Текст книги "Твоя постоянная (СИ)"
Автор книги: Рене Эсель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
Глава 40. Марина
– Поругались?
Подпрыгиваю и быстро прячу смартфон от вездесущего маминого взора. Вздрагиваю, когда она подходит ближе, ставит тарелку из-под рагу в раковину. Намеренно игнорирует посудомойку, потому что любит мыть все сама.
«Меня это успокаивает», – говорит часто, когда я в очередной раз поднимаю вопрос о покупке нужной бытовой техники.
– Н-нет.
– А чего не отвечаешь?
Вновь смотрю на нее и по нейтральному выражению никак не пойму: заметила мои манипуляции или нет?
Невольно кошусь на смартфон, мысленно представляю, в каком сейчас бешенстве Саша. Такое игнорирование его царской персоны он не переживет.
– Мам, просто…
– Вы же не помолвлены, верно?
Когда она задает этот вопрос, внутри все холодеет. Растерянно хлопаю ресницами и смотрю в серые глаза, так похожие на мои. В них нет ни гнева, ни обиды на меня. Только понимание и немая поддержка, которую мама молча транслирует сквозь нежную улыбку.
Чувствую, как сердце растроганно бьется в груди, а на глазах наворачиваются слезы. Громко всхлипываю и бросаю в спасительные объятия, которые пропитаны домашней выпечкой и теплотой родной души. Проходит минута, и тело содрогается в рыданиях, потому что я не справляюсь с эмоциями.
Господи… Мне не было так плохо, когда Олег женился на Елене Семеновне.
Даже когда он объявил, что все кончено, я не ощущала себя такой опустошенной и униженной одновременно. Где-то в глубине подсознания всегда знала, что мне не вытравить из его сердца прошлые отношения. Он слишком сильно любил и дорожил ею. Настолько, что чуть не умер из-за нее.
Тогда я не понимала этого.
А сейчас наблюдаю, будто со стороны, как рассыпается какая-то неизвестная и важная часть меня. Та, что подцепила смертельный вирус по имени Александр Левицкий. Мужчина, который скоро женится на долбанной пародии куклы Барби и построит с ней крепкую семью. И я ничего не смогу сделать.
Идиотское кольцо жжет палец, и я вырываюсь из маминых рук. Бросаюсь к раковине, включаю кран, остервенело жму дозатор на бутылочке жидкого мыла. Вокруг все наполняется запахом лаванды и кедра, отчего в груди резко щемит и стонет.
Аромат настолько похож на туалетную воду Саши, что я закрываю глаза и на мгновение представляю его за спиной. С тихим звоном кольцо соскальзывает с пальца, а горячие слезы все текут и текут из-под крепко закрытых век.
– А я говорил, что этот щенок тебе не пара, – шипит отец неподалеку.
Но как-то неуверенно и с легкой грустью в интонации.
– Тема, выйди, пожалуйста, – рыкает мама, и он послушно покидает кухню. Даже не спорит, потому что она настроена решительно. – Солнышко…
Родные руки обхватывают со спины, пока я судорожно стираю влажные дорожки с щек.
На заднем фоне вибрирует смартфон. Догадываюсь, кому понадобилась. Вариантов всего два: Олег, которому я сбросила все найденные материалы с именем предполагаемой крысы, и Саша. Последний не упустит шанса и обязательно поквитается со мной за блокировку его аккаунта в социальной сети.
– У меня ничего не осталось, мам, – тихо шепчу в ответ на неспешные поглаживания со спины. – Олегу Константиновичу я не нужна, Левицкому тоже.
– Почему ты так решила?
– Он женится, мам. На другой девушке. А меня просто трахает, потому что ему так хочется.
Она замирает и крепко стискивает мое плечо, а дрожащими пальцами хватаю кольцо. Золотой ободок расплывается перед глазами в неясное пятно и очаровательно поблескивает на солнце, которое пробивается сюда через открытые жалюзи.
– Ох, девочка моя…
– Ладно, – шмыгаю носом и сжимаю кольцо в кулаке. – Ничего. Справлюсь.
– Ты скажи… – мама осторожно поворачивает к себе, затем обхватывает лицо и заставляет посмотреть в глаза. – Любишь-то кого, солнышко? Олега или Сашу?
Кусаю губу в растерянности. Прошедшая истерика вновь подступает к горлу вместе с клубком острых иголок. Рот наполняется кровью, металлический привкус оседает на языке. Только тут до меня доходит, что я прикусила щеку изнутри.
– Я…
– Ты подумай хорошенько, – она обхватывает ладонь. – Любовь – штука такая. С ней нужно аккуратно обращаться, не ровён час, и разобьется хрупкое счастье. Потом восстанавливать трудно и больно.
Хмурюсь, потому что не до конца понимаю, про что говорит мама. Она странно оглядывается на мельтешащего в коридоре отца, который нарочито громко шаркает тапочками по паркету. Будто показывает, что он здесь. И в любой момент ворвется на кухню с боевым кличем, чтобы перебить всех моих чудовищ.
Как делал в детстве.
– Не о чем думать, мам, – кладу кольцо на раковину. – Я видела Сашину невесту. Они сидели в том же ресторане, где я была с молодым человеком. Когда вчера он вытащил коробочку, мне не понадобилось много времени, чтобы сложить два и два.
– Ну-у… От дурости никто не застрахован.
– Меньше всего Саше подходит этот эпитет, – невольно улыбаюсь и вспоминаю все сообщения, которые он прислал мне сегодня утром. – Хотя…
– Ты всегда можешь вернуться домой.
Застываю и поднимаю взгляд на отца. Сдвинув брови, он серьезно смотрит на меня и жмет плечами на немой вопрос.
– Если захочешь, – добавляет неохотно. – Тебе необязательно кому-то что-то доказывать. Я и так знаю, что ты у меня самая лучшая.
– Спасибо, пап, – растроганно поджимаю губы.
– И побить сопляка нельзя, да?
– Тема! – опять рычит мама.
– Нельзя, – качаю головой. – Пока он мой потенциальный работодатель.
– Жаль, жаль. Я бы этому суслику свистелку отбил, чтобы знал, как моей девочке кружить голову!
Глава 41. Саша
Женя присвистывает и одобрительно поднимает большой палец. Новоиспеченный папаша доволен подготовкой к мероприятию. Напрочь забыл, что мы с ним недавно серьезно повздорили из-за его невесты.
Признаться, я и сам доволен. В короткие сроки мы совершили невозможное.
Мысли о рыжей стерве вызывают приступ изжоги.
Коза отправила на неделю в полный игнор и ни хрена не объяснила. В общих чатах с коллегами не комильфо интересоваться, чем я не вышел: рожей или членом.
Хотел поговорить с ней в офисе, но Женя сказал, что Марина уволилась. Олег тоже ничего толком не ответил: приехала, написала заявление и все. Единственное, что осталось между нами – поиск крысы и благотворительный вечер.
Причем с первым она справилась, а второе организовывала удаленно. Заперлась в четырех стенах под охраной папеньки-дракона, который при моем появлении на горизонте только пламенем не плевался.
Сегодня Марина тоже не появилась.
– Чего пригорюнился, добрый молодец? – мерзко хихикает Женя и выдергивает из мутной пелены мыслей. – Красна девица не дает? Аль меч-кладенец истерся?
– В отличие от некоторых, моя голова забита работой, а не мыслями о мармеладной троечке, – шикаю с обидой в голосе и уворачиваюсь от шутливого пинка.
– А ты за своими троечками следи.
– На этих тоже не подписано, – довольный покрасневшим лицом друга, поворачиваюсь к Ане. – Да, Вишневская?
– Лазарева! – рычит Женя, и его ноздри опасно раздуваются.
Такой забавный, аж не могу.
Предмет нашей размолвки скрещивает руки на груди и придирчиво рассматривает сцену. Еще немного, и Аня наденет белые перчатки, достанет лупу и пройдется зорким взглядом по темным углам в поисках пыли.
– Не ссорьтесь, девочки, – подозрительно веселый голос Олега заставляет нас обернуться. – Воробушек мой. Да?
Аня поднимает голову и пристально смотрит на него. Прибавит мощность – испепелит. А он запрыгивает на сцену, оглядывается с довольным видом и проходится по краю. После чего опускается на корточки.
– Отлично вышло, – странно тянет, как довольный кот.
– Пил? – хором спрашивает чета Лазаревых у разомлевшего друга.
– Злые вы. Уйду я от вас, – обиженно дует губы Олег, чем вызывает приступ хохота у всех присутствующих. – Левицкий, заберешь к себе? Они меня обижают.
Счастливый. Прямо светится, как натертый до блеска чайник.
Аж глаза слепит.
Зрелище настолько же раздражающее, насколько и редкое. Нет, я рад, что Шершневы снова вместе, воркуют под одним крылышком, а Олег больше не похож на морально давящую скалу. У моих друзей, наконец, все наладилось.
Но у меня-то полная жопа. Такая светленькая, аппетитная. В мелкую веснушку.
– По смете расплатись для начала, а дальше посмотрим, – шиплю и протягиваю планшет. – Где твоя королева? Ты же без Елены Семеновны теперь извилинами не двигаешь.
– И с ней не двигает, – хмыкает Аня.
– Весь мозг в член перетек, – прыскает от смеха Женя.
– Кто бы говорил, – Олег закатывает глаза, затем поднимается с места. – Показывайте, что там у нас по бюджету?
– Олег, там ерунда. Перерасход в двести тысяч.
Женя зевает, трет глаза, как заспанный котенок. Тянется в Ане и сгребает ее в охапку. А она ластится в ответ, цепляет губами его подбородок. Настоящая зефирная парочка на максималках. Слиплись так, что ацетоном не раздерешь.
Как же они бесят.
– Ерунда не ерунда, а Воробьеву мы обещали другую сумму, – забирает из моих рук планшет и пробегается взглядом по позициям. – Организацию перелета, проживание и гонорар группы убери из сметы. И маякни Марине. Я заплачу парням из личных финансов. Они будут неделю жить в Москве с женами и детьми, так что Сергею об этом знать необязательно.
– Тогда скинемся, – хмурится Женя, на автомате поглаживая Анину талию. – Там же явно не двести тысяч выходит.
– Нет, – киваю в знак подтверждения. – Я согласен насчет «скидываться».
– Ты уже скинулся. Аренда у твоего отца нам ничего не стоит. Этого достаточно. С остальным разберемся потом.
Мы погружаемся в обсуждение нюансов подготовки, касаемые выступления Олега с группой на вечере. Постепенно Аня с Женей растворяются в воздухе под игривые шепотки, поэтому замолкаем, и сразу повисает пауза.
– Как там Николай Игоревич? – внезапно произносит Олег. – Созваниваемся практически каждый день, а о делах он не говорит.
– Черт его знает, – устало растираю виски. – Не понимаю, что не так. Почему он не хочет работать с тобой? Притащил хуй пойми кого в бизнес, Лику пихает мне. Вобла сушеная.
При мысли о невесте тошнота подступает к горлу.
Белобрысая сучка нарезает круги. Едва успеваю от нее отбиваться, как новичок на теннисном корте от летящих из автомата мячиков. Не понимаю отца. Он против этого брака и партнер ему не нравится.
Общий язык с Олегом нашел, как будто нашел потерянного племянника. Носится с Шершневым как курица с яйцом. Но в партнерство не лезет.
Тогда в чем дело?
– А ты хочешь Марину, – понимающе тянет Олег и сжимает плечо.
– Да.
Киваю на автомате, но, спохватившись, отбрасываю его руку.
– Ну ой, не смотри так. Не нужна мне никакая Марина, – шикаю в ответ. – Вообще, где Лена? Почему ее песик бегает без поводка?
– В бутике с Мариной. Недалеко отсюда, всего пара минут пешком.
Мне бы так жить, когда жена с любовницей под ручку ходят за покупками.
Неконтролируемый приступ гнева прошибает виски. С ненавистью смотрю на этого везучего ублюдка. Таких надо, как котят, в детстве топить. Потом вырастает матерая скотина, хуй черенком перешибешь.
– Как же она такую драгоценность оставила? А если ты на людей бросишься? Разоримся на уколах от бешенства.
– Притормози, тестостероновая шарманка, – кашляет Олег. – Прочисти уши и внемли, неразумный: Марина здесь. Недалеко. Под бдительным взором Елены Семеновны. Если ты не прекратишь тупить…
– Я позже подойду.
Подпрыгиваю как ужаленный и замираю у выхода, затем кошусь на планшет. Олег крепко держит его в руках, а я мысленно перебираю в голове варианты того, что способен натворить айтишник, который получает доступ к общей сети компании.
Противоречие разрывает изнутри.
Олег – друг.
В ушах воскресает давно забытый гул, а за ним следует звон стекла. Выстрелы перебивают любые звуки, но мое внимание приковано к осколкам зеркала на полу. Вокруг перья из подушек, разодранных автоматной очередью.
Мамино сердце колотится так, что я ощущаю его удары спиной. Прямо как у испуганной маленькой птички. Будто вот-вот вырвется из груди. Чувствую плотно прижатую ладонь к губам. Кожа солёная, отдает металлом.
Слышу крик. Больше ничего. Я не в состоянии вымолвить хоть слово. Мотаю головой и вытряхиваю из нее видение из далекого детства.
Олег приезжал ко мне домой. В мою безопасную обитель, куда не ступала нога постороннего. Ни курьера, ни дизайнера. Никого. Надежное КПП, забор в три метра, новомодная система охраны. Я пропустил его через все границы, но сейчас не могу себя пересилить.
Вероятно, дело в Марине.
Или в том, что иногда друзья предают.
Протягиваю руку, а сам не отрываю взгляд от гаджета.
– Там коммерческая тайна, ага?
– Сдались мне твои данные, Сань.
Олег хмыкает, но послушно поднимается и, нажав на кнопку блокировки, возвращает мне планшет.
– Шуруй, – подмигивает и широко зевает. – Я пока осмотрюсь.
Глава 42. Марина
– По-моему, выглядит отлично.
– Мне не нравится.
Елена Семеновна, похожая на ожившую куклу Барби в градиентном розовом платье в пол с открытыми плечами, крутится возле зеркала.
Консультанты с жадным блеском во взгляде наперебой вертят перед ее лицом платьями разной ценовой категории. От дорого до «тебе всю жизнь на него кредит выплачивать, поэтому лучше купи диван».
Я тихонько держусь в сторонке и растерянно кручу головой в попытке найти вариант, который не разорит меня на ближайшие полгода.
Уволилась я недавно, а деньги, накопленные на счетах, уже начали стремительно таять. Все-таки ипотека, как червяк в яблоке, выедала в моем бюджете дыру размером с небольшой кратер, и мне срочно требовалась новая работа.
Перспектив пока не предвиделось: либо впахивай, как раб на галерах, и получай три копейки, либо как два раба, но с достойной зарплатой. Но есть шанс загреметь в больницу с сердечным приступом через пару лет такого мартышкиного труда.
Да и будущее руководство не вызывало доверия. В паре мест прямо говорили, что полностью белая заработная плата у них не в почете. А где-то слыхом не слышали, что личный помощник, секретарь и начальник отдела кадров – три разные профессии.
И нечего их путать.
«Могла бы и Саше позвонить», – издевается романтичная дура, которая какой день тоскует по объекту нашей страсти.
Надо сказать, весьма навязчивому объекту. Как репей, прилипший к дачным штанам. Из головы и снов не выходит. Везде мерещится дурацкий аромат ладана и елок, куда ни отправлюсь.
Вчера в парфюмерном магазине, когда выбирала папе туалетную воду в подарок перед их отъездом, почти час провела у стойки. Нюхала тестер, пока на меня не покосились охрана и два консультанта.
Пришлось в срочном порядке покупать первые попавшиеся духи. Минус сорок тысяч рублей за бутылочку от Тома Форда с ароматом цитрусов, зелены и эстрагона.
Использую. Вроде нравится.
– А ты чего стоишь? – возмущается Елена Семеновна, когда после долгих пыток замученных консультантов, выбирает розовое платье.
– Елена Семеновна…
– Лена.
Прикусываю язык, чтобы не возразить ей. Напрягаюсь, заглядываю в лицо в попытке найти подвох или прочесть неприязнь в красивых чертах. Но ничего такого там нет. В голубых глазах ни агрессии, ни ревности.
Хотя мы с Олегом когда-то спали.
Да, давно.
Да, тогда он был свободен.
Но ощущение неправильности происходящего сей факт не умаляет. Получается комичная ситуация из анекдота, когда жена и любовница в одном бутике выбирают платья на один и тот же вечер.
Эх.
– Марин, давай без фамильярства и притворства.
Елена Семеновна шуршит юбками, затем подходит ко мне и кладет ладонь на плечо. Крепко сжимает, и я ощущаю ее немую поддержку, но во взгляде улавливаю жесткость и непроизвольно готовлюсь к обороне.
– Если ты подойдешь к моему мужу или попытаешь залезть ему в трусы, я вырву твои волосы, а печень скормлю доберманам.
– У вас нет доберманов, – брякаю какую-то глупость, а сама напрягаюсь всем телом. – И это убийство по статье.
– Плевать.
Она отбрасывает роскошную гриву волос за спину, затем отпускает меня и вновь идет к зеркалу. Походка у нее легкая, модельная. Хоть сейчас на подиум. Рядом с Олегом Елена Семеновна вообще расцветает так, что ни одной женщине не приблизиться к ее образу. Никогда. Поэтому нет смысла даже соревноваться.
Да и не хочу.
После бессонных ночей и залитых слезами подушек в течение последних дней становится понятно, что Олег давно не герой моего романа. Придуманный идеал, который выветрился с появлением другого мужчины.
Такого черноволосого, черноглазого и совершенно невозможного, но безумно страстного и веселого одновременно. Его улыбка, прямо как в дебильных романах, заставляет глупое сердце биться громче. Хриплый, низкий баритон завораживает не хуже, чем профессиональный факир ядовитую змею.
Проблем в том, что этот мужчина тоже не мой.
Саша принадлежит другой девушке. Плохой пародии на Елену Семеновну, но такой же богатой и породистой. Для нее он купил кольцо, которое сейчас прожигает кошелек и сумку. И на ней женится, когда придет время.
В итоге я останусь за бортом с осколками сердца. И вряд ли на сей раз оправлюсь так же быстро, как в случае с Олегом.
– Короче! – подпрыгиваю, когда понимаю, что почти не вслушивалась в бормотание Елены Семеновны. – Отныне я Лена. Запомнила?
– Д-да, – беспорядочно киваю в попытке вспомнить, что она там говорила, пока я варилась в своих мыслях. – Лена.
– Вот. Отлично.
Елена Семеновна или, точнее, Лена показывает на красное платье и кивает одной из застывших консультанток. Как по команде девица подрывается, летит к указанной вешалке и хватает роскошное платье из натурального шелка. Блики на гладкой ткани мгновенно вызывают во рту слюнопоток от приступа восторга.
Цена этого наряда в полтора раза больше моей заработной платы за месяц. А получала я выше среднего на рынке. Если уж измерять в денежном эквиваленте. Когда я работала у Олега, то могла себе позволить подобные траты с расчетом, что закрою прореху потом.
А сейчас?
Качаю головой и вздыхаю:
– Прости, Лен, но оно мне не по карману. Я пока без работы.
Лена странно смотрит на меня, а консультантка незаметно морщит нос. Неприятно. Благо, что другая девушка ориентируется и предлагает вариант попроще и дешевле. Маленькое черное платьице по скидке.
– Коллекция прошлого сезона, – улыбается она и незаметно отталкивает коллегу, пока я осторожно поглаживаю мягкую ткань. – Вам идеально подойдет.
– Нет! – решительно заявляет Лена. – Мы возьмем красное. Марина, иди в примерочную. Девушка, возьмите. И черное тоже, – добавляет спустя пару минут раздумий, а девушка-консультант, охнув, несется в указанном направлении.
– Лена…
– Что? Надевай и не тявкай. Считай, что это щедрый подарок от подруги за прекрасную помощницу Веру. Нарадоваться на нее не могу.
– Рекомендации не стоят столько, – хмурю брови.
– Твои стоят, – отрезает Лена, затем кивает на примерочные. – Шагай!
Вздыхаю, плетусь под завывание какой-то певички из колонки в небольшое помещение с удобным стулом, столиком и чайной парой.
Прямо не примерочная, а зона отдыха. Даже фонтанчик имеется.
«Если я сама сказала пока, чего же жду ночью звонка? Если отправляю чувства в нокаут, чего же реву из-за тебя?»[1]
– Дура, ай-ай, – подпеваю и быстро снимаю вещи, затем тянусь к платью на вешалке. Ладонь беспрепятственно двигается по гладкой ткани.
Прикрываю глаза и вновь чувствую прикосновения Саши. Его пальцы скользят по обнаженным плечам. Нежные губы касаются уха, перебираются на шею, возвращаются к истерзанной мочке. В голове гудит хриплый шепот, а на коже вибрирует перегруженный возбуждением воздух.
Больше нет ни стен, ни посторонних голосов из торгового зала. Только тишина, горячее и прерывистое дыхание. Оно обжигает по мере продвижения по телу. Еще запах, которым забита вся площадь небольшой кабинки.
Дурацкая елка и раздражающий ладан. Нигде спасу нет.
– Думала, не найду?
Взвизгиваю от неожиданности, прижимаю к себе платье и резко поворачиваюсь. Не верю собственным глазам.
Но Саша здесь. И он чертовски зол.
[1] Строчка Клавы Кокки и Руки Вверх из песни «Нокаут».
Глава 43. Саша
– Да неужели, – Лена картинно разводит руками и закатывает глаза, как только я появляюсь на пороге бутика. – Явились, сударь. Я уже весь ассортимент по два раза перемерила.
В сопровождении свиты из копошащихся консультантов она подходит ко мне с грацией королевы.
Рассеянно прикасаюсь губами к щеке. По носу тут же щелкает аромат апельсинового печенья. Приподнимаю голову в поисках его источника. Взгляд скользит по лицам вокруг, но Марины среди них нет.
Спина покрывается липким потом от предвкушения скорой встречи. Эмоции обрушиваются на голову лавиной и плотно забивают уши. Никогда и ни по кому так не скучал, а теперь схожу с ума от желания увидеть Марину.
Волнуюсь. Даже немного боюсь. Неделя тишины – плохой знак.
Впрочем, чего бы она ни накрутила в голове, я с легкостью развею это. При условии, что я нужен ей.
Пугливый стук сердца отдается вибрацией в легких. Гоню подальше дурные мысли про Марину и Олега. Ведь если она любит его, что делает в бутике с Леной?
Подруга чересчур спокойна для жены, которая гуляет с бывшей любовницей мужа. Поэтому за мыслями не сразу понимаю, что меня дергают за рукав. Прихожу в себя, когда острые ноготки впиваются в ладонь.
– Отомри, герой-любовник, – хмыкает Лена, затем кивает в сторону примерочных и подмигивает. В голубых радужках пляшет отряд чертей вокруг ведьмовского костра.
– Там идеальное платье. Порвешь – задушу.
– Куплю другое.
Дергаюсь вперед, но Лена не отпускает.
– Другое такое же нужно ждать месяц. Вечер на носу. Я предупредила.
Разогнав воздух белоснежной гривой, она кивает консультантам и уходит под цоканье каблуков своей свиты.
Решительно подлетаю к примерочной.
Я устал от недомолвок.
Никогда так сильно не хотел какой-то ясности в отношениях. Марина ворвалась в мою жизнь рыжим вихрем и, точно лесной пожар, сжигает прошлого меня. Обратила в пепел, а потом развеяла по ветру.
Я открыт для нового мира, но Марина резко захлопывает передо мной двери. Да так, что по носу бьет со всего маха.
Сучка.
Я, блядь, игрушка какая-то? Подергала за ниточки и выбросила на помойку?
Нет уж.
Как она сказала? Жених?
Поздравляю, дорогая. Распишитесь и получите. Поедет домой как миленькая. А не захочет, так я в багажник засуну и насильно увезу. Поорет и привыкнет. Нормально. Лена с Аней тоже брыкались. Теперь давят улыбки до ушей.
Аж блевать тянет.
Схема отработана, протестирована. Не вижу смысла отказываться от готовой методички. Которая, правда, летит мне в лоб, как только я переступаю порог примерочной.
Марина, прикрыв веки, танцует и напевает. Звук отсутствует. Растворяется под напором апельсинового печенья, которое цитрусовыми крошками забивается в легкие. Тело разогревается до температуры горения бумаги.
Я – высушенный лист в миллиметре от источника влаги. Самого вкусного и соблазнительного во всей Вселенной.
А Марина даже не замечает меня.
– Думала, не найду? – рявкаю, а сам с трудом сдерживаю ядовитую ярость.
Она взвизгивает и прижимает к груди платье, затем резко оборачивается. Серые радужки переливаются платиновыми бликами. Огоньки недоумения в черных зрачках скачут в унисон биению сердца.
«До чего же ты красивая».
– Что ты здесь делаешь? – хрипит и оглядывается вокруг.
Кончик носа дергается, а дрожь в ее голосе выдает панику. Грудь, едва прикрытая алой тканью, примагничивает взгляд. Заготовленная речь испаряется, как только я натыкаюсь на любимые веснушки.
Мои муравьишки. Тосковали по папочке.
– Забираю свое.
Потом поговорим.
Обязательно обсудим, зачем она закинула меня в черный список. Почему не отвечает на звонки. И какие вещи нужно перевезти в наш дом.
Не хочу разговаривать. У меня другие планы.
Ее слабое сопротивление тает, как только я оказываюсь рядом. Оно падает к ногам с тихим шелестом вместе с красной тряпкой.
Подхватываю Марину под бедра и вжимаю ее в стену. Ответный вскрик взрывается шипучими шариками на губах и щекочет небо медовым стоном. Твердые жемчужины зубов терзают плоть, оставляют отметины. Она зализывает крошечные раны, пока я жадно ловлю ее рот и вновь погружаюсь в пьянящую негу.
Пью этот цветочный нектар со вкусом глинтвейна.
Марина вся соткана из страсти и нежности, которые пронизывают ее великолепное тело. Она отзывается на ласки так искренне, открыто и чисто. Тонкие пальчики тянут за волосы на затылке, а острые коготки жадно царапают шею.
– Моя девочка, – шепчу. – Сладкая кошечка.
Хватаю блестящую сережку и тяну до всхлипа.
Марина выгибается, прижимается оголенной грудью. Мозг на ходу накидывает план действий, а член в шаге от того, чтобы отрастить руки и самостоятельно выбраться из тесной ширинки.
Тоже хочет десерт, который я поглощаю с жадностью сладкоежки. Белая кожа на шее краснеет от моих поцелуев. Синяя жилка отчаянно пульсирует. Вдыхаю аромат Марининого парфюма с жадностью наркомана.
– Саша-а-а, – раздается слабый стон.
– За твое «Саша» готов убить. Повтори.
– Саша, – послушно всхлипывает Марина и мягко проводит по напряженным плечам. – Мой Саша.
Наступил конец света. Эвакуация отменяется. Выживших не предвидится. Чертов бутик скоро сотрет с лица земли от нашей страсти. Вжимаюсь эрекцией во влажное кружево. Марина дрожащими руками тянется к ширинке, а я стискиваю до вскрика мягкие бедра.
– Маленькая извращенка, – с довольным мурлыканьем сгребаю рыжие кудри в кулак. – Сама лезешь на член.
– Заткнись, дурак, – раздраженно шикает в ответ.
Смеюсь и опускаюсь поцелуями на ложбинку между грудей. Кусаю покрытые мурашками холмики, горошины сосков, перекатываю их на языке. Увлекаюсь настолько, что не сразу принимаю суровую реальность. Вздрагиваю вместе с Мариной, когда звучит вой сирены. Она испуганно прижимается ко мне и недоуменно хлопает ресницами.
Тянусь в задний карман.
– Спокойствие, лисенок, – подмигиваю. – Папа.
Нашептываю Марине на ухо какие-то глупости, пока пальцы судорожно вытягивают смартфон. Ведь звонки от семьи у нас пропускают только в двух случаях: или ты в заложниках, или умер.
Третьего не дано.
– Да, пап, – поглаживаю медные пряди. – Если ничего срочного, то я занят.
– Срочное.
Его напряженный тон и кашель мне не нравятся. Тревога просачивается сквозь щели щупальцами, как огромный кальмар. Она выбрасывает облако чернил в мутной воде, которые затуманивают разум.
– Не по телефону. Подъезжай в офис через час.
– Хотя бы намекни, – трясу головой и успокаивающе касаюсь губами виска Марины, которая почти не дышит от волнения. – Иначе за час у меня случится инфаркт.
– Лика.
– Блядь, – рычу сквозь сжатые зубы. – Хорошо. Скоро буду.
Наспех закидываю телефон в карман, затем отступаю.
Марина обнимает себя руками. Будто желает исчезнуть из примерочной. Аж щемит сердце от ее печального вида, поэтому притягиваю свою девочку в объятия и стискиваю подбородок. А потом заставляю посмотреть мне в глаза.
– Я съезжу к отцу. Там что-то срочное. Позже объясню все, – выдаю тихо и мягко касаюсь губами уголка рта. – Правда, Мари. Приеду, и мы обо всем поговорим. Хорошо? Только вытащи меня из черного списка.
– Хорошо, – заторможено кивает.
В груди тлеет тревога и гадливое чувство недосказанности, когда покидаю примерочную. Будто напился и наворотил дел. А теперь никак не вспомню, в чем виноват. Но любимая женщина – сильная мотивация. Разберусь.
