Текст книги "Твоя постоянная (СИ)"

Автор книги: Рене Эсель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 32. Марина

– Забирай.

На колени падают знакомые смятые купюры, которые я растерянно рассматриваю под тихий шум дождя за окном.

Он барабанит по крыше, врезается каплями в стекло, растекается по нему и заставляет поверхность запотеть. Отрываю от них рассеянный взор, сгребаю деньги и слышу, как Левицкий шипит сквозь зубы:

– Не вздумай вернуть. Вытащу из машины, нагну над капотом и выебу. Поняла?

Гордо задираю нос.

– Я подам на вас заявление в полицию за домогательства! – огрызаюсь в ответ, хотя против воли мне хочется прижаться к нему покрепче и втянуть носом аромат ели с ладаном.

Пудровый запах укачивает и уносит в колыбель сна, но я старательно держусь. До дома не так уж далеко, поэтому сцепляю зубы. Деньги предусмотрительно кладу в сумочку под удовлетворенный взгляд Левицкого в зеркале заднего вида.

– Молодец.

Прикусываю язык, потому что ругаться не хочется. Лучше засунуть гордость подальше, чтобы не отсвечивала ближайший час или два. Тяжелый день, голова распухла от работы, и свидание накрылось медным тазом. Нормальный парень на поверку оказался настоящим мудаком.

Но многие современные мужчины и женщины со мной бы не согласились.

– На хуй ты вообще пошла с этим уебком в ресторан? Кто он? – неожиданно интересуется Левицкий как бы между делом.

– Начальник отдела инновационных технологий в компании Олега Константиновича, – отвечаю спокойно.

Поставленный на зарядку смартфон разрезается во второй или третий раз мелодий вызова от абонента по имени Арсений. Отворачиваюсь, ловлю напряженный взгляд Левицкого в окне и жму плечами.

– Что?

– Это он?

– Какая разница, Саш?

Он удивленно приподнимает брови, а я внезапно понимаю, что назвала его по имени. Без отчества и всей прочей официальной шелухи. Просто так. Будто мы тысячу лет знакомы, общаемся и находимся в более-менее дружеских отношениях.

– Саша? – повторяет странным голосом. Хрипотца в его интонации заставляет меня сглотнуть и покоситься на пролетающий за окном тротуар.

– Мне вернуться к Александру Николаевичу?

Нервно облизываю губы и замечаю, что Левицкий смотрит. Причем смотрит так, что мне стыдно. Всякие пошлости лезут в голову. Запястья начинают чесаться от желания вновь ощутить чертов шнурок, низ живота сковывает сладкая истома. Непроизвольно свожу колени вместе и стискиваю зубы.

Мудак и его волшебный парфюм.

Наверняка напичкан афродизиаком, поэтому моя крыша проваливается в подвал. К жадным демонам, которые только и мечтают о прикосновениях наглого, хамоватого козла за рулем.

А я хорошая девочка. Очень.

Все эти выходки последних дней принадлежат другой Марине. Не мне. Я не такая.

Совсем.

Вообще.

– Или ты пошлешь его на хуй, или я возьму трубку, – хрипит Левицкий и вырывает мое сознание из потока самоубеждения.

– А?

– Телефон, Мари.

Смартфон вновь разряжается истошным визгом, потому что Арсений не отстает. Чат с сообщениями тоже постепенно пополняется. Тянусь, чтобы смахнуть их, но запястье неожиданно оказывается в заключении.

Одной рукой Левицкий сжимает оплетку руля, а другой тянет меня к себе.

– Что ты…

– Шли его на хуй! – рычит и скалится, словно дикий зверь. – Сейчас же!

– Да не буду я! – выворачиваюсь в попытке освободиться из стального захвата, но куда там. – Оставь меня в покое! Приказывай своей курице!

Повышаю голос, не замечая, как тлеющие угольки ярости в черных глазах ярко вспыхивают. Неведомая сила тащит меня вперед к Левицкому. Нет ни возможности сопротивляться, не спрятаться от него.

Дурманящий аромат окутывает с головы до ноги и проникает в легкие, отчего я на мгновение теряю концентрацию. Не понимаю, когда моя ладонь оказывается на внушительном бугре под тонким слоем деловых брюк. Жадная слюна скапливается во рту, и я с трудом проглатываю ее, а сама непроизвольно сжимаю пальцы и слышу бархатистый стон.

– Сука, – шипит Левицкий сквозь зубы, – не хотел же!

– Так и валил бы к своей девушке, – выдыхаю на автомате, потому что не в состоянии оторвать взгляд от чертовой Лысой горы под слоем ткани.

Можно уже все снять? Я согласна!

У меня стресс, и вино в крови бушует. Или крыша провалилась ниже чердака в древний тоннель. Толком не соображаю, что творю. Приникаю к тяжело дышащему Левицкому, хватаю смартфон с панели и принимаю звонок.

– Алло?

Собственный голос кажется чужим.

– Марина? Ты где? Куда пропала?

Беспокойство Арсения насквозь фальшиво, но мне плевать. Я любуюсь огненными вспышками в черных омутах.

– Еду домой, – мурлычу игривым тоном и слышу тихое рычание, которое сопровождается моими бесстыжими поглаживаниями члена через брюки. – Соседка позвонила, сказала, что у меня дым из квартиры валит.

– Господи! Она вызвала пожарных?

Кто эта бесстыжая девчонка, которая врет и не краснеет? Игриво проводит языком по губам, дует на дергающийся мускул на лице Левицкого и нагло лапает его?

Не узнаю саму себя. Невидимый тумблер переключается, и во мне просыпается настоящая дьяволица. Она хочет разорвать этого чертовски красивого козла и изнасиловать одновременно. Маньячка.

– Конечно-о-о… – тяну сладким голосом и неожиданно убираю руку с ширинки Левицкого, затем выпрямляюсь в кресле. – Потом созвонимся!

Конечно, никому я звонить не собираюсь. Как-нибудь объяснюсь перед Арсением позже, когда поиск крысы закончится, и мое заявление об увольнении ляжет на стол Олега. Портить отношения с начальником айтишников пока не стоит.

– Ладно, – тянет мой несостоявшийся кавалер, и я ойкаю, когда у меня из рук вырывают смартфон.

– Еще раз, блядь, позвонишь ей, я твое ебало раскатаю по асфальту в блин! – рявкает взбешенный Левицкий.

Глава 33. Саша

Игра становится интереснее, когда рыжая фурия сопротивляется.

Но когда она, дрожа от возбуждения, огненная и распаленная, обвивает меня ногами в лифте – это непередаваемое ощущение. Ее ловкий язычок неустанно скользит по линии челюсти, губам, задевает шею и отдается сладкой вибрацией где-то на ментальном уровне.

Нирвана, блядь.

Медовый рот страстно принимает мой язык. Марина стонет, тянет за волосы, вылизывает меня в ответ.

Мы морской узел, чьи волокна слиплись сахарной ватой.

Не разберешь.

Она ловит кончик моего языка, прикусывает, затем скользит ладонями по груди и раздирает вымокшую ткань рубашки с оглушительным треском взрывающихся в моей голове фейерверков. Еще секунда, и я увижу Будду.

Член, затисканный Мариной, готов повесится на резинке боксеров от гипервентиляции… Чего-то. Если у Левицкого-младшего есть мозг, то и легкие имеются. Но приспособлены они к дыханию только в одной среде.

Именно туда мой дружок нацелился с момента, как мы вошли в подъезд и завиляли в темном лабиринте коридора.

Пусть все идут на хуй: и Лика, и ее папаша, и мои родители.

Извините, ребята, свадьба откладывается на неопределенный срок. Здесь намечаются отношения, ибо рыжая стерва от меня так просто не избавится. Придется вытравливать из конуры как таракана.

Нет, нет, нет.

Моя, блядь. И точка.

Вымою, выдеру и спрячу под замок. Все. Набегалась по всяким Арсениям с Олегами. Пора и честь знать.

У меня чувства. Насколько серьезные – другой вопрос. Вернусь к нему после того, как хорошенько выебу заносчивую дрянь.

Токсин «Недоебин» в крови – страшная штука. Вызывает галлюцинации, а также помутнение рассудка. С последствием в виде штампа в паспорте, обручального колечка на пальце и кучей спиногрызов.

Но это уже нюансы.

На сегодняшнюю ночь я точно глубоко женат. Похоронен под золотистой россыпью веснушек и закручен в саван их рыжих кудряшек.

Свет, который разливается по площадке, похож на божественный.

Марина не спрыгивает, не летит в испуге, а крепче прижимается ко мне и обхватывает руками шею. Покрывает поцелуями лицо, отвлекает и заводит, из-за чего я с трудом попадаю ключом в замочную скважину ее квартиры.

– Лисенок, потерпи, – сдуваю закрывающие обзор кудряшки, затем жадно кусаю маленькое ушко с цитрусовой кислинкой духов. – Иначе наш спектакль доведет Акулину Васильевну до инфаркта.

– Что?

Карамельные радужки с трудом фокусируются на лице. Марина пьяно улыбается, чем сильнее распаляет мой внутренний вулкан. Его раскаленная магма ударяет в пах, затем с дымом врывается в мозг.

– Нагну раком и выебу возле двери твоей соседки, – поясняю со рвущимся звериным рыком.

– Хочу тебя, – стонет чертовка, но послушно кладет голову на плечо и утыкается носом в шею. – Влево два раза. У меня странный замок.

– И инстинкт самосохранения.

После долгожданного щелчка мы вваливаемся в квартиру с яростью бешеных вихрей, которые сцепились в немой схватке. Едва успеваю захлопнуть дверь, сбросить пиджак, ботинки и подхватить Марину под бедра.

Где-то в мутных отголосках сознания вспоминаю про Лику и со стоном меняю направление.

Раньше для меня не было проблемой трахать одну девушку за другой.

Но сейчас я не могу так легко отбросить брезгливость. Только не с Мариной. Впервые в жизни чувствую себя мудаком и конченым извращенцем, будто с ног до головы извалялся в грязи. Потом окунул туда член по самые яйца.

– Куда мы идем? – мурлычет моя девочка, а ее дыхание отдает нотками красного вина. – Спальня там.

– Ну ой, Мари. В кровати успеем, – с цоканьем распахиваю дверь ванной комнаты. – Трахалась в душе?

Она нервно сглатывает, а черные точки зрачков заливают ртутную радужку. Остается серебристый ободок, который светится интересом и вожделением.

Я решительно перешагиваю через низкий бортик душевой кабины и опускаю Марину на ноги.

– Одежда, – истерично хихикает в ответ на мою коварную улыбку. – Саш…

В следующую секунду она взвизгивает от неожиданности, когда ей на голову льется теплый поток.

Не знаю, как угадываю с температурой. Понятия не имею, откуда Марина взяла деньги на такой же тропический душ, как у меня. Просто отвлекаю ее поцелуем, выжидаю время, чтобы проверить стабильность потока.

Ледяной струи в неподходящий момент нам не хватает, ага. Девочки любят фильмы с красивым сексом в душе, но часто ни хрена про него не знают. Он очень травматичный и непрактичный без лубрикантов. Особенно для тех, кто проворачивает подобное в первый раз и использует вместо смазки гель для душа.

Впрочем, нам для приятного разогрева подойдет.

Марина жадно слизывает стекающую по моему лицу воду, глотает потоки воздуха и стонет от распирающего возбуждения. Ловкие пальчики хватаются за мою ширинку, но я резко убираю ее руки. Разворачиваю спиной и пригвождаю ошарашенную Марину к запотевшей стеклянной стенке.

– Стой, – приказываю коротко.

Гель для душа с ароматом апельсинового печенья щекочет ноздри, когда густая пена обволакивает губку и руки.

– Саша, – растревожено шепчет Марина и медленно поворачивается.

Увесистый шлепок мокрой мочалкой заставляет ее притихнуть. Ласкаю ладонью ягодицы под намокшей тканью юбки, зарываюсь пальцами во влажную копну волос и тяну на себя до громкого крика.

– Расслабься и получай удовольствие, – жарко шепчу в ухо. – Кричи громче, сучка. Меня это заводит.

Осторожно встаю на колени, поскольку мокрые брюки стесняют движения. Резво сдергиваю ремень, расстегиваю ширинку и выпускаю задыхающегося друга на воздух. Тонкое кружево белья под юбкой едва не заставляет меня кончить, как неумелого подростка.

Руки дрожат, тело не слушается, кровь кипит в венах и выстреливает в голову горячим гейзером. Мыльной мочалкой очерчиваю изгиб тонкой талии, залезаю под юбку. Белая пена послушно стекает вниз по аппетитной заднице, и буйная фантазия сама дорисовывает пошлые картинки с участием Марины.

Так и сгореть недолго, потому что пар на кабинке совсем не от воды.

Он исходит от меня, когда я провожу языком по вымокшему капрону: от тонких щиколоток до роскошных бедер. Глотаю бриллиантовые капли, а намыленной ладонью сжимаю напряженную головку члена. Свободной рукой вычерчиваю узоры на внутренней стороне бедер, затем с садистским удовольствием кусаю Марину в желании оставить на ней свой след.

Потрясающе!

В яйцах скоро взорвется годовой запас динамита.

Нетерпеливо дергаю молнию, под треск ткани стягиваю юбку вместе с трусами и колготками к ногам Марины.

Она позволяет мне снять остатки одежды и продолжить омовение. А я, словно одержимый художник, наслаждаюсь прикосновениями к совершенному телу. Даже долбаные греки с их мраморными скульптурами не сравнятся с ее красотой.

Чередую мочалку с языком, натираю до блеска белую кожу, поднимаюсь выше. Марина замирает, когда я облизываю розовые складки раковины. После чего нажимаю на поясницу, заставляю ее выгнуться и открыть доступ…

В Нарнию. Иначе не скажешь.

Побывав здесь хотя бы раз, сюда невозможно не вернуться. Ее лоно сочится медом, манят меня, точно мотылька на огонь. Но я все равно лечу к ней на всех порах. Уж лучше сгореть от возбуждения и восторга, чем проигнорировать природный зов.

Жадно втягиваю в рот податливую плоть, посасываю, собирая кисло-сладкий сок ее неповторимого тела. Прикусываю шелковый бугорок выступающего клитора, а Марина выгибается с отчаянным криком.

– И здесь веснушки, – жадно сминаю ладонями покрасневшие ягодицы и отвешиваю по ним смачный шлепок. – Сука, точно сдох.

Разворачиваю Марину лицом к себе, затем устраиваю ее ногу на плече. Под мелодичные стоны с шипением водяных струй вновь погружаюсь языком в тугую пещеру. Ловлю каждый вздох и крик восторга.

Марина захлебывается воздухом, царапает плечи и выдирает с корнем волосы, пока я одержимо ласкаю ртом и пальцами рыжую сучку. Все вокруг пропахло ароматами глинтвейна и апельсинового печенья.

Впервые в жизни я близок к оргазму от чистого и незамутненного фальшей отклика.

– Саша-а-а-а!

Взрываюсь проливным дождем вместе с осипшей Мариной.

Глава 34. Марина

Хорошо.

Мне так хорошо, что даже страшно.

Тело превращается в сахарную вату. Она тает под каплями теплой воды каждый раз, когда они падают на разгоряченную кожу. Не могу ни дышать, ни говорить, потому что легкие сковал сильный спазм.

Беспрестанно глажу черные пряди и размышляю. Обо всем и ни о чем одновременно. Больше, конечно, думаю о будущем. Задаюсь бесконечными вопросами, пока усталость, разочарование и тревоги прошедшего дня постепенно уносит с потоком в слив. Где-то там в канализации остается и Арсений, и дурацкое свидание.

Только тревоги не отпускают и заполоняют сознание, словно рой голодных, гадких ос. Они жужжат и не дают расслабиться.

Что будет потом? И случится ли это «потом»?

Я старательно не думаю о том, что произошло сейчас в душе. Но все равно чувствую неловкость и некоторую подвешенность своего состояния. Боюсь, что самый лучший оргазм в моей жизни вскоре сменится на болезненный удар в спину. А пошлые и нежные обещания, которые Саша нашептывал в машине и в лифте, обернутся дурацкой шуткой.

– Мари?

Смаргиваю пелену и охаю, когда он отпускает меня. Язык не поворачивается теперь называть его фамилии. И в мыслях, и вслух повторяю его имя, чувствуя, как оно постепенно становится частью какого-то невидимого кусочка души. Дерзко и с ноги вышвыривает из головы другого мужчину, который всегда казался единственным и неповторимым.

Страшно.

С Олегом все просто и легко: он любит свою жену, а я его. Безответные чувства безопасны в том плане, что ты знаешь все наперед. Ничего не ждешь, ни на что не надеешься. Наслаждаешься эфемерными мечтами о вашем будущем и живешь дальше.

А вот с Сашей все иначе. Нет ни рычагов давления, ни инструментов контроля. Эмоции хлещут через край и не оставляют шансов на спасение. От них не сбежать и не спрятаться под одеялом, потому что меня и там они найдут.

– Ты снова думаешь, – тянет бархатистым голосом и притягивает к себе.

Кладу ладони на широкую грудь и в очередной раз поражаюсь, насколько Саша большой. Не такой высокий, нет. Но огромный. Рубашка буквально трещит по швам на плечах, когда он напрягается или резко двигается.

Расстегиваю каждую пуговичку и ловлю его потемневший взгляд, который он бросает на меня из-под угольно-черных ресниц. Улыбаюсь краешком губ, а мысленно клянусь себе зарок не думать ни о чем. Потом поплачу над собственной глупостью, разбитым сердцем, личными обидами и пустыми надеждами.

– Хочу на тебя посмотреть, – выдыхаю страстно, пока он ждет ответ.

– Посмотреть?

– Да. Не двигайся.

Короткий приказ слетает с губ, прежде чем я сдираю его рубашку. Процесс раздевания затягивается из-за того, что одежда сшита точно по размеру. Поэтому после принятия душа ее тяжело снимать.

Как вторая кожа, она облепляет желанное тело и не дает добраться до него.

– И фотографии сделаешь, лисенок? – улыбается гаденыш и помогает мне с трудоемким процессом.

– У меня прекрасная память, Александр Николаевич, – задираю нос и замечаю искру раздражения в его взоре. – Что?

– Саша, – требовательно произносит. – У меня есть имя.

– Я и сказала его.

– Нет.

– Да.

– Мари!

– Саша?

Томно взмахиваю ресницами и поглаживаю смуглые плечи.

Остатки нашей одежды летят в сторону стиральной машины. Золотистые отблески на его грудной клетке и твердом прессе заставляют меня с восторгом исследователя попробовать их на вкус. Повторяю контур каждой мышцы, прислушиваюсь к громкому стуку сердца, кусаю плоские соски и медленно двигаюсь к напряженному члену.

Обхватываю ладошкой у основания и поражаюсь его толщине. В очередной раз задумываюсь, как этот монстр помешается в мой рот. Тут же чувствую, как низ живота приятно тянет и сводит судорога, а во рту скапливается слюна от желания попробовать чудовище на вкус.

Снова.

– Бля-а-а, – стонет Саша и прислоняется к стеклянной стенке, когда я прохожусь языком по всей длине. – Лисенок, ты хочешь меня убить.

– Нет, – цепляю ноготками семенные мешочки и каждый погружаю в рот. По очереди. – Вот теперь да, – шепчу жарко.

Мне нравится в нем все: кожа, волосы, глаза, голос. От последнего я вообще схожу с ума, потому что он действует гипнотически. Если раньше среди любимых исполнителей значился Олег, то теперь у него появился серьезный конкурент. Такая глубина, яркость, сочность, невероятная тональность, хрипотца.

Уверена, что из Саши тоже вышел бы отличный певец.

Но сейчас слух ласкают стоны и звериные рыки, которые он издает по мере моей научной работы по исследованию Левицкого-младшего. Не только его, но и вот этих забавных кожаных шариков. Которые поджимаются и тяжелеют по мере того, как я ласкаю, кусаю и целую их с жадностью голодной кошки в течке.

Боже, я и правда назвала член по имени? Что со мной происходит? В вине точно был какой-то возбудитель!

– Олегу тоже так делала?

Внезапный ледяной ливень обрушивается на голову, когда я задерживаюсь с поцелуями у твердого пресса. Вздрагиваю всем телом, замираю в испуге, прислушиваюсь к собственному рваному дыханию.

Смысл его слов доходит не сразу. Только спустя время через гул воды, который сливается со стуком сердца, перевариваю услышанный вопрос. Непонимающе смотрю наверх, ловлю бешеный черный взгляд.

Моргаю, растерянно открываю и закрываю рот. После чего задаю самый логичный в мире вопрос:

– Саша, ты дебил?

Глава 35. Саша

Я влюбляюсь.

Диагноз неутешительный и лечению не подлежит. Метастазы проникают в мой мозг, печень и сердце как раковая опухоль. Он уничтожает лимфатическую систему, глубоко поражает нервы и кости.

Смертельную болезнь бесполезно отрицать, и голову в песок не спрячешь. Буря эмоций раздирает меня в мелкие пряничные крошки.

Я хочу быть с ней.

Пиздец. Неисправимый и неизгладимый. Можно сколько угодно притворяться, но этот факт не изменить.

Я живу ею.

Думаю о Марине каждую ебаную секунду. Когда она рядом, я могу дышать полной грудью. Веду себя с ней, как подросток в глубоком пубертате, у которого шалят гормоны.

Через всевозможные источники узнал о ней все: перерыл биографию, фотографии, стену на личной страничке до две тысячи восьмого года. Я превратился в настоящего сталкера. Денно и нощно наблюдаю за объектом своей страсти.

На мне проклятие – влюбляться в баб, которым нужен Олег Шершнев или Женя Лазарев. Настоящая закономерность. Ведь у друзей общие интересы, да? Так вышло и с Аней, и с Леной, и с Мариной. Настроение мерзкое, потому что не знаю, как поступить дальше. После моего тупого вопроса она встала, схватила полотенце и выскочила, словно я ошпарил ее кипятком.

Молча.

«В тебя очень легко влюбиться», – слова Лики всплывают в голове, но не прибавляют оптимизма. В меня с легкостью влюбляются только наивные дуры. А Марина даже не хочет узнать поближе.

Классный секс и игры, конечно, здорово. Но я-то жажду большего.

Перед глазами всплывает ее лицо в каплях дождя. В тонких чертах светится решительность, гордость. Она не ждет моей помощи, не поддается на манипуляции. Марина – непостижимый мир, в котором я желаю остаться.

До конца дней.

Такие чувства пугают похлеще обещаний апокалипсиса. Зомби рядом не стоят с желанием обладать женщиной, которой ты в хуй не уперся. Единственная связующая нас нить – взаимное физическое влечение и рабочие проекты.

И они скоро подойдут к концу.

Ей нравится то, что я с ней делаю. Пусть опыта у нее немного, но страсти навалом. Она с нескрываемым восторгом подчиняется правилам нашей игры. Жадность во взгляде, когда Марина смотрит на меня, выдает ее интерес.

Такое чувство, что она никогда не видела голого мужика. От нее искрит, любопытство подстегивает к активным действиям. Главная проблема в том, что я не желаю быть просто памятником у истоков раскрытия ее женственности.

«Жениться, что ли?» – возникает в голове вопрос, пока заканчиваю ополаскиваться после разогревающих процедур.

«Ага, она сразу согласится. Если только в отместку Олегу. Ты идиот, Лева. Как был им, так и остался. Год тасканий за Леной тебя ничему не научил? Марина не знает тебя и узнавать не торопится!»

Прогоняю прочь противный писк здравомыслия. Ненадолго погружаюсь в прошлое и негромко фыркаю.

С Леной все было иначе. Красивая, умная, сексуальная девчонка привлекала внимание парней со всего курса, так что я просто пал жертвой тщательно построенного образа. А в случае с Мариной все не так.

Рядом с ней хочется засыпать и просыпаться. Прислушиваться к ее шуршанию в другой комнате, пока сидишь за ноутбуком. Неосознанно цеплять за руку, прижимать к себе и наслаждаться запахом геля для душа. Вместе завтракать, обедать, ужинать, выдавать пошлые шуточки и внезапные приятные сюрпризы.

«Я привыкла есть в одиночестве, Александр Николаевич».

Ебучий круг замыкается в тот момент, когда я упираюсь в невидимую стену Марининого упрямства.

Как заставить ее разглядеть в себе мужчину на всю жизнь?

Особенно когда меня тянет к ней магнитом. Ведь не объяснишь, что это из-за глубоких чувств у меня член стоит двадцать четыре часа в сутки. А вовсе не из-за того, что я извращенец, как Марина считает.

Обернув бедра полотенцем, заглядываю в спальню и удивленно приподнимаю брови.

Никого нет.

– Только не говори, что при офисном параде уткнулась в ноут! – раздраженно рявкаю и вновь поминаю Олегу недобрым словом.

– Не кричи, я на кухне, – шикает недовольно.

Боится, что распугаю бдительных соседей?

Просачиваюсь в небольшое светлое помещение. Пожухлые подсолнухи в вазе придают сил и ярким цветом ненадолго выбивают тьму из сердца.

Рад, что Марина не выбросила их. Десять очков Слизерину.

Вопреки всем опасениям она, накинув смешной махровый халат, хлюпает чаем и не смотрит на меня. Знакомый аромат пробирается в ноздри и согревает легкие, отчего на душе становится легче.

Разглядываю кухонный гарнитур, к которому она прислонилась. Отмечаю, что он выполнен в любимых мною коричневых оттенках.

– Не хочу простыть, – поясняет коротко и трясет влажными кудряшками. – Вам тоже советую, Александр Николаевич.

Блядь.

Тон, которым она произносит мое имя, режет без ножа, впивается когтями в сердце. Подогреваемый яростью, подхожу вплотную и обрушиваю ладони начистую столешницу.

– Лисенок, не беси, – нависаю мрачной горой над растерянной Мариной. – Напросишься же.

– Разговаривайте так со своей девушкой! – шипит встревоженным зверьком и ударяет по руке. – Отпустите!

– Я с ней и разговариваю! – рявкаю в ответ. – Прямо сейчас.

Марина замирает, затем отводит взгляд, хлопает ресницами, пока я ловлю каждое темное пятнышко на ее лице. Муравьи выстраиваются в дружный ряд и обращаются вереницей мурашек на теле. Пробираются под кожу и занимают насиженные теплые места под треск ребер.

Если она ничего не скажет, звоните в скорую.

Заявление про девушку вылетело на автомате, но я не жалею о нем. Разве нам не пора сдвинуться с мертвой точки? Давно ясно, что с Олегом ей ничего не светит. А со мной у нее есть шанс на счастливое будущее, которое я готов бросить к этим божественным ногам.

Замечаю нежный румянец, загорающийся на щеках Марины, и шумно сглатываю.

Ладно, разберемся по ходу пьесы.

– А в ресторане, – кашляет и поджимает губы, отчего в паху простреливает искра томления. – Та девушка…

– Никто, – выдыхаю с трудом, затем сжимаю острый подбородок. – Мари, посмотри на меня.

Тушуется, но подчиняется. В легких вновь клубится розовый дым. Бабочки дохнут от напора сладкого дихлофоса, тараканы устраивают революцию. Насекомые разбегаются в ужасе, а в голове воцаряется абсолютная монархия рыжих муравьев.

Все кланяются, я валяюсь в ногах. Член тоже на все согласен.

– Не беги от меня, – глотаю слюну, затем обвожу большим пальцем мягкие лепестки губ. – Давай попробуем. Тебе же нравится то, что происходит между нами?

– Ты шантажировал меня.

– Ну ой, Мари. Шуток не понимаешь?

– Принуждал к сексу.

– Тебе не понравилось?

– Саш, пожалуйста, – поджимает губы и сводит бровки домиком.

Меня срывает с места. Только полный газ, никаких тормозов.

Плевать на бетонную стену впереди, ведь я перелечу ее. Без проблем. Жадно ловлю прерывистое дыхание возле ее рта. Глотаю стон вместе со сладким апельсиновым привкусом. Терзаю зубами губы и подхватываю Марину под бедра.

Кружка летит на пол, когда она обнимает меня ногам. Цепляется за шею, отвечает на поцелуй, поддается ко мне. Голодно, ненасытно кусает в ответ на грубую ласку языка. Выдирает с корнем волосы, прижимается аппетитной грудью.

Выгибается и рычит от предвкушения, когда тащу ее в спальню. Ноги едва держат от наплыва чувств. Меня шатает, из-за чего боюсь разжать руки и уронить драгоценную ношу.

Решаю, что на кухне мы трахнем потом. Сейчас я просто счастлив ее отклику.

Это же согласие? Верно?

Или нет?

Пиздец.

Не хочу об этом думать. Девушка, которая становится смыслом моего существования, принадлежит мне.

Какая разница, что она там говорила?

Розовый дым кочует из легких в мозг. Окутывает сознание и разрывает мозжечок на сотни шариков сладкой ваты. Мы падаем на прохладное покрывало, а халат и полотенце летят в сторону под напором животной страсти.

Не могу с ней нежно. Мне всегда мало ее. Хочется больше и больше.

Чаще.

Каждую секунду.

Марина – наркотик, на который меня подсадили. Но я лучше сдохну от передозировки, чем откажусь от него.

Кусаю шею, царапаю зубами ключицы, помечаю каждый сантиметр кожи. Не знаю, куда тороплюсь. Как настоящий дракон боюсь, что кто-то отберет у меня желанное сокровище.

Внутри нарастает пламя, от которого раскаляется добела кожа, а единственный источник прохлады – Марина. Врываюсь в нее быстро и жестко. Глушу крик там, где отчаянно бьется ее пульс на шее.

– Блядь, – стискиваю полушарие груди и жадно вбираю сосок под судорожный всхлип подо мной. – Мари, пиздец. Моя горячая девочка…

Теснота ее лона выталкивает, но я не сдаюсь. Напряжение сжимает мошонку до грохота в ушах, а кровь в венах превращается в топливо. Достаточно чиркнуть спичкой, чтобы я взлетел на воздух.

Толкаюсь сильнее, вхожу до упора, ловлю нужный темп и стискиваю зубы под давлением упругих мышц.

– Стой, стой, стой! – внезапно кричит Марина.

Замираю и с трудом фокусирую взгляд на испуганном личике, когда она несильно ударяет меня по плечам. Недоуменно трясу головой в попытке разогнать наваждение, немного прийти в себя.

Надо понять, что происходит.

– Презерватив, Саша! Мне нельзя! Я не пью таблетки!

Блядь, я забыл про гандон?