Текст книги "Твоя постоянная (СИ)"

Автор книги: Рене Эсель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 48. Марина

Я сошла с ума.

У меня потекла крыша, отказало здравомыслие и умер мозг.

Иначе как объяснить, что я сижу в Сашиной машине, которая мчит нас по ночной трассе в его поселок?

Я добровольно села в салон, меня никто силком не тащил. За руку не тянул, пистолет у виска не держал. Саша предложил вариант и выжидающе уставился, а я кивнула и позволила увести себя с вечера.

Дура, ну какая же дура.

У него там породистая невеста, бизнес, брак по договоренности. А здесь я со своими чувствами и собачьей преданностью, которая никому на фиг не упала.

Глупая, глупая Марина. Тебе мало Олега?

Перед глазами страстная парочка, которая обжимается в кладовой. Случайно наткнулась на Елену Семеновну и ее мужа. Искала их, чтобы передать просьбу одного из участников музыкальной группы.

Они влюблены, счастливы – все видно невооруженным глазом. Впервые за несколько лет мысль об этом не причиняет боли. Я рада за них и по-доброму завидую молодоженам. Меня, к сожалению, такое счастье обходит стороной.

Я заколдована. До конца дней вынуждена влюбляться в чужих мужчин. Не зря же психологи твердят, что женщина выбирает вторую половину по отцу. Мой папа тоже относился к маме, как к временной любовнице.

Как-то родители ругались, и я услышала, как она порицает отца за гулянки. Тот каялся, что ни с кем ей не изменяет. Не знаю, насколько обоснованы обвинения, но бушевала она знатно. Неприятно узнать, что папа не без греха.

Что вся их трепетная и чувственная любовь – иллюзия. Или стала такой после тяжелых испытаний на прочность.

Не хочу так.

Мне нужен человек, для которого существую только я. Никаких левых невест, девушек на стороне и статуса вечной любовницы. Поэтому решаю, что сегодня наше прощание. Последняя ночь, от которой я возьму все.

– Мари? Ты со мной?

Смаргиваю слезы и трясу головой, чтобы прийти в себя.

– А где мне быть?

Улыбаюсь в ответ на вопрос и тянусь к растерянному Саше. Похоже, он не до конца все осознал. Ведь сегодня не будет ни отказов, ни бестолковой скромности. Кладу ладонь на его предплечье и поднимаюсь выше по гладкой ткани рубашки.

Моему взору представлено роскошное тело, спрятанное под тонким слоем паплина. Пиджак валяется на заднем сиденье, что невероятно радует меня. Прижимаюсь носом к твердому плечу и вдыхаю елочный аромат.

– Лисенок, я за рулем, – тянет хрипло, но не возражает активно против моих поползновений.

– Так останови.

– Мари…

– Ничего не могу поделать, – хихикаю, как малолетняя влюбленная фанатка, и кусаю его через рубашку. – Мне нравится твое тело, Саш.

– Только тело?

– Все остальное тоже весьма и весьма неплохо.

Резко давит по тормозам, и я с визгом плюхаюсь на место.

Как только машина сворачивает к обочине, отстегиваюсь, чтобы добраться до желанного мужчины. В ход идет хитрость, ловкость и пары алкоголя, которые не выветрились до конца из моей головы.

Четвертый бокал шампанского оказался лишним.

– Мари, – строго рычит, а сам возбужденно поблескивает на меня черным взглядом в зеркале заднего вида. – Сядь!

– Не-а.

Забираюсь ему на колени, обхватываю шею, трусь носом о его нос. Никаких поцелуев и ласк. Только легкие прикосновения, которые все сильнее разжигают аппетит. Радуюсь, что Саша вовремя остановил машину.

Мало ли… Улетели бы в ближайший столб.

– Лисенок, – жалобно выдыхает мне в губы, когда я добираюсь до его манящего рта. – Блядь, что ты вытворяешь?

– Целую тебя, – мурлычу в ответ и пробираюсь пальцами в роскошные пряди на затылке. – Неужели непонятно?

Нас уносит в космос. Туда, где млечный путь рассекает бесконечное пространство.

Вокруг вспыхивают звезды, а наши стоны и ласковые шепотки теряются в вечной тишине. В голове одна за другой рождаются и умирают огромные планеты: они раскалываются на метеориты, несутся в сторону Земли и зажигают факелы в атмосфере.

Всего один разочек я хочу побыть с человеком, которого по-настоящему люблю. Плевать, что завтра он снова станет чужим женихом. Пусть так делать нельзя, но мне все равно. Я устала жить по правилам.

Ничего хорошего они мне не принесли.

– Блядь, – Саша выгибается, когда я пробираюсь рукой в ширинку и беру в плен его горячий член. – Лисенок, погоди.

– Что?

Дую на подбородок, затем прихватываю зубами кожу и оставляю красный след от помады. Его руки задирают шелковую юбку. Нисколько не сопротивляюсь, наоборот, помогаю ему. Подстраиваюсь, выгибаюсь, даю доступ.

Дорогое платье трещит по швам в районе выреза на бедре. Кожа моментально покрывается мурашками, когда Саша скользит кончиками пальцев по изгибам. Мне не жаль. Плевать. Пусть рвет на клочки.

Хочу почувствовать его всем телом. Забрать себе ненадолго.

– Лисенок, – он с трудом отодвигается и обхватывает ладонями мое лицо, затем пристально смотрит в глаза. – Ты делаешь это по доброй воле? Или назло Олегу?

С губы срывается короткий смешок, а он хмурит брови. Не понимает, что в его вопросе меня так забавляет.

– А ты у всех девушек интересуешься насчет друзей? Расписку не просишь?

– Мари… – рычит грозно.

Улыбаюсь и выпрямляюсь. Отбрасываю за спину волосы, одним движением спускаю лямки платья с плеч. Хаотичный блеск во взгляде Саши подсказывает, что я двигаюсь в правильном направлении.

Грудь холодит сквозняк, который пробирается сквозь невидимые щели. Соски застывают и превращаются в сморщенные камешки. На мне нет белья, поэтому вся роскошь представлена в голом виде.

Надеюсь, Саша в восторге.

– Я не хочу Олега, – наклоняюсь и ловлю его дыхание в миллиметре ото рта. – Я хочу тебя и только тебя.

Глава 49. Саша

Слова Марины, как банановая кожура посреди ровной дорожки.

Наступаю резко и лечу вниз в замедленной съемке. Проношусь мимо деревьев, которые хлещут ветками по лицу.

Аромат апельсинового печенья кружит голову похлеще горного воздуха.

Я пьян, хотя не выпил ни капли спиртного. Меня ведет от неистовой страсти, от смеси гладкой ткани и упругой кожи под ладонями.

– Моя девочка, – целую истерзанные губы. – Блядь. Как же я тебя хочу.

Платье трещит по швам, открывает доступ к прекрасному телу.

Никогда не понимал одержимости одной женщиной, а теперь не в силах оторваться Марины.

Ощущение полета будоражит нервные окончания. Дышу чаще, двигаюсь резче. Хочу взять от жизни за миг столько, сколько не поместится и в годы. Концентрация желания в начищенном салоне превышает допустимые нормы.

Скоро зашкалит счетчик Гейгера.

Мы светимся.

Уверен, что проезжающие мимо автомобилисты прикрывают глаза и ругают нерадивого водителя, который оставил дальний свет.

Глупцы.

– Никогда тебя не отпущу, – собираю языком сладкую влагу с горькой примесью пудры на ее висках. – Поняла меня? Ты моя. Точка.

Прижимается плотнее, и я не понимаю, кого трясет больше. Как два забытых вибромассажора в верхнем ящике комода, постоянно натыкаемся друг на друга. Теперь стираем в пыль тонкий лист ДСП, который разделяет нас.

– Саша, – Марина трется пропитанным соком кружевом о вздыбленную ширинку. – Мой Саша.

– Только твой.

Выдирает волосы на затылке, запрокидывает голову, открывая доступ к усыпанной мурашками груди. Гипнотизирует, сучка. Любое ее действие, звук, вздох – все заставляет сходить с ума и жаждать Марину с новой силой.

С трудом протискиваю ладонь между нами. Натянутая ширинка не поддается. А моя сумасшедшая девочка подстраивается под движение пальцев у нее между ног. Дразнит зудящие костяшки, выбивает искры из твердого члена.

– Детка, меня надолго не хватит, – задыхаюсь от вожделения и кусаю изящное плечико, а затем опускаюсь с высокой груди. – Приподнимись.

Она послушно привстает, пока я нетерпеливо срываю кружевную тряпку под ее восторженный возглас. Кусок ткани летит на заднее сидение вместе с выдернутым с корнем ремнем. Как только члена касается слабый поток воздуха, как Марина опускается на меня и окутывает тонкую кожу влажной теснотой.

– Лисенок, – хриплю отчаянно, – стой. Сумасшедшая. Презервативы в бардачке.

– Не-ет, – хнычет и царапает зубами хрящик уха. – Хочу так.

Возбуждение от ее стона мечется из паха в мозг и обратно. Член протестующе дергается.

– Мари, я не успею. Солнышко, я тебя люблю, но ты...

Замолкаю, как старый мотор. Чихаю и кашляю, выдаю клубы черного дыма. Желудок сжимается от страха, а взгляд мечется от распаленных алых щек к покрытым блестящей пленкой ртутным радужкам.

Блядь.

Нечто подобное я предполагал.

Знал же, что не подумаю и пиздану вслух про чувства.

Кадык нервно дергается, вязкая слюна, пропитавшаяся соленым привкусом надежды, щиплет язык.

Мысль, что Марина пьяна, возбуждена и плохо соображает, когда я смотрю в ее расширившиеся от удивления зрачки. Хватаю дрожащую от предвкушения Марину за подбородок и тяну на себя.

– Я люблю тебя, – повторяю тихо. – Не представляешь, как сильно.

– И я, – она стискивает бедра до взрыва пузырьков мыльной пены, в которую обратились остатки серой массы в голове. – Я тоже тебя люблю. И хочу, чтобы ты в меня кончил. Все равно безопасные дни...

Конец фразы тонет в поцелуе, которым я запечатываю ее рот. Мне горячо и вкусно до безумия. Внутри все кипит от бешеного восторга, а взбесившиеся муравьи строевым маршем проходят по остаткам расплавившихся мозгов.

Кусаю юркий язык, стискиваю до хруста тонкие плечи. Позволяю ей двигаться так, как хочется. Помогаю, срываюсь и насаживаю до жалобного визга. Не могу терпеть. Пусть поймет, что творит со мной.

Дурею от каждого судорожного сжатия волшебного лона.

Никаких безопасных дней не существует. Я не ребенок и достаточно живу на свете, чтобы понять эту простую истину.

Но мне плевать.

Забеременеем?

Ну и отлично. Перестанет от меня убегать, а я сделаю все для ее безопасности.

Вдруг осознаю, что не осуждаю отца.

Неважно, как плохо он поступал в прошлом. Ради семьи можно и убить. Плевать, что там настрочили в Уголовном кодексе. Инстинкт, заложенный в нормального мужика с рождения, не перебить никакими запретами.

Нам на роду написано оберегать любимую женщину и потомство.

– Убью за тебя, – рычу и вгрызаюсь в торчащий сосок до сладкого всхлипа. – Ничего не бойся. Никогда. Я всегда буду рядом.

Марина выгибается мне навстречу.

Теряется в нахлынувших эмоциях. Исчезает в несущемся смерче, который сметает все пути. Растворяется в громких завываниях.

Ее. Моих.

Уже не разобрать.

Путаюсь в рыжих волосах, в пошлых хлюпающих звуках, которые прерываются на наши бесперебойные клятвы. Они накладываются друг на друга и звучат единым стихийным оркестром.

Взмыленные и раскаленные до предела, мы сливаемся друг с другом и летим в бездонную пропасть наших чувств.

Глава 50. Марина

Утро встречает меня ноющими мышцами во всех местах, сладкой ватой в голове, ароматом кофе и еловых шишек. Приоткрываю один глаз, натыкаюсь на чудесный вид лесного массива за высоким окном.

Вчера я толком не рассмотрела территорию вокруг Сашиного дома. Помню только длинную дорогу и КПП, где он отчитывал охранников за неуместные вопросы ко мне по поводу документов и приказал внести меня в списки.

Еще лес. Много леса. Здесь он кругом.

Роскошный дом, из натуральных брусьев с элементами современного декора, стоит на самом отшибе охраняемого поселка. Сюда не проехать без пропуска или специального приглашения местных.

Здесь отдельный мир для богатых и властных: магазины, супермаркет, зона отдыха. Даже озеро считается частным. Эдакое государство в государстве со строгим сводом правил, куда я попала совершенно случайно.

Или…

«Я люблю тебя».

Губы растягиваются от улыбки, а мой решительный план побега летит в мусорку.

Куда я теперь пойду? После таких-то признаний?

– Доброе утречко, соня.

Плеча касаются ласковые губы, которые всю ночь не давали мне спать.

Поворачиваюсь и натыкаюсь на тлеющие угольки в окружении темных радужек. Тянусь к смоляной пряди, упавшей на высокий лоб, затем аккуратно убираю ее. Провожу кончиками пальцев по проступающим скулам, прямому носу и мягким губам.

Саша ловит мою руку и целует ладонь. Прикладывает ее к щеке, покрытой утренней щетиной. А я любуюсь игрой молочного оттенка своей кожи на фоне его золотистой.

Невероятно красивое сочетание.

– Я чую завтрак? – мурлычу довольным тоном и немного приподнимаюсь, прижимая к груди одеяло.

Волнение и смущение тут же окрашивают щеки в розовый цвет при виде рельефного живота. На Саше только домашние штаны, которые низко сидят на бедрах. И я замечаю, как тонкая ткань натягивается там, где прячется его возбужденный член.

Веду рукой ниже к выпуклым мышцам на груди, чувствую короткий и рваный вздох, замечаю, как расширяются черные зрачки и заполоняют радужку. Наклоняюсь, целую уголок губ. Его улыбка доставляет мне такое же удовольствие, как и властные прикосновения, от которых остаются следы на коже.

– Люблю тебя, Саш, – шепчу свободно. Меня больше ничего не сковывает и останавливает от признания. Ни глупая первая любовь к Олегу, ни страх вновь потерять дорогого человека.

«А про невесту забыла?» – ехидно шепчет внутренний голос.

Вздрагиваю, но отгоняю подальше его ядовитое шипение. Я уверена, что все наладится. Нельзя признаваться в чувствах и давать обещания, а потом обмануть. Саша не из тех, кто не держит слова. Ведь так?

– Там блинчики, круассаны и яичница с беконом, – перечисляет Саша, когда мы отрываемся друг от друга, и я тянусь через него к чашке кофе. От обилия блюд глаза разбегаются в разные стороны, потому что все выглядит аппетитно и вкусно.

– Заказал?

– Обижаешь, лисенок, – хмыкает весело и привстает, чтобы мне было удобнее. – Сам готовил.

– Оу.

Удивлённо хлопаю ресницами. Никак не выходит представить Сашу в фартуке на кухне. Если только на голое тело и в качестве эстетики.

– Я хорошо готовлю, – прищуривается, замечая, как я хмыкаю.

– Верю, верю, – салютую ему чашкой.

– Не веришь. Ладно. Тогда вечером продемонстрирую. Или в обед.

Вгрызаюсь в хрустящее тесто и издаю протяжный стон. Чертов круассан, как отдельный вид кулинарного искусства. Такое чувство, что его только-только достали из печи. Он горячий, тает во рту и доставляет неимоверное удовольствие сливочным вкусом.

– Я готова есть это каждый день, – выдыхаю с восторгом и слышу рядом тихий смех, затем талию обвивают крепкие руки, и Саша зарывается носом в волосы на затылке. Никакое одеяло не мешает ему добраться до моего тела.

– Готов их делать каждый день, если продолжишь есть с таким аппетитом.

– А потом носить меня на руках, когда не буду помещаться в дверь?

– Поверь, лисенок, в нашей постели каждая калория будет отработана четко по расписанию.

Саша хватает меня пальцами за подбородок и поворачивает к себе. Юркий язык слизывает с губ крошки. В какой-то момент тарелка с едой испаряется из моих рук, затем с тихим стуком возвращается на прикроватную тумбу рядом с подносом. Теперь вместо круассана я ощущаю мятный и давящий поцелуй, от которого голова кругом.

Разворачиваюсь, устраиваюсь у него на бедрах и позволяю одеялу соскользнуть с груди. Обхватываю черноволосый затылок, запускаю пальцы в мягкие пряди. Слышу, как за окном шумит ветер в кронах деревьев и начинает накрапывать дождь.

Внезапно представляю, как мне здесь будет хорошо. Тишина, покой, любимый аромат хвои повсюду.

И Саша.

Только мой.

Больше ничей.

– Твою мать, – ругается он, когда его смартфон на тумбе оживает.

– В чем дело?

– Да!

Мужской голос на той стороне что-то невнятно бормочет в динамик. Слов не разобраться, и я придвигаюсь ближе. Беспокойство охватывает в тот момент, когда по лицу Саши пробегает тень. Сцепив зубы, он рычит негромко:

– Пропустите ее.

Кого? Куда?

Нервно сглатываю и выпрямляюсь, а Саша сбрасывает звонок.

– Саш? Что случилось? Кто приехал? – Взволнованно спрашиваю и чувствую, как внутри все обрывается, когда он тихо отвечает:

– Лисенок, посиди в комнате, пока Лика не уедет?

Ясно.

Приехала его невеста.

Глава 51. Саша

Упасть с небес на землю – умею и практикую.

Клялся себе, что объясню все Марине, как только она проснется. Но как пройти мимо рыжих кудряшек, разбросанных по черному шелку? Картина настолько умиротворяющая, насколько возбуждающая.

Как и молочная кожа, которая светится благодаря антрацитовому сиянию простыней.

Марина дергается. Рвется, как раненный зверь. А я судорожно отсчитываю секунды.

У дверей разбросана обувь, а остатки платья алеют в коридоре. Лика хоть и дура, но быстро сообразит, кому принадлежат вещи. Только не пустить на порог рыдающую «невесту» ни имею права. Подозрительное поведение.

Я и так несколько раз спалился за вечер. Еще один косяк, и лично подставлю Марину под удар.

– Лисенок, послушай, – стискиваю подрагивающие от немой ярости плечи. – Мари, я все объясню. Как только выпровожу ее. Сейчас нет времени. Лика ни при каких обстоятельствах не должна знать, что ты здесь.

Она запрокидывает голову, и рыжее пламя окутывает мои руки. Едко смеется. Смотрит так, словно шею скоро перерубит невидимое лезвие гильотины. Ее свист раздается в ушах. Секунда, и я обезглавлен.

– Господи, какая я дура! Кому поверила? У тебя же член вместо мозга. Что угодно натреплешь, лишь бы в кровать затащить!

– Мари, прекрати.

Сжимаю кончик языка до вспышки острой боли. Драгоценные секунды, словно песок, утекают сквозь пальцы.

А Марина не дает шанса произнести ни слова.

– Пожалуй, я поеду, – хмурится и выкручивается из объятий.

Встряхиваю ее до удивленного писка.

– Хватит.

– Не волнуйся. Твоя невеста ни о чем не узнает, – шипит.

– Блядь, Мари, она не моя невеста! Я люблю тебя. Вернусь и все объясню! А сейчас сиди тихо.

На большее не хватает времени. Марина замолкает, но буря в ртутных радужках завывает и морозным свистом обдает с ног до головы.

Неважно. Я все решу.

Главное – ее безопасность.

С сожалением оглядываюсь на подготовленный подарок. Висящее на плечиках черное платье, милый домашний комплект и пара туфель на плоской подошве вселяют надежду. Вдруг она займется вымещением злости на тряпках?

Но всю дорогу до первого этажа по внутренней стороне черепной коробки долбит раздражающий дятел. Выковыривает клювом дупло в виске. Для удобства Марины, которая сожрет мне мозг.

Подбираю красное платье и зашвыриваю в ящик для стирки. В гардеробную или в мусорку Лика легко сунет нос. Валяющуюся у входа туфлю, недолго думая, отправляю туда же. Только второй нигде нет.

Серый туман, как из фильма «Мгла», застилает взгляд. Паника сыростью хлюпает в ушах. Вибрация, оповещающая о прибытии нежданной гостьи, электрическими разрядами бьет в бедро.

Блядь.

Надеюсь, что чертова туфля валяется в машине и не станет красной тряпкой для быка с нежным именем Лика.

Натягиваю футболку, затем выбегаю на улицу. Беглый осмотр тропинки ничего не дает. А вот всхлипы за трехметровым забором нарастают с каждой минутой. Медленно выдохнув, распахиваю металлическую дверь.

– Систему безопасности заело, – улыбаюсь вместо приветствия.

В следующее мгновение, облаченная в платье цвета свежей свинины Лика вешается мне на шею. Мельком отмечаю растекшуюся тушь и красный от слез нос. Соленая влага пропитывает футболку и забирается под кожу.

– Эй, ты чего? – старательно уворачиваюсь от мокрых поцелуев в шею. – Ликунь, что случилось?

Острые ногти вонзаются в спину, а едкая помада оставляет ожоги на линии челюсти.

Тупее ситуации не придумать.

И пинка же под зад не дашь, вдруг папа прав. Да и выглядит девчонка, как побитый щенок. Куда ее выгонять? Успокоится, тогда посажу в такси и отправлю в гостиницу. Если родной папаша не может за нее заступиться.

– Меня все используют, – хрюкает, всхлипывает и кашляет, а меня передергивает от омерзения и скулящей жалости. – Все, Саш. Я никому не нужна. Папе не нужна, тебе тоже.

– Глупости не говори.

Фиксирую блондинистую макушку и прижимаю к груди. Хотя бы всего не обслюнявит.

– Ты меня избегаешь, – хнычет. – Вчера весь вечер только прятался. А обещал, что мы проведем вечер вместе.

Пум, пум, пум.

Обещал.

Пробыл с ней больше, чем планировал. Но Лика права. Я действительно прячусь от «невесты» всеми доступными и недоступными способами.

И она это заметила.

– Лик, я же говорил. Работа отнимает кучу времени.

Струйка ледяного пота скользит между лопаток от собственного вранья.

– С рыжей этой?

Бам.

Выдыхаю со свистом:

– С рыжей? – невозмутимо приподнимаю брови и отстраняюсь, чтобы посмотреть Лике в глаза. – Ты про Марину? Любовницу Шершнева?

– Любовницу?

Зависает, пока я мысленно прошу прощения у всех троицы.

Олег переживет еще один скандал. Его имя прополоскали вдоль и поперек. Ему не привыкать. Лене позвоню после разговора с Мариной, так что взрыва не случится.

А Марина...

Она будет в безопасности. Никто в здравом уме не подумает, что я положил глаз на женщину человека, который помог мне с заказами. Прекрасное алиби и для моего повышенного внимания к ней, и для тесного контакта.

Для пустоголовой Лики.

Сердце чуть превращается в винегрет от перегруза, когда она выдыхает с облегчением. В голубых радужках вспыхивает интерес.

– Думаешь, чего я с ней ношусь? Заняться больше нечем, как помощницам сопли вытирать? – хмыкаю и с наигранной нежностью размазываю слезы по толстому слою тонального крема. – Лик, какая же ты глупенькая.

– Я люблю тебя, – приподнимается, но внезапно оступается. – Ой, что там...

Виснет на шее и недоуменно оглядывается в поисках причины своей неловкости.

Холодею, когда замечаю алую вспышку под ногами Лики.

Блядь.

Не задумываясь, подхватываю ее на руки и четким пинком отправляю лодочку в глубину кустарников.

– Подожди!

– Не-а, – хриплю. – Не хочу. Соскучился.

Вознеся молитву всем богам, чтобы Марину не дернуло к окну, впиваюсь в приоткрытые губы.