обрушиваются ледяные капли.
Майский дождик, похоже, заблудился и возомнил себя ноябрьским. Ветер пробирает до костей. Погода разошлась до состояния локального апокалипсиса, поэтому с трудом нахожу рыжую макушку сквозь водяной поток.
Марина решительным шагом движется в сторону метро. Гордость, помноженная на дурость, помогает ей в священном пути. Люди в панике бегут в разные стороны, ищут укрытие от разбушевавшейся стихии, а она вышагивает, как по подиуму.
Заболеет же. Ненормальная.
За секунду нагоняю цель. Пропитанные влагой, легкие кудри тяжелеют и выпрямляются. Аромат цитрусов и песочного печенья усиливается, отчего моя нервная система дает сбой.
Врубаю автозапуск.
Убедившись, что автомобиль завелся, настигаю рыжую дрянь. Стягиваю пиджак и обматываю им возмущенную фурию.
– Не трогайте меня!
– Заткнись, идиотка! – рявкаю и с яростью встряхиваю ее за плечи. – Быстро за мной.
Злится, а из глаз едва не летит стальная стружка. Поджимает тонкие губы и упирается пятками, когда дергаю за руку.
Бесит.
– Никуда я с вами не пойду! Валите к своей швабре!
– А тебя никто не спрашивает, – рычу с плохо скрываемым бешенством.
Недолго думая, подхватываю ошарашенную Марину на руки и перекидываю через плечо. Она визжит, извивается ужом. Будто ее насилуют посреди оживленной улицы. Терпения хватает ровно до момента, пока острая коленка не попадает в живот.
Звук увесистого шлепка по заднице тонет в шуме ливня, а жар обжигает ладонь.
– Свалишься кубарем на асфальт, помогать не стану. Олежик придет в восторг, когда ты все рабочие задачи проебешь на больничном, – шиплю от режущей глотку ревности.
Работает. Марина затихает и замолкает.
Магия, сука.
На подземной парковке опускаю свою добычу на землю и, подавив желание схватить идиотку за руку, двигаюсь к машине.
– Туфли снимай, – говорю, когда она молча усаживается на пассажирское кресло.
Морщится, а кончик острого носика смешно дергается. Марина озадаченно склоняет голову к плечу и недоуменно смотрит на меня.
– Что?
– Что ты такая тупая, а ?! – огрызаюсь и опускаюсь на корточки.
– Так сидели бы дальше с умной, – фыркает, как разъяренная лиса.
– Блядь, помолчи.
Хватаюсь за тонкие щиколотки и чувствую, что невесомый капрон вымок насквозь. Не удержавшись, нежно провожу кончиками пальцев по стройной ноге, затем стягиваю кремовые лодочки. Проверяю, чтобы модный коврик не мешал потоку теплого воздуха и регулирую Маринино сиденье.
– А туфли?
Рыжая фурия недоуменно хлопает лисьими ресничками, когда я выпрямляюсь.
– Оставлю себе в качестве трофея, – привычно огрызаюсь.
Грелку для обуви я приобрел давно. Люблю комфорт и ненавижу мокрые ноги. Они напоминают о том периоде, когда мы с мамой вынужденно прятались у дальних родственников в цыганском таборе.
Прибор рассчитан под ножку побольше, поэтому не влезает в крохотную туфельку. Тянусь за комплектом новых носков, которых в багажнике навалом. Сворачиваю трубочкой и тщательно заталкиваю в каждую лодочку, а грелку устраиваю сверху.
Ехать минут сорок. Высохнут.
Стараюсь не думать о том, для чего произвожу все эти манипуляции. И почему игнорирую собственный дискомфорт. Убеждаю себя, что дело в воспитании. Я же не последнее дерьмо, верно? Верно.
Марина – девушка, которая попала в беду. И я просто ей помогаю. Ничего больше. Еще обещаю выдрать ноги гандону, который оставил ее посреди ресторана с выбором: отказаться от денег или гордости.
Без задней мысли.
Просто так.
Вовсе не из-за того, что при виде нее внутри все стонет.
Я же не влюбился, как последний дебил.
Нет, нет и нет. Такие сопли – территория придурков, вроде Олега. Марина не чужая, мы вместе работаем и…
Я соскучился.
Блядь.
