Текст книги "Твоя постоянная (СИ)"
Автор книги: Рене Эсель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)
Твоя постоянная
Глава 1. Саша
– Мы все? – робко пищит Марина из-под одеяла, натянутого до кончика острого носика. – Закончили?
– Что?
Переворачиваюсь и подпираю голову рукой. И с довольным урчанием наблюдаю, как зеркальный серебристый взор из-под пушистых ресниц скользит по обнаженному телу.
Лисьи глазки расширяются до невероятных размеров, а щеки рыжеволосой красавицы становятся пунцовыми. Румянец перекрывает россыпь очаровательных веснушек на носу и висках, пока не заливает лицо полностью.
Член мгновенно впадает в амнезию. Начисто отшибает у товарища, что пару минут назад он трижды кончил. Наливается кровью и дергается, требуя вернуть его туда, откуда бессовестно извлекли.
Изверги.
Точнее, есть тут одна. Издевается над братом моим меньшим. Сначала на сухом пайке держала, а теперь чуть ли не по секундомеру засекает. Еще периодически косится на часы, словно ждет, что после двенадцати я превращусь в тыкву.
– Одеяла не досталось, – подмигиваю и дергаю плотную ткань на себя. – Не поделишься?
Как бы не так! Обернувшись в кокон, подобно гусенице, лисенок активно качает головой, отчего упругие кудряшки разлетаются медным облаком по белой наволочке.
– Ну все, стерва, – шутливо рычу и заваливаюсь сверху. – Достану – сожру.
Или не шутливо. Потому что в паху полыхает от прикосновения к маленькому податливому телу за проклятым куском ткани. А Марина еще и выворачивается, разжигает инстинкт охотника.
Лиса. Кто же дергает льва за усы?
– Мне завтра рано на работу! – возмущенно гавкает из недр кокона. – Прекратите! Александр Николаевич!
Твою мать.
От официального обращения ярость ударяет дубиной по мозгам и отправляет тот в нокаут. Валяться в районе выцарапанного из груди сердца. Потому что хитрая лиса вновь выстраивает между нами дистанцию.
– Повертела рыжим хвостом перед носом и съебалась в нору?! – рявкаю и взбешенно дергаю одеяло. – Плевать на твою работу! Сама позвала. Считай, что в отпуске!
Победоносно выдираю край из цепких лапок с красными коготками.
Недовольная.
Лежит, брови сводит к переносице, глазки сверкают. Будто не трахалась несколько минут назад, а из зала суда вышла. Есть у нее в запасе выражение лица под названием «Плевала я на ваши интересы. У меня план».
Его и вытаскивает из запасов.
Отбрасываю одеяло в сторону, затем сминаю тонкую талию и жмусь к плотно сведенным ногам. Член упирается в гладкий лобок и заходится в истеричных спазмах.
Надо ему, блядь, срочно.
Как и несколько месяцев назад, когда я увидел Марину в первый раз. Вроде с Шершневым давно работал, а его помощницу только на благотворительном вечере «Жизнь детям» заметил. С тех пор круглосуточная, блядь, эрекция, и не отпускала.
Я вокруг нее и так и эдак кружился, но хоть бы хер. Только огрызалась вечно. Лаяли друг на друга как собаки.
А у самого башню сорвало напрочь. Сны с ее участием стали постоянными спутниками. Баб подбирал теперь только рыжих. Хотел первый раз в жизни завести какие-никакие отношения с нормальной девушкой.
Но в каждой вижу ее лисий взгляд.
Поэтому, получив фото в черном кружевном белье, подумал, что Марина ошиблась.
Рука, правда, передернуть потянулась, и пальчики шестьсот копий в облако сохранили. Но в целом решил, что прислали не мне. И чуть не кончил от короткой приписки с адресом: «Приезжай».
А теперь снова. Делает лицо кирпичом, руки скрещивает на груди. На вкусной двоечке, которая во рту, как сладкая вата тает и на языке медовыми нотами оседает.
– Что ты как целка? – с удовольствием убираю с личика-сердечка рыжие локоны и легонько оттягиваю. – Славно же трахались. Расслабься.
Напрягается. Горячими ладошками упирается в грудь, головой вертит так, что непроизвольно разжимаю кулак.
Выдернет все волосы себе, дура.
– Марина, блядь! – рявкаю с придыханием.
Стискиваю напряженные скулы, фиксирую лицо. А потом залипаю на веснушках. Раньше не понимал, зачем бабы их себе рисуют. Сейчас, похоже, дошло. Только никакая искусственная дрянь не заменит сияющих солнечных точек.
Хорошо, что лиса не смотрит. Потому что я улыбаюсь как дебил. Нет, я разве виноват, что они так вставляют?
Наклоняюсь к разбежавшимся и застывшим оранжевым муравьям. Пробую их кончиком языка, собираю губами. Иду вслед за ними к шее. К засыпанным пятнышками плечам и поцелованным солнцем ключицам.
Настоящий кайф с ароматом апельсинового печенья. Перед глазами осенний кленовый лес, теплый чай и ощущение уюта, которое затапливает с головой. Представляю себя хиппи. Меня качает похлеще, чем от любой синтетической дряни.
– Я позвала вас на досуг, а вы здесь поселиться задумали! – брыкается ожившая рыжая фурия.
В ее взгляде переливается жидкая ртуть, а в словах слышится горечь. Она пытается уязвить меня, чтобы самой стало легче.
И у нее получается.
Обычно бабы просили меня остаться и номер едва ли не в жопу пихали. Но ни одна так откровенно не выгоняла после пятерки головокружительных оргазмов со стонами, всхлипами и сорванным голосом.
Никогда.
– Не угадала, Мари, – шикаю в ошарашенное лицо. – Уйду тогда, когда пожелаю. Хотела трахаться? Прекрасно. Раздвигай ноги шире! Бревно, блядь.
Беспощадно вру. Лисенок в постели – ураган, цунами и сплошное стихийное бедствие для моих разжиженных мозгов. Голодная, страстная, жадная до ласк и поцелуев. Она на все охотно откликается и проявляет инициативу.
Просто злюсь, что Марина по неясным причинам имеет на меня влияние.
– Да пошли вы, Александр Николаевич! – рявкает сквозь зубы.
Борюсь для вида, чтобы показать, кто здесь главный.
Как только подавлю сопротивление – сорвусь домой. Пусть думает над поведением и поймет свое место. Но, когда она лежит с тяжело вздымающейся грудью передо мной, едва не посылаю на хуй самого себя.
Точнее, не я. А член в профсоюзе с налитыми яйцами.
Уходить не хочется. В качестве утешительного приза позволяю себе звонко чмокнуть кончик острого носика. Потом сдираю разомлевшее тело с кровати и шагаю к двери. Жду, что Марина окликнет.
Даже шнурки перевязываю четыре раза. Единственная девушка, у которой я желаю задержаться подольше, не произносит ни звука. В коридор тоже не выходит, когда открываю дверь.
Есть ли смысл спрашивать про следующий раз? Как бабы себя обычно ведут? Кофе, вода, ночевка и член на перекус. Но что-то совершенно не так.
– Блядь, – шикаю и раздраженно кричу в пустоту: – Мари!
Тишина.
На цыпочках пробираюсь в комнату и удивленно замираю. Сердце тоскливо ноет. Против воли вдыхаю аромат апельсинового печенья, от которого чуточку теплее на душе. Укутавшись в одеяло и приняв позу эмбриона, Марина спит со счастливой улыбкой на губах.
А на белую наволочку стекают слезы.
Глава 2. Марина
– Марина, я занят. Перезвони завтра или набери Олега. Сейчас не до тебя.
Евгений – неблагодарная скотина Лазарев – Александрович бессовестно скидывает звонок, когда я слышу в трубке женский смех и проникновенный шепот, обещающий ему…
Много чего.
Сегодня, похоже, никто не собирается работать: ни мой главный босс, Олег Константинович, ни его заместитель, ни наши подрядчики.
У всех, мать вашу, дела. Только у меня ничего, кроме работы.
– Козлина, – шикаю на смартфон и мысленно посылаю Лазареву как минимум падения потенции. – Да если бы не моя самоотверженность, хрен бы ты сейчас свой подарок ждал!
Аккуратно кладу аппарат на стол рядом с папками и на всякий случай оглядываю пустую приемную. Никого. Никто не слышал моих возмущений, а также пожеланий в сторону одного из боссов.
Особенно Олег.
Слава богу.
Профессионализм, вежливость, аккуратность и доброжелательность – это те качества, за которые меня ценят в компании. Нельзя поддаваться эмоциям на работе, пусть твои начальники триста раз самодуры и кретины, каких поискать.
– «Мариночка, сходи», «Мариночка, сделай», – бурчу под нос и перекладываю листы туда-сюда. Потому что заняться особо нечем, все по привычке переделано вчера. – «Мариночка, там катастрофа. Спаси личное счастье Евгения Александровича!»
Вновь открываю чат с Еленой Семеновной и чувствую, как глаза начинает неприятно жечь.
От фотографии на аватарке хочется пойти в туалет, поправить макияж, найти яркую помаду и перекрасить волосы. Но даже так я не приближусь к образу идеальный и непогрешимой Снежной королевы.
Потому что Олег никогда не посмотрит на меня так, как на нее. И я его понимаю.
Когда твоя спутница жизни мисс Вселенная, тебе не до простых смертных девиц с непокорной рыжей шевелюрой, на укладку которой тратишь час. Да и сама Елена Семеновна хороша.
Не только как профессионал, но и как человек.
«Марин, пожалуйста, отвлеки Александра Николаевича».
В сотый раз перечитываю вчерашнее сообщение и чувствую, как между ног знакомо начинает ныть. Пинаю под зад гогочущего чертенка в голове, который мурлычет низким голосом: «Знал, что ты будешь моей».
Ничего подобного.
Всего одна ночь.
Сбросить напряжение и помочь Лазареву в спасении его будущей жены из лап первостатейного бабника. Господину Левицкому все равно, кого тащить в постель, а у них там с Аней чувства.
Левицкий Александр Николаевич, он же Лева, он же Саша, – такая заноза в заднице, что жаль, что у меня нет ружья и патронов. Пристрелила бы и не мучилась сейчас угрызениями стыда, совести и еще чего-то непонятного. Раздражающего.
Требующего наглого и хамоватого брюнета с проникновенным темно-карим взором. От него, как по классике заболевания гриппом, бросает то в жар, то в холод. А от умелых рук не спрятаться нигде. Остается только лежать, наслаждаться тяжестью гибкого и мускулистого тела, вдыхать елочный аромат с пудрой ноткой ладана…
Целовать засранца каждый раз, когда он наклоняется и глубоко врывается в мое тело. До воя полицейской сирены в головы, помутнения рассудка и визга. Слушать пошлые словечки, вонзаться в подвижную спину.
Ох.
Марина.
Ты сошла с ума.
– Сошла, – бурчу под нос, пока под ложечкой неприятно сосет от осознания собственной распущенности. – Любишь одного, спишь с другим. Шик, блеск, красота.
– В чем проблема совместить приятное с полезным, Мари?
Испуганно подпрыгиваю в кресле от неожиданности и чуть не врезаюсь макушкой в жесткий подбородок.
В последний момент Левицкий отстраняется. Ловить разлетающиеся в разные стороны листки с рабочими письмами.
«Когда он подкрался? Почему никто не доложил?! Что за проходной двор?!» – мысли в голове проносятся ураганом, пока я бегаю по кругу и спешно ловлю документы.
Лучший способ отвлечься от ненавистного огонька, который зажигается при вдохе елочного аромата, – изобразить великую занятость.
Поэтому я с кряхтением цепляю последний листочек из бухгалтерии, завалившийся за низкий кожаный диванчик. Сдув упрямый локон с глаз, разворачиваюсь к Левицкому.
И тут же об этом жалею, потому что его горящий взор перемещается с моей красной юбки на декольте шелкового топа. А неведомая сила толкает меня к креслу: схватить пиджак и укутаться им по самые уши.
– Блядские шпильки надела, – дьявольски хмыкает мудак, когда я бочком подбираюсь к столу и прижимаю к груди документы.
– Добрый день, Александр Николаевич, – намеренно игнорирую его слова и прочищаю горло. – Я могу вам помочь? Олега Константиновича и Евгения Александровича нет, так что по вопросам мероприятия…
Этот мышиный писк – мой голос?
– Помочь?
Кажется, не только я сегодня в легком трансе.
Левицкий отрывает горящий взор от моих черных лодочек с красной подошвой и опасно щурится. Как зверь, готовый напасть. Внутри образовывается воронка, потому что воочию представляю, как эти совершенные губы вновь касаются моего тела. И жемчужно-белые зубы царапают шею, но не кусают.
Ох.
«Олег! Мы любим Олега!» – верещит сирена в голове.
– Именно, – нарочито бодро рапортую я, когда достигаю, наконец, стола. – Вы же по работе пришли? Налить вам кофе? Или чай? Воды? Есть минеральная, газированная, негазированная с куллера…
Левицкий делает шаг, а я хватаю первую попавшуюся папку и выставляю ее вперед, словно щит. Будто жалкий кусок пластика спасет меня от убийственных эманаций, которые излучает Левицкий всем видом.
Один взгляд на черноволосого, широкоплечего полубога с римским профилем голова идет кругом. И дух захватывает, как на американских горках. Верх и вниз, потом вжу-у-ух! Вот ты уже летишь с трамплина, прикованная к жесткому сиденью без возможности спастись.
Однажды Олег презрительно назвал Левицкого «китайской подделкой на Лазаря». Уж не знаю, что они там в прошлом не поделили, но перепутать смазливого и беловолосого попугая Лазарева с его соперником просто невозможно. Они очень разные.
Как день и ночь.
И вот у меня, кажется, скоро случится закат посреди офиса.
– А покрепче ничего нет? – интересуется Левицкий, загоняя меня в уголок между столиком, где стоит чертов куллер, и шершавой стеной. – Виски, вино…
– За вином ходите в ресторан! – по привычке огрызаюсь и стараюсь не дышать, иначе получу отравление елочными парами. – Отойдите, пожалуйста, Александр…
– Хочу выебать тебя прямо на столе в твоих шлюшьих туфлях, Мари.
Я, кстати, говорила, что Левицкий – мудак, хам и невыносимый бабник? Нет?
Бам!
Папка ударяет по красивому и перекошенному лицу.
– Держите гадкие ручонки при себе, Александр Николаевич! – шиплю ошарашенному Левицкому, затем елейным тоном интересуюсь: – Так вам налить воды?
Глава 3. Саша
Сука.
Красивая, обворожительная и до неприличия невинная рыжая сука.
В голове не укладывается, как она трахается, словно изголодавшаяся шлюха. И при сохраняет флер неприступности, который выворачивает яйца наизнанку.
Я желал остаться. Как в ебаном трансе.
Настолько хотел, что не удержался и лег рядом с ней.
Спящая Марина – завораживающее зрелище.
Как под гипнозом, я перебирал рыжие локоны, любовался ямочками на щеках от улыбки на тонких, но широких губ. Гладил покрытые мурашками белые плечи, усыпанные крошечными крапинками веснушек.
Не знаю, в какой момент я понял, что Марина не проснется.
Не понимаю, почему не разбудил. Член жаждал трахнуть спящую красавицу немедля, не разуваясь и не дожидаясь пробуждения. Голод требовал ворваться в лисью щелку и заполнить до краев кипящей в венах лавой.
Но я не потревожил ее сон. В конце концов, мы переспали, значит, дело за малым. В любой момент заберу добавку.
А теперь, когда я, измученный бессонницей, пришел за полагающимся мне по праву, сучка изображает Деву Марию. Будто не она половину ночи стонала подо мной до стука по батарее от проснувшихся соседей.
Будто, блядь, не я трахал ее до оглушительных криков.
Еще чертово апельсиновое печенье. Его аромат витает в воздухе: забирается под кожу и вызывает приступ удушья. Сознание путается в одурманивающем тумане, а потоки крови сбиваются с пути истинного и мчатся прямиком в эрегированный член.
– Ты ничего не перепутала?! – взбешено рявкаю в отрешенные и холодные глаза, радужки которых покрыты серебристым инеем. – Таблетки для памяти не прикупить?
– Не понимаю, о чем вы.
Безразлично хлопает ресницами, а сама вцепилась в свою ебучую папку и отводит взор. Не будь этого, я бы решил, что мне все приснилось.
– Ты уснула, так что я не закончил, – хмыкаю и делаю шаг вперед, косясь на угрожающе зависшую в воздухе папку. – Требую продолжения банкета. На столе. В блядских туфлях.
Замахивается вновь, но я перехватываю тонкую руку в воздухе. Победоносно взираю на разъяренную Марину. Она пыхтит и скалится, а полюбившийся румянец возвращается на законное место от пошлых словечек.
Лисенок в плену, и нутро сжимает сладкий спазм от собственного превосходства.
Наклоняюсь, затем провожу носом по гладкой щеке. Втягиваю аромат шампуня и осеннего сказочного леса. Мозг верещит от недостатка кислорода и сжимается до состояния высушенной губки от света рыжеволосой богини.
Готов записаться в клуб анонимных токсикоманов прямо сейчас, если в качестве лечения мне пропишут ее запах.
Я привык действовать с девушками иначе. Точнее, всегда по ситуации и в зависимости от характера выбранной жертвы.
Марина производила впечатление романтичной особы, которая ждет принца на белом коне. Несмотря на напускную серьезность, ее тонкие черты и даже то, как она поворачивала голову, намекало на хрупкость душевной организации.
Но она не соглашалась ни на что!
Я лез в круг ее друзей через пошлые шуточки.
Хуй вам, Александр Николаевич.
Выкатил официальное приглашение на помпезное свидание – всего хорошего, Александр Николаевич.
Цветы, блядь, притащил – по хую.
Обед?
«Я привыкла есть в одиночестве, Александр Николаевич».
В итоге сдали нервы, и выточенный набор масок полетел к чертям. И, похоже, такое поведение оказалось самой действенной тактикой.
– Попробуем стол твоего шефа на прочность? – шепчу в милое ушко.
Дергается, а я едва ли не реву от ярости. Марина не заигрывает, а реально отбивается. Еще чуть-чуть, и цапнет. Будто я насилую ее.
Разжимаю руки, и она, словно ужаленная, отпрыгивает в сторону. Как от спидозного, честное слово.
Дышит яростно, убирает со лба кудряшки.
И смотрит как на говно.
«Любишь одного, спишь с другим».
Ебаная фраза, от которой мир вокруг сжимается до крохотной точки. Мне жутко дискомфортно и неуютно. Я-то считал, что Марина плакала из-за меня.
Неприятно.
Догадка, кто тот сраный мудак, из-за которого она пускала в подушку соленую влагу, приходит моментально. Злость бьет ключом в голове. Хочется разнести приемную, вытащить из норы этого придурка и подвесить его за яйца на ближайшем суку.
И дело не в ревности. По хую вообще. Какая мне, блядь, разница, кого Марина любит? Тут другое: задеты принципы, мужская гордость.
Аня любит Лазаря.
И что? Трахнул, не задумываясь, если бы не нацелился на рыжую фурию.
Да и умная, образованная, талантливая Аня за время наших коротких свиданий внезапно оказалась интересным человеком, которого не видишь одноразовой дыркой. С ней тянуло на задушевные разговоры, обсуждения проектов, выстраивания совместной работы.
Я хотел дружить с Аней. По-настоящему. С посиделками за пивом, философскими рассуждениями на кухне, глупыми перебрасываниями смешных стикеров в соцсетях. Не из-за ревнивого придурка Лазаря, а потому что с ней мне было легко.
Как с Олегом. Мы только наладили контакт, когда я затупил и позарился на любовь всей его жизни. Теперь то же самое ждало меня с Лазарем. Единственные друзья, которые у меня имелись в наличии, растворялись со скоростью света из-за собственной тупости.
Но это уже неважно, ведь я не привык отступать. Плевать, кого любит рыжая дрянь. Мы просто не дотрахались. Закрою гештальт и пусть дальше страдает от неземных чувств к своему шефу, который явно ей небезразличен.
Но с Олегом Марине не светит ровным счетом ни хуя. И пора бы это понять, а не хвататься призрачные иллюзии.
Рука непроизвольно тянется к ширинке, а взгляд ловит движение расширяющихся от испуга зрачков.
– Или отсоси мне, – мстительно щурюсь и постукиваю по прижатой к груди папочке. – Тоже вариант. Только верх сними. Сиськи у тебя зачетные.
Глава 4. Марина
– Давай, Мари, вставай на колени. Или завтра на почту и личный телефон Шершневу придет интересная фотография с твоим участием в качестве главной модели. Обставлю все так, будто это твоих красивых лапок дело. Даже не сомневайся в моих талантах. Вряд ли оно понравится его женушке. Лена, знаешь ли, злопамятная дама.
Напряженно сглатываю ком и ошарашенно пялюсь в невозмутимое лицо подонка, который не скрывает гадких намерений. В тысячный раз проклинаю себя за слабость. Вряд ли Елена Семеновна под помощью Лазареву имела в виду соблазнение нашего главного подрядчика.
«Сама виновата, идиотка!» – мысленно ругаюсь на собственную дурь.
Что мне стоило соврать про какой-нибудь срочный документ? Зачем я вообще позвала его домой?
Да еще послала ту фотографию в белье! Кретинка!
– Н-не понимаю, – дрожу, потому что в голове вспыхивают картины с последствиями моих глупых решений.
– Да что ты? Еще скажи, что не пускаешь слюни по Шершневу втайне от его жены.
Из горла рвется всхлип отчаяния, а под ногами раскрывает пасть безмолвная бездна. Хочется кричать и требовать, чтобы Левицкий заткнулся. Только не тычет невидимым ножом туда, где и так сплошная рана.
Раньше у меня имелся призрачный шанс, что Олег ответит взаимностью. Когда Елена Семеновна отсутствовала. Именно я находилась подле ее мужа с дня его восшествия на пьедестал популярности как музыканта и позже. Во время построения бизнеса.
Тупые призрачные надежды влюбленной дуры!
Я считала, что стану полезной и незаменимой. Олег вновь обратит внимание. Поймет, как сильно нуждается во мне. Но время шло, а он только отдалялся. Перевел наши отношения из дружеских в рабочие, оборвал все ниточки, ведущие к нему.
Я отступила, потому что в его жизни вновь появилась Елена Семеновна. Жена, муза, королева, как он часто называл ее в пьяном угаре. Где-то между оскорблениями и криками, что она ему на фиг не сдалась.
Мой начальник не жестокий человек, но он одержим своей любовью. И ради нее пойдет на все. Раскатает любого, кто попытается встать на пути к ней. Да и Елена Семеновна мне нравится. Я не желаю ни портить с ней отношения, ни выкидывать в мусорку репутацию и профессиональные навыки, которые наработала мозгами и бессонными ночами за рабочим ноутбуком.
Чувства чувствами, но у меня ипотечный кредит на шее, престарелые родители в провинции и шанс на жизнь, о которой я раньше только мечтала. Мне нравится мой тщательно выстроенный мир, и конфронтация с Олегом его погубит.
И меня тоже.
– Десять секунд на раздумья, Мари, – Левицкий тянется к смартфону и невозмутимо снимает одним пальцем блокировку. – Уверен, Олег не обрадуется такому вниманию. Он же у нас до звездочек влюблен в женушку. Любое посягательство на его личное счастье превратит Шершнева в твоего врага номер один.
– Ну ты и скотина, – выдыхаю ошарашенно. – У тебя с сексом все так плохо, что нужно через угрозы склонять девушку к постели?!
Его взгляд чернеет, а пальцы до скрипа стискивают смартфон. Испуганно шарахаюсь в сторону и натыкаюсь задницей на край рабочего стола. В груди, словно испуганный мышонок, стучит сердечко.
Страшно.
Левицкий пугает по-настоящему, потому что не выглядит нормальным человеком, скорее, обезумевшим маньяком.
– На колени. Встала, – до ушей долетает его яростный свист. – Выебу из твоей пустой башки всякую хрень, заодно научу держать язык за зубами. Избежишь неприятностей в будущем. Цени мои старания, стерва.
– Нет!
Вскрикиваю, когда кулак сгребает волосы на затылке. Дергаюсь и против воли ощущаю странное возбуждение. Похоже, что психика защищается от потенциального насилия.
Мне не может нравиться происходящее.
Я же нормальная девушка. Люблю романтику, цветы, свидания, красивые слова…
«Кричи громче, лисенок. Хочу, чтобы ты орала подо мной».
Дьявольский шепот доносится из темных глубин подсознания, где бессовестная шлюшка вертит хвостом и облизывается при вдохе елочной туалетной воды. К запаху примешивается колдовской ладан и что-то еще.
Горькое, травянистое, но сводящее с ума.
– Время пошло, Мари, – шипит мне в ухо Левицкий и запрокидывает голову, чтобы посмотреть мне в глаза. – Один, два, три… – начинает отсчет.
Приоткрываю губы, собираюсь с силами и готовлюсь позвать на помощь. Плевать, что будет потом. Выкручусь, напишу заявление в полицию. Мы живем не в пятнадцатом веке. Никто не имеет права шантажировать и принуждать к постели свободную девушку.
Но в момент, когда крик подбирается к горлу, невидимые часы отматывают стрелку назад.
Возвращают в прошлую ночь. В торжество безумия, греха и порока. Тогда я поддалась искушению дьявола с чарующим баритоном и магнетическим карим взглядом из-под угольно-черных ресниц.
И меня вновь бросает в жар. Прямо в котел моментально вскипающей страсти.
«Пошла в жопу твоя любовь, милочка», – ржет бессовестная шлюшка и подталкивает в спину к Левицкому.
Врезаюсь в широкую грудь, дергаю за полы черного пиджака на себя и приникаю к манящим губам. Получаю резкий ответ, как только наши языки сталкиваются в немой борьбе характеров. Вздыхаю и дергаю Левицкого за рубашку в цвет костюма. Невольно поражаюсь такой любви к мрачным оттенкам, которые ему чертовски идут.
– Удали фото, – рыкаю, когда гаденыш заталкивает меня в крохотное помещение. Стены кружатся, потолок ездит, а ноги подкашивается. В голове такая путаница, что ничего толкового выдать не получается. – Сейчас же!
Там стопками хранится бумага и повсюду расставлены коробки с канцелярией. Еще имеется старенькое многофункциональное устройство, которое досталось мне от прошлой владелицы этой приемной.
Вот к нему меня и толкают.
– Работает? – интересуется Левицкий как ни в чем не бывало и кивает на здоровенного печатного монстра.
– Что?
– Хочу ксерокопию твоей задницы.
– Да пошел ты!
– Схожу, не сомневайся. Потом нагну раком над столом Олежика и снова схожу в тебя.
– Ты хотел минет, – сама не понимаю, что несу. Во всем виноваты сатанинские огоньки в черных глазах.
– Ну ой, – цокает языком Левицкий и захлопывает дверь. – Я передумал, Мари. Теперь у меня есть компромат, который, пока ты не отработаешь по полной программе, станет мои бессрочным абонементом в твою постель.
