Текст книги "Твоя постоянная (СИ)"

Автор книги: Рене Эсель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

Глава 80. Марина

Смотрю на черный прямоугольник, как на ядовитого паука. Время идет, а я все чего-то жду. Не притрагиваюсь к флеш-карте, не отвечаю на его вопросительный взгляд и умоляющее выражение лица.

Но спустя несколько минут молчания Саша вдруг сжимает кулак, запрокидывает голову и смеется.

Негромко. Неестественно. Натянуто.

Будто слышит плохую шутку, но воспитание не позволяет послать нерадивого комика.

– Ладно, ничего, – выдыхает, затем падает рядом на клетчатое покрывало и зарывается пальцами в черные волосы. – Я и не ждал, что будет просто.

Открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Не знаю, как выразить все, что вертится на языке.

Мне тяжело.

Понять его, принять всю неприглядную правду.

Большую часть ужасов того времени я не застала, лишь читала в статьях или смотрела в фильмах, но папа, как бывший милиционер, много рассказывал о работе. Иногда, когда выпивал лишнего, упоминал про бандитские разборки на улицах и неопознанные трупы, которые часто находили по весне.

В такие моменты мама постоянно гнала его спать. Утром он делал вид, что ничего не было.

Пусть мой папа давно не в полиции, а отец Саши больше не связан с криминальным миром – все равно мы, как долбанные Ромео и Джульетта. Наши родные по разные стороны баррикад. И эта связь не только имеет кровавый след прошлого, но и может стать губительной для настоящего и будущего.

Эх, вот почему я не влюбилась в парня попроще? Нашла себе на голову идиота со скелетами по шкафам.

– Слушай, если ты не готова, я пойму. Но знай, что не отступлю. До последнего буду бороться за тебя.

Выхватываю из его рук чертову флеш-карту. Она мозолит глаза, раздражает, отбирает уверенность в завтрашнем дне. Теребит нервы. Кручу в пальцах жалкий кусок пластика, взвешиваю все за и против.

– Марин, не обязательно сейчас смотреть, – мягко говорит Саша, видя, как я колеблюсь. Только он ошибается в причине.

– Она тебе нужна? – подбрасываю флеш-карту в ладони и вновь смотрю на него. Черный взгляд прожигает во мне дыру. – Флешка. Нужна или нет?

Саша кашляет в кулак, неловко ведет плечами.

– Не особо. Это копия, так что можешь взять и…

Его слова прерывает всплеск, когда треклятый прямоугольник описывает дугу и падает в воду. Шокированный Саша едва не лишается нижней челюсти, настолько широко открывает рот и шумно дышит.

Хмыкаю, поднимаюсь и одергиваю юбку сарафана. Под его пристальным взором тяну завязки на груди и медленно распускаю бант.

– Мари… – хрипит и пробегается по коже бархатным голосом.

– Жарковато, ты не считаешь? – кокетливо подмигиваю, затем ловко сбрасываю сарафан и пинаю к нему. Следом летит нижнее белье, мурашки прыгают по обнаженной коже от жажды в потемневшем взоре. – Как насчет того, чтобы искупаться?

Подманиваю Сашу пальцем и с визгом несусь к природному бассейну. От прыжка в прохладную воду захватывает дух, тело мгновенно деревенеет. Выныриваю на поверхность и с хохотом наблюдаю за тем, как мой разъярённый дракон безуспешно путается в вырезе футболки.

– Да, блядь! – ревет и едва не рвет жалобно трещащую ткань.

– Малыш, поедешь домой голым, я изведу тебя по дороге своей ревностью! – кричу ему и с визгом уношу ноги, когда Саша, наконец, освобождается и бросается следом за мной.

Несколько долгих минуты мы барахтаемся в воде, гоняемся друг за другом. Туда-сюда летят бриллиантовые брызги, постепенно тело привыкает к прохладе и становится очень комфортно. До тех пор, пока Саша не загоняет меня под один из водопадов.

Мощная водная стихия падает мне на голову. Кричу, но почти сразу мой вопль тонет в жарком поцелуе. Обвиваю руками крепкую шею, касаюсь черных волос и со стоном приникаю к смуглой груди.

Солнечные зайчики покрывают золотом широкие плечи. Твердые губы кажутся такими сладкими и вкусными, что не хочется от них отрываться. Никогда-никогда. Я с восторгом откликаюсь на его объятия и тону в них.

– Мари… – шепчет Саша, когда на секунду отрывается от меня. Водяные капли на его ресницах предают глазам мистическое сияние. – Лисенок, бля. Как же я люблю тебя, – вновь покрывает поцелуями плечи, лицо и волосы.

– Я тебя, – мурлычу, затем ловлю его голову и фиксирую так, чтобы он смотрел мне в глаза. – Мне все равно, слышишь?

– Все равно?

Недоуменно моргает, потому что не сразу понимает, о чем речь.

– Плевать на прошлое. И на угрозу жизни тоже плевать. Риск того, что на меня завтра упадет кирпич, куда выше смерти от боли какого-то ошалевшего подонка.

– Лисенок, – он сглатывает и прижимается лбом к моему лбу. – Ты не понимаешь, о чем речь.

– Понимаю, Саш. Не так хорошо, как ты, но понимаю.

– Нет, слушай…

– Ты любишь меня? – задаю вопрос, на который Саша отвечает с возмущением:

– Блядь, Марин, я же говорил…

Опять перебиваю.

– Любишь или нет?

– Люблю, – поджимает губы.

– Тогда заткнись, Левицкий, и поцелуй меня. Сейчас же.

Он с удовольствием выполняет мой приказ.

Мы теряемся в безумном водовороте страсти под шум водопада, журчание реки, шорох леса и пение птиц.

Впервые в жизни я чувствую себя такой счастливой, что позволяю поверить в будущее.

Наше будущее. Яркое, наполненное радостью.

Где каждый день не похож на предыдущий.

– Марин?

– М-м-м? – с трудом отстраняюсь от довольного Саши. – Что?

– А мы уже беременные или нет?

Закатываю глаза.

– Если нет, то у меня только что появился шикарный план.

Глава 81. Саша

– Саш, ты когда-нибудь устаешь? – хрипло хихикает Марина, пока я путаюсь в медных кудряшках. – Мы только закончили.

– Только? – поднимаю брови в притворном изумлении. – Прошло уже полчаса. Я соскучился.

Не представляю, как жил без возможности прикасаться к ней. За день заново изучил ее от тонких мизинчиков на ногах до кончиков рыжих волос. Провел ревизию веснушек. С тщательностью маньяка перецеловал каждую.

В бассейне.

На берегу.

В лесу.

В машине, на обочине.

И мне мало!

Ее света, стонов, всхлипов. Мало горячего шепота, который то и дело срывался на крик. Клятв и обещаний, от которых голова идет кругом, а кровь обращается в ядовитую ртуть, сияющую в ее глазах.

– Моя, – вывожу губами на шее, покрытой бисеринками пота. – Только моя.

Тонкая венка пульсирует под языком. Щелчок оповещает, что ремень безопасности отстегнут. Мы давно подъехали к воротам, но я не могу от нее оторваться. Клятвенно обещаю остановиться, но куда там. Рука лезет под подол легкого платья и жадно сжимает бедро.

– Саш, нам надо идти.

Стонет мне в рот, разглаживает ладонями сотню мурашек на спине. Выгибается и со свистом втягивает воздух, когда пальцами нащупываю истерзанные ласками шелковые лепестки.

Член, естественно, моментально реагирует. Стряхивает с себя налипший сон и вскакивает по стойке смирно.

Но Марина права, надо идти. Здесь мы у всех на виду. Да и нечестно так.

Я обещал помочь тестю после обеда, а сам увез его дочь до ночи.

«Успеем», – даю мысленное обещание протестующему органу.

Не реагирует, наоборот, того и гляди растянет баннер. Заорет про свободу выбора. Жаркие порнокартинки в голове нисколько не облегчают задачу.

Настоящая забастовка!

– Лисенок, еще секунда, и я выебу тебя на глазах у всей улицы, – с трудом отрываюсь от разморенной Марины. – Блядь, просто скажи «да».

Хитро щурится, язычки пламени на дне стальных радужек пускаются в пляс.

– А как же «я буду ждать столько, сколько потребуется»?

Сучка.

– Ну-у, ты не стала смотреть мои доказательства и последние несколько часов усердно работала над следующим поколением Левицких. Давай закроем маленькую формальность, – цепляю зубами золотую сережку.

– Ты ничего не предлагал. На что отвечать? – хихикает, игриво перебирая мои волосы на затылке.

– Выходи за меня, – кусаю линию челюсти, а следом тянусь в бардачок за новым кольцом.

Отстраняюсь. Марина удивленно таращится на синюю бархатную коробочку.

Довольно урчу.

– У тебя сколько их?

– Секрет, – ослепительно улыбаюсь и наслаждаюсь игрой румянца на загоревших щечках. – Каков будет твой положительный ответ?

– Я подумаю, – высовывает язык и, не дав опомниться, выскакивает из машины резвым зверьком под наш смех.

Дразнится, бежит к воротам, затем вдруг останавливается. Будто в столб врезалась. Врастает в землю прямо на пороге. Беспокойство ледяным душем обрушивается на меня. В голове проносятся кошмарные воспоминания из детства. Корявыми ведьмовскими когтями они впиваются в горло, перекрывает кислород.

Что-то случилось.

С моей семьей.

Снова.

– Не входи! – кричу и спешно выбираюсь из машины.

Сука, сука, сука!

Я был слишком беспечен. Упустил важное. Оставил тестя с тещей без охраны так надолго! Неужели папа прав, и Западные добрались до них?

В желудке плещется утренняя окрошка, поданная с теплой улыбкой моей второй матери. Иначе думать о теще просто не могу. Руки дрожат, ноги подкашиваются, пока лечу к входу. Вспоминаю, как растянулся утром на пороге.

В курятнике.

Озорные искры в глазах Артема Денисовича, наш разговор.

Боюсь представить, что видит Марина. Страшно подумать, что ей угрожает опасность.

Так не должно быть! Только не сегодня!

– Там, – она растерянно икает, когда я подбегаю к ней и оттягиваю в сторону. – Там...

– Оу, Ники. Вот и сыночка подоспел.

Знакомый голос раздирает полог темноты. Оборачиваюсь и хлопаю ресницами.

–... Твои родители, – заканчивает фразу ошарашенная Марина.

Есть с чего обалдеть. Мама, в широкополой шляпе, с волосами доходящими до лопаток, под руку с Розой Антоновной разглядывают высаженные вдоль тропинки цветы. А за ними, как две безмолвные тени, следуют отец и Артем Денисович.

– Роза, а удобрять как часто? – щебечет мама, не обращая на остолбеневших нас никакого внимания.

– Шутишь, что ли? Здесь само растет.

Роза Антоновна расцветает на глазах.

– Ну, как само, – бурчит недовольно Артем Денисович, но получает испепеляющий взор от супруги и умолкает на полуслове. – Само, значит, само.

– Слышал, Ники? А я тебе всегда говорила, что хочу жить здесь! – восклицает мама и продолжает разглядывать ароматные соцветия.

– Ага. И в Москву не хотела, – хмыкает отец.

– Именно! – фыркает. – Розочка, как меня утомил бомонд. Господи, ты бы знала. Все одинаковые, просто на одно лицо. Хорошо, что мы переезжаем.

Папа кашляет и умоляюще косится на меня. Пожимаю плечами.

Что я могу сделать? Я-то вернусь в столицу, но иметь бабушек с дедушками у моря – хорошая идея.

– Дом приглядели, – продолжает распеваться мама.

– Да?

Папа вопросительно смотрит на нее.

– Да, да, – отмахивается и движется к нам. – Будем с внуками сидеть. Красота! Какой воздух! Сад с персиками тоже хочу. Тема, ты же расскажешь, как их выращивать? А то Ники ничего не умеет.

Папа снова кашляет.

– Да?

За что получает локтем в бок от Артема Денисовича.

– Конечно. Свадьбу здесь делаем?

– Естественно, – кивает Роза Антоновна и сует в рот намытую клубнику.

– Венчание обязательно, – бухтит папа.

– И по старым традициям, – внезапно подключается Артем Денисович.

Наши отцы обмениваются одобрительными взглядами. А мы понятия не имеем, куда себя деть.

Знакомство родителей – дело ответственное. Его ловко прокрутила моя мама, причем никого не спрашивая. Из-за этого очень неудобно перед родителями Марины. Взяли и завалились без приглашения.

– Остался один нюанс, – мама останавливается напротив нас и, причмокнув, стягивает с темных волос шляпу. – Доченька, ты же простила дебилушку?

– Мам! – покрываюсь красными пятнами от стыда. – Мне не пять лет!

– Не пять ему, – взвинчивается. – Почему наша красавица не носит на пальчике колечко, а мама не видит на УЗИ внуков?!

– Уль, перегибаешь, – прыскает папа в кулак то ли от смеха, то ли от неловкости.

Вздыхаю. От стыда готов провалиться сквозь землю.

Мы та еще семейка.

Хотел маминого внимания? Греби сполна. Спасибо, что на водопаде с нами свечку не держала. А то с нее станется.

Но Марину происходящее забавляет. Смеется, не отрывает от меня любопытного взгляда. Надувается, как воздушный шарик.

Кошусь на довольного Артема Денисовича. Радуется, когда дочке весело. Поэтому клоун в качестве зятя его устраивает.

Клоун так клоун.

Повинуясь порыву, подхватываю Марину на руки и под ее удивленный визг переступаю порог.

– Мам, скажи ей, – забавно вытягиваю губы. – Она не соглашается замуж идти.

– Тогда придется по старинке. В багажник, – внезапно выдает задумчивый папа.

Смотрим на него, а через секунду дом сотрясается от нашего хохота. Только я слышу заветное «да», которое Марина шепчет на ухо.

Эпилог

– Сто лет здесь не был, – вдыхает полной грудью Олег и с хрустом потягивается. – Блядь, затекло все. Жара адская.

– Не гунди, как дед, – хмыкает Женя, затем пинает брата в плечо. – Но душновато, да.

– А мне нравится, – с удовольствием щурюсь.

Не лукавлю. Больше нет ни причин, ни желания притворятся кем-то другим. Я люблю и любим такой, какой есть. Друзьями, семьей. И самой важной девушкой в моей жизни.

За небольшой промежуток времени Краснодарский край стал мне родным. Пару раз мелькнула шальная мысль перебраться следом за родителями. Они, к слову, решили половину года проводить здесь, а половину – в Москве.

Но, хорошо подумав, понял, что никто не запрещает нам с Мариной вести кочевой образ жизни. Хоть на два города, хоть на три. В мире много прекрасных мест, чтобы оставаться где-то на постоянной основе.

Но за несколько недель подготовки к свадьбе я соскучился по морю и яркому солнцу.

– Дракон прилетел, – раздается за калиткой знакомый голос. Следом появляется довольная мордочка мартовского кабана.

За ним, собственно, и приехали. Команду на выкуп собираем. А свидетель отсыпается у мамки в гостинице на другом конце Джубги. Забил, сучара, хер. Он должен мне помогать со сборами, а не я ему.

– Напомни, почему он свидетель? – лениво зевает Олег.

Отчетливо слышу ревнивые нотки в голосе. Забавно. Большой и страшный мужик, а обиделся как ребенок.

– Свидетель должен быть не женат, – отвечает за меня Женя и пролистывает что-то в планшете. – Мне тут список правил скинули, мог бы разок прочитать. Где-то здесь... А, вот! «Свидетель и свидетельница должны переспать друг с другом в первую ночь после свадьбы».

Женя замолкает, Олег ржет. По его хитрющему взгляду понимаю: знает о правиле.

Батя говорит, что свадьба нужна по традициям, – мы делаем.

Смысл постепенно доходит до заспанного Димы.

– Нашли, блядь, проститутку, – фыркает недовольно и распахивает перед нами дверь. – Не то чтобы я против, но...

– Там и девушка ничего, – хмыкает Олег, и получает немедленный подзатыльник. От меня.

– Женатый человек, как не стыдно, – поучительно трясу пальцем. – Еще раз, и ее величество получит аудиозапись. Что останется, так уж и быть, закопаем.

– Я с формами люблю. Шикарнее. Там, простите, ущипнуть не за что. Смотрел уже, – бурчит Дима.

Его шаги утихают на втором этаже, а Женя напрягается. Думает о верхних девяносто, которые принадлежат его жене. Их он рьяно защищает от каждого мимо проходящего столба.

Только мне не до него.

Неприятно тянет под ребрами, когда вспоминаю про Лику. Чувство вины кусает за загривок. Она не заслуживает ни такого отношения, ни обращения с ней. Теперь наблюдаю за ее жизнью издалека, чтобы совесть не грызла.

Периодически вспоминаю слова Олега про Марину: «В некотором роде я отвечаю за нее».

Понимаю его. Теперь.

С Олегом у нас состоялось несколько сложных разговоров. Он тщательно отнекивался и уходил от темы Марины, мол, прошлое – это прошлое. Но, когда я заговорил про наши с Леной отношения, не удержался.

В итоге мы подрались. Дважды. На третий раз вмешалась Аня.

Выдала пиздюлей, затем заперла нас в моем винном погребе и не выпускала, пока не утихли. Взволновала не моя побитая морда и уязвленное самолюбие, а тот факт, что Олегу нельзя пить. Думал только об этом, пока мы расковыривали раны прошлого.

Аня выбрала удачное место.

В итоге я понял, что больше не ревную Марину к Олегу. И стал присматривать за Ликой. Многие перемены в ее жизни радовали и дарили надежду. Но следов мужчины у нее я так и не обнаружил.

Беспокоить бывшую невесту и Марину излишним присутствием я не могу. Помню, какими глазами моя будущая жена смотрела на Олега. Быть рядом – значит давать надежду. Лживую. Больше я так не поступлю.

– Есть у меня одна знакомая, – задумчиво тяну, когда под бессмысленный треп мы покидаем гостиницу вместе со свидетелем. – Как ты любишь.

– Чего ждешь? Подкинь номерок, – щелкает жвачкой и поправляет авиаторы Дима. На его губах расцветает дьявольская улыбка.

Осекаюсь, качаю головой.

Нет.

Дима молод и горяч, а с Лики хватит потрясений. Хуевый из меня купидон. У Лены с Олегом лучше получается.

Или просто не время.

– Не, парень, – хмыкаю и бью его по плечу. – Подрастешь – поговорим. А пока рано.

– Сто рано? – высовывает белобрысую голову в окошко Кирилл.

– Сынок, закрой окно, – щелкнул его по носу Женя и вдыхает полной грудью. – А все-таки Лева прав. Есть здесь что-то такое. Мы, кстати, с Аней в этих краях познакомились. Помню....

– Мы знаем! – хором осекаем, включая закатившего глаза Кирилла.

– Сегодня моя свадьба, Лазарев. Не тяни одеялко на себя, дует, – пихаю нахохлившегося Женю. – Поехали выкупать невесту?

Весь переполох, вопреки опасениям, проходит быстро, задорно и весело. А ведь свадьба практически трезвая!

Лена и Аня беременны, мы с Мариной от волнения не можем капли в рот взять; Олегу и Жене пить нельзя.

Отрываются только свидетели и родители. Особенно радует безмолвный спор папы с Семеном Вениаминовичем. Старые друзья сидят по две стороны Артема Денисовича и не разговаривают, а используют тестя в качестве передатчика.

Один уверяет, что другого вообще не звали на свадьбу. Второй, что он к племяннику приехал, а не к нему.

Когда звучит повторное согласие, из головы вылетает мысли обо всех присутствующих.

– Я люблю тебя, – шепчет Марина в миллиметре от моих губ, пока мы стоим под аркой с подсолнухами. – И маленького Левицкого.

– Ну, Левицкий не такой уж маленький, – шикаю, пока никто не слышит, а она громко смеется.

Замираю. Осоловело моргаю, ищу в ее глазах ответ на немой вопрос.

Неужели...

– Мари, мы... – не верю своему счастью.

Кивает, забрасывает руки на шею.

– Поздравляю, Александр Николаевич. Скоро вы станете папой.

Папой.

Я.

Хлопаю ресницами, сердце грозит ускакать далеко за экватор.

– Так и будем стоять? – раздается возмущенный выкрик Олега.

– Ты тоже считаешь, что это неприлично? – добавляет весело Лена.

– Мы на свадьбе или похоронах? – подхватывает Женя.

– Сыночка, ты целоваться разучился? Маме скачать пособие?

– Ульяна Маратовна, ему не поможет, – кряхтит Аня. – Саша, ау!

– У жениха солнечный удар.

– Я давно заметил, что он ударенный, – хмыкает Артем Денисович.

Веселое шушуканье проносится в толпе гостей, а я подхватываю Марину на руки и, не сдерживая эмоций, впиваюсь поцелуем в приоткрытые губы.

– Давай сбежим, – хриплю.

– Только на этот раз шантажировать буду я, – игриво шепчет она. – Есть у меня парочка снимков.

– Засняла Левицкого-младшего?

– В самых заманчивых ракурсах.