Текст книги "Твоя постоянная (СИ)"
Автор книги: Рене Эсель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
Глава 52. Марина
Можно ли убить без подручных средств?
Легко!
Достаточно увидеть, как любимый человек целует на твоих глазах другую девушку. Невесту. Ту, что скоро будет принадлежать ему душой и телом. А ты отправишься в утиль или станешь грязным секретом в его истории.
«Я все объясню, Мари», – мысленно передразниваю Сашу, пока медленно подыхаю под обвалом.
Надо мной многотонная плита. Она не дает ни дышать, ни говорить. Легкие забиты пылью, во рту все пересохло, как земля в пустыне Сахара. Никаких шансов на спасение, никто не придет на мой безмолвный крик.
Отчаяние разъедает плоть и добирается до сердца, которое сжимает ледяная рука.
Саша целует невесту жадно, словно неделю не видел, а не расстался с ней вчера на вечере. Будто не было никакой ночи и признаний в любви ко мне. Все клятвы обращаются прахом, тоска скребется в коконе из ребер, пробирается сквозь микротрещины в вены и течет по всему телу.
Мне холодно, горько и одиноко.
Обхватываю себя руками и отворачиваюсь. Не хочу смотреть или знать, что он плетет на уши очередной глупой девчонке. Еще вчера я верила, что Саша не обманщик. Думала, что нельзя играть с чувствами другого человека.
Оказывается, можно. В его парадигме можно все.
«Забыла, дура, кто такой Александр Левицкий? Сколько баб он перетрахал и сколько таких же идиоток оставил с носом? Правда надеялась, что на тебе он остановится?»
Да, да, да!
Как все глупые бабы я верила, что «исправлю» Сашу.
В глубине души лелеяла надежду, что у нас все сложится. Не получится как с Олегом, когда из меня получилась отличная временная грелка. Зона комфорта на пару раз, чтобы переждать бурю в личной жизни.
– Ненавижу, – выдыхаю отчаянно и стираю поток катящихся слез. Бесполезно. Их так много, что глаза застилает соленая дымка. – Ненавижу тебя, Левицкий!
Всех их ненавижу.
Лену, которая подталкивала к отношениям с Сашей, чтобы я не путалась под ногами. Олега, который поиграл и бросил. Лазаревых, чье счастье, как дебильная табличка «Неудачница». Светит в лоб и показывает уровень моего падения.
И Сашу ненавижу. Гори он в аду.
Мудак и обманщик.
От злости ударяю по стене и едва не рычу от пронзившей запястье боли. Отчаянно вою, стираю слезы, мечусь по спальне. Повсюду разбросаны подушки, вещи. При взгляде на поднос с завтраком внутри нарастает протест, который выливает в тошноту.
Хватаю его с тумбочки и бросаю в стену. На пол с грохотом летят тарелки, чашки, еда.
– Ненавижу! Ненавижу тебя! – ору в потолок и ношусь вокруг кровати, точно оглашенная.
Внезапно замираю, когда понимаю, что от моих воплей ничего не изменится. Даже нет. Станет хуже. Точно вспышка, приходит осознание факта, что стоит Саше появиться и начать говорить – я поверю.
Снова.
Влюбленная дура внутри меня отчаянно надеется на правду.
В ее представлении Саша – жертва обстоятельств. Его вынудили. Спать с другой женщиной, целовать, жениться на ней.
Сам бы он никогда!
– Боже, – хохочу с надрывом, отчего связки болезненно зудят. – Какая же ты идиотка, Марина. Как тебя легко провести.
Взгляд натыкается на платье, которое висит на плечиках неподалеку от кровати.
План в голове рождается быстрее, чем здравый смысл и бестолковое сердце выдают аргументы против побега. Мысль испортить наряд отбрасываю следом за дебильными оправданиями Сашиного поведения.
Хотел бы – сказал.
Сразу, а не потом.
Большая ванная комната, совмещённая с гардеробной и спальней, приходится очень кстати. Наспех привожу себя в порядок и быстро одеваюсь. Платье садится как влитое, туфли без каблуков тоже идеально подходят по размеру.
– Решил любовницу одарить, чтобы не скандалила? – со злостью в голосе выплываю каждое слово, пока смотрю на опухшее лицо в отражении и красный кончик носа. Слезы еще никому не шли на пользу.
Шорох в спальне оповещает о прибытии хозяина дома. Похоже, теплая встреча с невестой закончилась, и он пришел к постельной грелке за дополнительной порцией ласки.
«Да пошел ты, Саша».
– Мари? Мы, ты где?
– В Караганде, – огрызаюсь тихо, пока заканчиваю со сборами и вызываю такси.
Последние пятнадцать процентов заряда на телефоне должно хватить до приезда машины. Как я буду добираться до КПП через весь поселок, старательно не думаю. Времени должно хватить, чтобы дойти до поста охраны.
– Мари?
Выхожу из ванной комнаты и закрываю дверь.
– Ночь была прекрасна, но мне пора домой, – сухо говорю, глядя прямо в глаза, которые блестят от беспокойства. – Не волнуйся. Выйду через черный ход, если твоя драгоценная невеста еще не ушла.
Саша открывает рот, затем закрывает и со свистом выпускает воздух.
– Она не моя невеста. Я уже говорил…
– А целовал ты ее тоже поэтому?
Он затихает, а я с отвращением смотрю на игру эмоций на его лице.
Давай. Соври мне. Скажи, что все не так.
– Мари, ты не понимаешь. Все очень сложно…
Хохочу и закрываю ладонью лицо.
– Блядь, ты даже не стараешься придумать оправдание получше, Саш, – выдавливаю сквозь рвущиеся слезы. – Я настолько мало для тебя значу?
– Лисенок…
– Да на хуй иди со своим лисенком, кобель! – хватаю с вешалки домашний комплект, который оставила, и бросаю ему в лицо. – На! Передашь своей Лике! Надеюсь, ее силиконовая грудь поместится в этот наряд. За платье заплачу. Не волнуйся.
Глава 53. Саша
Рано или поздно любая чаша терпения переполняется.
Последняя капля разрывает натянутый с горкой гладкий слой воды, когда мягкая ткань бьет по лицу. Голубая поверхность идет мелкой рябью. Медленно тянуть разряженный воздух, глядя в переливающиеся шарики ртути в глазах Марины.
– На! Передашь своей Лике! Надеюсь, ее силиконовая грудь поместится в этот наряд. За платье заплачу. Не волнуйся, – плюется ненавистью обратившаяся за секунду в фурию моя любимая девушка.
Смешно.
«Я настолько мало для тебя значу».
Да нет, Мари. Похоже это я ни хуя для тебя не значу.
Носился, как привязанный к ноге щенок. Она только и делала, что убегала. И после всего не заслужил минуты на объяснение?
– Прекрати орать, – шиплю на очередной выпад.
Хватаю тонкое запястье и тяну на себя. Марина дергается, крутится заведенным волчком. Распаляет и без того кипящую в жилах лаву. Чертова чаша дребезжит от напряжения.
И переливается через край под звук звонкой пощечины.
– Как же ты заебала, – со свистом вырывается из легких.
Марина замирает. Ошарашено хлопает пушистыми ресницами, прижимает обоженую ударом руку к груди.
Боли нет. Слышу лишь скрип на парализованных барабанных перепонках. Зубной скрежет раздается громче утренних колоколов в провинциальной деревушке. Лицо пульсирует больше от обиды и ярости, чем от удара.
Нет, Марина била глубже. С пинка по лелеемому самолюбию. Пробежала тонкими каблуками по чувствам, которые я кинул к ее ногам.
Сжимаю тонки плечи и встряхиваю взбешенную лисичку. Самого колотит от концентрации удерживаемого в крови яда. Хочется выпустить и окатить дуру с ног до головы.
Но я предпринимаю последнюю попытку.
– Или выслушай, или вали на хуй. Но не ори.
Окей, так себе попытка.
Слова вырываются жутким шепотом. С каждой буквы сочится серная кислота. Она каплями зависает в воздухе и тормозит время.
И так понятно, что она выберет.
Где-то на задворках сознания бьется мысль, что все к лучшему. Марине безопаснее в дали от меня. Остынет, подумает. А я пока решу сложившуюся ситуацию.
Только хер она меня простит.
Вижу это в лихорадочном блеске под широко распахнутыми ресницами.
Да и не по хуй ли?
Усталость горой валится на плечи. Апатия обнимает со спины. Забирается сверху и заставляет сгорбится. Надоело. Я взрослый мужик, ношусь за истеричной девчонкой в попытках добиться расположения. Натыкаюсь каждый раз на стену и бьюсь лбом.
Достаточно. Черепно-мозговая травма получена, лицо разбито в кровь.
– Я вызвала такси, – раздается напротив тонкий писк. – Машина подъезжает.
Спокойно разжимаю пальцы и отстраненно киваю.
– Хорошо, – кашляю и оглядываюсь вокруг в поисках телефона. – Передам охране, чтобы пропустили.
На первый этаж спускаюсь в непробиваемом коконе. Он глушит посторонние звуки и дарит обманчивое чувство уверенности и удовлетворения. Нет, все правильно. Пускай валит, куда хочет. Какая мне разница? Есть проблемы поважнее мелкой рыжей дуры.
Остатки завтрака летят в мусорное ведро вместе со свежим букетом подсолнухов. Кухня, пропитанная ароматом собственноручно изготовленной выпечки и крепкого кофе моментально наполняется запахом чистящих средств.
Усмехаюсь мыслям, когда пальцы начинает пощипывать от химикатов.
Не таскал никогда баб в дом, не нужно было и начинать. То ни одной не было, то две сразу.
Где-то на заднем фоне жужжит телефон. Распространяет по телу раздражающие разряды, но я тщательно его игнорирую.
Вздрагиваю, когда хлопает входная дверь.
Марина ушла.
Впервые в жизни тишина кажется разрушительной, а дом пустым и холодным. От покрытой пеной поверхности кухонного гарнитура испаряется горький яд. Он проникает в глотку и затягивает горькой пленкой нежное основание языка.
Тошнит, блядь.
Изморозь забирается в легкие и оседает на тонких стенках слоем инея. Жжется на губах фантом поцелуя с Ликой.
Я просто хотел уберечь Мари.
Только ей на это плевать.
– Больше никакой Марины, – уверенно выплескиваю в воздух. – Ты себя на помойке нашел, Александр Николаевич? Поиграли и хватит.
Слова успокаивают. В конце концов, Левицкий я или насрали?
Только почему-то не понимаю, куда себя деть. Работать сегодня не нужно, выходной. Да и желания нет лезть в проекты. Никакого вдохновения.
Куда-то ехать в лом. Просто поваляться – скучно.
И даже искать, чем себя занять, не хочется.
Ко мне будто подключили мощный пылесос и выдрали любое желание на движение. Лениво блуждаю по собственному дому, как призрак без плоти и крови. Нет ни стремлений, ни вкуса жизни.
В конце концов распахиваю ноут и погружаюсь в бесконечную вереницу валяющихся на подписи документов. Должен же когда-то ими заняться. На носу несколько важных мероприятий, одно из которых уже на полную катушку курирует Аня. Я должен убедиться в том, что все готово.
Если не хочу оказаться в жопе мира с выклюваной в паштет печенью.
Сосредоточится получается быстро. Работа никогда не подводила. В итоге выныриваю из потока дел только к вечеру, когда пустой желудок оживает и выкидывает сигнал бедствия.
Пока копаюсь в холодильнике, просматриваю поток пришедших сообщений. Естественно, большая часть из них от Лики.
От Марины ноль.
Немного подумав, сношу ее номер. Зачем он мне? Проекты закончили, помощницей Олега она больше не является, работать ко мне не идет. Ну и пусть катится с миром. Закончили, значит закончили.
Только облегчения не наступает.
Взгляд цепляется за новое пришедшее сообщение. Лика.
«Поужинаем вместе?)».
Пора кальян бросать. Невозможно вздохнуть полной грудью. Ребра сводит, а легкие забиты сизым дымом. Скованность во всем теле.
«Заеду через час. Собирайся», – выстукиваю в ответ и кошусь в огромное зеркало.
Отражение укоризненно поджимает губы.
– Ну ой, – закатываю глаза, а затем подмигиваю осунувшимся чертам. – Когда тебя не веселила задорная ебля, Лева?
Глава 54. Марина
– Уверена, что поступаешь правильно?
Устало бросаю в чемодан очередную пару джинсов. Аккуратно сворачивать, складывать вещи по углам для экономии места не хочу. Не до того. Сил нет, желания тоже. Ближайший рейс до Краснодара через десять часов, поэтому мне лучше поторопиться.
Все-таки Москва не деревня из двух домов. Пока из одного конца в другой доберешься, полвека пройдет.
– Да.
В груди пусто. Там, где еще вчера отчаянно билось сердце, рваная рана. Она ноет и никак не желает покрываться спасительной корочкой. Еще немного, и я потеряю последние капли крови. Поэтому ощущаю такую слабость во всем теле, что ни говорить, ни двигаться не хочется.
– Марин…
– Вер, хватит, – заправляю за ухо прядь и бросаю какую-то кофту поверх горы шмотья, затем хватаюсь за крышку. – Я ушла, как он и просил.
– А еще желал о чем-то рассказать, – напоминает неугомонная подруга, которая неустанно следит за моими манипуляциями больше пяти часов.
Волнуется, беспокоится. Потому и приехала сюда после звонка мамы.
Когда я попросила ее встретить меня по прилете в Краснодар, она позвонила Вере. Чтобы та проведала, разузнала о моих делах и выяснила причину столь поспешного побега из столицы.
Что же…
Выяснила.
Толку-то.
– Вера, я все видела, – утрамбовываю вещевой Эверест и с трудом захлопываю крышку. – Он кинулся к ней как ужаленный. Чуть у меня на глазах не засосал. Непонятно на что, блин, рассчитывал. Не замечу?
– Или разыгрывал сцену, – подкидывает моим глупым надеждам очередной довод в пользу Саши.
– Хватит.
– Марин…
– Я сказала, что хватит! – прыгаю на крышку и гневно смотрю на замершую подругу. – Если бы хотел, ничего не стоило рассказать мне обо всем сразу.
Внутри все воет, клокочет и кипятится под невидимой крышкой. Одновременно хочется рвать и метать, но при этом позвонить Саше и потребовать от него объяснений. Только смысл? Кому оно нужно?
Перед глазами встает картина, как он целует свою невесту. Беловолосая дрянь приникает к нему всем телом, гладит по налитым мышцам, которые всего пару часов назад находились в моем распоряжении. Там остались следы ногтей, зубов и жадных поцелуев. Я изучила каждую мышцу за прошедшую ночь.
А сейчас эта дрянь наслаждается своей победой!
«Я люблю тебя».
– Лживый мудак, – выдыхаю сквозь слезы и закрываю лицо ладонями.
Тело содрогается, а соленые капли жгут нежную кожу губ. Слышу рядом шорох, когда Вера подходит вплотную, крепко обнимает за плечи и тянет к пышной груди. Всхлипываю, оставляю на футболке влажные капли.
– Тш-ш, – шепчет она, поглаживая меня по волосам. – Марин, ты чего?
– Я в любви ему призналась, Вер, – тихо скулю сквозь плач. – Понимаешь? Как идиотка поверила, что уж с ним-то у меня все получится. Повелась, хотя видела, как он вчера со своей белобрысой куклой по залу расхаживал. Вот за что он так со мной?
Она вздыхает, бормочет что-то про двух идиотов и утыкается носом мне в макушку. Сидим в обнимку, пока вдалеке не слышится щелчок вскипевшего чайника. Вера подскакивает, кричит про чай и уносится в сторону кухни.
А я тянусь к смартфону на тумбочке в надежде увидеть там сообщение от Саши.
Ничего. Пусто.
История в чате социальных сетей очищена, новых писем нет. Прикусываю губу, захожу на его страничку.
Знаю, что будет больно.
Понимаю, что веду себя, как нелогичная идиотка. Но ничего не могу с собой поделать.
«Милая, ты уверена, что поступаешь правильно?» – вспоминаю мамин вопрос раз за разом.
Со скрупулёзностью фанатки просматриваю фотографии. Новых нет, старые давно выжжены на обратной стороне черепной коробки. Захожу под самую последнюю, которую Саша сделал перед мероприятием.
В черном костюме с бабочкой он роскошен и прекрасен. Количество лайков и пожеланий от других женщин не удивляет. Но одно из имен цепляет взгляд, когда скролю вниз ленту с комментариями.
Angel. A: Мой малыш самый горячий!
Вижу, что Саша оставил реакцию. Крепче сжимаю корпус и захожу на страничку. Бестолково пялюсь на красивую блондинку. Ту самую, что он целовал у забора. И с которой разгуливал весь благотворительный вечер.
Барановская Анжелика Юрьевна.
Господи, имя как у проститутки.
– Сучка, – с ненавистью отбрасываю смартфон и со злостью ударяю по подушке. – Мудак! Козел!
– Ты чего?
На пороге появляется Варя с двумя кружками ароматного чая. Качаю головой, затем протягиваю руки.
Что толку теперь от криков?
Все. Пути назад нет.
Саша ничего не рассказал и не остановил меня, хотя я ждала. Как дура. Наплевала и на платное ожидание, и на бесконечно дозванивающегося таксиста. Стояла в холле, затаив дыхание, и прислушивалась к вязкой тишине некогда уютного дома.
Но никто не вышел мне встречу. Никто не пришел.
Беру горячую кружку и проглатываю колючий ком.
– Как думаешь… – вдруг хрипло тяну и поднимаю на подругу взгляд. – Ему хоть немножко жаль?
Варя вздыхает и качает головой.
– Ты бы сама спросила, Марин. А так только душу себе рвешь на части. Собралась же уезжать. Передумала?
– Нет.
Отворачиваюсь, смотрю на чемодан.
Да. Все верно.
Уеду, побуду с родителями, поищу хорошее место. Олег дал отличные рекомендации, так что не пропаду.
Остальное…
Прикладываю ладонь к животу и вспоминаю прошедшую ночь.
– Марина?
Смаргиваю очередной поток слез, после чего жалобно спрашиваю:
– Вер, а если я забеременею?
Глава 55. Саша
Впервые в жизни радуюсь ебанному ливню.
Взбесившаяся стихия колошматит в окна забронированного трехэтажного дома из бревен, который снят на несколько дней для компании «Финанс Аваст». Накрылись медным тазом и страйкболл заказчика, и мое очередное свидание с Ликой.
Чему я несказанно рад.
Ибо с момента ухода Марины вижусь с дочерью Юрия Павловича практически каждый день. Слушаю ее пустой треп, вожу по галереям и выставкам.
«Красиво ухаживаешь», – как-то мечтательно закатила глаза Лика.
«Хер на тебя не стоит», – молча ответил я.
Вот в чем подвох. Левицкий-младший впал в депрессию и объявил забастовку. В первую же встречу с «невестой» выкинул белый флаг. И не дернулся, пока я старательно лез белобрысой вобле в трусы.
К счастью, в тот вечер позвонил отец. Спас от неминуемого провала, иначе опозорился бы на весь бомонд. Больше наедине в безлюдных местах я с Ликой не остаюсь, чтобы не нарваться на проблемы.
– Малыш, ну я же соскучилась, – она канючит в трубку, как неразумный ребенок. – Неужели ничего нельзя придумать?
Сука.
Заебала, сил нет.
– Господи, Лика, тебе двадцать пять лет! А ведешь себя, как пустоголовая овца, – рычу и с силой стискиваю прижатый к уху телефон. – Ты головой пробовала думать? Дорогу размыло, трактор не проедет, МЧС закидало сообщениями о паводках. Я здесь с горой людей. У черта на рогах в заложниках. Пытаюсь понять, как не просрать заработанный аванс и выйти из ситуации победителем. А ты ноешь каждые пять минут.
– Но, малыш...
– Не беси меня, – распускаю тугой узел галстука. – Ненавижу, блядь, когда дуришь.
Обиженно сопит. Но не вызывает ничего, кроме отвращения.
Мы же пара?
Пусть понаблюдает за всеми прелестями настоящего меня. Сколько можно играть в обходительного Ромео?
Не нравится?
Вали на хуй.
– Прости, – выдыхает расстроено. – Я понимаю. У тебя много работы и сложная ситуация. Не волнуйся за меня, разбирайся. Если я могу чем-то помочь, только скажи.
В груди щемит от чувства вины.
Тонкая струна натягивается и лопается с тихим перезвоном. Непроизвольно потираю место под ребрами. Внутри кратер. Пустой и безжизненный, как почва на Луне. В невесомости болтаются остальные органы.
Насильно подмечаю позитивные стороны моей «невесты».
Лика неплохая девушка. Просто хуево воспитана. С детской непосредственностью она хватается за то, что я рассказываю. Впитывает, словно губка, новые знания. Едва ли не изо рта вынимает тщательно пережеванную информацию.
И очень быстро учится.
Какого черта не делала этого раньше? Условий не было? Нет, все в доступе.
Вот Марине пришлось выгрызать себе путь не самым легким способом. Без денег и связей. Работа с Олегом – то еще удовольствие. Он же на всех смотрит, как на говно.
Перед глазами вновь возникает знакомый образ. Рыжая нимфа сонно потягивается и улыбается в моей постели после головокружительной ночи. И кажется, что так будет всегда. Я, она и зависшее над нами чудо.
Только оно не случается, когда любит один.
Желудок болезненно сжимается. Медленно опускаюсь в кресло и прикладываю ко лбу ладонь. Лика говорит, а я с трудом справляюсь с приступом дурноты. Ощущаю себя кисейной барышней: то тошнит, то голова кружится.
Как у Ани, чье состояние намекает на ее скорый декрет и пополнение в семействе Лазаревых.
Бесят. Зефирки, блядь.
Непроизвольно радуюсь, что непогода разлучила этих плюшек. Аня заперта здесь со мной. Воркует с Женей по телефону, скучает, страдает. А я объясняюсь с девушкой, о которой вообще не думаю, когда закрываю глаза.
– Лик, прости. Нервы, – устало кашляю в динамик. – Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь? Тебя мутило на днях. Что-то с желудком?
Вечно ускользающая мысль гвоздем впивается в мозг. Из-за нее тревожно бьется сердце. Никак не пойму, что меня смущает?
– Гастрит обострился. Не переживай, – выдыхает разочарованно.
– Ты расстроилась?
Ее интонация мне непонятна.
– Да. Надеялась, что беременна. Думала, у нас будет ребенок. Но не подтвердилось.
Подпрыгиваю с места как ужаленный, когда догадка поражает на ходу. Желчь ползет наверх, и я едва справляюсь с очередным приступом тошноты. В груди на месте сердца трепыхаются полуживые мотыльки глупой надежды и истеричной паники.
Блядь.
Блядь, блядь, блядь!
Картинка срастается воедино. Наша с Мариной ночь, беременная Аня, Лика с недомоганием. Вот что мне не дает покоя последние недели! В ту ночь мы не предохранялись с Мариной. Совсем. А если у нас все получилось?
– Саша? – опасливо пищит в трубке. – Я тороплю события, да?
– Милая, не сейчас. Хорошо? – нервно царапаю запястье. – У меня возник срочный вопрос. Очень важный. Я перезвоню.
Нужно поговорить с подругами. Аккуратно. Ничего нового Аня с Леной мне не расскажут, но в процессе диалога может быть натолкнут на какие-то мысли. Не звонить же Марине с требованием сделать тест.
Еще не хватало. Мы разошлись по ее желанию, и я не собираюсь лезть туда, где на хуй не упал. Но если у нас ребенок, я должен об этом знать. Марина обязана рассказать. Не через пять лет, как Аня Жене. И не как Лена Олегу, когда толком ничего не исправишь.
Пока я не натворил глупостей.
Пока она их не натворила.
